Любовь, потерпевшая крах.

Утро этого же дня. Первой проснулась Лена. Сознание возвращалось тьмой. Монотонный, неумолимый стук в висках — будто кто-то маленький и злой заточил молоточек в её черепной коробке и с удовольствием, отбивал ритм. Каждый удар отзывался эхом в пересохшем горле, в подташнивающем желудке, в тяжелых, как будто не своих, веках. Она боялась открыть глаза. Под веками мерцали софиты ночного клуба, а мир за ними, будет резким, шумным и беспощадно реальным. Вместо этого она попыталась собрать себя, как рассыпавшиеся бусины. Память была рваной чёрной тканью, будто прошитой золотистыми нитями смеха и черными дырами провалов. Громкая музыка, вибрация по полу. Обрывок. Искрящийся взгляд МУЖЧИНЫ через задымленную комнату, полный обещаний. Обрывок. - НЕЕЕТ. Я НЕ МОГЛА ФЛИРТОВАТЬ С КАКИМ-ТО МУЖИКОМ СУКА В БАРЕ,- полукриком, полушёпотом пробормотала девушка. Холодный бокал в руке, его пальцы, ненадолго коснулись её запястья, — прикосновение-искра, от которой вспыхнуло всё тело. А потом… туман, в котором тонули слова и растворялись границы. -бляя… Она наконец приоткрыла глаза. Комната плыла, как под водой. Она застонала, прикрыв лицо ладонью. От кожи пахло чужими духами, дымом и прокисшей сладостью коктейлей. Тело было чужим — тяжелым, разбитым, отравленным сосудом. Каждый миллиметр ныл, будто её использовали как грушу для бокса. Она медленно, повернулась на бок, и волна тошноты покатилась к горлу. На полу аккуратно валялся комок ткани- её платье, судя по всему, было снято не ей. Тут, как ледяная вода, хлынуло тревожное похмелье — не просто физическое, а душевное. Леденящий ужас стыда и паники. Что она сказала? Что она сделала? Она лихорадочно пыталась нащупать в памяти момент, когда они остались одни, его низкий смех прямо над ухом, своё собственное бесшабашное «а что если?..». Но дальше был только бархатный провал. - Я ничего не помню, всё как белая пелена. Её взгляд упал на телефон, лежащий экраном вниз. Там могли быть сообщения. Фотографии. Звонки. Свидетельства её вчерашнего вечера. Она заставила себя сесть. Мир поплыл, закачался. Но нужно было двигаться. Выжить это утро. Оно было ее личной пустыней, которую нужно было пересечь. На прикроватной тумбочке уже лежала таблетка и вода, а рядом листочек «Тебе щас это поможет, чтобы не удивляться исходу вчерашнего дня» Заметив это странное приветствие утра, она очень удивилась. - Вот это нихуя себе конечно…- выпив таблетку, в боковом зрении промелькнула фигура, неподвижная, в полусидящем положении. Чёрные короткие волосы, джинсовая рубашка цвета голубой волны, которая напоминала девушке именно Юльку. Холодный душ сейчас бы ей не помешал, который, возможно, смоет не только пот, но и призраки вчерашней ночи. К тишине. К осознанию, что независимо от того, что произошло в тумане. Любопытство взяло вверх. Голова девушку повернулась в сторону кресла, на котором спала неожиданная ей фигура. - Я вообще ничего не понимаю, а как она тут то оказалась? Я не помню, чтобы она со мной была в баре, я не помню, что я вообще её звала сюда. Сил на разборки не было. Хотелось лишь только одного- действие таблетки, как можно быстрее. В этот момент просыпается Юля. Пробуждение было не мгновенным, а мучительным. Сначала тело заявило о себе тупой, глубокой ломотой в шее, будто позвонки срослись в неправильном положении. Плечо, на котором она проспала всю ночь, онемело и горело тысячью иголок, стоило ей лишь попытаться пошевелить рукой. Она медленно открыла глаза, и мир предстал перекошенным — под странным углом, с тумбочкой где-то на уровне колен и потолком, плывущим вбок. Спина кричала, каждый позвонок будто ломался на мелкие частички. Мышцы, были скованы спазмом, превратившись в каменные тяжи. Попытка разогнуться сопровождалась тихим стоном и щелчками в позвоночнике. Ноги, согнутые и поджатые или неудобно вытянутые, затекли, отзываясь мурашками и тяжестью. На коже лица и рук отпечатались последствия её сна. В волосах- тихий ужас, они спутались и впились в кожу шеи. Это было пробуждение не к новому дню, а к последствиям неверного выбора. Ю- Привет, вижу ты уже проснулась. Я не успела уехать, чтобы тебя не беспокоить после весёлой для тебя ночи. Л- А ты тут вообще каким боком приписалась? Ю- Я же говорю, не успела уехать, ты проснулась раньше, чем я думала. Л- ОТВЕТЬ МНЕ НА ВОПРОС!- головная боль отступала медленно, но порыв гнева одолевал. Ю- Что ты хочешь услышать то от меня? Сегодня в 3 утра ты мне позвонила, сказала, что соскучилась и хочешь чтоб я приехала к тебе. Собравшись в одно мгновение, я выехала из Москвы сюда, знала, что на утро ты даже не вспомнишь о том звонке. В 5 утра прибыла на место, поднялась, дверь была открыта, зашла, увидела тебя спящую в платье и в туфлях, аккуратно сняв с тебя это всё, я села на кресло и уснула, вот и всё. От стыда, боли и ненависти Лена не могла даже обронить слово в ответ. Тихонько встав с кровати, она направилась в душ. Юля так же осталась на своём месте, ждала пока её рыжуля уйдёт в душ, а сама уедет обратно домой. Неприятный запах перегара стоял в комнате и будто выгонял девушку с помещения. В душе ледяная вода ударила в спину, заставив тело вздрогнуть. Она не решилась сразу включить тёплую. Ей нужна была сейчас эта боль, которая смоет этот стыд, тупую боль похмелья и пустоты. - Юлька… Даже несмотря на всю эту историю, я так рада её видеть. Она так похорошела. Стоп. Ты думай, что ты говоришь? Тупая пьяная голова. Надеюсь, она ещё там. Смыв с себя остатки ночи. Девушка накинула на себя лишь одно полотенце, она устала скрывать своё безразличие к этому человеку, с каждым годом становилось всё сложнее не сорваться, чтоб позвонить ей или написать, как же я скучаю. Та записка, с теми словами абсолютно точно дали понять, что ледяной барьер растаял и Лена снова готова быть рядом с ней. Направившись из ванной комнаты в спальню Юли на кресле уже не было, а кроссовки не стояли около входа. Она уехала сново с полным отчаянием и болью. - Я найду тебя, Юлька… Прости, люблю тебя. Слеза покатилась по её щеке, комната сново опустела, даже несмотря на то, что всё осталось на своих местах. Но её звука не было. Не было её дыхания. Не было её голоса. Она стояла посреди этой тишины, ком к горлу поступал ещё сильнее. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть обратно, но было уже поздно. Слёзы одна за другой катились, оставляя после себя горящий след. Ринувшись к окну, девушка прижалась лбом, словно надеясь, что Юля ещё там, что щас она развернётся и зайдёт обратно, но нет. Она уже неизвестно где, то ли в поезде, то ли в самолёте- уезжавшая всё дальше и дальше. Их снова разделяли километры, только уже по вине Лены и теперь ненависть зародилась к самой себе.