Побудешь со мной?

      Мне так жарко. Так чертовски жарко, будто меня прямо сейчас кинули в самое жерло вулкана и доставать не собираются.       «— Я могу зайти? — спрашивает он, когда я собиралась захлопнуть дверь.       Мне хочется показательно прыснуть в возмущении, и я уже готовлю своё фирменное лицо стервы, когда оборачиваюсь назад, но замираю. Замираю из-за того, что он облокотился всем своим весом на косяк, как будто специально демонстрируя мне все мышцы, которые только может вмещать в себя человеческое тело. И если бы я была медиком, то, клянусь, перечислила бы каждую из них по именам, обводя коготком.       — Я не… — переборов надвигающееся возбуждение, отвечаю я, но не успеваю договорить фразу до конца, как он в момент оказывается уже около меня. Его руки с такой силой прижимают меня к стене, что я не смею вдохнуть.»       Собственные руки на автомате находят рядом стоящий коктейль, где, слава богу, лед ещё не успел растаять. И я делаю большой глоток ледяного алкоголя, стараясь хоть как-то потушить разгоревшийся пожар внутри меня.       — Ты покраснела…       Я спешно отставляю бокал обратно и влажными пальцами перелистываю страницу, потому что именно за ней скрывается то, что я хочу прочитать уже половину этой чёртовой книги. На обложке горит неоновым светом надпись «18+», но, чёрт побери, за прошлые двести страниц никакого намека на этот запретный плод так и не было, а тут, ох…       — Ана, ты меня слышишь? — звонкий мужской голос заставляет меня вынырнуть из своих мыслей (читать как «мечтаний») и поднять взгляд на источник.       Чан, зацепившийся за край бассейна, с дразнящей улыбкой не отрывает от меня глаз. И чем дольше я смотрю на него, тем больше возвращаюсь в реальность. Зарывшись в страницы очередной книги, я совсем потерялась во времени и месте. Но теперь я точно понимаю, что лежу на шезлонге, скрываюсь от солнца и воды всеми возможными способами, что я знаю. И всё почему? Потому что я терпеть это не могу, чёрт возьми.       — Слышу-у… — растягиваю слова я и вновь тянусь за коктейлем. — А что ты сказал?       Он не сдерживает свой смешок и сильнее опирается о борт, немного выталкивая себя из воды. И он прекрасно знает, какой эффект это на меня произведет, поэтому и делает это специально, чтобы я обратила на него сейчас всё своё внимание. Я читала и воображала ранее про руки какого-то там парня в дурацкой книжке? Забудьте, теперь я вижу это всё в реальности. И… чёрт…       Очередной глоток.       — Я говорю о том, что ты покраснела. Процитируешь почему?       Мне тоже хочется засмеяться, как и ему ранее, но воображение встало поперек горла. Чани с самого нашего знакомства знал, что я та ещё любительница неприличных книжек. Наше знакомство буквально состоялось на этом событии. Он увидел у меня в руках откровенную обложку и спросил: «О чем книга? Обо мне?». Никогда ранее я не краснела так густо, как в тот момент. С того самого момента Крис, наблюдая за тем, как я читаю, в рандомный (для меня, но для него очевидный) момент спрашивает у меня строчку. И поверьте, отговорки по типу «Да тут всё прилично, просто мило и трудно объяснить без контекста» на него не работают. Он просто отвечал всегда, что может открыть переводчик и разобрать каждую букву, слово, предложение, сцену, позу… Поэтому я привыкла и перестала сопротивляться. Тем более, когда ты девушка самого, мать вашу, Бана Кристофера Чана, то, ну, вы знаете, он всегда захочет быть лучшим во всем, что услышит. И, что греха таить, это частенько играло мне на руку…       — «Я не успеваю договорить фразу до конца, как он в момент оказывается ближе ко мне. Его руки так сильно прижимают меня к стене, что у меня нет возможности даже вдохнуть», — быстро перевожу ему я, стараясь в интонации соблюсти максимальную сухость, на которую только была возможна, хотя горло в момент пересохло и губы нервно начали искать пластиковую трубочку, чтобы не заикнуться о том, что происходит на следующей странице.       — И почему я не удивлён? — его смех настолько отдаёт хрипотцой, что мне становится трудно дышать, как и героине. — Может, ты хоть в наш отпуск отложишь свои буквы и поплаваешь со мной?       Чан прав. У нас никогда не бывает достаточно времени вместе. У каждого дела, своя работа, причем не такая, как у обычных людей. Его график — это просто… Не хочется материться, но, блять, вот таких парочку спокойных дней для нас на вес золота, но и я не хочу так просто сдаваться.       — Эй, австралийский мальчик, ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу солнце и воду, потому что не умею плавать, — в защитной позе своих слов я поджимаю ноги, не совсем понимая, какой взор открывается ему, когда я нахожусь в купальнике. Но как только мои глаза ловят путь его взгляда, то тут же вскакиваю с лежака.       — Я же учил тебя плавать, — хмыкает он и надевает на себя маску «мне всё равно, я великий слепой». — Иди покажи, чему ты научилась. И, пожалуйста, побудь со мной.       Изначально мне хотелось продолжать наш небольшой глупый спор… Но кто-нибудь в этом мире сможет противостоять его «пожалуйста»? Вот и я не смогла.       — Ладно, — я кидаю закладку из наших совместных фотографий в книжку и направляюсь в сторону воды, которую до ужаса боюсь. В чем причина страха? Я и сама не знаю. У меня никогда не было ситуаций, когда я тонула или что-то в этом роде, но я терпеть не могу моменты, где я не контролирую ситуацию. А ситуация, когда твои ноги не касаются дна, — это заведомо взрыв в моей голове. Особенно когда Крис выбирает дом с этим тупым типом строения бассейна, который с каждым шагом становится всё глубже. — Только я не пойду туда, где глубоко, подвинься ближе.       — Уже, — хмыкает он и делает ещё несколько шагов к краю, убеждая меня в своих словах. — Садись здесь, я тебя спущу.       Чан настойчиво хлопает рукой по бортику, и мне ничего не остается, кроме как слепо довериться ему. Забрав в легкие больше воздуха, я медленно опускаюсь перед ним и окунаю ноги в воду.       — Чёрт, тут холодно! — прыскаю я, и мне всё больше хочется убежать обратно под зонт и допить коктейль до дна, чтобы успокоить свое активно бьющееся сердце.       — Не волнуйся, — Крис аккуратно касается моих щиколоток, и я ощущаю, как его горячие подушечки пальцев скользят по моим икрам, и не понимаю, как он может быть настолько теплым после такого длительного пребывания в воде, потому что я от такого контраста замерзаю ещё больше.       Мне хочется в очередной раз высказать своё недовольство, но слова застревают где-то в легких, когда я чувствую прикосновение его пухлых губ на коленке. Казалось бы, такое мимолетное действие, но меня уже уносит куда-то далеко из этого мира. И как бы я ни пыталась, но все мои эмоции отражаются на лице, и я вижу его наслаждение тем, как он может так легко играть моим телом. В его руках я просто игрушка, что он без стеснения демонстрирует каждый раз, когда ему вздумается или когда он захочет посоревноваться с очередным героем моих книг.       И раз он уже заметил мое полное отсутствие сопротивления, то не смеет останавливаться. Крис цепляется за мои колени и резко тянет на себя с такой силой, что я с легкостью скольжу по мокрому кафелю, оказываясь в слишком опасной близости к его лицу. У меня перехватывает дыхание, а он лишь ухмыляется и ведет носом по внутренней поверхности бедра, и только между нами остается пара сантиметров, как он кусает меня. Так резко, будто меня ударило током.       Оторвав руки от моих ног, он с легкостью подхватывает меня за талию и полностью погружает в воду настолько быстро, что я даже не успеваю закричать от контраста температуры.       — Помнишь на чём мы остановились в прошлый раз? — интонация напоминает ту, когда он спрашивает меня о завтраке, будто то, что произошло секунду назад, мне просто приснилось. — Да-да-да, — меня заело в попытках восстановить дыхание. — Ранее ты усиленно старался меня утопить, пока я пыталась держаться на спине.       — Врёшь, такого не было, — мягко хихикает он, но отступает на шаг назад, тем самым давая мне привыкнуть к воде и почувствовать уверенность. — Попробуй ещё раз.       Я в недоверии кошусь на него взглядом, говорящим «мы оба знаем, что у меня не получится», но всё равно пытаюсь взять себя в руки и настроиться на этот неведомый для меня кульбит. Я набираю ещё больше кислорода в попытках заполнить воздушную подушку в своих легких, что вытащит меня на поверхность в случае чего, и ложусь на пробирающую до дрожи поверхность воды. И понимаю, что начинаю трястись совсем не из-за холода, а от страха. Страха, что у меня опять не получится.       Но…       Не знаю, что сработало: ранние уроки Криса, моя воздушная подушка или молитвы, что я читала у себя в голове, но неожиданное чувство невесомости пленило мое тело так резко, что я чуть не задохнулась от осознания, что у меня получилось. И только эти эмоции накрыли меня, я сразу почувствовала, как иду ко дну, как тело больше не летает, а камнем падает вниз, и только я хотела закричать в помощи, но мягкие и по-прежнему горячие пальцы Чана опустились на мою поясницу, подталкивая меня вверх.       — Тише, — шепчет он. — Весь секрет в том, чтобы просто расслабиться. Как только ты начинаешь переживать, то теряешь равновесие.       — Я знаю, — вдыхаю я, даже забыв выдохнуть до этого.       — Не нужно знать. Забудь обо всём. Просто оттолкнись от существующего и пари, я в любом случае рядом и поймаю тебя. Закрой глаза, так будет проще.       Не отвечая ни слова, я просто следую его указаниям и погружаюсь в темноту. Единственная моя точка опоры — его руки на моей спине. Я концентрируюсь только на этом и наконец-то медленно выдыхаю. На мое удивление, это помогает, и я вновь несусь над поверхностью воды вверх. Мне хочется закричать «получилось», но я понимаю, что это собьёт весь мой настрой, поэтому просто стараюсь выровнять дыхание и отдаться моменту.       Видимо, Чан заметил, что моё тело всё больше поднимается над поверхностью воды, и его руки покинули меня так же быстро, как и прибыли. Я совру, если скажу, что это не выбило меня из концентрации, но я старалась держаться. Мне хотелось показать ему, что я могу.       И как только я начала привыкать справляться без него, то почувствовала легкое прикосновение на шее. Сначала подумала, что мне показалось, но потом точно такое же тепло на ключице. Мужская подушечка почти невесомо очерчивает косточку.       — Что ты делаешь? — выдыхаю, всё ещё в попытках сохранить равновесие.       — Учу концентрации… Не открывай глаза.       Я замолкаю, не в силах протестовать, когда будто раскалённым металлом его руки движутся ниже.       Крис вырисовывает одному ему понятные узоры на моей груди, а затем ныряет в ложбинку и как бы ненароком касается мизинцем уже давно требующего прикосновения соска. Мышцы на животе невольно напрягаются, и я не понимаю, как всё ещё не пошла ко дну, но прилагаю все силы, чтобы держаться и оставить ему путь дальше, туда, где тело требует ещё больших касаний.       И, клянусь, я держалась бы до последнего, но когда его руки добрались до края купальника, а потом резко свернули к ребрам, буквально моему самому слабому месту, то я не сдержалась.       — Стой! Хватит! — ладонь невольно хватает его руку, останавливая. План «Держаться на воде» провален, и мои ноги резко опускаются вниз, ожидая встретить дно, но не получается. Я в тревоге смотрю вокруг и понимаю, что пока я левитировала на спине, то меня унесло на глубину, и ловлю такую панику, что ранее в возмущении брошенная ладонь становится моим единственным якорем и спасением. Не знаю как, но меня будто магнитом притягивает к Чану, обхватывая его тело своими ногами.       — Ты меня задушишь, — смеется он, когда бедра крепко сжимают его ребра. — Я держу тебя, всё хорошо.       И я правда вновь чувствую его поддерживающие пальцы на талии, что позволяют мне сравняться с ним лицом.       — Ты меня обманул, — руки обвивают его шею в попытках успокоить резко возникшую панику. Разум прекрасно понимает, что я в безопасности, но тело просто не слушается и, как сумасшедшее, льнет всё ближе к объекту своего спасения. — Утащил меня в глубину для того, чтобы я тебя обняла, да?       — Я тебя почти и пальцем не тронул, хотя… — Чан шумно втягивает воздух сквозь зубы и не продолжает фразу, потому что нам обоим и так всё понятно.       — Ясно, — хмыкаю я, когда пальцы зарываются в его мокрые волосы, чуть поглаживая. Мне прекрасно известно то, насколько ему нравится, когда я так делаю, поэтому использую свои познания на максимум. — Может, доставишь меня чуть ближе к берегу?       — И ты всё равно останешься со мной?       — Я всё равно останусь с тобой навечно, неважно, где я нахожусь, — слова слетают так легко с моих губ, будто это стандартное «Привет, как дела?». Они действительно могут звучать подобным образом, небрежно и несерьёзно, но только лишь потому, что за всё проведенное время вместе с ним это стало таковым. Каким ни было бы богатым мое воображение, не могу представить ситуации, где произнесенная фраза была ложью.       Чани еле ощутимее прижимает меня ближе к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Он желает увидеть в них подтверждение, и я не отказываюсь, прекрасно понимая, насколько ему важно слышать это и убедиться в очередной раз в искренности. Я буквально вижу, как он чуть щурит взгляд и бегает глазами по моему лицу в поисках подвоха, но никак не может его отыскать, потому что его просто нет. Он ищет не там…       Не отрываясь от него взглядом, боковым зрением я всё же замечаю, как он несет меня ближе к краю бассейна, и, понимая, что мы дошли до места, где мои ноги с легкостью касаются дна, то резко спрыгиваю с него и несусь к ступенькам.       — Ну, хорошего вечера, — я машу рукой, даже не оборачиваясь назад. Моя цель — вернуться назад к особо заинтересовавшей меня главе и узнать во всех подробностях, что же будет дальше.       Ладно, я вру. С каждым сантиметром отдаляясь от Чана, я прекрасно для себя осознаю, какая я лгунья. Лгунья с макушки до самих пальчиков ног, что резко сжались только от одного всплеска воды за спиной. Я знала изначально, что всё приведет меня к этому моменту, и старалась изо всех сил направить его к своей идее. И он, как всегда, справился на отлично.       Я слышу, как за спиной тяжелые влажные шаги быстро приближаются ко мне, и мое тело в момент замирает, не в силах больше сдерживаться. Крис подхватывает меня и закидывает на плечо с такой легкостью, будто я вешу целое ничего. Из легких выбивает всё дыхание, и единственное, на что я способна, так это крепче схватиться за его мокрую спину, чтобы не рухнуть вниз, хоть и знаю, что он такого не допустит.       Чан молниеносно преодолевает расстояние до раздвижных дверей домика, распахивая их с такой силой, что я не понимаю, как стекло выдержало такого удара об ограничители.       И дальше всё как по заранее прописанному кем-то там сценарию… Меня в момент опускают на ноги и вдавливают в стену с такой силой, что… Я могу дышать. Могу чувствовать мужскую ладонь на затылке, которая амортизирует удар. Я не чувствую ни капли боли, что ожидала ощутить от его действий, и мне хочется скулить.       — Прости, — Крис притягивает меня за талию ближе к себе и утыкается носом в шею. По телу бегут мурашки лишь от его шумного вздоха. — Не такого ты ожидала, но я не могу позволить себе причинить тебе даже каплю боли.       Мужские пальцы на боку становятся настойчивее в противоречии слов и заставляют позвоночник изогнуться в букве «S» только лишь чтобы стать ближе к его телу. Его слова правдивы, но на самом деле лишь спрашивают разрешения, так что я знаю, что отвечу ему. Ответила бы в любом случае. Просто потому что он мой, а я — его.       — Ты… — я тяну свой ответ лишь для того, чтобы вновь коснуться завивающихся волос на затылке и поднять его лицо к своему, потому что мне до ужаса хочется посмотреть в его глаза. — Ты можешь делать со мной что угодно, — губы касаются его уха в шепоте. — Сделай мне больно, пожалуйста.       И по резко вспыхнувшему огню в его глазах я понимаю, что сорвала стоп-кран в нашем поезде страсти.       Крис, не разрывая зрительного контакта, ведет по-прежнему горячей ладонью от талии выше, пока не достигает края моего купальника. И я ожидаю, что он сорвет с меня этот ненужный элемент одежды, держащийся лишь на двух завязках, но вместо этого меня с силой разворачивают.       Щека больше не чувствует его, а лишь упирается в холодный бетон. Расстояния между нами не уменьшилось, поэтому моя спина продолжает выдавать удивительные чудеса изгибов, что я сама удивляюсь, как ещё не сломалась пополам. И, казалось бы, это та поза, которая позволила бы мне почувствовать его ближе, но он, наоборот, отдаляется. Бедра в нужде тянутся навстречу Чану, но сильное давление в пояснице не дает мне сдвинуться и на миллиметр.       — Ох, чёрт, — я невольно вскрикиваю, когда чужие зубы впиваются в ягодицу.       — Скажи мне, — влажный язык очерчивает место укуса в движении вверх. Он тянет завязки бикини, увеличивая давление в месте, где я уже давно жажду его прикосновений. — Такое в твоих книгах описывается? Я не оправдываю твоих ожиданий, раз ты меняешь меня на них?       Горячий язык продолжает свое движение, и чем он выше, тем ближе Крис ко мне, и когда он упирается в меня всем своим желанием, то я просто задыхаюсь в эмоциях, накрывших меня.       — Не слышу ответа, — одно резкое движение его бедер, и меня вдавливает в стену с такой силой, что я чувствую ту самую сладостную боль, о которой мечтала.       — Оправдываешь, — голос срывается почти на мольбу. Я хочу оттолкнуться от стены и прижать его к себе. Мне хочется обнять Чана так сильно, чтобы ребра заныли, мне хочется целовать его настолько глубоко и долго, что он бы забыл слово «кислород», мне хочется слиться с ним, чтобы мы стали одним целым и никогда не разрывать нашу связь, но как только я стараюсь вырваться из его хватки, то меня сжимают крепче.       — Не мешай исполнять твои желания, — он уже добрался до шеи. — Раз ты такая резвая, то придется предпринять дополнительные меры.       Он с силой дергает лиф купальника вверх, до самых запястий, и неожиданно обвязывает узлы с натяжкой. Теперь я почти и пальцем не могу пошевелить.       — Идём, — Крис хватает затяжки моего купальника как за поводья и резко вытягивает меня вверх, словно струну. Он грубо толкает меня вперед, пока я путаюсь в собственных ногах от такого напора. Я знаю путь, знаю, как ходить, но прямо сейчас забыла абсолютно всё на свете, даже, кажется, собственное имя от одного предвкушения, что меня будет ждать дальше.       Он ведет меня на носочках до спальни, и как только я переступаю порог, то взгляд падает на кровать. Ранее я не замечала этой чёртовой конструкции изголовья, но теперь понимаю, что мои руки не только будут связаны, но и зафиксированы к выступающему узору в центре. Так и происходит, когда меня кидают на мягкий матрас и перекидывают хомут импровизированных наручников через выступ. В момент я оказываюсь с закинутыми руками назад, не смея даже двинуться с места.       — Ана, так тебе нравится? — хмыкает Чан, оценивая результат своих действий. — Как только я увидел фотографии этой кровати, то уже знал, что привяжу тебя к ней.       — А я думала, ты повелся на бассейн, — театрально закатываю глаза, потому что упустить возможность в сарказм приравнивается к смерти.       Он прыскает от моей шутки, пока залезает на кровать следом за мной, устраиваясь между разведённых ног.       — Посмотрим, как ты будешь смеяться дальше…       Хочется, как обычно, вступить с ним в словесную перепалку, которая подхлестывает наши взаимоотношения день за днем, но слова застревают где-то в горле, когда пухлые губы припадают к чувствительной коже шеи, заставляя мои легкие в очередной раз болезненно сжаться. Глаза сами закрываются, как в момент попытки удержаться на воде, только сейчас я пытаюсь зафиксироваться на каждом мужском прикосновении к собственному телу.       — Скажи, если станет больно, — шепчет Крис, едва касаясь моих закованных кистей.       — Хорошо, — кратко вздыхаю я и лишь сильнее свожу бёдра от эмоций, что меня всё сильнее накрывают. Контраст заботы и боли сносит мне крышу сильнее, чем я того ожидала. Я и представить не могла, насколько сильно соскучилась за ним.       Мы не виделись чуть больше месяца, и сегодня утром, когда я ждала его рейс в машине, то несколько часов настраивала себя на спокойное восприятие Криса рядом. Мне не хотелось показаться ему слабой, расплакаться, упасть в объятья и не умолкать о том, как мне его не хватало всё это время. Потому что я знаю… Знаю, что он начнет винить себя, что не смог выстроить график более выгодно для нас. А его самобичевание — это то, чего я хотела бы в самую последнюю очередь, поэтому терпела до самого конца, сдерживалась до этого момента, чтобы сбросить с себя маску «нормальности» и наконец-то утонуть в бесконечной любви к нему.       — Так что же твои герои делали дальше, м?       — Я не… — тело вздрагивает в ответ на укус, который остаётся отпечатком где-то на ребрах. — Не прочитала дальше.       — Не ври мне, Ана.       Поцелуи, что ранее смело спускались вдоль ключиц к груди, в наказание смазано скользят в сторону, заставляя меня изогнуться очередной раз в спине в попытках вернуть его обратно, но он не позволяет.       — Я знаю, что ты смотришь на несколько страниц вперед, — дыхание опаляет влажную после бассейна кожу, отправляя мурашки до самых пальчиков ног. — Не смей обманывать меня.       Пальцы в наказание с силой щипают сосок, и я вскрикиваю от полярности ощущений.       — Я лишь успела прочесть, как главная героиня стояла на коленях на кровати, и всё, — на одном вздохе выдаю я всю информацию и, распахнув глаза, смотрю на него снизу вверх, чтобы показать взглядом, что не вру, потому что его руки уже успели дойти до моих узлов на бикини. Мне не хочется вновь его оттолкнуть от намеченного пути, и, к своему стыду, я неожиданно осознаю, какой из меня вышел бы паршивый шпион, если я попала в плен к Чану. Лишь ради одних его касаний я бы отдала всё, что имею, и рассказала бы всё, что знаю.       Будто прочитав мои мысли, карие глаза вспыхивают огнём, и я не успеваю простонать в обиде, что лишусь его поцелуев ниже, как меня в момент переворачивают и ставят в позу, что я озвучила секунду назад. Завязки на руках сильнее затягиваются, и мне приходится впиваться пальцами в железные прутья, чтобы хоть как-то ослабить давление.       Широкая ладонь с хлопком приземляется на ягодицы. Я охаю от резкой жгучей боли и ожидаю, как раньше, почувствовать, что боль сменяется лаской, но вместо этого получаю новый удар. Всхлип тонет где-то в стоне. На глазах проступают капельки слез, которые вызваны совсем не негативом. Не могу признаться в своей любви к жестокости в постели, но такое разнообразие спустя столько дней разлуки и фантазий дарят неописуемое наслаждение.       Я вспоминаю свои мысли ранее, где описывала себе игрушкой в руках Чана. Так вот. Именно это я и имела в виду.       — Профилактика от лжи, — сухо кидает Крис.       Следом его пальцы опускаются на мою поясницу и с силой давят вниз. Жар очерчивает мои позвонки, пересчитывая каждый, заставляя меня изгибаться в неведомых ранее позах, пока не добираются до резинки на волосах. Хватаясь за хомут, он аккуратно стягивает ту с влажных локонов и отбрасывает куда-то в сторону, а затем рука накручивает освободившиеся волосы на кулак.       — Сожми ноги, любимая, — приказывает Чан.       Не смея противиться, я выполняю указ. Грудь ходит ходуном, касаясь влажных простыней, душа мечется из стороны в сторону, пока тело сохраняет неподвижность. Я не знаю, что от него ожидать, и поэтому задерживаю дыхание в ожидании дальнейших действий. Кажется, что Крис это быстро заметил, поэтому решает сразу же скользнуть меж моих бедер. Он проходится всей своей длиной по клитору, и из легких вырывается громкий стон. Первое касание за этот вечер ярко сверкает в глазах, заставляя колени подкоситься. Если бы не его сильная хватка за талию, то я уже давно бы расплылась по кровати, как растаявшее на солнце мороженое.       — А так было в твоей книжке? — хрипит он и вновь ведет бедра назад и вперед.       И я понимаю. Это не я играла с ним в игру, а он со мной. Как обычно, всё заранее спланировал и сейчас исполняет свой намеченный план как по нотам.       С губ вместо ответа срывается лишь очередной стон. Тело горит жаром, ноги трясутся в желании раздвинуться и наконец-то почувствовать его внутри.       — Пожалуйста, — одно слово срывается с губ. Не думаю, что я способна на большее терпение.       И Чан слушает меня, принимает мои мольбы, сжалившись над моим ноющим от возбуждения телом. Его ладонь хватает бедро, шире расставляя колени, и с напором входит в меня. Крик вырывается из груди, и я вначале пугаюсь таких ярких эмоций, но лишь потом вспоминаю, что ближайшие соседи никогда нас не услышат, потому что их просто нет. От этого чувства невозможной ранее свободы тело трепещет так сильно, что меня вновь тянут за волосы назад, заставив вернуться в реальность и повернуть голову вбок.       — Не смей кончить прямо сейчас, — шипит Крис. Его карие глаза совсем черные от расширенных зрачков, и я закусываю губу в попытках унять свои ощущения, но когда вижу его напряженную вену на шее и текущую по лбу каплю пота, то мышцы влагалища просто сжимаются в желании почувствовать его сильнее.       — Боже, прекрати, это слишком, — выдыхает он, закатывая глаза. Оказывается, не я одна была в одном шаге от полного сумасшествия.       Не в силах больше следовать нашей игре, я с силой впиваюсь в его губы. Как бы мы ни были близки, мне всегда будет мало, я хочу чувствовать его везде и всюду. Все мысли окончательно вырываются из головы, и я отдаю тело в управление только лишь чувствам.       Язык начинает вычерчивать неведомые изгибы, сливаясь с его, пока бёдра начинают движение. Сначала плавно, а затем всё сильнее и жёстче. Жар наращивает обороты внутри, пока наши тела продолжают грубо и развязно биться друг о друга. Мне ни на секунду не хочется разрывать поцелуй, но нужда в кислороде заставляет.       Оторвавшись от таких желанных губ Чана, взгляд плывет в сторону, и я ругаюсь как никогда в жизни. Мне хочется закричать: «Какой извращенец поставил зеркало напротив кровати?», но сил не хватает. Заметив мой взгляд, Крис находит это же зеркало, и я вижу эту ослепительную ухмылку, направленную в мою сторону.       Как можно оставаться равнодушной, когда я не только чувствую, но и буквально вижу, как Чан обратно выпрямляется надо мной и, по-прежнему держа меня за волосы, продолжает двигаться этим бешеным ритмом?       Как бы я ни хотела, но глаза никак не могут оторваться от зеркала. От его тела, что напрягается всякий раз, когда проникает внутрь меня, от вида, как я дрожу, от его закушенной губы в попытках сдерживать себя, от места, где наши тела так быстро, горячо и ритмично соприкасаются. Этот вид, что послал мне сам змей-искуситель, настолько заворожил мой взгляд, что я даже не почувствовала, как руки совсем стали отниматься. Я поняла это лишь тогда, когда Крис дернул завязки моего купальника, что крепко держали запястья. И эта внимательность ко мне даже в такой момент просто взорвала каждую клеточку в мозге.       Тело затряслось в таком желанном удовольствии, так сильно пульсируя, что Чан закончил почти сразу вслед за мной. Мы так давно мечтали о времени, когда вновь сможем быть рядом друг с другом, и сейчас, когда наши мечты исполнились, то сорвались так быстро в эту бездну удовольствия друг другом.       Я обессиленно упала на матрас, жадно хватая ртом воздух, наконец-то почувствовав то желанное чувство лёгкости. Грудная клетка ходила ходуном, ноги и руки тряслись, а в глазах плясали мушки. Но мужское широкое тело, что накрыло меня в следующую секунду, заставило меня резко напрячься.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — выдавила я, упираясь локтями в кровать.       — Конечно, и я тебя люблю. — Крис, как ни в чем не бывало, приземляет влажный поцелуй мне на щеку, борясь с воздухом так же, как и я.       — Но ты понимаешь, что мне остается любить тебя лишь минуты две или три?       — В смысле? — голова Чана, мирно покоившаяся на моем виске, резко подскочила.       — В том смысле, что я сейчас задохнусь.       В карих глазах вспыхнула тревога, что забегала по моему лицу туда-сюда в попытках выяснить причину проблемы. Он явно подумал о том, что переусердствовал и всё же сделал мне больно.       — Ты тяжелый, — смеясь, хриплю я из-за пересохшего от стонов и вздохов горла.       — Боже, прости, — Крис перекатывается набок и перетаскивает мое еле дышащее тело на себя, не желая ни на секунду разрывать наши прикосновения. — Ты как?       Я выдерживаю паузу перед ответом, а он и не торопит, даря мне время, чтобы собраться с мыслями и окончательно утонуть в понимании того, как хорошо мы понимаем друг друга. Моя голова прижимается к его груди, где я вслушиваюсь, как бешеный ритм сердца понемногу приходит в свой привычный такт, в ту самую, мою любимую музыку, что только он может создать.       — Подумываю о том, что пора самой написать книжку, — губы изгибаются в улыбке, и я упираюсь подбородком в его ключицы, заглядывая в любимые глаза. — Что-то вроде автобиографии, понимаешь?       — Ох, ну тогда… — мужская ладонь обхватывает бердо и, перебирая пальцами, скользит вверх. И это одно легкое движение сразу заставляет меня вновь напрячься. — Тебе явно нужен соавтор. Так сказать, вдохновитель.       Мужские губы находят мои в нежном поцелуе, и в этот момент я чувствую себя самым счастливым человеком во всей вселенной.