Сказ о другом мире 2

      ​А когда портал закрылся со специфичным, не особо громким хлопком, герои переглянулись, понимая, что они могут идти домой. Только вот, даже глядя на восстановленный снежный покров, который благодаря магии вернулся на место, они решили не спешить садиться. Помня, что было на прошлом захоронении, которое также скинули в пустоту, чтобы оно никому не досталось, герои отошли в кусты, заметив там отблеск. И это были и вправду не просто что-то привычное, как гильза, а сложенные специально для копания мёрзлой земли кирки и нагревательная лампа.       Инструменты было решено проморозить ещё сильнее, чем это сделал бы естественный холод от привычной тут температуры, чтобы сделать их хрупкими. После чего, сев в сани, они направились к базе. Герои думали о том, что дома их не будут встречать из-за позднего часа, и на базе будет стоять тишина. Перебрав все варианты тем для разговоров, Окион и Кристи разошлись по своим делам, сделав уборку в гостиной. Обычно это происходит без какого-либо желания, но когда нечего делать, уборка — самый лучший вариант для успокоения лишних мыслей в моменте.       Даже перейдя в пристройку, где живут олени, которые должны были везти сани до нужного места, герои прибрались и там. В это время где-то за километры от них, в том месте, где люди не имеют своего мнения и находятся под контролем мыслей, все готовились к утру. И только в башне, где фактически всё время горели лампы, никто не думал о том, что надо готовиться ко сну или успокоиться. Ведь Распутин всё время пытался с помощью оставшихся костей ледяных титанов сделать рабочую сыворотку и пустить её в дело.       Но он постоянно сталкивался с реальностью, которая отрывала его планы от доски желаний, не выдавая нужного результата. Эксперименты только убивали подопытных людей — по большей части детей — или заставляли их тела увеличиваться, но не закрепляться в таком состоянии. Из-за этого раздутое тело взрывалось, оставляя в округе только ошмётки крови и мяса, которые жадно ели хищники, что разочаровывало Григория. — Какая это уже попытка, мой господин? Может, отдохнёте? Завтра вам, может, надо будет исследовать кость, что имеет большую ценность. А вы будете полусонным, и вообще, в вашем возрасте сон полезен для здоровья. *Спросил Сигма, смотря на Распутина.* — Шестая за день... И знаешь что, друг ты мой душевный? Я хотел бы спать лечь, только я бессмертный. Сон нужен человеку, а я уже не человек, раз прожил больше тысячи лет и всё ещё не чувствую старости... Хотя для магов это высоко, и я мог бы на титул высшего чародея пойти... *Пауза.* Но это как с ведьмами и их высшими ведьмами. *Он усмехнулся.* Просто овладеть магией так, чтобы без жезла колдовать большую часть заклинаний, — в этом нет ничего сложного. А вот колдовать голосом — это другое. Для них я вне стандартов, меня даже не возьмут в рассмотрение. *Произнёс Григорий, глядя через окно на деревню и её жителей.*       Понимая, что он больше не способен толком воспринимать слова души из-за своей сделки со Смертью, которую он обманул. В своё время он выпросил у Неё бессмертие и могущество в обмен на душу, принадлежащую тому, кто создал саму Смерть. Эта сделка дала ему такую силу, что он может, имея часть составной силы существа, вытащить его из мира смерти, экспериментируя раз за разом. Несмотря на то что сидящая в его стеклянной клетке с окошком, стоящая на отдельном столе, умирала уже десятки раз.       Фактически она снова и снова переходила в состояние, когда ещё жива, помня всё, что с ней было, застряв в петле времени без выхода из неё. Слуга — когда-то бывший одним из двух друзей наших героев, а теперь попавший под гипноз от Распутина, — вытащил карту острова. На ней каплей было обозначено местоположение захоронения, которое, как надеялся чернокнижник, окажется удачным и принесёт ему заветную кость. Хотя, смотря на все те пятна крови, потемневшие от времени, с крестами от перьевой ручки, шансы казались малы, выставляя его вечным неудачником.       Отчего не любящий проигрывать Распутин часто злился и в гневе убивал кого-нибудь из провинившихся местных жителей с помощью своей силы. Так он демонстрировал, что происходит, если планы рушатся, и из-за этого страдает тот, кто не виноват в этом. — Может быть, я смогу достать хоть одну эту чёртову кость, что просто уже в снах мне снится... Илай, мой многоуважаемый Илай, знал бы ты, как твои кости много людей забрали. Если ты слышишь, пусть тебя и предали, дай мне тебя воскресить или хоть одного из твоих слуг нормально... Как же ты не хотел стать тем, ради чьих костей люди, не исключая меня, проливают кровь! И ведь только мне ты интересен искренне... *Сказал тихим голосом Григорий, тяжело выдохнув от понимания, что этому не суждено свершиться.*       Но услышал в очередной раз только эхо в своём кабинете, сменяющееся тишиной, которую нарушал лишь треск в камине. В нём тлели дрова от срубленных недавно его людьми деревьев. Этот огонь не имел для него особого значения, кроме уюта, который он так любил. Встав из-за стола и погасив лампу, стоявшую рядом, с лёгкой усталостью тот вышел из своего кабинета, полного его портретами и записей.       Спустя некоторое время он прошёл по коридору в свою просторную спальню. Там стояла двуспальная кровать из резного дерева и большой диван около небольшой сцены, где его танцовщицы как-то могли поднять ему настроение, исполняя грязные движения. Только даже это не могло его успокоить. Желающий завершить свой план маг просто лёг спать, на ходу переодевшись в ночную одежду.       Утро для всех началось по-разному: в одних частях острова люди ещё спали, а в других — уже проснулись и работали. На базе наших героев с пяти утра стояла давящая тишина, тяготившая тех, кто не знал, во сколько вчера прибыли их товарищи. А прибыли они под самую ночь. Всех спать клонило, и тот же Симо без сил в уличной одежде уснул в гостиной на диване.       Хотя он из тех, кто может долго не спать, если это понадобится, а нужда долго не спать была очень давно, во время беспорядков в пустыне. А полураздетая Осака с сильнейшей головной болью от недосыпа и вчерашнего похмелья лежала в кровати, стягивая с себя одежду на выход. В её состоянии и в тёплом доме это было лучшим спасением от скачущего давления, а также поводом пойти в душевую, чтобы надолго встать под струи воды. — Чтобы тебя побили... Вера, видно, не просто водки вчера дала мне... *Осака схватилась за голову.* Это их самогон на морозных продуктах, от него плющит, как после удара молотком по голове... Бросаю пока что на некоторое время бухать, а то так и до состояния моей мамы недалеко... Надо отмокнуть, да подольше, в душе... *Тихо бормотала Осака, с трудом вставая с кровати и всё ещё держась за голову.*       Откинув уличную одежду на мятую и незаправленную кровать, она вышла из комнаты, не закрыв её. Направившись в душевую, девушка заняла одну из кабинок и под шум постепенно нагревающейся воды молча начала раздеваться. Встав под приятные струи, Осака выдохнула, даже не используя мыло, а наслаждаясь моментом. Тем временем в другой части дома шум закипающего самовара, греющего воду для кедрового кофе, разбудил спящего Симо. — Ой, прости, что разбудила... А когда вы приехали, что даже забыли снять уличную одежду? Под ночь? В середине ночи? *Спрашивала Агата, смотря на Симо.* — Ничего. Приехали под ночь. *Ответил тихим, ещё сонным голосом Симо, направляясь в свою комнату.*       Молчаливый снайпер достаточно быстрым шагом направился к лестнице, где, аккуратно ступая, поднялся на нужный этаж. Заметив, что дверь в комнату Осаки не закрыта, а на кровати в полном беспорядке валяются вещи, он пошёл дальше. Судя по звукам из душевой, девушка была в кабинке. Симо не придал этому большого значения, понимая её состояние.       Ведь только после попойки она шла в душ, чтобы отмокнуть и прийти в себя после вчерашнего, пытаясь заглушить голос собственной совести. Спустя не особо долгое время Симо дошёл до своей комнаты, снял уличную одежду и, выйдя обратно в коридор, встретил ещё сонного Фёдора. — Доброе утро, Симо... Надеюсь, ты успел выспаться за то время, когда мы могли поспать... Нам надо ехать в город, чтобы там выступить на крупном вечере, и у нас не особо много времени на это есть. *Сказал Достоевский, глядя сонными глазами на товарища, и пошёл дальше по своим делам.*       Пока все готовились к завтраку, пытаясь понять, что их вообще ждёт сегодня, в кабинке душевой Осака, уже не делая вида, что моется, просто сидела на каменном полу под струями тёплой воды. Девушка обрывками вспоминала, что говорила вчера под хмельком, и всё отчётливее осознавала, насколько она несчастна и как сильно устала. Ей вспомнилось детство, которое лишь казалось нормальным: на самом деле мама и папа спали раздельно и постоянно ссорились.       Для дочери, которая хорошо слышала их скандалы по вечерам из комнаты, они играли роль любящей семьи до её шестнадцатилетия. А затем неуравновешенная мать на глазах у подруги и собственной дочери, которая уже тогда чётко различала звуки выстрелов, застрелила отца. Из-за чего женщина спилась, отправившись на восемнадцатилетие той во второй мир, оставив простое поздравление. Из-за этого у девушки остался единственный выбор — пойти в Орден, чтобы начать новую жизнь без желания оглядываться назад или искать свою мать. — Мама, думаю, если ты смотришь на меня, откуда — я даже не знаю... *Осака замолчала.* Знай, твоя дочь не смогла вырваться из порочного круга, что открыла ты не без горя, потери... Да и мне стыдно перед братом, что прибудет сюда... *Тяжёлый вздох.* Он увидит неидеальную сестру с большой силой, алкоголизмом и полным недоверием к своим эмоциям... *Нервный смешок.* Которая глушит всё алкоголем, если надо собраться и вообще когда есть повод нагнаться... Какое же я ничтожество... Хотя ты тоже не идеальная... Была... *Девушка уставилась в одну точку.* Да и как дура понимаю, что не просто так тянусь к тому, кто даже не ответит толком больше чем в два слова... Он вообще даже не говорит толком, и непонятно, что он чувствует... Чувствует ли он что-то вообще, или опять цепочка доверия в одну сторону... *Тихо, почти про себя сказала Осака, чувствуя, как тёплая вода стекает по её телу.*       Стоящий за дверью Симо не издавал ни звука, понимая, что его другу очень плохо. Легонько постучав худощавым пальцем по двери кабинки, чтобы намекнуть, что её ждут, снайпер пошёл обратно.       Осака, сидевшая под непрекращающийся шум воды, вздрогнула от этого стука и поняла, что засиделась, вытерев накопившиеся от эмоций слёзы. Спустя некоторое время с ещё влажными волосами и в слегка мятой одежде девушка вышла в гостиную, где её уже ждали к завтраку. — Ты чего так задержалась в душе? Что-то случилось или опять нахлынуло? Если что, можешь ко мне подойти потом, и мы как две женщины поговорим нормально. Хорошо? *Спросила Агата, понимая, что та задержалась в душе не просто так и для этого была веская причина.* — Да ничего не случилось... Просто смывала с себя эмоции от вчерашнего, так как там было вообще недетское зрелище... *Пауза.* Так что прошу прощения, что пришлось меня ждать. Я готова к резкому выезду, если надо. *Произнесла Осака, взяв уже остывший кедровый кофе, делая вид, что всё хорошо.*       И только два человека в помещении понимали, что всё далеко не так просто. Из их всех это больше всего понимал только Симо. Он слышал эти нескрытные мысли и слова, которые прячутся за маской стабильного человека, пьющего не от зависимости, а от горя в душе. Спустя некоторое время, когда все были готовы, рассевшись по своим местам в гостиной, Фёдор начал излагать план на день. — Так, дамы и господа, у нас сегодня насыщенный день, так как мы должны буквально сыграть наши роли. И вечером сыграть в сценке на высоком вечере в честь большой даты кого-то из большого общества. В ней мы играем тех, кем нам не стать в дальнейшем будущем. И вообще, мы должны уже всё сворачивать, так как у меня была договорённость на открытие школы для стрелков и магов. В столице как минимум есть место под неё, а ресурсы тем более, и это стоит реально большого подвига. Нужных людей мы найдём — их прилично много в нашей пустыне на роль преподавателей на практике. *Сказал Достоевский, обводя взглядом сидящих в гостиной.* — Такой вопрос интересный: кто будет директором, если мы всё-таки откроем эту школу в столице? Или, что ещё лучше, в отдельной деревне, где можно расставить людей для лучшего обучения в нужной среде. Ладно деньги из казны, но где взять доверенных людей, если всё будет в общем процессе? И как нам делать репутацию без примеров такой силы на примере молодых магов и стрелков? В Ордене, к примеру, людей учат те, кто вокруг себя имеет множество легенд. Тот же Дабельвольт, или же профессор стихии воздуха, что, по слухам, одним взмахом руки очистил целый город от листвы. Или же Радисто, что, по слухам, смог поднять с глубины огромную рыбу без особых усилий в одиночку. *Спрашивал Окион, скептически глядя на Фёдора с его идеей о школе магов.*       В этот момент Фёдор будто упал с небес на землю, поняв, что тот же Орден строил свою систему очень долго и без остановки.       А они хотят того, что требует огромных усилий, но без больших вкладов и с попыткой всё быстро начать, не имея репутации у людей.       Тем временем где-то за километры от них, в одной из деревень, на главной улице, где бегают дети и ходят люди, стояли сани с символикой. Но не обычной символикой, а с разнообразными гербами каждой из деревень, входящей в общий союз. В это содружество де-факто входила и та деревня, которая недавно была уничтожена, и за территорией из-за отсутствия места и из иронии их общей судьбы стояли их сани. Вместо их погибшего лидера прибыл самый лучший и образованный правитель их деревни, желая получить для них помощь. — Mitä tarttua aseisiin ja periaatteiden samankaltaisuus. Olemme kokoontuneet tänään päättämään kaikkien tulevaisuudesta. Oli huhu, että äskettäin, ei ilman katumusta, kylä tuhoutui meidän puoleltamme. Että hän oli kanssamme, mutta samaan aikaan ympyrän yhteisiä etuja ja työskenteli tämän Rasputin. Että hän on jo tuhonnut useamman kuin yhden kylän, ja tämä on kirjaimellisesti yhteistyötä yhteisen vihollisen kanssa. Mitä haluat meidän tekevän heidän suuntaansa? Auttaa vai antaa heidän nuuskia? (Что же, братья по оружию и схожести принципов. Мы сегодня собрались для того, чтобы решить дальнейшее будущее всех. Пролетел такой слух, что недавно, не без сожаления, с нашей стороны была уничтожена деревня. Она вроде бы была с нами, но в кругу общих интересов работала на этого Распутина. Тот сгубил уже не одну деревню, и это буквально сотрудничество с общим врагом! Что прикажите нам сделать в их сторону? Помощь или пусть сами ковыряются?) *Спросил глава совета, смотря на сидящих в общем зале.* — Olen täysjäsen tässä yhteiskunnassa, joka perustuu yhtenäisyyden motiiviin. Ilmaisen puolueettoman ja täysin yleisen mielipiteeni edesmenneistä kollegoista. He menettivät johtajansa ja kylän aseman yleensä vihollisen aiheuttamien vaurioiden vuoksi. Mutta! Olemme heille velkaa sen, että autamme heitä toipumaan ja yleensä löytämään oman metsästyspaikkansa taistelematta siitä. Omasta puolestani voin antaa naisvapaaehtoiset veljeksille vaihtokaupaksi kylän täydentämiseksi. (Я, как полноправный член этого общества, строящегося на идее единства, высказываю своё объективное и в полной степени общее мнение об отошедших коллегах. Они потеряли своего лидера и вообще статус деревни по факту ущерба от врага. Но! Мы обязаны помочь им восстановиться и найти своё место для охоты без борьбы за него. Лично от себя могу передать братьям добровольцев среди женщин на обмен ради пополнения деревни.) *Произнёс один из глав другой деревни, смотря на посла сгоревшей деревни.*       Присланный от выживших обычный охотник, умевший говорить достаточно складно и без слов-паразитов, удивлённо смотрел на говорящего. Он понял, что перед ними открылась реальная возможность для восстановления, и этот человек не гонит их к соседям.       Теперь им не придётся бросать родные земли ради новой жизни после масштабных похорон, которые должны были прозвучать как горн поражения. У них появился шанс снова зажить уже в новых порядках и, возможно, с идентичностью от обратного зелья внешности. Вернув им забытую внешность до того момента, как приняли зелье, которое варила лишь одна каста женщин, прошедших путь от преодоления к поклонению. Эту традицию, как и былую вражду, предстояло оставить в прошлом, чтобы принять новые веяния в общей культуре соседей, строящих новые храмы, бары и таверны.