Построй свою любовь

— Мерлин, Поттер, ты иногда такой... Как же я по тебе скучал! — простонал Драко в мою макушку, и я от неожиданности резко втянул воздух носом и закашлялся, подавившись собственными соплями. Отстранился, заглядывая в склонённое ко мне лицо. Южная ночь не была тёмной, слишком звёздная, да и опалесцирующий из-за планктона океан подсвечивал береговую линию призрачным, голубоватым светом. В этом таинственном полумраке глаза Драко казались ртутными, как натёртое перед банкетом серебро. — Я собирался сделать тебе предложение на выпускном. И попросил у отца кольцо, — неожиданно сказал Малфой. Я почувствовал, как сердце начинает сбоить, а челюсть отвисает. ЧТО?! Драко горько усмехнулся, вглядываясь в меня и легко считывая эмоции. — Представляешь, как было бы круто, когда ты бы достал свою коробочку, а я свою?! Я собирался провести с тобой всю жизнь, Поттер, не меньше. Но... Ты знал, что у наших отцов конфликт? У меня в голове шумело море и стрекотали сверчки. Он хотел подарить мне кольцо! То есть, сделать предложение! Драко хотел того же, что и я! Что он спросил? — Повтори! — Конфликт между нашими семьями. Вернее, между отцами, — терпеливо повторил Драко. Чего?! Причём здесь вообще какой-то сраный конфликт?! Это же наши отношения, наше будущее! Разве может на них ТАК влиять какая-то там ссора?! — Я не понимаю... — пробормотал я. Лицо Драко разрезала кривая улыбка. — И довольно серьёзный. Когда мой отец узнал, кому я собираюсь сделать предложение, у него случалась истерика. Он грозился отлучить меня от рода, лишить содержания, выслать из страны и даже убить. Понятно, что последнее было сказано в сердцах, но тем не менее сказано. Ты понимаешь, до какой степени он был против нашего союза?! Я мотнул головой, не желая верить в торжество эмоций над разумом. Это же... Это бред какой-то! Мы что, в пятнадцатом веке? Или может один из нас отпрыск монархии, должный вступить исключительно в династический брак?! Малфой вздохнул. — Я себе до двадцати одного не принадлежу, как все наследники чистокровного рода, ты и сам в курсе. Это ты получил свободу... — Меня выгнали из дома! — возмутился я. — Если бы меня вместо того, чтобы обложить запретами, выгнали из дома, я бы через одну аппарацию оказался рядом с тобой и ничто бы нас не остановило! Но мне такую привилегию не дали. Отец поставил условие: никакого брака, более того, никаких отношений с тобой. Обучение в другой стране. В идеале, чтобы я остался там, где буду учиться. Я смог вымолить только возможность пойти на выпускной, пообещав, что там с тобой порву. Я дёрнулся, как от удара. Мне было больно. Но не за себя, а за Драко. Я это, оказывается, уже пережил. — Если бы я был умнее... — горько пробормотал Драко. — Мы ведь могли тайно обручиться у гоблинов, и уже предстать перед родителями связанными неразрывными узами. Но я не знал, что отец настолько неадекватно отреагирует на мои чувства! Прости меня, Гарри, за то, что я не смог защитить нашу любовь. Драко судорожно выдохнул мне в висок. От услышанного в мыслях царил хаос, в душе разливалось тягостное ощущение пережитой бессознательно катастрофы, а с телом вообще творилось чёрти что. Оно реагировало на прикосновения, запах, жар любимого человека дрожью предвкушения. — Я пытался объяснить тебе, по какой причине так поступил, используя единственную возможность. — Возможность? — тупо спросил я. — До отъезда во Францию за мной круглосуточно наблюдали, — выдохнул Драко. — Но была лазейка, которую отец не учёл. Домовик. Отец, как и многие чистокровные, относился к эльфам как к объекту, а не как к субъекту — воспринимая не как личность с собственной волей, чувствами и желаниями, а как "вещь", инструмент или средство для достижения целей. Я передёрнул плечами в отвращающем жесте. Перед глазами встала скульптурная группа, "украшающая" атриум Министерства. — Я же помнил, как ты любишь их, — в голосе Драко послышалась улыбка. — Твоё трепетное отношение заставило меня осознать одну простую истину: эльф больше чем слуга, он тоже живой, тоже чувствует, и может сопереживать, а значит, и помочь. И я попросил помощи у Добби. Домовику было запрещено передавать записки или мои слова тебе. Но не сове! И я использовал эту неточность формулировки. Писал тебе письма, а Добби носил их на совиную почту. Домашних сов, я, как ты понимаешь, использовать не мог. Я замычал, закусив губу и коря себя за упёртость. Лучше бы я был таким упорным в достижении цели, а не потому что трусил. Да, я боялся. Боялся, что в письме Драко объяснит мне, что любить такого, как я, невозможно. И это я виноват в нашем разрыве. Я тогда верил в условную любовь, которую надо заслужить и которой я вечно недостоин. — Ты не отвечал. Ни на одно письмо. Я чувствовал себя бессильным, слабым и уязвимым. А когда вспоминал твой взгляд... В общем, я не выдержал. Я попытался покончить со собой. — Шрамы?! — вскинулся я. Драко прижал меня к себе. — Т-ш-ш... Всё хорошо. Уже — всё хорошо. Меня спасли. За мной же наблюдали. Мама была в шоке и устроила отцу скандал. Он сдался. Сказал, что после двадцати одного я могу делать что хочу. Думаю, рара надеялся, что за три года я просто про тебя забуду. Знаешь, новая страна, новые знакомства и всё такое. Но я не собирался тебя забывать, Гарри. Я всхлипнул. Грудь теснила такая громада чувств, что казалось — я лопну. — Оказавшись во Франции, я больше не был под столь жёстким надзором. Но не мог написать, совы через океан не летают. А Патронус... Я больше неспособен его вызвать. Помнишь, он ведь вышел у меня только тогда, когда мы начали встречаться. Я поднял голову и увидел, что Драко нежно улыбается, глядя бездумно вдаль. Это я научил его сложным чарам, мотивируя поцелуями. И то, что не удалось профессору Ремусу Люпину, пришедшему на замену Локхарту, вполне вышло у меня. Я помню, как гордился тогда. — Связное зеркало у меня отобрали, как ты понимаешь. — А я своё... испортил, — вздохнул я. Я разбил его утром после выпускного, мечась в бешенстве по комнате и швыряя вещи в сундук. Разбил случайно, но после был этому даже рад. Слишком велик был соблазн однажды активировать его или увидеть мерцание кристалла вызова на оправе. — Домовик не смог передать тебе послание, полностью подвластный воле отца. Папаша таки узнал, что я пытался отправить тебе письмо, и обвешал его запретами, исключающими вольную трактовку. Бедный Добби чуть не разбил себе голову о стену, но нарушить запрет не смог. Естественно, больше мучить верного эльфа я не стал. — Если бы я знал... — выдохнул я, уничтоженный открывшейся правдой. — Гарри, я не виню тебя. Если бы ты так поступил со мной, я бы вёл себя так же! Мы помолчали. — В общем я признал то, что меня переиграли. Затаился, но не смирился, с нетерпением ожидая своего совершеннолетия. Чтобы не сойти с ума, я погрузился в учёбу, и закончил университет с золотым дипломом, войдя в сотню лучших студентов за всю историю его существования. Хедхантеры заметили меня ещё на практике. И должность финансового аналитика министра я получил не благодаря связям отца, а вопреки им. Он не хотел, чтобы я возвращался в страну, как ты помнишь. Но и тут помогла мама. Она поставила отцу ультиматум, либо он перестаёт давить на меня, ставя палки в колёса, либо они разводятся. — Ты... живёшь с ним? — не представляю, как можно находиться рядом с тем, кто сотворил с тобой такое. — Сейчас — нет! Но некоторое время по возвращению — да. И это было вынужденным. Я... — Драко замялся, подбирая слова. — В общем когда мне исполнилось двадцать один, я потребовал от отца полной эмансипации. Он, скрипя зубами, признал за мной все права, выделил мне мою долю наследства. На которую я купил небольшой дом в Шотландии, прямо на берегу океана. Я помню, как ты любишь и эту часть страны, и море. Информацию о том, что Драко не только решился на раздельное проживание, сознательно лишив себя родовой подпитки, но и купил дом с оглядкой на мои предпочтения, с трудом уложилась в голове. Это ощущалось какая-то искажённая реальность, слишком яркая и куражная. Как воспринималась она после пыльцы фей, которую мы, два дурака, однажды нюхнули с Драко в одном клубе в субботний весенний вечер, решив уйти в отрыв. И потом творили такое, что страшно вспомнить. Да и не всё, честно говоря, вспомнить смогли. Если коротко — очнулись мы утром в Запретном лесу. На мне был когда-то белый маггловский костюм единорога с радужным рогом на башке, надетый на голое тело, измазанный в траве и земле, и разорванный на заднице. На Драко — драные чулки, корсет с затянутыми в узлы завязками, короткая пышная юбка в оборках из кружев и мятый обруч с заячьими ушами. Вытоптанная поляна со следами конского помёта, несколькими обломанными стрелами, пепелищем костра и плюшевым медведем размером с двух взрослых людей понимания не добавили. В общем мы тогда оба решили, что больше никогда к допингам не прикоснёмся, и взяли друг с друга Непреложный обет. Этот обет не раз спас меня от попыток "улучшить" мои лётные качества перед решающим матчем или подставить перед допинг-контролем, который проводили перед каждым соревнованием. Один раз мне прямо предложили "заправиться", несколько раз пытались подлить в питьё, пока я в интервью не упомянул, что Магией поклялся не использовать ничего для стимуляции. — Почему ты молчишь? — спросил Драко. — Это звучит сюрреалистично, — признался я. — Будто я опять окунулся в мир грёз, насланных пыльцой. — Хм... Я так и не смог вспомнить, откуда мы взяли те костюмы. Но помню, как порвал твой, желая добраться до самого сладкого. От мурлыкающих ноток ставшего на октаву более низким голоса меня помурашило. — Кстати, я всё забывал спросить: почему порвал, а не снял? — хрипло спросил я. — Мы что, играли в лошадок прямо в лесу? Игра в лошадки — понятный лишь нам двоим термин. И мой фетиш. Драко, великолепный наездник, и я обожал катать его на своём члене. — Молнию заело, — хмыкнул Драко. — Но и в лошадок мы тоже играли. Прокатился я тогда с ветерком... — мечтательно протянул Драко. Я гулко сглотнул, вызвав тихий смешок. Моя стремительная капитуляция показалась мне жалкой и я строго спросил: — Почему ты не связался со мной, когда вернулся в Британию?! — Решал вопросы. Ну и следил за тобой. За твоими романами. — Романами? — нахмурился я. — Терри Бут — вас видели на свидании. С Чжоу Чанг ты тоже засветился... Я поморщился, Рон действительно упоминал, что в каком-то журнале вышло колдофото, на котором мы с Чжоу мило болтаем. А единственное свидание с Терри журналисты разнесли по газетам, как чуму, обсосав во всех отвратительных подробностях и нафатазировав столько, что я бы так много не выпил. — Седрик Диггори брал у тебя интервью с таким видом, будто хочет засунуть свою неволшебную палочку прямо тебе в рот, — добил меня Драко. — Да ладно! — отмахнулся я от нелепого обвинения. — Он пялился на твои губы и вид у него был такой, словно у него изо рта сейчас потечёт. Я прыснул от сочной метафоры. Впрочем, Драко, конечно, преувеличивал, но я тоже тот ещё идиот. Ведь симпатии Седрика я даже не замечал, относя его ко мне расположение к категории дружеского. — Тебе смешно?! — прошипел Малфой. Драко и его легендарная ревность снова вошли в чат. Я не стал бы оправдываться, но Малфой был достоин уточнений: — Ни с Чжоу, ни с Седриком у нас ничего не было. Так, трёп, который я искренне принимал за дружеский. А свидание с Терри оказалось провальным. Я не смог... — сглотнув подробности про то, что ни вкус поцелуя, ни запах Терри мне не зашли, я признался: — у меня никого не было после тебя, если это важно. — На самом деле нет, — мотнул головой Драко. — Я всё равно собирался добиваться тебя, пусть мне даже придётся вырвать тебя из рамок брака. Но мне приятно слышать, что никто не смог меня заменить. Это даёт мне надежду. А почему я не связался с тобой... Во-первых, мне требовалось время на устройство на работу, эмансипацию, обустройство собственного жилья. Во-вторых, скажи, что бы ты сделал получи от меня письмо или записку домовиком? — Сжёг бы, не читая, — повинился я. — Ты добрый, но гордый, Гарри. А я ранил тебя в самое нежное. В эго. Я вздохнул. — А при личной встрече, боюсь, ты бы или сбежал, или проклял, или дал бы мне в морду. И я тебя в этом не виню. Поэтому я решил извлечь пользу из доставшихся мне миллионов. — Прости? — закашлялся я, вновь ощутив фантомно острый покалывающий вкус пыльцы на языке и дрогнувшую вокруг нас реальность. — То, что я охренительно богатый парень, делает мою вину немного легче? — хохотнул Малфой, напомнив мне того самого Драко, ироничного, умного, лёгкого, в которого я в своё время влюбился до умопомрачения. — Иди ты! — я толкнул его в плечо кулаком. — В общем я, используя старые связи матери, собственные новые знакомства и очень значимые контакты, затеял проект. — Проект? — не понял я. — "Построй свою любовь", — нокаутировал моё самообладание Драко. — Я собирался всё выстроить заново. — А?... В голове тоненько зазвенело... Я чего-то не понял. Отстранившись, я запрокинул лицо и посмотрел на Драко в упор. — Это всё затеял ты?! — дошло до меня наконец. — Да. — Ради меня одного?! — я всё ещё не верил. — Определённо! — Ты сумасшедший! — выдохнул я. — Это — факт! — улыбнулся Драко. — А если бы я составил с кем-то другим пару? — растерянно спросил я. — Значит, я был тебе больше не нужен и мне бы пришлось тебя отпустить... Про "вырвать из рамок брака" я, конечно, сказал сгоряча. Я не мой отец и насилием не собираюсь принуждать тебя ни к чему. Сердце на миг сжалось, а потом забилось часто-часто. — Ты... любишь меня? — решился я, кидаясь в омут с головой. Драко улыбнулся, глядя на меня с сокрушительной нежностью. — Ты — единственный смысл моей жизни, Гарри! Конечно, я тебя люблю! И мой вопрос... — Да! — выпалил я. Да! Драко судорожно вздохнул, а потом, склонившись, робко коснулся моих губ поцелуем. От него пахло морем, счастьем и свежестью. Он и тогда, в наши первые отношения первым поцеловал меня в парке под ивами, прямо посреди моего рассказа о том, как весело изгонять гномов из сада. Губы были сухими, упругими и знакомыми, как собственная часть тела, вынесенная почему-то извне. Подавшись вперёд, я впечатался в них, прихватил Драко сзади за шею, заставляя прижаться сильнее и толкая язык ему в рот. Эти губы надо срочно смочить! Малфой застонал, хватая меня за плечи дрожащими руками. Поцелуй стал мокрым, и не только от того, что мы самозабвенно вылизывали рты друг друга, сплетаясь языками. Кто-то из нас плакал.

***

Влажный обволакивающий жар чужого рта, стоны, дрожь в ногах. Конечно, после затяжного перерыва долго я не продержался. Попытался оторвать от себя Драко за волосы, но Малфой вцепился в мои раскинутые бёдра и я с жалким стоном кончил ему в рот. Драко поднял всклокоченную голову и облизнул припухшие губы. И я вновь содрогнулся в оргазме, после чего расплылся медузой по постели. В голове дрейфовали обрывки мыслей, больше похожие на блёстки, плавающие в шампанском. Заниматься любовью совершенно другое, чем заниматься сексом. Я не занимался сексом, но был уверен, что подобного накала чувств между теми, кто просто друг другу симпатизирует, не бывает. Для этого глобального вывода мне хватило пары поцелуев с другими. Не с Драко. Драко подбил мои раскинутые ноги коленями, придвинулся вплотную, и уперевшись руками возле моей головы, навис надо мной. На его шее я увидел цепочку с кольцом. Это было моё кольцо! Малфой некоторое время с удовольствием рассматривал меня. Он никогда не был эгоистичным в постели, и сейчас вся сила его желания упиралась мне в пах. — Так ты узкий, как в наш первый раз, Поттер? — от хрипотцы в голосе я прикрыл глаза. Через всё тело прошла дрожь. Блядь! Он просто сносил мне крышу. Я ведь только что кончил, и не первый раз, первый был во время нашего поцелуя на берегу. А у меня снова стоит. — Лиши меня девственности снова! — выдохнул я. — О, Мерлин... — застонал Драко. — Хочу слышать от тебя это в нашу брачную ночь! — Тогда нам придётся снова три года не видеться! — хихикнул я. — Драккл с ним, достанешься мне не невинным! — выдохнул Драко мне в губы. Я повернул голову, отчего губы влажно мазнули по скуле и уткнулись в ухо. — Это предложение? — спросил я, таращась в полумрак и внутренне замерев. Тело Драко на мне напряглось, делаясь каменно-тяжёлым. — А ты... его примешь? — выдохнул он. Я бы мог помучить Малфоя, но не видел в этом смысла. Чтобы что? Я не склонен к манипуляциям, не получал от этого удовольствия, считал низким. Зато отлично знал, каково это, когда манипулируют тобой. Я повернулся и увидел близко-близко серые глаза. Зрачки в них были сжаты в булавочные головки, отчего казалось, что я смотрю сквозь ледяные воды северного моря на камушки. — Приму! — прохрипел я сухим горлом. Зрачки мгновенно расширились, как у кота, что увидел добычу, и Драко, резко склонившись, куснул меня за губу. Я вскрикнул, и в этот момент он атаковал мой открывшийся рот, толкая язык внутрь, постанывая, увлажняя меня обильной слюной. Мне... нравилось. Чужие поцелуи казались всегда противными, мокрыми, но сейчас я был в восторге, и сам пускал слюни как щенок. Оторвавшись, Драко некоторое время осоловело рассматривал меня, я же дышал открытым ртом. — Можно, я оставлю нежность на потом? — хрипло пробормотал Драко. — А? — У меня нет сил на подготовку, я хочу оказаться в тебе как можно скорее! — Но палочки... Драко приложил палец к губам, протянул руку в сторону, и в неё влетела палочка. Знакомая до последнего изгиба — тёмное полированное дерево боярышника, волос единорога, десять дюймов. Чужой артефакт всегда слушался меня отлично, я помнил его ощущение в руке. Сосредоточенный Драко приподнялся, садясь на пятки. Я опустил взгляд ниже. Его светло-розовый ровный член, чуть изогнутый вверх, идеальный для стимуляции простаты, подёргивался меж разведённых коленей. Головка глянцевито блестела от выступившей смазки. Я сглотнул. Малфой приставил мне к животу палочку и внутренности подвело от чар очистки, смазки и релаксации. Сфинктер запульсировал от прилившей крови, и из него потекла смазка. Забытые неловкие ощущения. — Ты... как? — Малфой запинался, глядя мне между ног с таким выражением лица, что скажи я ему, что хреново, он бы просто не услышал. Я дал разрешение невербально, прижимая колени к груди и бесстыдно открываясь. Хотелось зажмуриться от неловкости, хотелось смотреть. Я выбрал второе, пожирая напряжённого Малфоя взглядом. Драко обхватил ствол под головкой, направляя его в меня, надавил, преодолевая первое, рефлекторное сопротивление сфинктера, и, на миг замерев, вошёл одним слитным движением, сразу же проехавшись всей длиной по набухшей простате. — Мг-м-х-х... — вырвалось у меня, я задрожал и обкончался, забрызгивая живот спермой. Малфой остекленев взглядом замер, а потом я ощутил пульсацию и плеснувшее внутри тепло. Не я один опозорился. Даже наш первый первый раз не был таким... О, Мерлин. Закрыв лицо сгибом ладони, я захихикал. — Эй! У меня тоже никого не было! — возмутился Драко. Я отнял руку от глаз и посмотрел на него. — Ты собрался ссориться со мной, когда твой член ещё во мне? Упомянутый орган дёрнулся, наливаясь. Он не потерял твёрдости, но сейчас, кажется, стал ещё больше. Драко сморгнул, а потом, нависнув надо мной и уперевшись руками возле головы, прошипел: — Сейчас я тебя заставлю орать, а не хихикать! И задвигал бёдрами на бешеной скорости, взбивая в пену смазку и сперму. Что ж, я действительно орал.

***

Лёжа головой на груди Драко, я рассматривал его предплечье, исчёрканное ниточками шрамов. Потянулся рукой, легко касаясь. Малфой вздрогнул. — Почему ты не убрал их? Грудь Драко приподнялась от глубокого вдоха, под ухом гулко, дробно забилось сердце. Так ощущается чужая боль. — Чтобы помнить про боль, которую причинил тебе и себе. Глядя на них, я осознал, какую цену готов заплатить, чтобы быть с тобой. От этих слов я поплыл. Размяк, как морально, так и физически. Когда я жил в семье, я не мог расслабиться. В школе, понятно, тоже. Лишь Драко давал мне ощущение покоя, незыблемости, комфорта. С ним я чувствовал себя как дома, будь то Выручай-комната, или снятый в маггловском отеле номер. Когда он меня так эпично бросил, я больше ни разу не испытывал того неповторимого чувства. Даже в нашей с Роном квартирке, хотя она условно принадлежала мне, как арендатору. И вот сейчас я ощутил этот вайб вновь. Внутри словно расслабилась, развернулась туго скрученная пружина. — Ты засыпаешь... — сказал тихо Драко, приняв моё амёбное состояние за сонливость. Во влажные после сумасшедшего секса волосы вошли тонкие сильные пальцы, начиная медитативно почёсывать кожу головы. Я поймал себя на том, что действительно засыпаю. Драко любил запускать мне руки в шевелюру, говоря что там внутри, как в варежке, тепло. У него вечно мёрзли руки, и я вечно их грел. Я пустил его в своё тело, в свою душу, в своё жизненное пространство когда-то. И теперь готов был сделать это вновь. — Я не жил без тебя, моя любовь... На этой фразе я провалился в тёплую бархатную темноту.