Когда море выбирает месть

      Рейнира стояла в своих покоях, прижимая к себе спадающее свадебное платье. Её взгляд скользнул по собственному отражению в зеркале. Косы, которые ей так тщательно заплели утром Лейна и Рейнис были растрёпаны, а выбившиеся из них пряди обрамляли её лицо, отражая лунный свет, лившийся из окна. Её роскошное платье в цветах Таргариенов, перешитое из свадебного платья Рейнис, было разорвано во многих местах, напоминая ей о руках мужчин, которые, не стесняясь, лапали драконью принцессу, отпуская скабрезные шуточки. Рейнира вздрогнула, вспомнив провожание, на котором настоял её отец.       «Неужели его гордость настолько была задета тем, что я посмела принять собственное решение, что он позволил своим вассалам прикоснуться к собственной дочери таким непотребным образом?» — Подумала Рейнира, глядя на наливающийся синяк на обнаженном плече, в которое особенно хватко уцепился кто-то из свиты Хайтауэров.       Вспомнив, каким мстительным огнём сияли глаза её отца, когда он объявил о провожании молодожёнов, Рейнира нашла ответ на собственный вопрос. Отвращение к отцу, к его слабости, мелочности и неспособности осознать собственные ошибки, которое росло в ней с того дня, как он прибыл на Дрифтмарк, в этот момент достигло своего апогея. Красный и черный цвета, которые совсем недавно были для нее поводом гордиться своим происхождением, сейчас стали для Рейниры ненавистны. Она с яростью дёрнула висящий на нескольких нитках рукав, и с треском оторвала его. То же самое она сделала со вторым. Бросив их в горящий камин, Рейнира потянулась к шнуровке, желая избавиться от платья, напоминающего о том кошмаре, в который превратилась её семья. Но Рейнис с Лейной потрудились на славу, зашнуровывая корсет платья. Как бы Рейнира ни пыталась, её пальцы не могли победить крепкие узлы. Слезы разочарования хлынули из её глаз. Она осела на пол и заплакала, закрыв лицо руками. — Нира?       Лейнор, такой же полураздетый, как и она, протиснулся через двери их покоев и, закрыв их на ключ, бросился к ней. — Почему ты плачешь? — Лейнор отвел волосы от её лица и стер слезы с её щёк. — Неужели так скоро пожалела о том, что вышла за меня?       Рейнира не сдержала улыбки, услышав эту незамысловатую шутку Лейнора. Она спряталась в его объятьях, желая укрыться в них от мира, который только и делал, что причинял ей боль. — Я ненавижу его. — Шептала Рейнира, сжимая в руках рубашку Лейнора. — Ненавижу. — Твой отец не имеет больше власти над тобой, Нира. — Лейнор сразу понял, кого она имела в виду, и от этого в груди Рейниры расцвело тепло. Он легко поднял её на руки и понес к кровати. — Тебе нужно отдохнуть. Сон поможет забыть о том, что произошло сегодня. — Нет!       Рейнира вцепилась в руку Лейнора, который хотел уйти, чтобы она могла подготовиться ко сну. Рейнира боялась остаться наедине с собственными мыслями. А еще она знала, что за дверьми стояли люди Отто Хайтауэра, ожидая доказательств консумации брака. — Мы должны консумировать брак, Лейнор. — Рейнира перешла на валирийский, не желая давать шпионам Отто еще больше информации о собственном падении. — Утром я должна буду бросить окровавленную простыню в лицо королю и его Деснице. Они больше не смогут унизить меня.       Лейнор хотел возразить. Рейнира видела это по его взгляду. Она и сама знала, что Лейнор мог окропить простыню своей кровью из небольшого разреза, сделанного собственным кинжалом. Но Лейнор промолчал. Лишь протянул руку к шнуровке её платья и принялся медленно развязывать узлы. Покончив с этим, он помог ей снять верхнее платье, и Рейнира осталась в тонкой нижней сорочке. Затем Лейнор начал доставать золотые шпильки и жемчужные нити, вплетенные в её косы. Когда последняя коса была расплетена, волосы Рейниры укрыли её плечи плотным серебряным одеялом. Рейнира вздрогнула, когда руки Лейнора потянулись к лямкам её нижнего платья. Она позволила ему соскользнуть с себя, представ перед мужем полностью обнаженной. Желая скрыть неловкость, она помогла Лейнору снять льняную нижнюю рубашку и плотные штаны, которые не смогли с него стянуть даже умелые руки женщин, провожавших его до покоев. Когда они оба встали друг напротив друга обнаженными, Рейнира не знала, куда деть глаза. — Я ненавижу богов за то, каким они сделали меня.       В голосе Лейнора было столько боли и отчаяния, что Рейнира отвлеклась от собственных пагубных мыслей и взглянула в лицо мужу. — Передо мной стоит самая прекрасная женщина в мире, а я не могу сделать ничего, чтобы осчастливить её, — продолжил Лейнор, бессильно сжимая кулаки. — Я должен поклоняться твоей красоте, подобной красоте богини Сиракс, должен доставить тебе удовольствие, которого ты достойна, но не могу сделать ничего из этого.       Рейнира в этот момент почувствовала себя чудовищем, из-за которого Лейнор поверил в то, что он достоин порицания. — Прости, — прошептала она, чувствуя, как слёзы душат её. — Нет!       Сила, прозвучавшая в голосе Лейнора, заставила её вздрогнуть. Рейнира подняла глаза и удивилась переменам во взгляде мужа. — Ты не должна просить прощения, Рейнира. — Лейнор обхватил её лицо руками и нежно погладил по щеке. — Никто меня не заставлял жениться на тебе. Я сам принял это решение. Я взял на себя ответственность за нас с тобой. И я не убегу от неё. Не откажусь от своего решения. — Лейнор прижался к её лбу своим. — Я — не Деймон и не твой отец. Я не подведу тебя, Нира. — Закрой глаза, — прошептала Нира, обхватив плечи Лейнора. — Представь, что это сир Джоффри, Лейнор. Представь, что ты со своим возлюбленным.       «А я представлю, что я со своим», — с горечью подумала Рейнира, целуя Лейнора.       Предъявить окровавленную простыню Алисенте, объявившейся в их с Лейнором покоях с утра, оказалось так же приятно, как Рейнира представляла. Еще приятнее было увидеть шок на лице Отто Хайтауэра, когда Лейнор подшутил над ним во время утренней трапезы. — Я знал, что вы обеспокоены тем, чтобы наш с принцессой брак был завершен должным образом, лорд Десница. Но я не знал, что это важно настолько, чтобы сама королева пришла к нам в покои, дабы убедиться в том, что брак консумирован. Надеюсь, вы с той же щепетильностью отнесетесь к бракам собственных внуков, сир Отто. Иначе будущий муж принцессы Хелейны будет обижен тем, что к его дому проявили меньше внимания, чем к дому Веларион. А мы ведь не хотим, чтобы между вассалами короля Визериса возникли обиды, не так ли?       Рейнира с наслаждением наблюдала за тем, как изменились лица людей после слов Лейнора. Рейнис и Корлис спрятали улыбки, принявшись жевать еще энергичнее. Лейна скрыла улыбку за кубком с разбавленным вином, подмигнув младшему брату. Алисента покрылась красными пятнами и опустила глаза, принявшись ковырять заусенцы на пальцах, Отто стремительно побледнел, не найдясь с ответом, а лицо короля застыло в маске немого изумления, вызванного словами его зятя. — Королева ведь когда-то была моей подругой, муж мой, — обратилась к Лейнору Рейнира. — Это естественно, что она, будучи старше и опытнее меня, пришла, чтобы убедиться в том, что наш брак начался правильно. — Её Светлость сама любезность и предупредительность, — елейно произнес Лейнор, но Рейнира уловила в сладости этих слов нотку презрения, которое она и сама испытывала к мачехе. — Тогда я предлагаю тост. За королеву Алисенту, милосердие которой распространяется так далеко, что доходит до супружеской постели её падчерицы! — За королеву Алисенту! — Присоединилась к тосту Лейнора Лейна, не дав Хайтауэрам отреагировать на плохо завуалированное оскорбление в словах брата. — За короля Визериса!       К её тосту присоединились все присутствующие, и многоголосый хор, восхваляющий королевскую чету, вскоре достаточно отвлек отца Рейниры от неё и Лейнора, позволив им спокойно покончить с завтраком.       Неделя, прошедшая до момента отплытия короля и его свиты в столицу, стала для Рейниры пыткой. И даже постоянное присутствие Лейнора и Лейны, которые никогда не оставляли её наедине с отцом или королевой, не могло подавить те гнев и ненависть, которые она испытывала по отношению к ним. Не помог этому и разговор с отцом, который состоялся на следующее утро после того неловкого завтрака. — Ты разочаровала меня, Рейнира. Когда ты достойно приняла новость о том, что наследником стал Эйгон, моё сердце наполнилось такой радостью, что я не смог бы выразить её никакими словами. Я позволил тебе погостить на Дрифтмарке, дабы ты могла окончательно смириться с потерей своего статуса наследницы, но ты, видимо, восприняла это как мою слабость. Чем ты мне отплатила? Позором. — Не знала, что союз с валирийским домом, который также является богатейшим в Вестеросе, может считаться позором, отец. — Ты знаешь, что я имею в виду, не пытайся меня обмануть, Рейнира!       Рейнире показалось, что в словах отца скользят нотки, которые она так часто слышала в словах Отто Хайтауэра. Это ранило её сильнее, чем она могла подумать. — Ты спуталась с Деймоном! Тебя видели в борделе с ним! Правда ли ты отдала свою невинность мужу, а не моему брату? — Даже король не смеет сомневаться в чести принцессы, Ваше Величество. К тому же я теперь жена сира Лейнора Велариона, а не только ваша дочь. Посмеете ли вы еще раз оскорбить дом Веларион, усомнившись в чести жены его наследника?       Взгляд, который Визерис бросил на дочь после этих слов, напомнил взгляд, которым он смотрел на Деймона. Разочарование, презрение, недоверие — вот чем теперь король Визерис награждал свою старшую дочь. — Если вы высказали всё свое разочарование, Ваша Милость, разрешите откланяться. — Рейнира надеялась, что отец увидел всю ту ненависть, которую она испытывала к нему в тот момент, в её взгляде. — Доброй ночи, мой король.       С того вечера Рейнира не оставалась с отцом наедине. Днем они с Лейнором усиленно разыгрывали самую счастливую пару, чтобы не дать злым языкам пустить слухи о супружеском несчастье отвергнутой принцессы. А ночью они через тайные проходы приводили в свои покои сира Джоффри и исполняли свой супружеский долг, дабы поскорее зачать наследника.       Когда боль от первой близости, случившейся в их брачную ночь, поутихла, Рейнира даже сумела получать удовольствие от этих ночей. Джоффри был явно опытнее в отношении женщин, чем Лейнор, поэтому он мог доставить ей удовольствие пальцами и языком, и этому же учил Лейнора, который к концу первой недели их супружеской жизни мог вполне уверенно выбивать из супруги стоны удовольствия, которые, как они надеялись, слышали все в замке.       Сама же Рейнира, наблюдая за тем, как Джоффри и Лейнор занимаются любовью, училась тому, как доставить удовольствие мужчине. И вместе с Джоффри они научились доводить Лейнора до такой степени возбуждения, что ей оставалось лишь направить его член в свое лоно, чтобы он исторг в неё свое семя.       Прощаясь с королевской делегацией, отбывшей из Дрифтмарка на десятый день после свадьбы, Рейнира прижимала руку к своему животу, надеясь, что жертвы, на которые пошли они втроем, были не напрасны.