***
18 декабря 2025 г., 17:02
— А все из-за того, что он использовал гребаный рождественский леденец вместо игрушки! — Возмущался идущий рядом с Юнги Тэхен. Только-только закончилась их дневная смена в гинекологическом отделении больницы, и омеги, передав всю информацию своим коллегам, могли выдохнуть на ближайшие четыре дня. — Господин Ли смеялся над моим лицом и всей этой ситуацией оставшиеся часы! Вот посмотришь, в среду мы выйдем, а про это будут уже знать даже акушеры второго крыла и все с ординатуры!
Смеющийся Юнги толкнул входную дверь для рабочего персонала. Омеги тут же съежились, когда порыв ветра, снега и пробирающего морозного воздуха ударил по ним.
— Да ладно тебе, господин Ли всего лишь веселый старик, а не какой нибудь сплетник. — Юнги шмыгнул носом, пока они стояли под крышей. Она никак не спасала их от декабрьской погоды. — К тому же, мы только приступили к самостоятельной работе. Ты не можешь выносить предположения диагноза с первого шага пациента тебе в кабинет. Тем более знать о необходимости задавать конкретный вопрос о том, как часто омега вставляет в себя рождественскую карамельную конфету, если у него молочница с выделениями с вкраплением блесток. Для этого господин Ли и есть у нас на подхвате. В следующий раз, обнаружив блестки в чужой вагине под конец декабря, будешь знать, как нужно вести беседу.
Тэхен обреченно мычит и тут же меняет тему, решив, что хватит с него собственного сегодняшнего позора:
— Все, об этом больше не говорим! Сегодня мы с Хосоком едем к его родителям. Возможно, Рождество не лучший момент для знакомства, но они сами нас позвали. — Омега переминался с ноги на ногу, обняв себя руками и спрятав ладони в подмышках дутой куртки. Впервые за долгое время зима показала себя во всей красе, совсем никого не жалея. — Нужно успеть заехать домой смыть с себя рабочий день и собраться. Обещали его папе, что приедем к десяти.
— Успеешь, сейчас только пол восьмого.
— Надеюсь, я хотел… Ой, Хосок! — Тэхен на глазах изменился, когда в поле его зрения попала знакомая машина. Зажегся самой яркой рождественской елкой, тут же бросаясь на старшего омегу с прощальными объятиями. — Все, вам тоже хорошего вечера! С наступающим!
— И тебя с Рождеством, Хосоку тоже передай! До среды! — Юнги быстро попрощался с Тэхеном, что уже бежал в сторону авто своего альфы, почти что теряя слетевшую с головы шапку с огромным помпоном.
Проследив, как долго целующаяся в салоне авто парочка наконец покинула стоянку больницы, Юнги с волнением выдохнул клубок теплого воздуха и нырнул рукой в карман пальто. Загоревшийся экран телефона тут же начал покрываться мокрыми снежинками, что превращались в воду и только раздражали сейчас. Весь день в груди сидело неприятное предчувствие чего-то.
И если сначала казалось, что дело в работе, то сейчас омега понимал — вовсе не в этом по итогу была проблема. Его смена, в отличие от смены в кабинете Тэхена, прошла спокойно, монотонно. Значит, все же дело в Чонгуке.
Еще на обеде ему позвонил Намджун, милый серьезный альфа с отделения неврологии, с которым Юнги случайным образом сдружился в этих лабиринтах корпусов больницы, и добрые минут пять жаловался на непонятную рассеянность пары омеги. Чонгук обучался именно под его руководством по просьбе Юнги, поэтому ему и суждено было слушать смятение альфы-невролога.
— Все эти часы ходит задумчивый и считает овец. Даже некоторые просьбы мимо ушей пропускал. Сам знаешь, он же у тебя совсем не такой, Юнги-я.
Чонгук правда таким не был. Его альфа , пусть и мягкий характером в повседневной жизни, относительно своей профессии всегда был серьезен. Они познакомились когда Юнги только вступил на ординатуру, а сам альфа еще заканчивал университет. Уже тогда тот на перед продумал весь план своих действий и знал, чего хочет от своей профессиональной деятельности. И никогда не отступал от поставленной цели.
«Я возле входа. Господин Пак с вахты сказал, что видел, как ты выходил. Ты где?»
От чувства тревоги, весь день ковыряющей его легкие, хотелось курить. Юнги раздраженно зашипел себе под нос. Бросить вредную привычку оказалось еще труднее, чем он мог себе представить. Но Чонгук ненавидел запах табачного дыма. И очень волновался о здоровье своей омеги. Юнги же хотелось, что бы его милому альфе с ним было комфортно. Омега уже прошел свой период с никотиновыми пластырями. А на нервах теперь спасался заботливо подкинутой в его карманы одежды и сумок упаковки жевательной резинки. Альфочка волновался за него настолько сильно, что всегда перепроверял наличие той у Юнги с собой перед тем, как куда-либо отпустить его.
Арбузный ароматизатор холодит нёбо. Если Чонгук ненавидел запах сигарет, то Юнги — мяту. Не чувствуя вибраций ответного сообщения, омега закидывает вторую полоску арбузной резинки в рот и набирает знакомый номер телефона. Тишина.
У альфы была привычка ставить телефон на беззвучный во время нахождения в больнице. Еще и вибрацию отключил. Его милый болванчик, забыл включить все обратно. Про то, что они хотели зайти в магазин по пути к квартире, Чонгук тоже, кажется, забыл.
«Тогда я иду домой.»
Закидывая телефон в карман пальто, Юнги последний раз осмотрел территорию перед больницей. Ворча себе под нос, омега направился по улочке в сторону главной площади их небольшого городка, в магазин все еще нужно было зайти. Неприятное чувство продолжало скрести душу.
Тут было шумно и людно, скопления людей бродили где-то между кафе и ресторанами, центральной елкой и рядами лавочек рождественской ярмарки. Влившись к ним в один ритм, Юнги шел вдоль деревянных прилавков, пестрящих пряниками, ручной работой и прочими мелкими безделушками. Идеальный вариант для покупки подарка в последние часы перед Рождеством. Немного успокоившись за беглым разглядыванием товаров и цен, Юнги обогнул украшенную огромную елку. Продолжая идти вдоль рядов ярмарки, омега проворачивал список покупок для магазина у себя в голове. До него осталось буквально ничего. Взгляд неосознанно зацепился за нечто знакомое, заставляя Юнги замереть на месте.
Сгорбленная спина альфы и чужой потерянный вид не сулили ничего хорошего.
— Блять, — неосознанно сорвалось с языка.
Юнги быстро засеменил в сторону скамейки на противоположной стороне площади, где его милый Чонгук заламывал себе пальцы рук и нервно стучал ногой, тяжело дыша. Сомнений почти не было, да и они все развеялись, стоило омеге присесть на корточки перед своей парой. Юнги тут же аккуратно обхватил чужие беспокойные ледяные ладони в свои, согревая.
— Эй, Чонгук-а, ты как?
— Хен? — Огромные потерянные глаза смотрели на него с надеждой. Чонгук чуть успокоился, перестав вести себя чересчур дергано.
— Да, все хорошо, это я, — большим пальцем омега нежно поглаживал тыльную сторону чужой ладони.
— Извини, я… С утра чувствовал себя не хорошо, но под конец дня совсем что-то. Я… Мне… Тут так много запахов.
Юнги понимающе провел ладонью по прохладной щеке альфы, после помогая ему подняться и ведя к выходу с площади. Домой пойдут безлюдными дворами. На фаршированную курицу уже было плевать, не настолько их холодильник и пуст. Сейчас вообще не до него.
— Чонгук-а, в следующий раз пожалуйста не самовольничай. — Глупый, ведь наверняка с утра чувствовал наступающий на нос гон. Хорошо, что додумался сесть на одном месте, когда состояние полностью захватило разум и чужие ароматы навеяли тревогу и чувство дезориентированности. — В таком состоянии в больнице от тебя были бы одни проблемы, накрой тебя раньше. Ты с людьми ведь будешь работать, это не шутки.
— Но Намджун-хен…
— Намджун справлялся со всем самостоятельно до тебя. Не завернулся бы, тем более, потом ему все равно без тебя работать. А кому-то нужно думать о своем здоровье и состоянии. И как оно могло повлиять на пациентов.
Чонгук, тянущийся за его рукой хвостом, шумно заскулил побитой собакой. Юнги вновь чертыхнулся себе под нос. Порыв ветра отрезвляюще лизнул по щекам. Самому стоило бы думать о чужом состоянии сейчас, а не кидаться поучениями. Их можно отложить на беседу через пару дней. Наличие выходных у омеги теперь казалось случайным подарком. А Намджуну он напишет утром сам.
— Эй, Чонгук-а. — Юнги остановился и развернулся к альфе лицом, обхватывая чужие щеки в невесомую хватку своих ладоней и заглядывая в чужие слезящиеся глаза. — Все хорошо, не волнуйся. Сейчас зайдем домой, примем душ и покушаем. А потом можем в кровати посмотреть рождественский фильм, как тебе идея?
— Хочу ванну, — альфа тут же смутился. По крайней мере у Юнги получилось его отвлечь.
— С бомбочкой?
Чонгук кивнул и прикрыл глаза, чувствуя приземляющийся на кончике носа поцелуй. Юнги победно улыбнулся, отстраняясь и опускаясь обратно на пятки. Смотрел на чужие покрытые розовой пыльцой щеки, хлопья снежинок, оседающие на ресницах его альфы. Безграничная любовь и нежность к Чонгуку распирала сердце.
— Тогда поспешим домой.
***
Уже сидящий в горячей воде Чонгук с мокрыми волосами осторожно наблюдал за раздевающимся омегой. Небрежно кидая нижнее белье в стиральную машину, а несущую собой запах больницы одежду в бельевую корзину, Юнги развернулся к альфе лицом, встречая теплый взгляд огромных глаз, что смотрели на него снизу вверх. Чонгук тут же смутился, отворачиваясь головой к стенке и неловко разглядывая темную плитку. — Ты чего? — У меня стоит. — У тебя гон, дурашка. Конечно у тебя будет стоять. — Юнги уверенно пролез в ванну и бесшумно рассмеялся, разворачиваясь и укладываясь спиной на чужой широкой груди. Твердый член коснулся поясницы, дернувшись, когда омега полостью перенес на Чонгука свой вес. — Твое возбуждение за принятием ванны меня не смутит, мы занимаемся с тобой сексом несколько раз в неделю по возможности. Лучше скажи, как твое состояние в целом? Чонгук чуть завозился, принимая более удобное положение с хрупким омегой в своих руках. Тот откинул голову паре на левое плечо, наблюдая за шипящей бомбочкой теплого малинового цвета у них в ногах. По ванной расползался аромат граната и лимона, не давя на обостренные органы чувств альфы. Юнги расслабленно промычал. Его альфа был большим и крепким. На нем было приятно спать, до текущего по сердцу меда сидеть в его горячих медвежьих объятиях, чувствовать его разгоряченное тело над собой, когда они занимались любовью. — Сейчас мне стало легче, хен. — Пролепетал альфа, дуя губы и щекой притираясь к отросшим волосам омеги на макушке. — Но сонливость не отпускает. Надеюсь, меня хватит на один фильм. — В холодильнике осталась курочка с овощами со вчерашнего ужина, будешь? Чонгук наблюдал, как Юнги подхватил его ладонь, потянув. Плечи альфы, не укрытые водой, тут же покрылись мурашками, когда влажные горячие губы омеги коснулись его костяшек. Дыхание стало более тяжелым. Чонгук был уверен, что Юнги чувствовал спиной грохот его сердца. — Да… Да, буду. Юнги… — Омега улыбнулся на чужое милое заикание. Уложил ладонь альфы себе на острую коленку, скользя ей ниже по бедру, но не давая опуститься слишком глубоко. — Хен, я… Юнги сполз спиной чуть ниже, задевая чужой эрегированный член и разворачиваясь юлой к своему милому смущающемуся альфе лицом. Кошачьи глаза с дымкой величия внимательно зацепились за чужое родное лицо. Крупный нос, милые родинки, огромные глаза-блюдца. Юнги так любил своего альфочку. Замечая чужое волнение, он шустро забрался на крупные бедра, хватаясь за крепкие плечи Чонгука длинными пальцами. Альфа зашипел, стоило Юнги плавно повести тазом, проезжаясь вагиной по его текущему предсеменем пенису под водой. Омега тут же собрал чужой рваный выдох своими губами и зарылся одной ладонью в жесткие волосы. Пряди под его рукой тут же стали влажными. Юнги скучал по родным кудряшкам своего мальчика. Тот в последнее время вставал раньше по утрам, выпрямляя их. — Чонгук-а, малыш. — Зашептал он, глядя в глаза напротив своих. Губы задевали чужие. — Тебе стоит сбросить скопившееся за день напряжение. Сам же знаешь, какой у тебя тревожный сон в гоне. Так сегодня будет легче. Кончишь для своего хена, альфочка? Чонгук захныкал и, не в силах больше сдерживаться, затолкался членом меж чужих половых губ. Юнги также тихо постанывал ему в рот — головка пениса постоянно задевала его наверняка покрасневший клитор. Буквально минута плеска воды и крепкое тело альфы под Юнги задрожало. Тот втянул кончающего Чонгука в поцелуй, довольно гладя его по рукам и груди ладонями. Отрываясь и смотря в чужие осоловелые глаза, Юнги тепло улыбнулся: — Такой молодец, Чонгук-а. Я так тебя люблю. — Омега заставил альфу выпрямить ноги, снова суетясь и укладываясь на расслабившееся под ним тело. Голова легла прямиком на отбивающее грудную мышцу своими ударами сердце Чонгука, пока ноготь поскребывал разгоряченную кожу груди альфы. — Давай полежим так немного, пока вода горячая. А потом я разогрею нам ужин. — Хен, тут буквально все в моей сперме, — сморщил нос Чонгук, смотря на белесые разводы семени на поверхности воды. Юнги хрипло рассмеялся на это. — Просто думай о том, что я весь буду помечен тобой, альфочка. — Ноготь задел чужой расслабленный сосок, заставляя крепкое тело под ним вздрогнуть. Чонгук тут же неразборчиво что-то проворчал. — Не бойся, полежим, а потом смоем с себя это все гелем для душа. Потрешь мне спину, милый?***
Юнги прождал альфу, сидя за столом с разогретыми тарелками, минут десять, пару раз ласково, но достаточно громко его позвав. После ванны он отправил младшего в спальню одеваться, но тот так к нему и не вышел. Резко выдохнув, омега встал и прошлепал босыми пятками по коридору к их комнате: — Чонгук-а, ты где застрял? Я уже… Оставшиеся слова были проглочены, когда Юнги увидел открывшуюся ему картину за дверью спальни. Его малыш Чонгук-и лежал на боку, уткнувшись лицом подушку. Разморенный паром и кончивший альфа успел натянуть на себя только футболку, домашние спальные брюки остались лежать на краю кровати. Глаза омеги пробежали от широкого размаха чужих плеч вниз до оголенной поясницы, лизнули ямочки над ягодицами и застряли чуть ниже. Чонгук дремал неспокойно, тяжело дыша и чуть скрутившись в позу эмбриона. Юнги забыл об их ужине, глядя на вновь возбужденный пенис и поджатые яички альфы, что были зажаты меж его бедер, открывая привлекательный глазу старшего вид сзади. Юнги чертыхнулся, быстрое снятие напряжения в ванной мало чем помогло его альфочке. — Что же мне с тобой делать, малыш? Омега тихо подошел к кровати, опускаясь коленями на пол и укладываясь грудью на твердый матрас. Чонгук поменял его недавно, убедив омегу в том, что так будет лучше для их здоровья. Соски тут же отвердели, стоило им коснуться ткани пледа. Юнги не одевался после ванны, сразу же убежав на кухню — дома было тепло и омега не чувствовал смущения перед альфой из-за своей наготы, натянул бы пижаму чуть позже. Теперь в этом не было смысла. Широким мазком языка он прошелся от яичек по всей длине, совсем немного обхватывая головку члена Чонгука губами и тут же отпуская. Вернувшись к основанию подрагивающего ствола, Юнги покрыл нежную кожу влажными поцелуями. Указательный палец знающе надавил на чувствительное местечко под яичками. Омега улыбнулся, заметив, как поджались чужие пальцы ног. Продолжая массировать пальцами, он вновь обхватил головку губами и уткнулся носом в складку чужих сжатых бедер. Юнги не остановился на этом. Наоборот насадился лишь глубже, пальчиками переползая обратно к яичкам и перебирая их в ладони. Сверху раздалось приглушенное наволочкой хныканье. Задремавший Чонгук сонно открыл глаза и дезориентировано закрутил головой, приподнявшись на локте. — Юнги… — Альфа вздрогнул, когда на его собирающуюся приподняться ногу с нажимом была опущена ладонь его пары. — Не дергайся. — Юнги с шумом выпустил пенис из плена своего рта, но продолжил играться с крупноватой мошонкой в ладони. Бедра Чонгука задрожали, когда омега оставил звонкий поцелуй на его ягодице. — Чонгук-а, в этот раз все более активно, да? Побежденный чужой доминантностью и заботой, Чонгук опустил голову обратно на кровать, чувствуя гуляющие по заднице, гениталиям и задней стороне бедер прикосновения мокрых от слюны губ: — Да, я тоже надеялся, что после ванны меня отпустит до завтра. — Хочешь я отлижу тебе? — Спросил омега, носом притираясь к местечку под головкой члена. Чонгук смущенно промычал свое согласие, вновь пряча лицо в простыне. — Тогда ложись на живот. И ползи выше, на подушке тебе будет удобнее. Чонгук послушно пролез к изголовью кровати, укладываясь поудобнее в нужную позу. Юнги от него не отставал, устроился в чужих ногах и огладил ладонями крепкие ягодицы. — Мне достать анальные шарики? — Не хочу. Просто… — Альфа смущенно замялся на секунду. — Просто поласкай меня языком, хен. Юнги улыбнулся, уверенный в алом закате чужих щек. Он оставил два воздушных поцелуя на горячей коже и пальцами обеих рук раздвинул ягодицы Чонгука. Взгляду предстала тугая пульсирующая дырочка его альфочки. Омега языком прошелся по всей расщелине, остановившись у копчика, а после напрягшимся кончиком принялся вылизывать края ануса, что неконтролируемое раскрывался и зажимался от возбуждения, давно не отпускающего Чонгука. Альфа готов был умереть прямо тут. Юнги вылизывал его шумно, мокро, отпуская до жути смущающие комментарии. Чонгук дрожал под действиями омеги. Член, зажатый меж его телом и простыней, тоже требовал внимания. Почувствовав, как Юнги проник кончиком языка в его дырочку, нежно обласкивая ее внутри, альфа всхлипнул. — Хен, хен… Можно я, пожалуйста, потолкаюсь? Лицо сначала обдало обманчивой волной холода перед тем, как жар захватил щеки. Юнги тут же оторвался от своего дела, но продолжил держать ладони на ягодицах, оставляя Чонгука полностью раскрытым перед ним. — Конечно малыш, я помогу, — губы Юнги задевали нежную кожу под звездочкой ануса, когда он говорил. Омега подался обратно. Чонгука почти подкинуло, когда губы омеги всосали края ануса перед тем, как старший вновь проник в него кончиком языка. Альфа вильнул бедрами, получая облегчение от возникнувшей стимуляции пениса о ткань простыни. Прикусив уголок подушки, он задвигал бедрами, чувствуя поощряющие поглаживания больших пальцев рук омеги на ягодицах. Тот довольно лизал ему, языком толкая обильно выделяющуюся слюну в анус своей пары. Чонгука хватило на парочку минут, после чего он заскулил, заливая семенем белье под собой. Юнги продолжал мокро, но нежно целовать его анус еще какое-то время, пока альфа отходил от оргазма. — Выбери фильм, пока я снова разогрею тарелки и принесу их сюда, — проговорил омега, пока протирал влажным полотенцем Чонгука внизу. Настоял, чтобы альфа остался в постели, и сам убежал за нужной вещью в ванную комнату. — Давай закажем? — Неуверенно пробормотал Чонгук, наблюдая за чужими действиями и не зная, куда деть руки. — Я хочу пасту. С креветками. Юнги усмехнулся. По доброму. Знал, что в течку Чонгуку также приходится терпеть его капризы. Бедному альфе даже больше доставалось — у Юнги полностью отсутствовала присущая его паре робость. Он встал с кровати, собираясь отнести полотенце обратно в ванную. Чонгук со смущением и любовью огладил взглядом его нагое тело. — Хорошо, звони в доставку и выбирай фильм. Я пока поставлю чайник. — Омега вышел из комнаты. — Мне закажи с томатами!***
Фильм и кипяточный чай остались ждать лучших времен. Гон в этот раз совсем не жалел Чонгука, а Юнги тоже был возбужден еще с момента их совместного купания. Они шумно целовались, пока омега забирался на мощные бедра альфы, что игрался с его маленькой, почти незаметной грудью пальцами. Почувствовав сползающую по ягодице вниз ладонь, Юнги перехватил ее, разрывая поцелуй: — Не надо, я очень мокрый. Юнги давно чувствовал, насколько он влажный между ног. Тем более, они занимались сексом еще вчера ранним утром, быстро получив легкую разрядку перед рабочим днем. В помощи с расслаблением стенок влагалища не было никакого смысла. Даже эмоционально омега был готов еще час назад. Чонгук кивнул, нервно облизав нижнюю губу. Юнги завозился рукой внизу, обхватывая его твердый пенис и направляя к своей вагине. Они вдвоем задержали дыхание, стоило мягким стенкам мокро обнять вошедшую в омегу головку члена. Альфа, заглядывая своей паре в глаза, согнул руки в локтях и растопырил пальцы. Юнги тут же схватился за чужие ладони своими, крепко сжимая в замок своей хваткой. Утонув в любви к этому доверительному и сокровенному жесту между ними, он начал опускаться бедрами, полностью погружая пенис в себя до упора и смотря в чужие полные преданности огромные глаза. — Я так люблю тебя, Чонгук-а. — Прошептал Юнги, приводя бедра в движения и подкидываясь на чужом пенисе. Трогательно сцепленные руки были отличной опорой. Головка приятно задела переднюю стенку и омега вскинул голову, не сдержав громкий стон. — Да, вот так, так хорошо наполняешь меня, малыш. Чонгук шумно дышал, наблюдая за возвышающимся над ним Юнги. Капельки пота на чужой шее, легкая дрожь маленьких грудок от скачек омеги на его члене, губы вагины, трепещущие при каждом опускании на пенис и выглядывающий, блестящий смазкой клитор. Юнги объезжал альфу минут пять, после чего рухнул тому на грудь, не снимаясь со ствола. Чонгук тут же оплел его спину своими горячими влажными ладонями, заключая в крепкие медвежьи объятия. — Хочу, чтобы ты сел мне на лицо, — прошептал он в чужую макушку, мелко толкаясь пенисом в мокрую, текущую соками дырку. Юнги прикрыл глаза, расслабившись на Чонгуке тряпичной куклой и полностью отдаваясь во власть его действий. Ему бы тоже этого хотелось. Вспомнилось, как приятно ощущался чужой крупный нос там, пока омега неконтролируемо терся вагиной о чужое лицо в погоне за оргазмом. — Давай оставим это на завтра. Рождественский подарок тебе и мне с утра пораньше, м-м? Я немного устал после работы и нашего мини-марафона сегодня. Чонгук согласно промычал в ответ. Бедра его ускорились, уже немного беспорядочно и грубо толкаясь членом в приятную и знакомую узость. Стенки вагины трепетали вокруг длины, дополнительно стимулируя. Юнги кончил уже через пару минут, окончательно отключаясь от реальности и наслаждаясь чрезмерной стимуляцией. Лишь чужое колебание и начавшая витать в воздухе через какое-то время неуверенность заставили его распахнуть глаза. — Повяжи меня. — Но доставка… — Заколебался Чонгук, замедляя движение бедер, но все еще крепко сжимая лежащее на нем тело в своих руках. — Ничего страшного, Чонгук-а. — Там оплата наличными, — не переставал переживать он. — Мы придумаем что-то, если узел не спадет к тому времени. Повяжи меня, малыш. Вязка была важным для них моментом. Особенно в такие уязвимые для них периоды. Что-то ценное и личное, только между ними. Утерянное в тишине и тепле объятий. Юнги заметил, что, пусть и медленно, но их циклы шли к подстраиванию друг под друга. И когда это случится, нужно будет обговорить вопрос контрацепции и записаться на консультацию к старшему коллеге в больнице. Узнать, какой из возможных способов будет наиболее безопасным и подходящим именно для них. Пусть детей пара и не планирует ближайшие пять-восемь лет, Юнги и Чонгук обговаривали о возможности беременности после. Толчки стали редкими, но мощными и резкими. Сильнее сжав в ладонях расслабленное тело, Чонгук заскулил, чувствуя раздувающийся плотный узел. Двигаться в мокрой трепещущей вагине уже было почти невозможно. Юнги блаженно улыбнулся и сдавил своими стенками снующий внутри пенис Чонгука вместе с узлом. Его большой и сильный альфа мило содрогнулся под ним — первый поток семени плотной струей залил приоткрытую дырочку шейки матки. — Вот и все, малыш, такой молодец. — Юнги разморено улыбнулся от проступающего ощущения окончательной наполненности и нежно мазнул губами по мокрой шее своего альфочки. Чонгук переодически чуть дергал бедрами, пытаясь вдавить себя еще глубже в его нутро и полностью сосредотачиваясь на накатывающих его волнах оргазма. — Так много кончаешь, альфа. У меня будет ноль шансов не понести от тебя, когда мы решимся на потомство. Чонгук-и, ты такой сильный. Они уже около двадцати минут лежали в сцепке, разговаривая и даря друг другу нежные, ласкающие поцелуи, когда раздался звонок в дверь. Чонгук под Юнги весь напрягся, с волнением и тревогой смотря в чужие спокойные глаза. — Хен… — Все хорошо, Чонгук-и. — Поддерживающе прошептал он. — Просто оберни нас от талии ниже пледом и забери заказ. Тебе не обязательно полностью открывать дверь. — В этом нет ничего такого. Взволнованный и тяжело дышащий Чонгук резво поднялся с кровати, легко удерживая висящего на нем коалой омегу. Он шумно выдохнул, когда чувствительный пенис, все еще плотно закупоривающий чужую вагину узлом, пришел в движение внутри из-за смены их положения. Дергано разобравшись с пледом, альфа быстро прошел в прихожую вместе с ношей на своих руках. Подобрав заготовленные заранее купюры с полки, Чонгук резко выдохнул и ввел код от входной двери в квартиру. Открыл лишь совсем немного, краснея щеками, шеей и ушами. — Добрый вечер! Две порции лапши… — Юнги окончательно расслабился. Понял, что за дверью стоял омега. Это хорошо, Чонгук чувствовал бы себя враждебно, окажись там другой альфа. Он успокаивающе провел ладонью по чужой широкой спине и напряг стенки влагалища, стимулируя член внутри. Из-за неловкой заминки было ясно, что омега из доставки все понял. Сложно было не сложить два плюс два, частично видя, как стоящего перед тобой за прикрытой дверью тяжело дышащего альфу оплетают чьи-то аккуратные руки и ноги, неуклюже скрытые пледом. — Одна порция с креветками и одна с томатами. К оплате… — Спасибо, без сдачи! — Стараясь не смотреть в глаза такого же красного омеги на пороге их с Юнги квартиры, Чонгук впихнул купюры тому в руки, взамен выхватывая пакеты с контейнерами. Все же смущенно поднял глаза и виновато бросил взгляд на чужое лицо. — С наступающим вас! Извините! Альфа захлопнул дверь, тут же приваливаясь к ней спиной и слыша чужой грудной хриплый смех. — Тебе смешно? — Обидчиво пробурчал он, покрепче перехватывая омегу на себе свободной рукой. Юнги затих и улыбнулся, тут же обнимая любимое лицо ладонями и оставляя десятки поцелуев везде, куда смогли добраться его губы: — Пошли обратно в спальню. Все ведь хорошо. — Омега успокаивающе поскреб указательными пальцами у Чонгука за ушами. — Еще немного и узел спадет. Вкусно поедим и посмотрим фильм, да? Чонгук устало вздохнул, сдаваясь. Смущение уползло в тень, все внимание вновь сосредоточилось на наполненном его семенем старшем омеге.***
Юнги мягко бегал пальцами по чужой груди, лежа с Чонгуком на подушках после очередного секса и вязки. Блики гирлянды на уже горящей небольшой елке красиво играли на их обнаженных телах, пока альфа аккуратно оглаживал ладонью его ягодицы. Тонкие пальцы Юнги скользнули выше, омега прошелся ими по кадыку, коснулся чужих губ. Нежно очертил контур, заставляя альфу все же оторвать взгляд от потолка и посмотреть на свою пару: — С Рождеством тебя еще раз, малыш. — Чонгук в это время бездумно оттянул его ягодицу, пальцами касаясь не тронутого эти вечером тугого колечка мышц. Они занимались полноценным анальным сексом лишь несколько раз за все время их отношений, когда Юнги проявлял эту инициативу. В основном старший любил играться с дырочкой Чонгука. Тот смущался, но скулил от удовольствия, пока Юнги скрупулезно мучил его вибратором или анальными шариками. И языком — это у омеги получалось лучше всего. Сейчас же альфе, сытому после оргазма, просто хотелось трогать свою пару везде, куда смогут добраться его руки. — Не забудь, утром я буду сидеть на твоем лице. — Юнги-хен… Ты такой грязный на язык, — усмехнулся Чонгук. Речь была сбитая, Юнги все еще держал свои пальцы на его губах. — Ты сам этого хотел. — Промурчал старший, лениво простонав и чуть оттопырив задницу для чужих прикосновений. Чонгук кончиками коснулся его мокрой вагины. Из нее обильно вытекало несколько заходов его спермы. Альфа недовольно запыхтел. — Что насчет секса на весу? Мне понравилось быть насаженным на тебя, пока ты нервно бегал по квартире. Чонгук возмущенно выпучил свои огромные глаза, не переставая рукой играться с чужой вагиной: — Это все из-за тебя, хен! И сейчас! — Щеки альфы покраснели, стоило ему наткнуться на чужой довольный кошачий прищур. — Сначала соблазнил меня под конец фильма, а теперь еще и это! Юнги бесстыдно проходит широким мазком языка по чужому плечу и продолжает улыбаться. Просмотр фильма прошел почти спокойно. Они вкусно поели, а после устроились с новыми чашками чая и ноутбуком на кровати. Ближе к середине просмотра часы пробили полночь и пара довольно мило обменялась поздравлениями где-то между аккуратных поцелуев друг другу. Упакованные подарки остались под елкой — они решили оставить это на утро. А дальше… — Малыш, у тебя гон и у тебя снова встал. А я всего лишь помог тебе решить свою рождественскую проблему. — Юнги подтянулся и клюнул младшего в давно распухшие губы. Тот внезапно забубнел себе что-то неразборчиво под нос, и омега только сейчас обратил внимание на чужие попытки не дать оставшейся в нем сперме покинуть его нутро. Глядя в чужие смущенные, но нахмуренные брови, Юнги еще раз чмокнул его. — Просто вставь его в меня. — Что? — И снова его любимые глаза-блюдца. — Войди в меня. Ляжем спать так. — Продолжил омега, уже крутясь и полностью укладываясь на бок, лицом к своему альфочке. Тот тоже завозился, поворачиваясь. — Буду хранить твое семя в себе, ты ведь этого хочешь? А ночью, чуть что, можешь взять меня. — Хен… — Шевелись давай, — пробурчал Юнги, подтягивая к себе правое колено и раскрывая вагину. Спереди тут же прижалось родное горячее тело. Чонгук тяжело сопел, в воздухе сгустилось чувство смущения и противоречащего ему довольства. Омегу притянули еще ближе к себе за талию, чуть меняя их положение и наконец-то вставляя обмякший пенис обратно во влажную дырочку вагины. Юнги промычал от приятного чувства вернувшейся наполненности и ладонью вжал Чонгука за ягодицы в себя. Член вероятно выскользнет, когда они заснут. Но старший дал разрешение использовать себя ночью, если Чонгуку будет нужно. Приходилось напоминать это каждый гон, так как робкий альфа слишком сильно волновался о том, что будет тревожить его лишний раз. Проходили это, знают. — Спокойной ночи, — прошептал Юнги в губы напротив. Теплые огни гирлянд совсем не беспокоили, лишь больше распаляя уставшие за вечер тела на накатывающий дымкой сон. Стенки вагины сокращались время от времени, грея внутри мягкий член. Чонгук правда проснется посреди ночи от новой волны гона. Плаксиво заскулит, толкаясь уже окрепшим пенисом в согревавшую его последние часы дырочку. А Юнги будет довольно мурчать, когда проснется, елозя щекой по наволочке подушки от несдержанных толчков. Дальше — только теплые слова о том, какой его Чонгук-и хороший альфочка. Самый лучший подарочек на Рождество.
