Сказ о другом мире 2

      А оставшиеся огромные каменные блоки, подобно расщеплённому кончику стрелы, пролетали сквозь дома и несущие стены, которые не могли ничем помочь в сопротивлении тяжести летящих на приличной скорости глыб и складывались. От этого те дома, что стали неизбежной помехой для плана захвата города, имели разную степень ущерба: от малого до ужасающего. Самое наивное, что могло произойти с пробитым, как щит, домом, — это возникновение в его стенах больших отверстий с разрушением интерьера.       И даже это влекло за собой большие проблемы, так как весь город построен не по принципу, что каждый живёт в съёмной или купленной им же квартирке в доме, который является собственностью королевства, предлагающего всем схожие условия с каменными перекрытиями и узкими пролётами. Эти пролёты, как принято видеть, выходят на площадку, которая встречает поднявшегося слабо освещённым пространством без окон с входными дверями квартир и является в то же время местом встречи соседей и сделок, имеющих непубличный характер, скрытых за усталостью и работой.       Один только блок разносил и так небольшие квартиры, давая понять всем остальным, что даже в доме небезопасно.       А в худшем случае блок, набравший такую траекторию, попадал в дом не насквозь, а, подобно ножу, входил прямо внутрь здания. Под своим большим весом с мощью удара он пробивал на своём пути квартиры и этажи, что держались на одном только дереве между ними. Так как много лет назад, когда строился город, создатели домов с разным видением их внешнего облика сошлись в одном: в стоимости. А именно в той, которую они заплатят за один только дом, если между этажами тоже будет каменное основание. Это нарушило бы их планы, максимально простые и ясные, — построить как можно больше домов в едином стиле, победив в общем споре.       Тем самым были созданы конструкции, будто рассчитанные под подобные сценарии, с досками, ломающимися под камнями. Доски лежали на обычных брёвнах, выровненных перед тем, как стать частью конструкции, и покрывались плиткой из камня. Плитка делалась из остатков той породы, что имела хоть какую-то ценность на фоне камня, добытого из шахты подчистую для зданий. И после превращения более мягкой породы в пластины те становились полом для площадок между лестничными пролётами на каждом этаже.       Да и если бы только блоки прошли сквозь дом, портя то, что наживалось годами и передавалось по наследству от ребёнка к ребёнку. Но люди, не имевшие доступа к укрытиям, встречали свою гибель от обломков и камней, для которых они не представляли большой преграды. План захвата обрёк людей на гибель под завалами в тех местах, где они прожили не одно поколение, сделав их заложниками в собственных мёртвых домах.       А солдаты, увидевшие со стороны, как огромные блоки с лёгкостью полетели в дома, поняли, что врага им не победить, и захотели сбежать. Вот только те, кто стоял в первых рядах, столкнулись лицом к лицу с уверенными в себе членами постоянной армии, начавших огонь по врагу.       Поднявшиеся облака пыли создали максимально невыгодные условия для тех, кто из понимания скорой смерти зашился до невозможного. Они падали, как им было предначертано судьбой, с лицами, полными отчаяния и непонимания того, насколько быстро они встретили смерть, лежа на каменной дорожке. Эта дорожка в тот же миг наполнилась кровью, протекающей в неровностях каменной кладки, подобно пролитому соку из чаши для праздника. Кровь смешалась с содержимым мешков, порванных от выстрелов, с землёй, которые ещё недавно насыпали, чтобы вмиг они были изрешечены за минуту. — Работаем по кольцу! Надо зачистить кольцо для гарантий защиты. Идите с двух сторон! *Сказал командир, смотря на баррикаду.* — Так точно! *Произнесли солдаты, начав движение по длинной полосе мешков.*       В это время другая часть солдат разведывала выстроенные на скорую руку баррикады из больших мешков с землёй, уложенных в два слоя. Несмотря на свой приличный вес, они были достаточно ненадёжным способом защиты от верной смерти, которая нагонит каждого в этом месте. Проходя по длинным и подозрительно пустым баррикадам, где, судя по местами брошенному оружию, было немало людей. Только вот шедшие по большому кругу группы солдат фактически не замечали кого-либо из солдат противника, не умевших даже стрелять.       А про то, чтобы сделать что-то в ответ, вообще не шло и речи: они сдавались, как последние трусы, и рассказывали, куда побежали их товарищи. Солдаты поняли, что настоящего сопротивления в ближайшее время им ждать не стоит, и начали искать беглых бойцов по углам в других домах.       Но а тем временем где-то ближе к центру солдаты были готовы к тому, чтобы если не выжить, то погибнуть не настолько быстро. Поэтому они соглашались на те приказы, чьи условия вызывали с самого начала ощущение, что они попадут в ад после своей смерти в бою. — Если хотите как-нибудь продлить свою жизнь, могу предложить вам одно задание... Вместе с охранниками пойдёте искать неприметный домик, который станет штабом для почты и приёма раненых где-то. *Сказал командир, глядя на парочку подходящих солдат.* — Приказ принят! *Без особой уверенности произнесли солдаты, идя за охраной.*       Охрана же понимала: если с ними будет парочка людей с оружием, то даже самая чистая и верная женщина сдаст всё и себя. Ради того, чтобы ту не убили на месте с её детьми, чья смерть произойдёт в этом же доме, где когда-то царили радость и хорошие эмоции.       Они шли через пустые улочки с редкими одиночными домами старого города, граничащими с двухэтажными зданиями и лавками без товара. Они находились на одной из последних осей обороны, которая, если всё будет соблюдаться хоть немного по правилам, станет последним рубежом. И спустя некоторое время они дошли до одиноко стоящего двухэтажного дома с потушенным светом, что давало понять — там пусто. Охранники холодно постучали в дверь, ожидая увидеть, как её откроет испуганная женщина в обычной для мирной одёжке. Только слегка скрипнувшую деревянную дверь открыл смелый мальчишка, державший в своей небольшой руке подсвечник.       Его свеча слегка осветила не только прихожую с лестницей, ведущей сразу на второй этаж, где в доме жила другая семья. — Здравствуйте, позволите нам зайти погреться? И ты один или кто-то ещё есть в доме? *Спрашивал охранник, прислушиваясь к каждому лишнему скрипку в доме.* — Дома никого нет... Папа сказал никого незнакомого в дом не пускать... *Испуганно произнёс мальчик, стараясь сохранять спокойствие.*       Но охранники понимали, что мальчишка решил поиграть в героя, пока в дрожащем от страха доме сидят ещё люди, способные их обслужить.       И, несмотря на попытки парня защитить тех, кто находился в доме, они ворвались в здание, откуда с кухни донёсся скрип. Понимая, что парнишка может сообщить соседям об их приходе, то его решили, несмотря на возраст, тихо убрать, передавив шею. И пока тело погибшего от удушья мальчика остывало на деревянном полу, гости разбудили всех спящих и прячущихся. Они вывели на первый этаж двух женщин и девочек лет десяти-двенадцати в одних накидках, с испуганными глазами, молящих о пощаде. — Итак, ваш дом теперь будет работать как почтовый пункт, и вы будете помогать раненым солдатам. Кроме того, вы будете кормить нас, но мы не изверги — вы тоже будете есть. За символическую плату вы также будете получать продукты, если заслужите. *Сказал охранник, посмотрев в ходе диалога на женщин.* — Пока ничего не изменится, но позже будут поступать письма, и с ними предстоит работать. Так что раненые лягут на вас. *Произнёс солдат, положив мешок с пустыми свитками на пол.*       Женщины, понимая, за какую «символическую плату» им придётся получать продукты, поочерёдно отводили взгляд, осознавая, что им предстоит спать с ними каждую ночь.       Но это бы происходило бы даже не по их желанию: они прибегали бы к извращённым действиям даже в то время, когда женщины отдыхали. Однако страх за то, что их детей так же задушат, перевешивал их честь и чувство унижения, настигающее их с самого начала этого мероприятия. Ведь как только те отпустили всех спать, один из охранников сразу начал приставать к одной из женщин, лапая её и домогаясь. Пока другой охранник с солдатами, разложив свои вещи, легли спать там, где нашли место, подложив под голову вещмешок. Да и им обещали, что будут приносить и для раненых, и для себя мешки с сеном, используемых часто как кровати для торговцев и мирных.       Тем временем ночной конфликт начал переходить в стадию затишья, когда боевые действия опасны, в знак соблюдения правил чести.       В этих правилах было описано, что после кровопролития наступает ночное время, когда обе стороны могут передохнуть и провести подсчёт убитых. И понять обстановку их текущего положения на поле боя, которая у одной из сторон конфликта могла быть настолько плачевной, что доводила до отчаяния. Возникающее при виде в свете лампы тел с последними застывшими лицами, полными недоумения и первобытного страха смерти. Но не только это их напрягало, а ещё и то, что их рассчитанная для сдерживания очереди защита из мешков не способна была выдержать выстрелы. Только это не освобождало их от приказа уносить в тихий момент боя те самые мешки, превращая следующее кольцо в блокпост.       Это кольцо уже было не с одним слоем мешков, а с двумя, состоящими местами из нетронутых боем элементов для продления боя на этих улочках. И этих нетронутых мешков было столько из-за того, что первый рубеж обороны, по расчётам, слишком быстро пал, оставив на своих позициях столько целых мешков, что это позволило укрепить другие кольца обороны в два слоя, в то время как сами они сбежали с поля боя. — Дела плохи... Люди бегут, как последние трусы... А враг настолько давит, что ему зайти в спину ничего не мешает... *Произнёс солдат, смотря на потери.* — Мы должны держаться до конца! Стаскивать мешки в таких количествах, чтобы эту линию не пробили! Если только не дойдёт до чего-то большего. *Произнёс командир, смотря в сторону разрушенных ворот.*       А тем временем где-то в лагере, что находился в лесу, солдаты с героями, разбираясь в положении дел у горящего костра, думали.       Так как если, пробив защиту, начнутся бегства тех, кто должен защищать свой город с такой моральной слабостью, то враг слаб. Исходя из этого и глядя на карту, появился общий план с достаточно хорошими условиями для реализации, понимая компоновку живой силы противника. Чем ближе к центру, тем плотнее были его ряды, и наоборот: на большом отдалении люди стояли так редко, что порой уходили сами. От чего разделение солдат на три группы с разным назначением и направлением движения выглядело как интересный план, прибавляя магию. А именно — достаточно затратное заклинание под названием «Метеорит», способное разбить даже самых смелых и уверенных бойцов в центре. — Акиола, вы можете со своим отрядом под утро начать сыпать вблизи у ворот метеоритами? Но не настолько мощными, чтобы сровнять всё с землёй, а лишь для отвлечения внимания. Есть план разбить их надежды на то, что всё будет мирно. *Спросил Осаму, глядя на женщину.* — Мы можем, но только мы не можем управлять их полётом... И если попадёт в дом, то он сложится, как постройка из кубиков... Но если надо напугать, то мы сделаем их более огненными и сможем поджечь мешки. А вы пока обратно едьте, надо вам отойти. *Произнесла Акиола, смотря на мужа своей дочери.*       Кивнув, Дазай осторожно начал будить уснувшую на его плече жену, слегка похлопывая по плечу уже погрузившуюся в достаточно глубокий сон супругу. Проснувшись от резких толканий, Акико сонными глазами смотрела то на мужа, то на маму, понимая, что они возвращаются домой.       Только вот ехать на лошадях было сложно, так как двое из четырёх членов команды находились в полусонном состоянии и только двое были в бодром духе. После чего удачно возникшая телега, чей маршрут пролегал обратно в королевство, согласилась их подвезти, а лошадей пришлось оставить.       Они начали движение по тёмной дороге в телеге с тусклыми лампами, висящими в грузовом отсеке и над кучером на небольшой цепочке, которая на каждой неровности вместе с дрожащим освещением лампы, дающей немалую видимость, шумела своими звеньями. Этот шум сопровождал их в долгой дороге через тёмные земли, наполненные воем волков и шумом деревьев, которые шелестели, подобно листам бумаги. Что хранят в себе те истории, которые произошли в этом лесу без ведома человека, записывая это в своей памяти на годы.       В этих землях из-за близости к югу и северу одновременно установилась такая погода, что всегда всё зелёное, но при этом чувствовался и холод. Он, конечно, не сравнится с температурой на острове великанов, но раз в сезон может подморозить среднюю для острова температуру. Из-за этого ночи становились холодными, а в дневное время поднимался холодный ветер, пронизывающий им принятую в обиходе тонкую одежду из-за солнца, которое здесь светило настолько постоянно, что делало счастливыми всех, кто проводил время на улице, помогая и растениям с цветами. Из-за чего люди уже и не могли жить без того, чтобы, выйдя за территорию королевства или же в поле рано утром, видеть жизнь и краски природы.       Прибыв в королевство, телега остановилась около нужного дома ради того, чтобы высадить пассажиров, которые ждали остановки.       Однако, понимая, что каждому из них в любом случае придётся нести на руках уснувших жён, мужчины не сильно и радовались, взвалив тех на руки. Дазай нёс свою не самую лёгкую жену на руках, и, чтобы удержать её, ему пришлось вспомнить их свадьбу — ту самую фотографию, где он, ещё молодой, нёс супругу по лестнице дома. Он понимал, что с возрастом силы поубавились. Но и Акутагаве было неудобно нести свою хоть и молодую, но любящую налегать на десерты жену. Его руки не были приспособлены к такому — они были рассчитаны на то, чтобы держать двухкилограммовую винтовку на вытянутых руках, находясь в том месте, где видно цель.       А не для того, чтобы носить любимого, но нелёгкого человека весом в пятьдесят шесть килограммов, да ещё и с винтовкой за спиной и вещмешком. Преодолевая заметную усталость, спустя время каждый из них всё-таки смог донести свою жену до спальни, где, укрыв её, без сил отрубился в той же одежде.       На следующее утро каждая из женщин проснулась в мягкой кровати и удивлённо огляделась, не понимая, что произошло, пока их мужья спали как мёртвые. И, поняв, что они находятся в той же одежде, в которой были вчера, они начали догадываться, что их донесли до кроватей, как в детстве. Только вот в этот момент на них нахлынула небольшая стыдоба за то, что, сами того не подозревая, создали своим близким людям такие сложности. Понимая, что каждый из них вчера не меньше обычного солдата исследовал отбитые линии обороны, проходя большие расстояния.       Да и спустившись вниз, они увидели, как служанки, убираясь, слегка ухмыляются при виде выспавшихся женщин, не знавших, как вчера потели их мужья. Особенно вообще немолодой Дазай, который нёс своё спящее счастье через нарастающую боль в немолодых мышцах, всё ещё обладая немалой силой, но не выносливостью, что значительно снизилась в моментах обычных ситуаций, когда крепкая и стабильная рука стала дрожать. Или же была не такой подвижной, как раньше, во времена их маленькой традиции показывать фокусы из серии «проверь карманы», которая с годами исчезла.       Зайдя в столовую, где на столе уже стояли тарелки, женщины сели на свои места и из уважения за вчерашнее решили дождаться мужей. Только долго ждать не пришлось: заспанные мужчины спустились фактически сразу, как только кровати резко с одной стороны опустели.       С растрёпанными волосами и в мятой одежде, но с чувством исполненного долга, те сели рядом с жёнами, ожидая трапезу. — Дорогой, извини, что заставила тебя искать выход из такой ситуации неудобной... Ты ведь тоже уже немолод, а тут, как в былые года, снова меня таскаешь... Я постараюсь не засыпать так больше... *Сказала она тихим голосом, чувствуя небольшую вину за вчерашнее.* — Да ничего, милая... Это мой долг как любящего мужа, да и ты не такая и тяжёлая, если учесть мои силовые показатели... Ну да, здоровье уже не как в молодости, но я ещё нормально себя чувствую. Так что не переживай, солнце. *Произнёс Осаму, поцеловав жену в щеку.*       После неловкой паузы путешественники начали завтрак, пока где-то в соседнем королевстве гремели взрывы. Они исходили от метеоритов, прилетавших со стороны ведьм и накрывавших солдат, которые ещё не успели прийти в себя после ночной смены.       Солдаты проснулись раньше положенного из-за прилёта снаряда прямо рядом с ними, который вызвал крупный пожар на части оборонительной линии. К этому добавлялось понимание, что один попадающий прямо в них прилёт способен превратить их в пепел, особенно когда они смотрели, как сгорают жилые дома. После ударов от зданий оставались только каменные основания с огнём, перекидывающимся с этажа на этаж, словно в горящем карточном домике, не оставляя никому шансов на спасение.