Blood&Steel

      Свет утреннего солнца слепил глаза, отражаясь от небольшого зеркала в моей комнате. Я стояла напротив него, рассматривая длинную полосу, проходящую с середины внешней стороны бедра до колена. Мало того, что подстрелили, так ещё и напоролась на что-то в темноте. Я не умею залечивать раны, а эту только зашивать. Если сверну тут кровь она с лëгкостью разойдëтся при первом присяде, так что даже идея залепить её пластырями казалась куда более эффективной. Но делать так я не буду.       Если Доминик меня увидит наверняка взвоет на всю клинику. То, что он помогал мне, не означало, что он этому рад. Бедолага совсем утонул в переработках. Я стираю салфеткой кровь, выталкивающую из раны грязь наружу. Для меня это стало одним из этапов первичной обработки. Не то чтобы мне это нравилось, это было скорее похоже на навязчивое желание мыть руки от фантомной грязи. Будь я более брезгливой давно бы умерла от потери крови. И всë же мне приходится заставить себя остановиться.       Рана крупная, к доку не дойду при всëм желании. Мои руки ужасно трясутся от усталости. Я делаю глубокий вдох и смотрю на своë недовольное лицо, признавая неприятную ситуацию – мне нужна его помощь. На медленном выдохе я откидываю салфетку на стол и в том же неспешном темпе застëгиваю старую белую рубашку, а следом надеваю чëрные шорты. Убедившись, что выгляжу более-менее прилично, я забираю со стола свою небольшую аптечку и спускаюсь тихонько вниз.       Пока я набиралась смелости Рой стоял возле окна, наблюдая за стайкой мелких птиц. Они прыгали с тротуара в траву на проталине, где пропадали из видимости из-за своих размеров и окраса и громко щебетали. Сейчас он похож на домашнего кота, чьей единственной радостью в отсутствие хозяина становится созерцание природы за окном.       – Доброе утро, госпожа.       Он встал вполоборота ко мне и я почувствовала лëгкую неловкость. Это напомнило о тех моментах, когда я, будучи ребёнком, приходила к матери и просила её зашить порванную одежду или игрушку. Она всегда говорила с раздражением одно и то же: "Ну почему ты просто не можешь быть спокойной как другие дети? Как твоя сестра?". Ругала так, будто на нас смотрел весь мир, а я позорила нашу "благородную" семью. Она не спрашивала что произошло и было ли мне больно. Может если бы я была приëмной это многое объяснило.       – Кажется вам нужна помощь?       Я кивнула, усмехаясь про себя его быстрому выводу. Если бы он сказал что-то в роде "вы неважно выглядите", клянусь, я бы его ударила, даже несмотря на то, что ему ничего не было.       – Только без лишних вопросов.       Теперь всë совсем по-другому, теперь я тут могу устанавливать правила. И меня радует, что он им следует. Я уселась на диване так, чтобы ему было удобно осмотреть израненную ногу. Она неприятно болела, а я чертовски устала, потому что не спала почти сутки. Оставалось только гадать сколько на этот раз времени потребуется организму на восстановление.       Будь яркой и открытой и парни начнут толпиться у твоих ног – так однажды сказала мне сестра. Только вот сидящий между моих ног робот, бережно обрабатывающий раны, наверное не то, о чëм обычно мечтают девушки. Его движения быстрые, точные и аккуратные. К несчастью у меня не было никаких обезболивающих средств, но когда он закончил с одной и начал ловко зашивать другую рану, будто врач с большим опытом, я всë же смогла расслабиться. И, чëрт возьми, я чуть не провалилась в сон. У меня давно не было такого чувства, когда ты можешь просто забыть о проблемах и доверить заботу о себе другому.       Тонкие механические пальцы закончили свою работу, наложив бинт, но не отстранились от конечности. Я открыла глаза, наблюдая за Роем, пока он едва касался множества тонких белëсых полос на ноге. Иногда я совсем про них забываю.       – Всего лишь старые шрамы, – поясняю я.       Он продолжал вести ниже к голени, где расположилось четыре ровных пореза, и остановил на них взгляд.       – И был это явно не человек, – заключает он.       Я стараюсь вести себя максимально спокойно и не вспоминать о моментах, когда и как я их заработала. Была бы это история о том, как я по глупости с друзьями где-то бегала, наслаждалась жизнью, а потом тупым образом напоролась на что-то, возможно она вышла бы смешной и я определëнно ею поделилась. Но их оставил громила куда больше, чем Рой. Дед много о чëм писал в той тетради. Я пытаюсь не нервничать, думая о том, что сам Рой мог бы со мной сделать при желании. По крайней мере мне хотелось верить, что он не стал бы. Тот кто тебя лечит обычно не калечит, ведь так?       Касание переросло в лëгкое поглаживание и у меня чуть не побежали мурашки по коже от этого. На удивление было приятно, хоть и неожиданно, но дыхание предательски сбилось.       – А ты быстро наглеешь, – я усмехаюсь, двигая ногу ближе к себе.       – Мне жаль, что с вами это случилось, – он выпрямляется во весь свой рост, но голова немного опущена, словно действительно сочувствует. Он выглядел по-особенному красивым под яркими лучами солнца, скользящими по поверхности чëрного металла.       – Спасибо, – я уже встала и надеялась отправиться спать, как моего запястья легонько коснулась чужая рука.       – Говоря о наглости, мне бы хотелось попросить вас кое о чëм. Я не хочу, что бы с вами повторилось вновь то, что случилось тогда и сейчас.       – К чему ты клонишь? – я перевожу взгляд вниз, наблюдая как его рука скользит к моей ладони. Материал такой гладкий что, честно говоря, если бы он не был частью робота, что почему-то не стесняется выдавать ответную реакцию, я бы скорее всего трогала его постоянно. Эдакий антистресс.       – Если вдруг выйдет так, что вам будет грозить опасность, пожалуйста позвольте мне быть рядом с вами.       Мне сразу же хочется ответить "нет". Вот уж при ком я точно не хотела бы влипать в неприятности. Я не люблю работать в паре и не только и это при том, что мне постоянно вдалбливают, что профессионалы не действуют в одиночку. А мне понравилось, несмотря на очередные ранения, отдаться своей силе, не боясь покалечить посторонних. От одних мыслей нога заныла, вынуждая приложить немало усилий, чтобы лицо не перекосило от боли.       В горле встал ком, давая ещё немного времени подумать. Ведь работая вместе это будет эффективнее, менее травматично и, наверное, в какой-то степени приятно. Каково полагаться на того кому доверяешь? Может это мой шанс узнать.       Однако среди тех, кто приобретал роботов, были случаи, что они сдавали стражам своих владельцев, ведь роботы это те, кто действуют на благо не только одного человека. Конечно о таких инцидентах с индивидуальными моделями из частных мастерских известно не было, а если и случалось, то дело быстро могли замять. У кого есть миллионы на механического помощника определëнно хватит денег, чтобы заткнуть рты кому угодно.       – Я подумаю над этим, ладно? – я хочу ему верить и надеюсь, что это не обернëтся для меня катастрофой.       – Как скажете.       Когда я улеглась в кровать мне казалось, что сон накроет быстро, но усталость ненадолго отступила, заставляя ворочаться от непонятных нахлынувших чувств. За последние несколько дней я стала чувствовать себя лучше, даже кошмары на какое-то время пропали. Может в этом его заслуга, а может всë дело в смене обстановки. Когда-то я так же лежала и смотрела в потолок долгое время, не понимая изменится ли хоть что-то в моей жизни. И изменилось слишком многое.       Я смотрю под ноги на покрытую снежным ковром дорогу. Белоснежные хлопья проминаются от моих шагов, но стоит обернуться, как следы быстро исчезают под сильным снегопадом. Нога не болит и я удивляюсь тому, как давно я просто не ходила сама. То была другая травма. Фобос, металлический гигант, собранный из самых разных частей, выглядел ужасающе, уходя от меня в противоположную сторону. И несмотря на это двигался он впечатляюще. Каждый манипулятор, привод, датчик – всë было отобрано от других сложных механизмов. Как простой смертной мне было не понятно, почему эта абсурдная сборная солянка ещë функционирует. Но попробуй сказать ему это в лицо и узнаешь насколько невелик шанс пережить его реакцию на чужое непрошеное мнение.       Теперь передо мной была старая церковь, некогда относящаяся к территории опустевшей тюрьмы. Сквозь мутные стëкла я вижу тусклый свет, который днëм сложно не принять за цветной витраж. Падающий вокруг снег мягко укутывал страшные ветви оголëнных деревьев, но даже так я ощущала себя как в сказке. Среди белоснежного покрова строение казалось сероватым грязным пятном. Лишь некоторые архитектурные элементы были бледно-розового оттенка и с такой цветовой гаммой церковь больше напоминала невкусный кремовый торт.       Дверь с трудом открылась, выпуская наружу плотный запах ладана, от которого я стараюсь закрыть нос. Внутри доносились радостные песнопения и чья-то речь; свет от маленьких свечей, расставленных на полу и скамьях, едва проявлял роспись под небольшим куполом. Даже когда свежий воздух прорвался и затрепал волосы пришедших людей, они не обратили внимание на моë появление. Здесь было наверное человек тридцать и все они были увлечены происходящим.       Это обычные люди, которым запудрили мозги. Но нам не надо, чтобы они вытащили своë мышление за пределы церкви. Мне всë равно будут ли дети живы. Всех взрослых и случайных свидетелей – убить.       Ещё миг – и запах крови вытесняет ладан, заполняя мои лëгкие. Люди, недавно поющие про святость и безгрешность, лежали точно спали, уложив головы на сидящих рядом соседей. Лишь кровавый след тянувшийся от шеи одного к шее другого ознаменовал окончание их встречи. Я иду вперëд и ручейки крови, словно змеи, щекочут и вьются под ногами.       Я оглядываюсь вокруг, но не могу разглядеть черты лиц навсегда уснувших людей. Вязкая тянущаяся кровь, что паутиной раскинулась над трупами, проминается и расступается от тяжести гостя. Всегда рабочий способ узнать о чьëм-то прибытии, но Фобос не из тех кто прячется. Даже измазавшись в жидкости он не станет пытаться её стереть, тем самым придавая себе более безжалостный вид.       Он остановился позади, отбрасывая на меня длинную тень. Моë тело замерло, а чувства обострились, однако не успела я повернуться, как сильный толчок повалил меня на пол. Я хочу кричать, но слова застряли в горле и всë, что я могла теперь это слушать противный скрежет и лязг металла за спиной. Когтистая рука почти по-приятельски сжимает плечо, а затем скользит вдоль спины к пояснице.       – Вечно ты убегать не сможешь, – раздался скрипучий голос в нескольких сантиметрах от лица.       Всë было не так, совсем не так. Мне казалось, что мозг решил в очередной раз напомнить о какой-то дряни, но теперь это больше походило на искажение прошлого. Тогда на кой чëрт он вспомнил Фобоса?       – Там для тебя нет жизни без риска,– он потянул меня на себя и словно тряпичная кукла я откинулась назад, соприкоснувшись с его корпусом с глухим звуком, от чего спина неприятно заныла.       Я хочу послать его к чëрту, огрызнуться, хотя бы пнуть, но тело больше никак не реагировало на мои попытки вырваться из цепкого хвата. И тем не менее будучи парализованной я сохранила способность чувствовать. Рука, словно прилипшая, продолжала поглаживания, перемещаясь вниз, задерживаясь на промежности. Физически мне было приятно, но в действительности – не его руки мне нужны там.       – Если я тебе так не нравлюсь, то чего ты так реагируешь? – доносится с его стороны насмешка. Холодные когти блестят от влаги, когда он поднимает их на уровне моих глаз, а затем резко протыкает ими низ живота. И, чëрт возьми, лучше бы я испытала боль.       Я тут же скинула с себя одеяло, стараясь хоть немного охладить тело после ужасно реалистичного сна, но этот жар внутри так просто не унять. Мерзкий и липкий, от которого немного дрожат ноги. Верно, он не должен вызывать таких эмоций, я просто ещё не отдохнула, поэтому мне не следует делать ничего, что довело бы до той стадии ощущения себя грязным животным, ведомым низменными инстинктами. С другой стороны сложно игнорировать это чувство вечно, если стресс постепенно проходит, а проблемы исчезают.       Я натягиваю одеяло и зажмуриваю глаза, надеясь поспать ещё немного. И всë же при том удовольствии, что мне доставил бы этот процесс, мне хотелось, чтобы... чтобы что? Неужели даже во сне первой моей мыслью были руки Роя? Не тëплые людские, а его, какими бы они ни были. Руки того, кто заботился обо мне, того, кто не знал, какие порой постыдные мысли стали лезть мне в голову, того, кто по моему приказу смог бы заставить меня кончить так, как никогда раньше. И если бы он мне что-то говорил в этот момент, его голос не дрогнул.       Я переворачиваюсь на бок и замечаю тонкую щель от приоткрытой двери. Это у меня сил совсем нет закрыть нормально или...

***

      На какое-то время наступило затишье, а из-за ран ни на какие активные задания меня не звали. Я надеялась, что от меня в целом отстанут, но это было бы слишком хорошо.       – Почему кто-то ещё курит эту дрянь? – Лорри сидит на месте хозяина квартиры, тело которого мы вынесли полчаса назад. Запах табака смешивается и вытесняет запах химии.       И хотя ему ещё не было сорока лет, его усталость и тяжëлый взгляд придавали ему немолодой вид. Он просил не называть его стариком, но это сложно если учесть, что он один из немногих, кто в открытую мог высказывать недовольство Анке. Мужчина небрежно поправил отросшие тëмные волосы, выдыхая дым, сквозь которые на меня уставились серые глаза.       – Ты уже в третий раз осматриваешь здесь всë, тут чисто, – он подносит сигарету к сухим губам, вдыхая что есть силы и выдыхая к потолку. – К тому же он не сильно оказывал сопротивление, за что ему спасибо. Заниматься восстановлением мебели сейчас некогда.       – Прости, не могу сосредоточиться.       Потому что меня тут быть не должно. Словно ребëнка меня не хотят оставлять без присмотра, боясь, что я что-то натворю. А натворил в итоге кто-то другой, даже не я, которая сделала бы это чисто и без лишнего шума. Нам бы не пришлось оттирать уже густую кровь со всей кухни, потому что кто-то выстрелил мужику в шею, а тот в панике еле живой попытался сбежать, заливая помещение алой жидкостью.       – Опять о нëм думаешь, да? – ехидно спрашивает Лорри.       Лицо моментально вспыхнуло и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы оно не покраснело слишком сильно.       – Ты опять сделала эту штуку, – он тушит сигарету о многострадальный массивный деревянный стол, на котором виднеются старые следы прожогов от мëртвого хозяина.       Удивительно иногда живут люди: пытаются выглядеть достойно в чужих глазах, заботясь о своей внешности и своего жилья, но дешëвую дряную натуру вечно не получится сдерживать. Мне плевать, из-за чего Анка приказал убрать этого человека, радует, что по соседству мало кто живëт. Тело мужика лежало рядом с батареей и в скором времени вонь была бы здесь невыносимая. Он жил один или, скорее всего, его оставили одного. Мне сложно представить, что он сам сделал красивый ремонт, купил дорогую мебель и стал бы портить её. Когда мы вошли запах был только от сигарет, самых дешëвых судя по всему. И теперь, после нашего ухода, он же здесь и останется.       – Я не понимаю о чëм ты.       – О боже, – он закинул голову назад, от чего белый защитный костюм тихо зашелестел. – Это сработало в первый раз, сейчас не прокатит. Ты ведëшь себя как маленькая девчонка, которая делает вид, будто ей не нравится объект обсуждения.       Я не была уверена, что хотела говорить об этом сейчас, поэтому проигнорировала его и пошла собирать все наши вещи. Теперь здесь действительно чисто, как будто ничего не было.       От леса улицы Глассена были отделены сетчатым забором во избежание появления хищных животных. И хотя люди уже давно не охотятся в таких объëмах (тем самым отбирая пищу у других) и вероятность появления того же волка на окраине города мала, никто не захочет проверять чем закончится случайная встреча зверя и человека. Тем не менее в суровом климате от еды не отказываются. От тела мы избавлялись в полной тишине, выехав на дорогу к Арктраю, но не доезжая до него, туда, где у патрульных механических собак не было маршрутов. Между городов забор прерывался, тем самым показывая, что всë, что идëт дальше, управляющих Глассена не интересовало, а следовательно и нам было на руку.       Когда тело было перенесено подальше в лес, а следы у дороги заметены, мы уселись в машину и двинулись к городу. Лорри всë же продолжил.       – Это забавно, знаешь ли, – его голос был немного охрипшим. – Ты обладаешь невероятной силой, но используешь её ради такой херни.       – Я могу тебе не помогать в работе, – сказала я как можно мягче.       – Не строй из себя дурочку. Мне нравится работать с тобой, это веселее. Если заниматься этим одному, то можно просто сойти с ума. А убираться спокойно и без спешки под весëлую музыку можно только после расследования.       Мы свернули на более оживлëнную улицу, но шум города едва было слышно в салоне.       – Когда нормальные люди краснеют от смущения, ты начинаешь бледнеть.       Опять переусердствовала.       – Хочешь чтобы я обсудила с тобой свои чувства, как с подружкой? У меня уже через час будет такая возможность.       – Не-е-ет, – протянул Лорри. – Мне тоже интересно, что он такое. У многих твоих знакомых есть роботы?       – Ну нет, – я скучающим взглядом провожала яркие неоновые вывески и людей, гуляющих по городу. – У Анки есть PH-0805. Но он...       – Он – чëртово ходячее безумие. Я бы не хотел с ним больше пересекаться.       А ещё недавно он был моим напарником.       – Он единственный, на кого я не могу влиять. Это бесит, – я тяжело вздохнула. – То есть больше не единственный, но мой хотя бы не вредит, а заботится обо мне.       – Зашибись, некоторым людям полжизни приходится работать, чтоб купить такое чудо техники, а у тебя они со всех сторон. И вообще, не мне тебя учить, но вроде как девочки говорят "мой" о своих парнях и мужьях, разве нет?       Мы ненадолго пересеклись взглядами и рассмеялись. Я скорее от нервов, чем потому что мне было весело. Сложно оставаться равнодушной, когда осознаëшь, что кто-то ждёт тебя дома, кто обязательно спросит как настроение и как прошëл день, кто напомнит, что уже поздно и пора отдохнуть или поесть. Однако я не решаюсь поделиться своими наблюдениями о нём. О том, что его действия были не лишены человеческих жестов. Это странно и немного пугает, потому что, чëрт возьми, он не человек! Когда кто-то говорит о роботах, то зачастую подразумевают того, кто будет стоять в сторонке по стойке смирно и ждать приказа. Как бревно. Этот же первый идёт на контакт и не боится нарушать моë личное пространство, когда в этом нет необходимости. С другой стороны я всегда могла его остановить, но не делала этого. Что ж, пора себе окончательно признаться, что в глубине души я этого желала.       С ним стало спокойно. Но что меня поражало, так это его подход к некоторым ситуациям. Если мне было грустно он не предлагал решение, не давал советов.       Я попросила его убрать куда подальше одну книгу, потому что сюжет меня выбесил уже на двадцатой странице. Он сказал, что это хорошее произведение, но всего этого рассказа не получилось бы, если между героями не было столько недосказанности. С такой интонацией будто на что-то тонко намекает. Я стою в оцепенении, пытаясь понять как мне быть.       Он раскинул руки приглашая в объятья и я без колебаний обнимаю его в ответ. Сделал бы такое человек и сразу увидел средний палец. "Хотите насладится подходящей меланхоличной музыкой, лëжа в темноте?" – спрашивает он и я киваю. Словно понимает, что сейчас будет лучше дать волю эмоциям. Но что бы это понять он ведь сам должен их испытывать? Я лежу на его жëстких холодных коленях, вглядываясь в два голубых огонька среди тьмы. И почему-то это действует на меня успокаивающе до какого-то времени.       Сумерки опускались на город, свежий ветерок бодро гонял по асфальту опавшие листья. Лорри высадил меня недалеко от бара, где мы договорились встретиться с подругой и устроить обычные посиделки, на которых делились последними новостями. Мне не хватало чего-то такого простого. По крайней мере именно в этом я себя убеждала. Я вовсе не хотела пойти в бар, чтобы купить алкоголь, прийти домой и напиться, просто мне было по пути, а шла именно на встречу.       Мы давно не виделись с Джулией, сейчас она выглядела куда более расслабленной, чем при своëм близнеце. Может потому что вечно следить за Дейвом, чтобы тот не заработал проблем, ей надоело. Она сидела напротив меня, наклонившись над своим коктейлем, и ворчала из-за того, что недавно здесь заменили бармена. Теперь вместо симпатичного парня за стойкой стояла механическая имитация человека, не менее ловко подающая напитки посетителям. Сейчас был не час пик и мы сидели почти одни за столиком у окна, а едва слышимая ненавязчивая мелодия позволяла нам разговаривать достаточно тихо.       – Он точно следит за нами, он мне не нравится, – раздражëнно произносит подруга уже который раз подряд. Она косится на него из-под спадающих прядей каштановых волос и переводит взгляд на меня с надеждой, что я разделяю её мнение.       – Мне без разницы, – спокойно отвечаю ей. – Этот человек получил по заслугам.       На прошлой неделе бармена задержали. Оказалось, что некоторые посетители отваливали ему немалые суммы, чтобы тот подсыпал девушкам в выпивку вещества, а затем их уводили и больше их никто не видел. И никаких жалоб, ни заявлений.       – Но пропажи людей не прекратились. Мар, почему ты так спокойна?       Потому что я могу убить любого, кто встанет у меня на пути и не оставить ни следа. А люди всегда пропадали кто по своей вине, а кто нет.       – Мне тоже страшно, но я стараюсь всегда быть начеку.       Мой ответ её не удовлетворил. Она вновь затронула тему переезда. Большая часть жителей вернулись к себе после окончания войны, а кто-то уже так привык к жизни тут, что трудно переадаптироваться к другому климату. Она с братом тоже была не местной, а потому возвращение в родные края для них было значимым. Видимо взявший их под опеку священник согласился с этой идеей и в скором времени все напоминания о моей прошлой спокойной жизни могли закончиться.       – Я знаю, что ты не боишься просить о помощи, когда это требуется, – она взяла меня за руку, что напряжëнно держала стакан с водой, – но мне сложно забыть, что случилось с твоей сестрой. Прости, что напоминаю, но когда ты долго не отвечаешь на сообщения, у меня в голове только плохие мысли. Особенно после того, как ты почти полгода не отвечала на звонки.       Мы не говорили никогда об Ирме с того момента. Я кусаю губы изнутри и продумываю свой ответ. Я не могу ей рассказать ничего, не вызвав ещё подозрений. "Всë в порядке, просто я убиваю неугодных для моего информатора людей. Кстати на досуге помогаю одному парню, также работающему на информатора, избавляться от тел и убирать за ними кровь, до того, как стражи прибудут на место. Но ты не бойся, если у тебя кто-то умрëт и запачкает квартиру я сделаю скидку."       – Это из-за работы. Меня часто отправляют в командировки.       – Что же это за работа такая? – она откидывается на спинку высокого стула.       – Прости, там секретность. Не могу сказать о большем. Тогда ещё со здоровьем проблемы навалились, – маленькая ложь, и всë же через какое-то время она кивает мне с пониманием.       – В любом случае я буду говорить о переезде пока мы здесь. В конце концов кто ещё присмотрит за тобой.       – У меня есть кому за мной присмотреть, – так же спокойно продолжаю я, но лишь секунду спустя до меня доходит, что про R011 знает только Лорри, так как я не знала с кем о нëм можно поговорить. И кто-то ещё.       На лице Джулии растянулась коварная улыбка, предвещающая множество новых вопросов, от которых придëтся увиливать. Казалось даже музыка совсем стихла, а механический бармен с пластиковым корпусом действительно начал подслушивать, перестав полировать посуду. Молодец, Марьям, сидела бы молчала и всë было бы прекрасно.       – Познакомишь?       – Как выяснилось я немного ревнива, – сказала я как можно вежливее, вспоминая как на него смотрел Тоби. Да, наверное это была именно ревность. Хотя не припоминаю, что бы я когда-то её испытывала. – Может как-нибудь потом.       Я не знаю, кто дал мне наводку, просто нашла записку на свой кровати, где было напечатано "По этому адресу находится то, что принадлежит только тебе. Забери это раньше, чем кто-либо другой". Я так торопилась, что не задумалась от кого оно было. Кто-то намеренно скрывал себя, не выдавая через почерк.       – Значит он слишком хорош, раз так реагируешь, – заключила она, на что я молча кивнула. – Но это не значит, что мы на этом закончим.       Я почти весь день не была дома, занимаясь своими делами. Когда мы попрощались было поздно и я предложила Джулии проводить ее на что та отказалась сославшись на то, что её праздный вечер продолжится у её парня, живущего буквально в паре минут отсюда. Как удобно. Мы разошлись в разные стороны: она - стуча по асфальту каблуками навстречу яркому городу, я - бесшумно уходя прочь с бутылкой алкоголя на родную одинокую улицу.       Когда я добралась до дома было уже за полночь. Я присела на ступень на крыльце дома, доставая маленькую стеклянную ëмкость с золотистой жидкостью и, не теряя времени, делаю большой глоток. На языке приятное ощущение бархатистого медово-сливочного напитка. Я никогда не интересовалась его составом, слышала только что там какой-то виски и ликëр, что в сочетании друг с другом неплохо накрывают. Что ещё интересе – при всëм его приятном и мягком вкусе, чем чаще его пьëшь, тем меньше его чувствуешь, поэтому он прекрасен только в малых дозах. Те, кто пытался напиться сверх меры говорили, что им казалось будто они пьют кипячëную воду.       Я поднимаю голову к небу, затянутому тëмными тучами, откуда уже начал сыпаться снег. А ведь обещали потепление на этой неделе. Позади скрипнула дверь, заставив меня вздрогнуть. Обернувшись мне пришлось сильно задрать голову, а смотреть снизу вверх на высоченного робота это сомнительное удовольствие. За его фигурой тепло дома и мягкий свет от настольной лампы; они так и манят поскорее пригласить внутрь, пряча от непогоды. Я только собралась с духом, что бы подняться, как вдруг меня подхватили сильные механические руки и я рефлекторно попыталась обхватить его шею, не выпуская полупустую бутылку.       – И долго вы там сидели? – спрашивает наконец Рой, зайдя в дом и закрывая дверь. Какое-то время мы тупо стояли без движения: он не торопится меня отпускать и я как-то тоже не стремилась лишний раз дëргаться.       – Не очень.       Иногда мне казалось, что его глаза горят ярче обычного, но из-за чего я не понимала. Определëнно не сбой, скорее реакция на что-то. Можно было бы попытаться проверить, только вот сейчас даже думать об этом было лень.       Всë-таки он отпустил меня и как ни в чëм не бывало ушëл в сторону маленькой кухни. Я стягиваю с себя верхнюю одежду и обувь, сил хватает только доползти до дивана. На столик опустилась кружка с почти остывшим чаем. Походу сделал его когда я только подошла к дому.       – Должен вас предупредить: если сидеть в такую погоду на улице продолжительное время, то это может привести к переохлаждению организма, что в свою очередь...       – Рой, прошу, замолчи, – последнее, что мне вообще хотелось, чтоб мне робот нотации читал.       – Для меня важно, что бы ваше здоровье было в норме, – он садится рядом с моей головой, пока я наслаждаюсь прохладной кожей дивана, которой мне уже недостаточно.       Рука тянется вперëд, встречаясь с металлической конечностью. В голову прокрадывается интересная мысль. Его болтовня меня не остудит, только мозги сильнее поплывут, пусть называет это заботой сколько хочет, но лучше бы помог делом. Например телом.       Речь на мгновение сбивается и стихает, когда я сажусь ему на колени. В его бездействии отчëтливо читалось удивление от внезапной близости. Его руки ненадолго повисли в воздухе, будто он ещё решал стоит ли их куда-то деть, пока я прижималась ближе к холодному корпусу, и в конце концов положил их мне на бëдра.       – Вот теперь моë здоровье в порядке.       Меньше минуты мы сидели в тишине. Возможно я бы даже так и уснула, если бы кое-кто не продолжил свои нравоучения.       – Это бутылка "Поцелуя ангела"? Госпожа, с таким напитком стоит быть осторожнее.       Я ненадолго отлипаю, смотря ему в глаза. Голова немного идëт кругом и меня качает в сторону, но он поудобнее обнимает меня, придерживая одной рукой за спину, а второй проводит по щеке.       – Когда вы пили его в последний раз?       Чëрт, давно, очень давно. Именно по этому мне так приятно. Его касания вызывают едва заметную дрожь в теле, но в хорошем смысле.       – Лет пять или может шесть...       – Госпожа, вам следует отдохнуть, – чуть тише раздаëтся его голос. – Сейчас ваше состояние...       Губы касаются его лица, где кажется должен располагаться рот, я опираюсь руками на его плечи, только бы удержаться. Выходит холодно и безответно. Пожалуйста, блять, просто помолчи, Рой, оставь эту дурную привычку давать рекомендации, я не их хочу.       – Вы же понимаете, что меня так не заткнуть? – говорит с лëгкой усмешкой.       Да тебя не только так не заткнуть, я вообще ничего не могу с тобой сделать. Как и с собой, особенно теперь. Жар под кожей усиливается, а внизу живота приятно тянет. Я отстраняюсь, но ненадолго, беру его руку и притягиваю к внутренней поверхности левого бедра как можно выше.       – Ну как, это похоже на переохлаждение?       – Госпожа... пожалуйста, не делайте того, о чëм возможно пожалеете потом.       Я смотрю на него помутнëнным взглядом, взвешивая за и против. Сейчас я самый обычный человек, со своими человеческими потребностями. И я не считаю чем-то плохим разделить с ним этот момент близости. Тем более руку он убирать не спешит.       – Люди меня не привлекают, Рой. Так что скорее всего я потом пожалею только если сейчас ничего не будет.       Штаны и бельë падают на пол, его взгляд на короткое время фиксируется на недавнем шраме, прежде чем он усаживает меня к себе на колени, а спина прижимается к грудным пластинам. У меня прям дежавю. От контраста температур по коже бегут мурашки. Тëмная рука движется вниз, оглаживая бледную кожу на животе, почти дразнит, минуя самые чувствительные зоны, пока наконец не касается входа. Он с лëгкостью вводит внутрь два пальца, раздвигая стенки влагалища, чтобы затем, используя смазку, обвести малые губы и клитор. Я немного дëрнулась от столь резкого действия, упираясь в другую руку, что удерживала меня под грудью, но оно совершенно не было грубым.       – Должен признаться, мне льстит реакция вашего тела, – мне еле удаëтся сконцентрироваться на его речи, что звучит почти как шëпот.       Боже, есть ли хоть что-то, на что он не способен? Всë чувствуется совершенно иначе, когда ты это делаешь сам и когда это делает кто-то другой. Особенно если этот кто-то тебе нравится. И дело вовсе не в том, что мне алкоголь в голову ударил.       Его пальцы двигались медленно, изучающе, заставляя стоны срываться с моих губ, казалось он увлëкся процессом даже больше, чем я. И хотя мои руки были почти плотно прижаты к туловищу его манипулятором, это не мешало мне оглаживать его металлические бока и бëдра. Я уверена, что даже под этим слоем железа он что-то чувствует. Может в будущем я смогу сделать для него что-нибудь в ответ. Несмотря на то, что такие как он запрограммированы на безвозмездное выполнение любых капризов своих хозяев, я чувствовала себя немного эгоистично, из-за того, что была единственным кому тут было хорошо.       – Рой, не так быстро... – нарастающее удовольствие сводило с ума, но в моих планах было закончить это дело по-другому. – Я же так скоро...       – Госпожа, именно в этом весь смысл, – его спокойная интонация эхом раздавалась в сознании.       – Рой, прошу, я же знаю, что мы с тобой можем... – его рука начала двигаться ещё быстрее, уделяя всë больше внимания клитору, в то время как вторая повернула мою голову к его лицу. – Просто тра...       Трахни меня наконец. Эти слова застряли в горле, без возможности быть произнесëнными вслух. Его рука сильнее надавила на затылок, прижимая меня к его лицу и затыкая поцелуем, пока он доводил меня до оргазма. Вместо стона вышло жалобное мычание, волна удовольствия прошлась по телу, и лишь когда оно окончательно обмякло он меня отпустил. Он определëнно знал, что делал, не давая мне озвучить приказ. Это было уже слишком.       – Не в вашем текущем состоянии, госпожа, – он гладит кожу рядом со шрамом. – Но однажды я обязательно удовлетворю вашу просьбу.