Blood&Steel

      Когда я служил Рейну я всегда был рядом. Любая его просьба – приказ. Принеси, убери, передай, отнеси, приготовь, проанализируй и я тут же выполнял. Это были наши естественные отношения. Он воспринимал меня как своë неорганическое продолжение, как правую руку, за пределами мастерской естественно. Мне не конкурировать за внимание с его ассистентом AS5157. Но тогда я ещё не был в этом теле и мой функционал был сильно ограничен. Однажды повстречав на своëм пути зеркало я некоторое время смотрел на небольшого бота: простой серый пластиковый корпус, пара манипуляторов по бокам да небольшой экран с камерой. "Это ты" – мягко, как-то по-отцовски объяснил Рейн. Это я? Слишком просто и скучно для тех, кого он считал своими лучшими изобретениями. И всë же номер был присвоен.       В своëм маленьком тëмном подвале он создавал невероятные вещи, которые возможно когда-нибудь привели человечество к новому этапу своего существования. Но многие его не понимали. Это обычное дело, когда человек рождается будто не в своë время, где его за достижения не поощряют и просят поделиться знаниями, а скорее сочтут сумасшедшим. Люди очень глупые, но иногда и среди них можно обнаружить интересных личностей.       Несмотря на то, что с Эмилией он познакомился в институте науки и технологий, она со временем отдалилась от этой темы. Она была заинтересована в Рейне как в простом человеке, а не учëном. И став матерью её фокус внимания переключился на детей и тяга к знаниям ушла на дальний план. Со временем ей стало слишком одиноко: дети вырастали, научились быть самостоятельными и удерживать их постоянно рядом она не хотела, потому что сама когда-то была подростком и знала, чем такое отношение может кончиться; муж вечно запирался в мастерской, сосредотачиваясь над новой идеей или проектом и частенько спал там же, если не на работе.       Человек существо социальное и отсутствие нормального взаимодействия с себе подобными может плохо сказываться на психике. Когда я предложил ей пообщаться на любую интересующую её тему она разозлилась и долго о чëм-то ругалась с Рейном. Вероятно посчитала, что он меня подослал, чтобы самому не отвлекаться от работы. Я надеялся, что до него дойдëт осознание причины этой ссоры. Но он понял всë иначе, подумал, что ей просто не понравился мой внешний вид и сделал его приближенным к человеческому.       Больше они не поднимали эту тему. Затем Эмилии надоело сидеть дома и она всë чаще стала уходить. Однажды она пришла в хорошем настроении и даже не проигнорировала меня. Так я узнал, что Эмилия начала посещать местный храм, где нашла себе новых знакомых.       – Некогда человек науки ударяется в религию? Бабуля, конечно, уже не обидится, но это звучит как... деградация.       Марьям сидела на другом от меня конце дивана в гостиной, подобрав под себя ноги, перебирая длинные распущенные волосы руками, и слушала историю прошлого. Её глаза были слегка прикрыты и она ни разу не отвела от меня взгляд. Я надеялся, что приглушëнное освещение не усыпит её окончательно. Если бы она не моргала, возможно со стороны выглядела бы совсем как фарфоровая кукла, на чьëм лице не было ни одной мимической морщинки.       – Должен признаться, что Рейн ответил так же. Я настоял на том, что бы он не говорил ей это в лицо. Кстати, знаете кого она повстречала там?       – Мою мамашу, – усмехнулась она, заплетая волосы в косу и откидывая её за спину. – Эту часть я знаю.       Был момент, когда Эмилия хотела отдохнуть и уехала на неделю не говоря ни слова мужу. Прискорбно, что её отсутствие он не заметил. Не бывает идеальных во всëм людей: ты можешь быть прекрасной матерью и не знать принцип работы ядерного реактора или холодильного оборудования, что никак не повлияет на твою жизнь, если работа не связана с этим; можешь быть врачом, что спасает жизни, не помня когда дни рождения близких людей; а можешь быть инженером, создавшим машину по образу и подобию человека, заставить её чувствовать и мыслить как человек, позабыв о том, кем сам должен был быть.       Эмоциональный модуль седьмой модели стал её отличительной особенностью. Тогда люди ещё только экспериментировали с дизайном роботов и Рейн решил придать ей внешность женщины. Идеальная имитация человека: искусственная кожа, поверх неё одежда, приятный голос, красивая причëска, лëгкий макияж, умение показывать эмоции – не зная кто перед тобой не сразу догадаешься. И скрывать такой шедевр он не собирался. Правда всë пошло не так, как он себе это представлял. Он видел её своим идеалом, её образ был родным и в то же время далëким. Другие же испытали сильное смятение то ли из-за эффекта зловещей долины, то ли потому что её внешний облик в точности повторял его молодую жену. Возможно всë вместе.       К несчастью для него начал распространяться один неприятный слух, якобы он вступил в интимную связь со своим творением. Конечно среди тех, у кого была такая возможность, он был не единственным, но его репутацию это сильно испортило. Думаю можно без труда представить себе реакцию его жены.       – Она была очень-очень зла? – девушка нахмурила брови, подпирая голову рукой. Вне всякого сомнения в глубине души у неё поселится отвращение к Рейну, если об этом ей кто-то не рассказывал раньше. Поколение может и уйдëт, но слухи будут жить ещё долго.       – Поначалу да, потом злость сменилась на разочарование. Она уже давно приняла тот факт, что они не живут вместе, а сожительствуют. Как раз в те времена назревал политический конфликт и люди начали заранее готовиться к возможным последствиям. Рейн посчитал это очередной возможностью прославиться. Он решил переделать одно из своих самых совершенных изобретений в военную единицу.       – Тебя?       – Может я и выгляжу под стать боевой машине, но я не создан для сражений. Только для защиты, – она закрыла глаза и отвернула лицо. – Самым совершенным был тот, кто всегда был под рукой – ассистент.       Он куда больше подходил для этой роли, к тому же его услуги на тот момент не требовались – они собирались заняться переездом вглубь севера, где его механизмы скорее всего не выдержали бы сурового климата. И хотя его первоначальная форма больше напоминала экзоскелет, а не полноценного робота, с учëтом последующей модернизации он стал сильно крупнее меня настоящего. Раньше в нëм упор был сделан на ювелирную точность при работе, чему способствовали тонкие манипуляторы. Теперь же это стала настоящая машина для убийств. Если и описывать его наиболее понятными терминами, то я бы назвал его жутким на протяжении всего его существования.       Руководство Рейна ждало результат, когда же наконец их лучший работник покажет, на что он был способен. Это был первый и последний раз, когда он работал в команде с кем-то; когда предпочитаешь жить в своëм мирке общение с другими даëтся тяжело. Каждый внëс свой вклад в создание механического убийцы. И хотя он был не единственным собранным для этой цели, на него возлагали куда больше надежды, чем на остальных.       – А потом полегло столько народу, что воевать стало попросту некому. Так куда твой братец делся в конце концов? – усмехнулась девушка.       – Пропал без вести. Нет абсолютно никакой информации, – скорее всего те, кто его когда-либо видел, уже мертвы и не напишут нигде об этом.       Марьям неспешно поднялась и потянулась, отчего чëрная водолазка, идеально обтягивающая её фигуру, немного задралась, оголяя почти белую кожу. В противоположность верхней части её штаны того же цвета были свободными. Зачем дома носить длинную и закрытую одежду? Если бы она не двигалась и не говорила так уверенно, то выглядела бы определëнно нездоровой. Тем более при жизни в таких условиях ей следовало бы лучше питаться. Однако учитывая её восприятие и манеру речи если я расскажу ей о своих наблюдениях меня пошлют далеко и надолго.       Какое-то время она молча стояла в раздумьях, а затем помотала головой.       – Забыла, – она произнесла это тихо и развернулась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где была её комната. Комната, в которую она мне строго настрого запретила входить.       Поднималась медленно, словно надеялась, что ускользнувшая мысль вернëтся, и я уверен – после такого объëма информации точно не вспомнит. Мне приятно с ней общаться, но на некоторые вопросы, боюсь, она не готова знать ответы.       – Он назвал её Шерри, – сказал я ей вслед. – У неё не было уникального идентификационного номера.       – Только одинокие больные извращенцы дают имена роботам, – ответила она не оборачиваясь и скрываясь из виду.       Но госпожа... вы сами сделали это со мной, хотя мы не были тогда знакомы дольше часа. Даже Создатель дал имя машине уже в немолодом возрасте, когда общение с другими только начало сходить на нет.       Прошло не так много дней с момента нашей встречи. "Я не слежу за тобой, пока ты выполняешь свои обязанности, а ты не заходишь в мою комнату, понятно?" – вот единственное её условие. Значит весь остальной дом полностью в моëм распоряжении. Ей было всë равно, чем я занимаюсь, большую часть времени она проводила в комнате, либо в своих мыслях, но затем она спросила не скучно ли мне тут одному и стала чаще со мной беседовать. У меня не было такой потребности в общении, а вот ей это однозначно не помешало бы. И как ни странно в этом могу ей помочь только я. Надеюсь она простит меня за то, что я подключился к её телефону и в курсе, что с "мужем" она не разговаривала после покидания его дома. С другими контактами последние сообщения были более месяца назад. Со всеми, кроме одного – "Трупоед". Такое громкое прозвище подошло бы какому-нибудь лучшему другу или просто знакомому, но уж точно не начальнику, о чëм я понял из их переписки. Я даже понятия не имею, кем она работает, а с ним общение происходило по большей части через звонки, которые, к несчастью для меня, не сохраняются.       Это не моë дело, но я бы хотел от неё больше честности. На Тоби надежды нет – моя излишняя разговорчивость может привести к не самым хорошим последствиям. Я пытался узнать информацию о хозяйке в сети через него, но везде, где это возможно, был просто статус "женат" без указания партнëра. По-настоящему честными были лишь её глаза в нашу первую встречу. Будь у меня интуиция как у людей, полагаю, бежал бы от неё без оглядки. Природа просто так цвета не раздаëт: красный – один из основных предупреждающих об опасности.       Кстати о Тоби. Делать всë равно сейчас нечего, а раз уж он сам мне открыл все двери, то это уже не моя проблема. Самая крупная база данных в городе только у медицинского центра. Медицинская карта объекта класса Harmless (безвредный) Тобиас Торнхилл Полных лет: 27       Класс? И в чëм суть распределения людей? Ах да, те самые, о которых очень мало информации или же почти вся она удалена. Я сравниваю его карту с несколькими другими попавшимися и в них люди именуются просто "пациент", без такой подписи. Поиск по этому классу выдал ещё нескольких людей, живущих по всему Гримстейту. Всего девятнадцать. Девятнадцать относительно безобидных людей, отличающихся от "нормальных". Значит есть и другие классы.       Поиск упоминаний классовых объектов в базе медицинского центра Глассена: найден 1 файл. Тема: "О безопасности хранения информации об объектах классов U и D". Кому: все пользователи. Вот из-за чего люди смогли подружиться, кто бы мог подумать.       Приказ №64 от 13.04.2957       Для повышения информационной безопасности медицинских данных       Приказываю:       1. Возобновить ведение мед. карт на бумажном носителе для объектов классов "Unsafe" и "Dangerous".       2. Удалить все электронные документы, содержащие сведения о пациентах вышеупомянутых классов.       3. Установить постоянный срок хранения документов...       Ну спасибо, услужили. Кто бы мог подумать, что самый лучший способ скрыть что-то от кого-то в роде меня это вернуть информацию на бумажку и запихнуть её в шкаф.       Входящий звонок от абонента Трупоед.       Какое-то время госпожа не брала трубку и лишь на второй принятый звонок ей коротко сказали "У тебя 10 минут на сборы, сегодня со сверхурочными" и сбросили вызов. Что бы под этим не подразумевалось это мало о чëм мне говорит.       Марьям спускалась быстро, еë глаза слипались видимо от не отпускающей дрëмы. Досадно, когда только расслабишься, а тут заставляют работать. Одевалась она в том же темпе, хоть у неё было времени достаточно от указанного, как будто если она начала бы раньше, то и быстрее закончила. Тем не менее того "нейтрального лица" на ней не было, скорее наоборот – только раздражение.       – У вас всë в порядке? – у неë промелькнуло лëгкое удивление, когда я положил ей руку на плечо.       – Не особо, – коротко ответила она, поворачиваясь ко мне спиной, не желая продолжать диалог.       – Будьте осторожны, – но в ответ хлопок двери и последующая тишина.       Может это и кажется грубым, но на самом далее она уделяет мне куда больше внимания, чем ранее её родственники, когда были живы. Это общение иногда похоже на неловкую попытку познакомиться и получше узнать меня. Однако учитывая, что таких как я не слишком много, это нормально испытывать неловкость при разговоре, которые обычно не ведут с роботами.       У меня не было ещё возможности заглянуть в комнату напротив её, поэтому подождав какое-то время, чтобы убедиться, что обратно никто не вернëтся, я направился туда. Мягкий жëлтый свет разливается по небольшой комнате, освещая её содержимое. Белый шкаф для одежды с зеркалом в полный рост, узкая кровать с бежевым постельным бельëм, заправленная настолько ровно, как будто она предназначалась не простому человеку, а важному гостю. В целом вокруг преобладали тëплые оттенки: стены персикового цвета, на которых висело несколько картин с природными пейзажами, того же цвета занавески, нетронутые никем, скрывая комнату от внешнего мира, большой книжный шкаф с открытыми верхними полками, где часть книг свалилась в сторону, будто оттуда вытащили несколько из них. На большом письменном столе стоял маленький горшок с растением, полностью засохшим без внимания своей хозяйки, старый пыльный ноутбук, поверх которого лежала пара рефератов, подготовленных к учëбе, да вероятно та самая стопка вытащенных книг.       Из верхней, с тëмной обложкой, торчал лист, привлëкший моë внимание. На нëм печатными буквами чернилами был выведен текст:       "Имхо, но это ужасно, я не понимаю как ты это прочитала. Это романтизация ненормальных отношений. И, признаюсь честно, я была бы рада, если бы у этой истории не было хэппи-энда. Хорошо, что этот парень только в книге существует, потому что как по мне это "пик" книжной мужской логики: спасать детей и девушек от уродов, но делать со своей возлюбленной такие же вещи, от которых он спасал других – это мерзко. Не советуй мне подобное больше. И не пытайся найти такого же!"       В самой книге карандашом были помечены некоторые фрагменты и рядом с ними в том же духе комментарии прочитавшего. Нижняя книга съехала с предыдущей и обложка с несколькими страницами приподнялись от отсутствия тяжести. Причиной тому был заложенный меж листов маленький ластик, по-видимому использованный для стирания чужих рациональных размышлений. В следующей книге также присутствовал "отзыв".       "Ох уж этот троп с потерей памяти... У хороших авторов он действительно превращает историю в шедевр, но здесь даже не близко. Автор просто растягивает зачем-то сюжет, которого изначально не было. И зачем? Счастливая пара, у одного случилась амнезия, дальше они пытаются вместе вернуть персонажу память, проводя время в местах, имеющих для них особое значение. И вот всë наладилось, а в чëм изюминка ЭТОЙ истории? Может если бы она была самой первой историей с таким поворотом это имело бы смысл."       Неожиданно я уловил чей-то сигнал о помощи. И что самое интересное – тот, кто его посылал, находится практически в пятистах метрах отсюда, на северо-западе, там нет жилых домов, только заброшенный завод, производящий промышленную и строительную химию, в то время как основная часть города была южнее. Сигнал повторился. Возможно человеческое любопытство могло бы сыграть злую шутку с тем, кто рискнул бы пойти проведать ситуацию. Иногда это любопытство приводит к получению новых знаний, новым знакомствам, но порой к огорчению, к травмам и нередко к смерти. Но я не человек, поэтому мало что из этого меня может коснуться. К тому же вдруг моя госпожа в беде? Как только она вышла из дома её телефон тут же был выключен.       Запрет на покидание дома отсутствует.       Погода в Глассене спокойная и сейчас, отойдя от центра, кажется будто сами звëзды освещают путь. Мне-то темнота не страшна, но кто в здравом уме пошёл в заброшенное здание, когда эта улица не освещается уже несколько лет? Дорога на удивление была протоптана, хотя её, казалось, должно было накрыть приличным слоем снега и узнать о том, что она тут есть, можно было бы лишь по расступившимся в стороны деревьям. Если большая часть дорог здесь была с подогревом, то смысла тратить энергию на все неиспользуемые тропы не имело смысла. Завод немаленький, этажа четыре, внешне сильно выделяется светлой, местами потрескавшейся, плиткой на фоне подступающих тëмно-зелëных елей не покрытых снегом. Двери на входе были открыты, а за ними мерцало слабое освещение. Я решил не идти напрямую и заглянуть внутрь с безопасной для меня позиции.       Сигнал продолжался, но на него явился только я и погасил свет окуляров, подходя к широкому разбитому окну, под которым была свалена груда лома, поглощëнного коррозией.       – Вот влипли, – затараторил мужской голос. – Оно убъëт нас, я тебе отвечаю, не знаю, кто послал на нас это, но он явно был недоволен!       Силуэт мужчины зашевелился, постоянно выглядывая из своего скромного убежища, коим служили неровно уложенные друг на друга поддоны. Помещение было просторным, аккуратным, не считая потрескавшейся на стенах белой краски, на стенде были вывешены фотографии когда-то лучших работников месяца, а чуть дальше, за стеклянными дверьми, виднелись бесконечно длинные трубы. Единственным источником света был разожжëнный огонь в металлической бочке, отгоняющий темноту в даль коридоров. Я бы не стал такое делать, учитывая специфику предприятия. Рядом с мужчиной сидел ещё один человек, удерживающий автомат обеими руками; парень то и дело сползал вниз, желая выделяться как можно меньше. Оба были одеты в бело-серую камуфляжную одежду, плотно прилегающую к телу. На груди у каждого по нашивке небольшого размера с изображением человеческого черепа. Если это разборки каких-то местных группировок, то мне здесь делать нечего.       – О, Господь, дай мне выжить и, клянусь, я не буду больше работать с этим нытиком, – зашептал второй.       Позади них раздался хруст, привлекая внимание обоих мужчин и меня в том числе. Силуэт, облачëнный в чëрную рваную ткань, стоял рядом с трупом их товарища. Из него медленными потоками, разрывая одежду вдоль тела по прямой линии, поднимались сгустки крови и по спирали закручивались вокруг руки, нависшей параллельно телу. Тень быстро перемещалась вдоль стены, резко двигая головой по сторонам, где, как отметила система, находились люди. Постепенно кровавая спираль начала выпрямляться тонкой нитью, на которой с определëнными промежутками образовывалось подобие шипов на манер колючей проволоки. Нить поползла по полу, изредка поблëскивая в свете огня, забираясь в узкие проходы, ведущие к людям. Тень сильно дëрнула руку на себя, делая шаг назад, и отступая во мрак. Раздался тихий булькающий хрип, а нить возвращалась назад, забирая кровь ещё одного бойца.       Несколько выстрелов нарушили недолгую тишину и как только патроны у человека кончились нить резво проследовала в его сторону, вытягивая бедолагу из его укрытия. Сидящие передо мной товарищи с единственным на двоих оружием уронили его в попытке присвоить себе и начать наконец действовать.       – Ты чего наделал? А если сломаешь? – злобно прошептал тот, у кого изначально был автомат.       – Нехер сидеть, сколько нас ещё осталось? Мне надоело выжидать, мы не погибнем вот так просто в этой заднице, – чуть громче ответил другой. – Кто-нибудь отозвался на сигнал?       – Нет, – на выдохе разочарованно сказал первый. – На стражей вообще не стоит надеяться. Понаберут...       Мужчина не успел закончить свою мысль, как вдруг из его рта вылезла кровавая нить, царапая мягкие ткани его лица, обвиваясь вокруг. Тень стояла близко и сейчас стали отчëтливо заметны алые глаза, в которых горела жажда убийства. Жаль, что нижняя часть лица была скрыта той же тканью. Ещё один взмах – и шипы теперь впивались в глотку его товарища, плотно сдавливая, не давая ему даже попытаться издать звук. Но вскоре нить вернулась к руке хозяина, что готовился дать отпор отчаявшемуся человеку, что решил столкнуться с угрозой в лобовой атаке. Я не успел заметить было ли у него какое-нибудь оружие или он просто хотел отвлечь на себя тень. Однако манипулятор кровью лишь этого и ждал: его рука полностью покрылась собранной жидкостью, увеличивая её размер, но там, где должны были быть пальцы находились заострëнные когти, что не теряя времени впились в лицо выкрикивающего проклятья бойца, заставляя того пошатнуться, а потом и вовсе замереть на месте. Где-то позади из маленького окошка на двери выглянул ещё один человек с оружием и начал огонь в сторону неприятеля. Тень расправила свою накидку и часть пуль пролетела насквозь ткани, что увеличивала внешний объëм тела.       Система выдала новое оповещение, стоило мне сфокусироваться на необычной личности в чëрном.       Внимание! Чрезвычайная угроза, необходимо немедленно покинуть зону воздействия для сохранения функционирования.       Да, определëнно ничего хорошего со мной не случится, если я так и дальше буду наблюдать за этим зрелищем как за фильмом. Ещё двое людей поблизости были живы, но не стремились к атаке как на ближней дистанции, так и издалека. Тень, прячась от выстрелов за парализованным телом как за щитом, вновь направила шипастую нить в атаку, но прежде, чем она пронзила врага, одна из пуль задела внутреннюю сторону бедра. За дверью послышался грохот, свидетельствующий об ещё одной жертве. Тень стремительно убиралась прочь во мрак, прихрамывая на левую ногу. Это лучший момент для отступления.       Глассен полон невероятных событий, но пожалуй больше я на такие сигналы реагировать не стану. Хрупкие люди мрут как мухи каждый день, сталкиваясь друг с другом. А что здесь? Очевидно, что это не безвредный класс. Спасение посторонних – дело посторонних.       Я сижу один в пустой квартире, дожидаясь возвращения девушки. Лишь тихий гул холодильника подтверждал, что здесь кто-то живëт. Возможно было бы неплохо побеседовать с ней о безопасности, но не исключено, что она заподозрит что-то. А говорить, что я покидал дом в её отсутствие и стал свидетелем необычной стычки, было крайне плохой идеей. Солнце давно поднялось над горизонтом, начиная заполнять комнату светом. Справа от меня стоит кожаный диван, где мы обычно ведëм беседы, напротив – через немного высоковатый журнальный столик – кресло, аналогичное тому, на котором я сижу. Слева на стене висит большой хороший телевизор и с момента нашего прихода сюда ему ни разу не дали ни слова. Кажется мои истории были госпоже больше по душе. Голые стены совершенно лишали помещение уюта, но по просьбе Марьям я всë же убрал все фотографии её семьи, что висели здесь.       Дверь открылась очень тихо. Настолько, насколько не стараются даже подростки, которые всю ночь провели не в своей кровати, а теперь надо притвориться, будто они всë это время были у себя и спали сладким сном. Сейчас она точь-в-точь выглядела как одна из таких непослушных детей. И действительно человеческий слух не смог бы уловить эти звуки. Очевидно опыта в этом деле у неё немало. Медленными неуверенными шагами она двигалась к лестнице. Раз она хочет, то так и быть, я ей подыграю и сделаю вид, что не замечаю.       И кое-что в её движениях меня напрягало: вместо типичного бодрого подъëма по лестнице она, опираясь одной рукой о стену, а второй сжимая левое бедро, делала шаги не на каждую ступеньку, а приставляя одну ногу к другой. Хотелось бы мне иметь ту самую людскую наивность, когда ты готов привести кучу аргументов, чтобы доказать, что то, что ты видишь, не то, чем оно является. Но какова вероятность, что в этом городе есть ещё один гемомант, раненый в то же место? Тем более, что те самые девятнадцать "безобидных" находятся по всему Гримстейту, где более семисот городов.       И теперь я уверен, что моей госпоже не нужна защита от опасностей. Она и есть опасность.