Маленькая роскошь

— У него вообще есть любимчики? Всегда разные суккубы и инкубы... — Физз сидел на высоком барном стуле, свесив ноги и лениво покачивая ими в такт музыке. После репетиции мышцы гудели приятной усталостью, плечи были расслаблены, локоть скользил по гладкой стойке, оставляя на лакированной поверхности едва заметные разводы. И всё же внутри что-то не давало покоя. Каждый раз, когда воплощение Похоти оказывалось слишком близко, в животе будто бы затягивался странный узел — не болезненный, но навязчивый, как тянущаяся нота, которую невозможно не услышать. Веросика слегка пригубила коктейль, позволив льду тихо звякнуть о стекло, и лишь пожала плечами, будто речь шла о погоде, а не о лорде кольца. — Асмодей не проводит ни с кем дольше одной ночи. Это правило. Правило. Слово отдалось в голове глухим эхом. Физз медленно перекатил его на языке, словно пробуя на вкус, и всё равно не находил в этом логики. Похоть — большое кольцо, но тесное, слухи здесь разносятся быстрее огня. Неужели его лорд или кто-то из его секретарей всерьёз ведёт списки тех, кого Асмодей уже затащил в постель? Он невольно представил себе бесконечные колонки имён, даты, пометки на полях. Столько мороки ради одной ночи... — А ты хотела бы? Ну... — Он кивнул в сторону большого Оззи, чуть задержав жест, будто не сразу решаясь обозначить объект разговора. Асмодей продолжал мило ворковать с новенькой сотрудницей, склоняясь к ней слишком близко, так что их тени сливались на полу. Этот флирт давно вышел за все нормы приличия: ладонь задерживалась на талии дольше необходимого, голос звучал мягче, чем для рабочей обстановки. Хвост девушки метался из стороны в сторону, выдавая явную заинтересованность, а то, как она старательно прикусывала губы, строила глазки и пыталась сделать милое личико, выглядело почти карикатурно. Бес и суккуб скривились, как по команде. — Черт, у Минди совсем крыша слетела. — Бармен склонился к своим постоянникам, перегибаясь через стойку, и ловко собрал пустые бокалы, прежде чем поставить перед ними новые. Шейкер привычно лег в ладони, движения были отточенными, почти автоматическими. Большинство сотрудников разбегалось после смены по домам и клубам. Кто-то спешил к партнёрам, кто-то растворялся в кальянном дыму и дешёвой выпивке соседних заведений, кто-то просто исчезал за дверями, не оглядываясь. И только три одиночества задерживались допоздна, болтая о всякой ерунде. Веросика и Кейл были альфами, поэтому друг друга не интересовали, а Физз, будучи бесом, вообще не вписывался в стандарты Похоти. Так и завязалась их небольшая дружба: на бесплатных коктейлях, встречах после смены и обсуждении всего и вся. Асмодей бросил взгляд на троих своих задержавшихся сотрудников. Всего на мгновение — быстрый, оценивающий, скользящий по ним, как по части интерьера. Но этого оказалось достаточно. В животе Физза вновь возник тот самый странный комок, и он машинально выпрямился, будто его только что поймали на чём-то запретном. — Ставлю пятёрку, что он разложит её прямо на сцене. — прошептал Кейл, старательно тряся шейкер в ладонях, хотя напиток уже давно был готов. Веросика тихо хохотнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, Физзаролли лишь едва заметно скривился, отводя взгляд. — Поямо при нас что ли?.. — Воплощение Похоти. — Суккуб лучезарно улыбнулась, будто озвучивала общеизвестную истину. — Отвечая на твой вопрос, переспать с ним... Это было бы интересно. Но я ни разу не видела Асмодея с альфами. — Может и к лучшему, говорят, что у него огромный член, прямо гигантский! — Кейл сказал это чуть громче, чем планировал, и тут же получил тычок под рёбра от Физза. — Эй, тихо! — Да что он сделает? Выгонит нас? Можно подумать, мне интересна офлайн порнушка. — Возмутился инкуб, цокая языком и демонстративно закатывая глаза. — А я бы посмотрела. Говорят, Минди ужасно фальшиво стонет. На этот раз вся троица невольно захихикала, прикрывая рты руками, стараясь не привлекать внимания. Смех был тихим, сдержанным, но искренним, таким, каким смеются только между своими. — Тогда я вдвойне не хочу здесь оставаться. Пойдемте, ребят. Мы всё-таки не извращенцы какие-нибудь. — Кейл забрал полупустые бокалы и закинул их в мойку. Звон стекла прозвучал неожиданно громко в почти опустевшем зале. Он был прав, они и так засиделись допоздна. Нехотя Физз сполз с барного стула, слишком резко перенося вес тела вперёд. Бетонный пол казался одновременно плотным и неустойчивым, словно слегка покачивался под ногами. Колени подогнулись, равновесие предательски ускользало, и тело неумолимо клонилось к земле. На помощь пришла Веросика, подхватив друга в последний момент, её ладонь уверенно сомкнулась на его предплечье. — Не боись, до общежития как-нибудь донесём. — Инкуб подхватил беса под второе плечо, слегка приподнимая над землёй, так что Физз на секунду завис между ними, фыркнув от неожиданности. Когда они вышли на парковку, стало заметно легче. Прохладный воздух коснулся лица, разбавляя алкогольную дымку, и лёгкие наполнились свежестью. Солнце уже показалось из-за горизонта тонкой розовато-кровавой полосой, окрашивая асфальт и припаркованные машины мягким светом. Веросика прикурила длинную мятную сигарету, выпустив тонкую струйку дыма, и протянула её Физзу. Тот с наслаждением затянулся, чувствуя, как холодная мята щекочет горло. Впервые со дня пожара бес ощущал себя счастливым и целым. Друзья, любимая работа, спокойные размеренные деньки — всё это казалось почти нереальным подарком. Даже Маммон перестал докучать визитами и довольствовался чеками от Асмодея в оплату своеобразной «аренды» артиста. Кейл, Веросика, сцена, алкоголь и однообразные будни — кто бы мог подумать, что после той трагедии он вновь сможет выступать и найдёт новых друзей? Друзья. У него были друзья! Настоящие, а не как Блитцо. Веросика кинула окурок на асфальт и притоптала его изящным каблуком, после чего чуть наклонила голову, разглядывая Физза с новым интересом. — Кстати, а ты, Физз? Хотел бы переспать с Асмодеем? — По губам девушки пробежала заговорщическая улыбка. Значит, всё-таки заметила, как он слегка менялся в лице в присутствии босса. Арлекин задумчиво покрутил в пальцах почти догоревшую сигарету. Хоть металлические протезы и были оснащены сенсорами, обжечь их было невозможно — весьма удобно для трюков с огнём и курения. Он не торопился с ответом, прислушиваясь к себе, к затянувшейся паузе и взглядам друзей. Физзаролли попытался заглянуть глубоко внутрь себя в поиске ответа на этот вопрос. Хотел бы? Асмодей был безусловно привлекателен. Эта жеманная улыбка, хитрый взгляд, сильное мускулистое тело. Наверняка, в постели Воплощение Похоти могло вытворять просто потрясающие фокусы. А его вкрадчивый низкий голос. Особенно, когда большой Оззи пел... Физз почувствовал, как щёки заливает лёгкий румянец. Голоса всегда были его фетишем, а Асмодей и по многим другим критериям вписывался в типаж идеального партнёра. — Да. — Наконец честно признался бес, выдыхая дым вместе со словом. — Только вот нахер я ему сдался?.. Кейл и Веросика ухмыльнулись. Хоть они и собирались отправиться домой, беседа как-то сама собой продолжилась, и вот трое друзей уже обсуждали недавний скандал с одной из стриптизёрш, перебрасываясь репликами и смеясь без всякого напряжения. Локальные шутки, развязные жесты и море смеха сопровождали их до самого рассвета. Так и начался их день. Последний «нормальный» день в жизни Физзаролли. ❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥ Физз прошёл через толпу демонов, ловя на себе странные взгляды. Обычно на него смотрели с интересом, завистью или откровенным вожделением — как на звезду клуба, как на красивую игрушку на сцене. Сейчас же взгляды были иными: задержанными, изучающими, словно он сам стал чем-то неправильным, выбивающимся из привычной картины. Это было нетипично. Он невольно выпрямился, ускорив шаг. Неужели какая-то новая сплетня? В Похоти слухи рождались быстрее, чем менялись декорации на сцене. Физз отмахнулся от этой мысли и, как обычно, переоделся, закинув сумку в свой шкафчик. Тренировочное трико легло на тело привычно, почти успокаивающе. В раздевалке бес тоже ловил странные взгляды — более осторожные, исподлобья, — но не придавал им значения. Мало ли. С тех пор как он стал звездой клуба, число недоброжелателей сильно увеличилось, а люди любят смотреть на тех, кто выше их. Шепотки вокруг усиливались. Они не складывались в слова, но ощущались, как лёгкое давление на виски, как зуд под кожей. — Блять! — живот вновь отозвался болью, резкой и неожиданной, из-за чего бес соскользнул с перекладины, не успев среагировать. Он приземлился боком на маты и тихо заскулив, сжавшись, как от удара. Тело прострелило болью — он не сгруппировался, не подготовился, мышцы не послушались. — Физз, неважно себя чувствуешь? Голос прозвучал слишком близко. Бес поспешно подпрыгнул на месте, будто ничего не произошло, стряхивая с себя пыль и нервно одёргивая ткань трико. — Нет-нет, всё в порядке... Озз, — добавил он, немного подумав. Обращаться к греху по имени всё ещё было некомфортно; язык каждый раз будто спотыкался об это обращение, но арлекин начинал понемногу привыкать. — Хм, уверен? — Асмодей склонил голову набок, и внезапно повёл носом, странно хмуря его. Два маленьких лица на его гриве неуверенно осмотрелись вокруг, словно что-то ища, а затем синхронно остановили взгляд на Физзе. В выражении греха мелькнула растерянность — редкая, почти пугающая. Он наклонился ниже, вновь втягивая ноздрями воздух, медленно, сосредоточенно. — Физз, ты... сколько тебе лет? Бес нахмурился, совершенно не понимая смысла вопроса. Сердце неприятно ёкнуло, хотя он не мог сказать почему. С милой, почти автоматической улыбкой он качнулся на каблуках, дружелюбно виляя хвостом, как делал это сотни раз до этого. — 18! Я уже говорил, что совершеннолетний, поэтому ничего... Оззи отрицательно замотал головой, не давая ему договорить. — Подойди. — Его голос был сердитым и одновременно обеспокоенным, лишённым привычной игривости. Физзаролли неуверенно сделал пару шагов навстречу. Нависшая над ним тень вновь принюхалась, став ещё более напряжённой, и выдохнула в сторону беса небольшое облачко сиреневого дыма. Физз, как обычно, приготовился испытать лёгкое тепло и знакомое покалывание — эффект, который он ощущал не раз, случайно оказываясь рядом с Асмодеем в моменты, когда тот выплёскивал ферромоны. Но на этот раз всё было иначе. Тело крупно задрожало, живот скрутило болью, сильнее всех предыдущих. Протезы подкосились, и арлекин рухнул на пол с жалобным поскуливанием, едва успев выставить руки. Когда мир перестал двоиться в глазах, он попытался подняться, но вновь упал, тяжело дыша. Мысли путались. Он болен? Подхватил какую-то заразу? Здесь, в клубе, где запахи, феромоны и чужая магия смешивались в удушливый коктейль? — Что со мной? — голос прозвучал непривычно хриплым, с надрывом, будто слова приходилось проталкивать через сжатое горло. — Я... Нам нужно поговорить, не здесь. Ты можешь идти сам? — Асмодей серьёзно взглянул на бесёнка, помогая ему подняться. Однако спустя секунду того вновь скрутило пополам, и греху пришлось ловить его в паре сантиметров от пола. — Так. Пойдём. Физз едва успел ухватиться за его руку, прежде чем его с лёгкостью оторвали от жёсткой поверхности, словно пушинку, и понесли куда-то вглубь коридоров. Пространство вокруг смазывалось, лица мелькали и исчезали, а шепотки оставались где-то позади, но ощущение чужого внимания не пропадало. Дверь захлопнулась почти беззвучно. Кабинет Асмодея оказался неожиданно тихим — плотные стены гасили шум клуба, и даже музыка здесь звучала глухо, будто из-под воды. Физза усадили на край широкого стола, не спрашивая и не давая времени возразить. Ладонь греха на его плече была тяжёлой и надёжной, не позволяя соскользнуть. Асмодей на мгновение отвернулся, выдвигая ящик, и в его пальцах появился небольшой флакон из тёмного стекла. Он поднёс его к лицу беса, задержав движение, словно оценивая его состояние ещё раз. — Нюхай. Физз хотел было съязвить, что это вряд ли поможет, но сил не хватило, поэтому он молча подчинился. С каждым вдохом узелок в животе постепенно ослабевал, переставая давить на внутренности, позволяя мышцам хоть немного расслабиться и возвращая ясность в голову. Ощущение было резким и спасительным — как холодная вода на ожог. Оправившись, он вновь взглянул на греха. Нахождение того так близко пугало сильнее, чем сама боль. А ещё этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, лишённый всякой привычной насмешки. — Спасибо, теперь мне лучше. Но можете... можешь, пожалуйста, не дуть на меня этот странный дым. Секунду грех смотрел на него, как на идиота, а потом застонал, запрокинув голову. — Ты действительно не понимаешь или притворяешься? Физз лишь пожал плечами. — Во-первых, тебе не 19. А 15–17 лет. На этом моменте бес хотел было возразить, но его заткнули жестом. — Во-вторых, у тебя начинается течка. Сначала Физз тупо смотрел на Асмодея, не в силах связать услышанное с реальностью, а затем осторожно почесал подбородок, будто это могло помочь осмыслить происходящее. — Но я бес... Не инкуб. У нас такого не бывает... Грех смерил его сердитым взглядом, отчего арлекин мгновенно засунул язык в жопу. — Наполовину. Один из твоих родителей был инкубом или суккубом. И это передалось. Такое иногда случается... Слова не сразу уложились в голове. Физз уставился куда-то мимо Асмодея, в угол комнаты, где на стене дрожали отблески чужой магии, и попытался зацепиться хоть за одну мысль. Наполовину. Значит, не полностью. Значит, это можно как-то… обойти? Объяснить? Он судорожно перебирал варианты, словно это была не правда о нём самом, а плохо выученный номер, который ещё можно исправить перед выходом на сцену. Мать он помнил плохо — размытый образ, обрывки голоса, запаха, ощущение рук, которые держали его слишком недолго. Отца он не знал вовсе. Никогда. Имя, лицо, даже смутное представление — ничего. Инкуб? Почему бы и нет. Он родился и выжил в Жадности, в кольце, которое граничит с Похотью. Там всегда хватало тех, кто приходил и уходил, не оглядываясь, не оставляя после себя ничего, кроме последствий. Мысль была неприятной, липкой, но пугающе логичной. Если это передалось, значит, он всегда был таким. Просто не знал. Просто поздно понял. Просто… — Я не хочу быть омегой. — Тебя и не спрашивали. Проблема в том, что ты не сможешь выступать. Как минимум из-за возраста, а как максимум — из-за этого... — Асмодей обрисовал круг, ткнув беса куда-то ниже центра живота, нащупав самую сердцевину боли. — Что? Но... Может это реально как-то скрыть??? Физз вцепился пальцами в край стола, будто если держаться крепче, реальность перестанет расползаться. Мысль о том, что это можно спрятать, загнать поглубже, переждать, казалась спасательной соломинкой. Он готов был ухватиться за любую, даже самую шаткую возможность. — Поздно. Все в клубе уже поняли. И если насчёт возраста ещё можно было бы сказать, что ты просто поздний цветочек, то твой запах... — Асмодей поморщился, словно сам был вынужден вдыхать его слишком долго. — У тебя даже пары нет. Ты неделю будешь падать и чувствовать себя неважно, а потом ещё неделю течь и метаться, ища случки. Ты не сможешь ни выступать, ни репетировать ничего. Слова ложились тяжело, одно за другим, без пауз, как приговор, который не собирались смягчать. Физз услышал не только про тело и симптомы. Он услышал главное: сцена, свет, аплодисменты — всё это от него отнимают. Не временно. Не «пока». Просто отнимают. Бес плакал, то ли из-за гормонов, то ли из-за отчаяния. Слёзы текли сами, унизительно и неконтролируемо, и он даже не пытался их сдержать. Асмодей частично понимал причину. Маммон расторгнет контракт. Ведущий артист оказался омегой? Не беда. Всегда можно продать диковинку какому-нибудь извращенцу, который коллекционирует таких бесов, как животных. Очень жаль, конечно, но иначе никак. В Жадности это считалось вполне рациональным решением. — Н-но я ведь могу найти пару, так??? — Физз вскинул голову, глядя на греха с отчаянной надеждой. — И тогда буду выпадать только на несколько дней. Так ведь можно, да? Асмодей с неохотой кивнул. — Так можно, — признал он после паузы. — Но тебе нужен альфа, который сможет тебя защитить. От продюсеров, безумных фанатов, журналистов. От тех, кто решит, что ты теперь не артист, а доступный ресурс. Если на тебе не будет меток, или запах окажется слишком слабым, или если ему надоест тебя защищать… — он сделал короткую паузу, давая Физзу время понять сказанное. — Ты будешь полностью зависеть от партнёра. Поэтому я и не нанимаю омег. Да и… Он осёкся. Физз плакал, обняв колени руками, сжавшись в комок, маленький и слишком хрупкий для того внимания, которое на него уже обрушилось. Асмодей смотрел на него и чувствовал, как внутри нарастает раздражение, злость и что-то ещё, более вязкое и неприятное. Физзаролли приносил клубу огромные деньги. Он был лицом сцены, причиной, по которой зрители возвращались снова и снова. Потерять его означало потерять не просто артиста, а символ. И, что хуже всего, Оззи слишком хорошо представлял, что ждёт его по возвращении к Маммону. И это злило. Злило то, что Жадность снова тянет руки к его подданным. Потому что да, как бы он ни пытался это игнорировать, Асмодей чувствовал это на уровне инстинкта. В тех украдкой брошенных взглядах, в том, как Физз реагировал на его присутствие, в том, как сам Оззи ловил себя на том, что смотрит дольше положенного. Физзаролли был его. Частью его кольца. Его ответственности. И, чёрт возьми, он ему нравился. Эта мысль была неприятной. Асмодей не спал со своими сотрудниками, когда мог этого избежать. Тем более с другими видами. Тем более регулярно. Он вообще старался ни к кому не привязываться. Для этого и существовало правило одной ночи. Без обязательств. Без последствий. Но сейчас это правило трещало по швам. Физз был слишком ценным. Слишком уязвимым. И слишком… важным, чтобы просто отпустить его на растерзание системе. Оззи хотел было выйти, оставить мальчишку наедине со своими мыслями и дать всему пойти так, как обычно. Но внезапно что-то в его голове щёлкнуло. — Есть у нас одно решение, — медленно сказал он. — Не совсем этичное, но… Физз поднял на него покрасневшие глаза. — Какое? — Я могу стать твоей парой. Естественно, только в сексуальном плане. И метки на тебе не будет. Но так никто не тронет тебя, и твой запах будет ассоциироваться со мной. Этого хватит, чтобы тебя оставили в покое. — Я согласен! Физз ответил слишком быстро. Без раздумий. Без торга. Словно был в таком отчаянии, что любое решение, лишь бы не возвращаться назад, казалось спасением. Асмодей почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Согласие далось ему легко. Слишком легко. И от этого стало плохо, будто он только что воспользовался чужой слабостью, даже если делал это из лучших побуждений. ❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥❥ Физз неловко переминался с ноги на ногу. Он уже был в этом пентхаусе, когда Маммон официально отдал права на выступление в клубе Асмодея, но теперь всё было по-другому. И это пугало. Тогда он приходил сюда как артист, как часть сделки, как украшение контракта. Сейчас же он стоял посреди просторной гостиной, не зная, куда деть руки и взгляд, и ощущал себя слишком маленьким для этого места. Пентхаус был тихим. Никакой музыки, никакого смеха, никаких посторонних запахов. Только мягкий свет, стекло, металл и простор, от которого хотелось либо развернуться и сбежать, либо сжаться в комок. Асмодей прошёл дальше, снял пиджак и небрежно бросил его на спинку кресла, словно пытался вести себя так, будто всё происходящее — обычная рутина. Получалось плохо. — Можешь… э-э… — Он замялся и махнул рукой в сторону дивана. — Располагайся. Хочешь выпить? Физз дёрнул плечом, поколебался секунду и всё же кивнул. — Да. Наверное. Для храбрости, — попытался он пошутить, но улыбка вышла кривой. Оззи коротко хмыкнул и направился к бару. Стекло тихо звякнуло, когда он доставал бутылку. Он поймал себя на том, что выбирает алкоголь слишком тщательно, будто от этого зависело хоть что-то. В итоге плеснул в два бокала, не спрашивая предпочтений, и протянул один Физзу. Тот взял его обеими руками, как что-то хрупкое, и сделал небольшой глоток. Алкоголь обжёг горло, но это ощущение оказалось неожиданно полезным. Напряжение в плечах чуть ослабло, дыхание стало ровнее. Несколько секунд они просто стояли молча. Неловкость повисла между ними плотным облаком. Асмодей вдруг остро осознал, что за всю свою долгую жизнь ни разу не оказывался в подобной ситуации. Он приводил сюда партнёров, любовников, случайные связи. Но никогда — по долгу. Никогда — потому что иначе нельзя. И от этого внутри всё неприятно скребло. — Слушай, — начал он и тут же остановился, будто слова не выстроились в нужном порядке. — Я хочу ещё раз уточнить. Сколько тебе лет? Физз выпрямился, словно ожидал этого вопроса. — Восемнадцать. Даже почти девятнадцать, — сказал он уверенно, слишком уверенно, как будто уже готовился защищаться. Асмодей внимательно посмотрел на него и медленно кивнул. — Тогда всё сходится, — произнёс он после паузы. — Ты метис. Гены Похоти у тебя слабее, чем у чистокровных. Они могли вообще никак не проявиться. Такое бывает. Физз опустил взгляд на свои руки, на протезы, вместо которых когда-то были копытца, на привычные черты собственного тела. — Я ведь… не похож, — тихо сказал он. — На них. — Нет, — согласился Оззи. — Внешне ты бес. Рога, глаза, язык. Всё типично для твоего вида. Он сделал шаг ближе, не касаясь, но сокращая дистанцию. — Черты Похоти видно только украдкой. В походке. В том, как ты двигаешься, даже когда просто стоишь. В том, как смотришь. В том, насколько ты… красив, даже когда не стараешься. Физз нервно сглотнул и сделал ещё глоток. — И запах, — продолжил Асмодей, чуть тише. — Раньше его легко было списать на духи, на сцену, на чужие феромоны вокруг. Теперь нет. Теперь он очевиден. Он не стал добавлять, что этот запах цепляет его. Не стал озвучивать мысль о том, что, возможно, именно поэтому их так тянуло друг к другу с самого начала. Была, конечно, ещё одна возможная причина, более личная и куда менее удобная, но Оззи старательно задвинул её куда-то подальше. Физз медленно выдохнул. Алкоголь делал своё дело. Паника отступала, превращаясь в глухую тревогу. — Значит, я просто… поздно понял, — произнёс он скорее для себя. — Да, — кивнул Асмодей. — И это не твоя вина. Они допили почти молча. Напряжение не исчезло, но стало терпимым, как будто острые углы слегка притупились. Физз уже не дрожал так заметно, дыхание выровнялось, плечи опустились. — Нам… — Оззи кашлянул. — Нам лучше пройти дальше. Он указал в сторону спальни и первым пошёл туда, не оборачиваясь, будто опасался передумать. Физз помедлил секунду, затем поставил бокал и последовал за ним. Комната оказалась такой же тихой, как и гостиная, только тишина здесь была другой — плотнее, интимнее, будто пространство само ожидало чего-то и не спешило выдавать себя. Мягкий свет ложился на стены, на широкую кровать, на тёмные поверхности, отражаясь приглушённо, без блеска. Ничего вызывающего. Ничего нарочитого. Это почему-то пугало сильнее всего. Физз остановился у порога. Он знал, зачем они здесь. Знал логически, головой. Это не было свиданием. Не было флиртом. Не было чем-то, к чему он шёл, мечтал или хотя бы представлял заранее. Просто… необходимость. Функция. Решение проблемы. И всё равно сердце колотилось так, будто он делал что-то запретное. Асмодей прошёл дальше, остановился у кровати и наконец обернулся. На секунду их взгляды пересеклись — и тут же разошлись. Оззи отвёл глаза первым, словно это было слишком личным жестом. — Если… — он замолчал, прочистил горло. — Если что-то будет не так, скажи. Сразу. Физз кивнул. Слишком быстро. — Хорошо. Он снова не знал, куда деть руки. Они казались лишними. Всё тело казалось лишним — слишком заметным, слишком настоящим. Он ощущал себя не как на сцене, где каждая поза выучена, каждый жест отточен. Здесь не было роли. Некому было аплодировать. Некуда было спрятаться за улыбкой. Запахи медленно сгущались. Он почувствовал это не сразу — сначала как лёгкое тепло под кожей, потом как тянущее ощущение где-то глубже, ниже живота. Его собственные феромоны, до этого хаотичные и резкие, вдруг нашли отклик. Потянулись. Смешались с чужими — тёплыми, густыми, обволакивающими. Это было… сбивающе с толку. Физз сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился слишком близко и тут же неловко отступил на полшага. — Прости, — вырвалось автоматически. — Не за что, — ответил Оззи, и в его голосе не было ни раздражения, ни насмешки. Только напряжение. Асмодей снял перчатки. Медленно. Как будто это действие требовало отдельного решения. Потом — запонки, пиджак он уже оставил раньше. Движения были аккуратными, почти подчеркнуто спокойными, но Физз видел: это не привычная уверенность. Это контроль. "Он тоже нервничает," — с удивлением осознал Физз. Мысль немного… пугала. И почему-то грела. Когда очередь дошла до него самого, он замер. — Я… — язык запнулся. — Я сам. Оззи кивнул, сразу, без вопросов, и отвернулся — не демонстративно, а именно так, как отворачиваются, когда уважают границу. От этого жеста внутри что-то болезненно сжалось. Физз начал с верхней части костюма. Пальцы дрожали, ткань цеплялась, как назло. Он злился на себя за это, за неуклюжесть, за то, что тело выдавало его сильнее любых слов. С каждым снятым слоем ощущение чужого присутствия становилось острее, хотя Асмодей не смотрел. Запахи усилились. — Готов? — спросил Оззи, всё ещё не оборачиваясь. Физз сделал вдох. — Да. Это было ложью. Но он сказал именно это. Асмодей повернулся. И на мгновение они просто смотрели друг на друга — без сцены, без ролей, без контекста «грех» и «артист». Оззи поймал себя на том, что думает не о теле, не о процессе, а о том, какой Физз на самом деле маленький. Худой. Напряжённый. Красивый — да, чёрт возьми, очень — но не так, как его любовники обычно. Не вызывающе. Не агрессивно. А… живо. И от этого становилось не по себе. "Я делаю это потому, что должен," — напомнил себе Асмодей. И тут же, против воли, добавил: "но я бы и так…" Мысль оборвалась. Он протянул руку — медленно, давая время отступить. Физз не отступил. Только вздрогнул, когда тёплые пальцы коснулись его плеча. Контакт был простым. Невинным. И от этого — слишком интимным. Феромоны вспыхнули ярче, сплелись, и желание — настоящее, телесное — наконец прорвалось сквозь неловкость. Не резкое. Не жадное. Тягучее, странное, с примесью страха и сомнений. Физз закрыл глаза. "Всего пару дней," — повторил он про себя, как мантру. — "Всего лишь течка. Просто… пережить." Но тело уже отвечало иначе. С каким-то неожиданным теплом. Словно бы это было настолько просто, понятно и правильно, что никаких сомнений не возникало. Кровать оказалась мягкой на ощупь. Даже чересчур, словно перины были набиты чистым пухом. Бес осторожно присел, чувствуя, как ткань одеяла прикасается к обнажённой коже. Он надеялся, что всё начнётся быстро, пылко, жарко — как в кино. Но между ними не было страсти, только напряжённость, смешанная с неловкостью. Оззи навис сверху. Молча. Его взгляд, словно скотч прошёлся по всему телу, оставляя липкие отметины там, где задерживался дольше всего. Это не было неприятным чувством, не было похоже на похотливые взгляды, которые обычно бросали фанаты Физзаролли. Асмодей смотрел на его тело, как на проект: оценивающе. Физз сглотнул накопившуюся во рту слюну. Было бы проще, если бы грех командывал, отдавал приказы. От всех этих длинных пауз тело чесалось и начинало дрожать. В комнате было немного прохладно, и это усиливало ощущение наготы. Бес бросил короткий взгляд на лицо Асмодея. На его слегка напряжённые черты, складку меж бровей, зелёные глаза, в которых так легко было потеряться. На секунду мелькнула мысль — глупая, импульсивная: а если поцеловать? Просто… чтобы снять напряжение. Чтобы сделать это хоть немного похожим на что-то нормальное. Идея тут же показалась нелепой. Они не для этого здесь. Это не про нежность. Не про чувства. Всего пара дней. Механика. Выживание. "Тогда почему так плохо?" — Мне?.. Мне нужно как-то начать? — неловко прервал молчание бес, махнув рукой чуть в сторону. Оззи ещё на мгновение задержал взгляд на его лице, прежде, чем покачать головой. — Нет. Просто подстраивайся под движения. Он немного помолчал, будто бы не решаясь добавить ещё кое-что: — И давай лучше не в этой позе... Физз сначала не понял, а затем с его губ сорвалось короткое "о". Ну да. Лицом к лицу — это наверное, было бы чересчур интимно для их секса по расчёту. Руки слегка дрожали. Он перекатился на бок и встал на четвереньки. Краем глаза поймал одобрительный кивок Асмодея. Грех придвинулся ближе. Его ладони легли на талию, будто бы примеряясь, и без проблем обхватили её так, что большие и указательные пальцы соединились верхними фалангами. Оззи слегка нахмурился. — Ты вообще что-то ешь? Этот вопрос прозвучал так неправильно и нелепо, учитывая весь контекст их ситуации, что Физз не смог сдержать одинокого смешка. Может с переездом в Похоть он и перестал голодать, но всё равно придерживался строгой диеты. Всё-таки страх, навязанный Маммоном, засел слишком глубоко в мозг. — Я в порядке. Это просто гены. — Он пожал плечами, и даже почти не соврал. Физз был высоким и стройным от рождения и держал форму, благодаря тренировкам. Но всё же для некоторых рекламных компаний или шоу его буквально заставляли питаться одним салатом, чтобы пара лишних килограмм не портили кадр. Но сейчас всё было хорошо. Правда хорошо. Раньше Физзаролли даже не понимал, насколько жёсткие условия ставил Маммон: тренировки сутками, вечный стресс, порой и физическое насилие. Лёгкое, в незаметных местах — чтобы никто ненароком не увидел под одеждой. Сон, еда и отдых — призы, которые нужно было заслужить. Но Оззи не был так строг к своим сотрудникам. И, если для того, чтобы остаться в их числе, Физзу раз в пару месяцев придётся спать с грехом, что ж... Он готов был пойти на эту жертву. Бес вздохнул, когда пальцы с талии перекачивали на бёдра. Осторожно. Словно ощупывая его. Хвост дёрнулся в воздухе и случайно хлестнул Асмодея по локтю. — Это ненарочно! — Ничего. Грех поймал его и намотал на кулак. Длинный, гибкий — тот идеально лёг в ладонь. Физз ахнул. В этом жесте было что-то до мазохистичного приятное. Словно бы Оззи обозначил свой контроль. И тело омеги откликнулось на это тёплой волной возбуждения. Альфа приблизился, нависая над бесом. Одна его рука опёрлась рядом с конечностью самого беса. Он бы мог накрыть его ладонь, но не стал этого делать. Весь их контакт дозировался и был строго эротическим. В это время ладонь, сжимающая хвост, слегка натянула его, приподнимая вверх. Большой палец Оззи плавно вошёл внутрь. Физз ойкнул и зажмурился. Он не ожидал, что это произойдёт так скоро... Было не больно. Пока что. Оззи просто растягивал его, массируя стенки, раздвигая их, продвигаясь глубже. Слабый запах чего-то теплого внезапно сменился на более яркий аромат. Асмодей неосознанно прижался носом к хрупкой шее, вылизывая её. Физз пах выпечкой... Свежим хлебом только из печи. С нотками огня и примесью теплой глины. Того самого хлеба, который люди делали ещё до появления технологий. Большой палец сменился указательным и средним. Они глубже погрузились в горячее нутро, выбивая из беса тихие вздохи. Внутри Физза было даже чересчур мокро. Или просто Асмодей никогда до этого не развращал юных омег? Он в целом не особо их любил. Рядом с омегами внутри него просыпалось что-то животное, дикое. Хотелось прижать их к себе, трахать, пока те не теряли сознание, и даже после. Весь самоконтроль сдувало ветром, а выставлять этих милашек за дверь после одной ночи было тем ещё испытанием. С бетами было безопаснее. Но на кольце Похоти их было абсолютное меньшинство. С другими альфами сложно, но тоже интересно. Столько дикой и необузданной энергии. Но омеги... Асмодей терпеть не мог эту животную неукротимую сторону своего греха. Его тянуло к ним, и секс в такие ночи был просто потрясающим, хоть и приходилось прикладывать усилия, чтобы никого ненароком не пометить. Хотя такое желание редко возникало. Всё-таки, воплощение похоти нечасто теряло контроль. Тело уже привыкло к сексу настолько, что порой требовалось что-то особенное, чтобы довести его до пика наслаждения. Игрушки, ролевые игры, бдсм, что-нибудь пожёстче. Боль будила нервы, которые уже потеряли чувствительность, но сегодня — не тот случай. Что-то было не так: все реакции тела обострены, чувства на пределе. Они только начали, а Оззи уже чувствовал, как задыхается. И этот аромат. Такой непривычный, откровенно странный, и всё же желанный. Чёрт, как же Физз пах, как тянулся навстречу телом. Откуда в таком маленьком бесе столько похоти? Асмодей с наслаждением втянул запах, плашмя вылизывая лопатки. Зубы плавно укусили шейный позвонок, затем следующий, и так на протяжении всей спины. Худой, слишком худой и маленький, но при этом аккуратный, ровный, эстетичный. Хорошенький юный омега. "А ведь когда-нибудь кто-то другой будет наслаждаться этим телом... Нет! Его. Только его." Оззи вынул пальцы, перехватывая Физза за бёдра и плавно вошёл внутрь. Он заранее уменьшил член, поэтому никаких проблем не возникло. Омега прогнулся и вскрикнул, кусая зубами подушку. И только тут до Асмодея дошло, что именно он сделал и какими мыслями это было мотивированно. "Его. Только его"? Что за помешательство? Разум вроде бы чист, и всё равно что-то внутри жадно улыбалось. Его грех, его внутренний зверь. Вечно ненасытный альфа, которого необходимо было кормить похотью. И сейчас эта внутрення тьма смотрела на Физза неправильно. Со слишком сильным обожанием. Оззи мотнул головой и переглянулся с остальными двумя лицами. Те отражали такую же неуверенность. Пытаясь отбросить странные мысли, демон вернулся в настоящее. Хрупкую шею обожгло горячее дыхание, после чего белоснежный загривок расцвел россыпью засосов. От этого возбуждение только усилилось, и Физз тихонько заскулил. — Больно? — Оззи звучал хрипло. Не игриво, а словно несмазанный механизм. Физз в ответ, слегка пошевелил бёдрами и замотал головой. Бубенчики на колпаке отозвались перезвоном. — Нет. Не уверен. Немного? Толчки были плавными, альфа ещё не вошёл до конца, не проталкивал в него узел. Хотя с вязкой всё прошло бы быстрее и значительно проще, но прибегать к ней не хотелось. Слишком уж интимный процесс: полчаса-час лежать сцепленными и ловить волны оргазмов. — Где именно? Физз сжал пальцами одеяло, задумался на мгновение. Разговаривать меж стонами было тяжело. — Глубоко. Это было понятно и объяснимо. Первый раз, первая течка. Тело ещё не адаптировалось. Оззи выпустил хвост и тот мгновенно оплёл ногу Физза. Освободившаяся рука легла на пылающую жаром промежность. Физзаролли аж подпрыгнул от удивления. Колени подкосились, и он растёкся по простыням, словно плавленый сыр. Пальцы греха двигались именно так, как ему и хотелось. Идеально! Вмиг сняли и отбросили всё напряжение, оставив лишь голую похоть, которую Оззи с наслаждением высасывал, довольно облизываясь. — Так легче? — Д-да... — Бес с тихими всхлипами широко развёл дрожащие ноги в стороны, нерешительно толкаясь навстречу пальцам. Такая простая стимуляция вкупе с толчками, а он был уже весь мокрый. Со стороны Асмодея раздалось тихое "Мммм~". Длинный зелёный язык прошёлся от плеча к основанию шеи, щеке, обвёл по контуру дрожащие губы, а после скользнул внутрь. Физз тихо застонал, старательно целуясь. Судя по его навыкам, делал он что-то подобное не слишком часто. Оззи моргнул и отстранился. "Что за?.." Он сам не понял, что сделал и зачем. Мозг словно на мгновение заволокло дымкой, как... Как при гоне? Но ведь не было никаких предпосылок и симптомов, до следующего цикла оставалась ещё пара месяцев. Думать во время секса было сложно. Особенно, о чём-то негативном. Пока тело отчаянно жаждет разрядки и пытается угодить партнёру, все рассуждения свободились на нет любым стоном Физза. А тот наконец перестал их скрывать. Запах усилился, стал чётким и почти что осязаемым. Он будоражил Оззи, заставлял тело трепетать и двигаться быстрее. Он вошёл целиком, толкнулся до звонкого шлепка, а Физз отреагировал лишь сдержанным мычанием. Судя по аромату, он уже полноценно погрузился в когти течки. Ну и хорошо. Так проще будет пережить это: без неловких пауз и с природной развязностью омеги. Раз уж теперь можно было не сдерживаться, Асмодей прижался плотнее, стал насаживать до предела. Тело под ним жадно ловило каждое изменение. Тугие стенки сжимались и пульсировали. Их движения с каждой секундой становились всё более ритмичными, предвещая скорую разрядку. Он и сам уже был на пределе, потому толкнулся внутрь. Резче, сильнее. До самого конца. И именно в этот момент всё и случилось. Узел проник в податливое отверстие, хоть и с трудом. Физз отозвался недовольным звуком, но тут же пискнул. Потому что ощутил, как член начал увеличиваться внутри. Давление было отчасти болезненным, концентрировалось у самого основания, а ещё не давало дёрнуться или сбежать. Асмодей кончил внутрь, не переставая водить пальцами по члену партнёра. От этого и нарастающего ощущения заполненности сам омега излился с особо громким стоном. Сцепка сработала, словно капкан, для обоих. На несколько секунд Оззи замер. Мир сузился до ощущения неподвижности — не телесной, а какой-то глубже, будто само время застряло между ударами сердца. Он вдруг отчётливо понял, что не может отстраниться. Не потому что не хочет — потому что поздно. Это не было похоже на обычную ошибку. На импульс. На потерю концентрации. Вязка — не случайность. Она не происходит «просто так». Её нужно захотеть. В груди что-то неприятно сжалось, холодно и тяжело. — Нет… — выдохнул он почти беззвучно, скорее себе, чем вслух. Это была не похоть. И не слабость. Это была связь. И если он прав — если это действительно она — значит, дальше всё станет только хуже. Тьма внутри улыбнулась елейно, переместилась от груди к паху, разливаясь по телу жаром. И Оззи толкнулся внутрь. Неосознанно, совсем слабо, чем вызвал у омеги недовольной всхлип. Тот всё ещё не отошёл от предыдущего оргазма, и никак не был готов к новому, не понимал, почему его хотят так скоро. Асмодей понимал, но легче не становилось. У него начался гон. Без предупреждения, без предпосылок. Просто по щелчку, стоило только оказаться в одной кровати с Физзом, войти в него, вдохнуть феромоны. И у этого было только одно объяснение. Неприятное, но с болезненной точностью превращающее всего его действия в логичную цепочку: почему сразу почувствовал происхождение беса, почему сам предложил такой способ уладить их ситуацию, почему повязал. Остатки разума пытались бороться с дымкой в голове, сопротивляться. Но похоть уже взяла верх. А ещё она готова была взять омегу, потому что тот был предназначен ей. Асмодей мотнул головой. Это был худший исход из всех возможных: гон, когда под рукой только Физз. Инкуб лишь наполовину. Маленький, неопытный, не выносливый, не готовый ко всему напору его тьмы. Обычно он проводил гон минимум с несколькими демонами. Так уменьшался риск травматизации. Потому что в эти дни тормаза срывало напрочь. Сознание будто бы отключалось, и вспыхивало лишь урывками. Оззи сделал над собой усилие, попытавшись выбраться, отойти, но не смог. Член прочно засел внутри Физза, который сжал его стенками в ответ. "Это точно плохо кончится" — эта мысль была последним, о чём Асмодей успел подумать, прежде чем его окончательно накрыл его грех. Альфа облизнул удлиннившиеся клыки.