Построй свою любовь

Утром я проснулся один. И, не открывая глаз, понял, что нахожусь не в своей комнате, а в комнате Драко. По неуловимо тонкому запаху свежести и чистоты. Размежив веки, я удостоверился в своей правоте — это место обитания Малфоя. Его легко было узнать по деталям, вроде аккуратно разложенных вещей — Малфой никогда ничего не разбрасывал; по развешанным по стенам оригиналам известных маггловских пейзажистов, вроде Архипа Куинджи или Айвазовского; по общему ощущению парадоксальности сочетания лёгкости и строгости; по букету калл в высокой стеклянной вазе. Драко обожал эти цветы. Я после начала отношений с ним — тоже. Они для меня были символом всего того, что восхищало меня в моём парне: элегантность, лаконичность, аристократизм в самом лучшем смысле этого слова. Оглядевшись, я понял, что комната больше моей и явно более обжитая. Интересно, сколько он тут торчал? Явно задолго до начала проекта поселился. На тумбочке стояла заживляющая мазь, стакан с водой, валялась опрокинутая рамка, лежала моя палочка, и рядом с ней, красная роза. Меня всегда умиляла эта старомодная особенность отпрыска чистокровного рода: он знал язык цветов и всегда дарил мне "говорящие" букеты. Ради того, чтобы понять послания, мне пришлось рыться в библиотеке и изучать как значения отдельных цветов, так и их сочетаний. Красная роза говорила о сильной, страстной любви. Удивительно, как за короткие полгода, что мы были вместе, если сложить все дни, за вычетом каникул, мы успели утонуть друг в друге и создать так много общих воспоминаний. А может просто их качество было таковым, что затмевало всё остальное? Сравнивать мне было не с кем или не с чем, потому что кроме Драко я никогда никого не любил. Отец как-то сказал, что Поттеры — однолюбы. Возможно, хотя бы в этом я пошёл в породу отца. Он, правда, об этом не узнает, но это не мои проблемы, а его. Пришедшая мысль поразила меня и я некоторое время её осознавал. Мне вдруг стало легко и весело. Тянущая гнетущая обида на родителя, красной нитью прошедшая через всю мою жизнь, провисла, ослабевая. Я запустил пальцы в волосы, взлохматив и без того всклокоченную шевелюру. А жизнь не так плоха, как мне казалось! Подняв рамку, я фыркнул. С колдофото на меня смотрел... я сам. Меня во время матча Гриффиндор-Хаффлпафф, в котором я в последний раз играл за ловца факультетской сборной, запечатлел Колин Криви в миг триумфа. Я вырвал не только победу в игре, но и в сезоне. И, держа в высоко поднятой руке трепещущий снитч, глядел за плечо фотографа. Объектом моего внимания конечно же был Драко, я посвятил свою победу ему. И на фото я выглядел счастливым не потому, что выиграл, вернее, не только потому. А потому что любил и был любим. И это делало меня... завораживающим. Никогда не считал себя особенно красивым, — Малфой намного красивее! Хотя и не мог отрицать, что привлекателен, но именно благодаря этому колдофото я понял Драко, сделавшего первый шаг в наших отношениях. Ценность колдофото была не в эстетике и не в композиции, а в том, что на ней запечатлён момент, очень важный для нас обоих. Момент максимальной открытости, искренних чувств и их признания. И этот застывший миг воспоминаний сейчас не вызвал у меня боли, как было бы буквально сутки назад. М-да, иногда жизнь меняется так стремительно. Установив рамку в нормальное положение, я попил и пошёл искать санузел. Ванная комната у Драко тоже была больше. Да что там больше, блеклое слово какое-то, она была просто огромной. Как-то мы устроили с ним свидание в ванной старост и я с тех пор не мог смотреть на бассейны, не ловя флэш-бек одного из самых горячих наших свиданий. Тут тоже был бассейн, не такой впечатляющий, но достаточный для ассоциаций. Кажется, Малфой тоже не забыл то наше рандеву. Впрочем, мне стоит поторопиться, уже пора было идти на завтрак. Я принял душ — в санузле он тоже наличествовал — освежил одежду чарами, покрутил мазь в руках. Несмотря на очень интенсивное примирение моя задница не пострадала. Так, лёгкая тянущая боль в пояснице и чуть припухший анус, но мне эти ощущения были мазохистично приятны. Я отложил мазь на тумбочку, засунул розу за ухо и в отличном настроении отправился в столовую. Но стоило мне войти в помещение, как на меня тут же напал Крауч. Вербально, не физически, но право слово, лучше бы он засветил мне кулаком в лицо. И я был бы в своём праве ответить, раз и навсегда разрешив все непонятные мне претензии. — Мистер Поттер, у вас неприлично цветущий вид! Это, знаете ли, ощущается даже немного раздражающе, — улыбнулся Барти, рассматривая меня, чуть склонив голову. — Позвольте поинтересоваться, слёзы так благотворно влияют на самочувствие? Или пропущенная вами тренировка? Сука! Какая же сука этот Крауч. Да и я сам хорош! Утром я был настолько расслабленно-счастлив, что совершенно забыл про обещание, про метлу, да и про необходимость полетать. Тренер меня взъебёт! От осознания, как я проебался, у меня даже задница поджалась, пуская спорную по ощущениям волну по телу. Впрочем, воспоминания о моей заплаканной физиономии крупным планом тоже не радовали. Я скривился. — О, теперь привычнее, — отслеживающий калейдоскоп эмоций на моём лице, отметил с удовлетворением Крауч. — Вы знаете, что ваша тёмная харизма вечного короля драмы, приносит дивиденды больше, чем пойманные снитчи и ловкие финты? Холодная безразличность, свидетельствующая о попытке скрыть глубинный внутренний конфликт, завораживала, но здесь вы открылись с совершенно другой стороны. Остались не менее драматичной персоной, но ваши поклонники рассмотрели в вас ранимость, хрупкость, надлом. И подкупающая искренность. Зрители увидели вас неидеальным, а значит более живым, а это невольно сближает, создавая чувство сопричастности. Короля драмы?! Надлом?! Тёмная харизма?! Я, как идиот, перечислял в голове цветастые эпитеты, которым меня наградил Барти и охуевал. Помню, Рон как-то сказал, что неплохо было бы начать улыбаться, когда меня фотографируют. И на поле с фанатами быть более доброжелательным. Но я не думал, что создаю настолько трагичное впечатление. Моя задача была поймать снитч в игре, а в жизни — не сойти с ума. Желание отпустить себя, забиться в угол и выть, практически никогда меня не оставляло. Но я не мог себе этого позволить. И по сути моя внешняя замкнутость была внутренней опорой. Способом не утонуть в эмоциях. Тут же, на острове, когда рядом неожиданно оказался Драко, меня словно сорвало со стопоров. Последний раз я рыдал, когда он бросил меня на выпускном, а после не проронил ни слезинки. Видимо, я накопил на целую плотину... — Мистер Крауч, — вкрадчиво сказал Драко, появляясь позади меня и легко касаясь поясницы, отчего я испытал абсурдное облегчение. — Я в дюйме от того, чтобы нанести вам вред. — Пф, вы переоцениваете свои боевые навыки, мистер Малфой, — фыркнул Барти, но я видел, как он посерьёзнел. Драко встал рядом со мной, не убирая руки и как бы подчёркивая, что мы вместе. — Для того, чтобы уничтожить человека, совершенно не нужна палочка или знание боевых проклятий. Довольно желания, фантазии и связей. Выражение лица Крауча совершенно не изменилось, но он побледнел. Несколько мгновений Барти и Драко мерились взглядами, а после Крауч неуловимо кивнул, отвёл взгляд, пожелал всем присутствующим приятного аппетита и вышел. Только тогда до меня дошло, что все участники проекта таращились на нас, открыв рот. — Это что?! — громко спросил Чарли, обращаясь к Фреду и разрушая повисшую тишину. — Они что, вместе?! Этот белобрысый козёл и мой брат?! — Тоже пообещаешь набить ему рожу, как Гарри нам, если мы тебя обидим? — улыбнулся Фред. — Хочешь совет? Не мешай брату строить свою любовь, детка! Уизли попытался щёлкнуть Чарли по носу, но тот, отбив его руку, уставился на Драко, прожигая его взглядом. Я же поражённо смотрел на Чарли. Он, что, за меня... переживает?! — О-ла-ла, а мистер Плакса таки сделал выстрел во французской опере! — с прононсом пропела Флёр. Я перевёл взгляд на девушку. Делакур в ответ окинула меня брезгливым взглядом, задержав его на лице. — Буквально наплакав себе богатого поклонника, — уточнила она. Чарли вдруг повернулся к Делакур, неприятно улыбаясь. — Хотели бы оказаться на месте моего брата, мадемуазель? Вижу по вашей хищной мордочке, что вы уже подсчитали каждый галлеон в кармане любовника моего брата. Только вот: вам даже за отсос ничего не светит. У Малфоя для этого слишком хороший вкус. У меня отвисла челюсть. Драко довольно хмыкнул. Уизли заржали. Флёр пошла красными пятнами, возмущённо вскочила, отчего её светлые волосы взметнулись, и промчалась мимо нас, обдав приторным запахом розового масла. Я поморщился от липкого тяжёлого навязчивого шлейфа. Делакур обладала умопомрачительной красотой. Но стоило ей открыть рот и вся эстетика её внешности переставала иметь значение. Наверное, никогда я не видел большего диссонанса ангельской внешности и дьявольского характера. — Все просрались? — спросил Драко спокойно, когда топот удаляющейся Флёр затерялся в коридорах Большого Дома. — Или кто-то ещё хочет высказаться по поводу наших с Гарри отношений? — Да, я хочу! — неожиданно подала голос Луна. — Теперь — всё правильно! Остался лишь один шаг для полной гармонии. И цикл зла будет остановлен. Кажется, это был третий раз за весь проект, когда она говорила с кем-то, кроме Виктора. Меня помурашило. Луна пророк и я знал цену её словам. Сказанное звучало определённо не как пожелание хорошего дня, а как нечто большее. — Спасибо, Луна! — искренне поблагодарил я. Лавгуд кивнула, а потом будто очнувшись от транса, огляделась растерянно. Крам тут же приобнял её, и Луна вздохнув, уткнулась в плечо Виктора. Её слегка потряхивало. — Поттер, подскажешь, как отхватить себе красавчика и миллионера, при этом не заводя двух парней сразу? — выкрикнула задорно Лаванда, разбавляя наполненную мистицизмом обстановку. — Эй! — возмутился сидящий рядом с девушкой Седрик так забавно, что братья Забини и сёстры Патил захихикали. — Ты — красавчик! — повернулась к нему Браун. — Но, увы, не миллионер. Впрочем, папины деньги помогут мне это пережить, милый! Лаванда игриво погладила Диггори за ухом, как кота, и тот мило зарумянился. Драко толкнул меня, и когда я повернулся к нему, сделал грозный вид. И прошептал: — Если он ещё раз подойдёт к тебе, я его прокляну! Малфой всегда был ревнив — во время наших отношений у него периодически случались комичные приступы собственничества на почве моей дружбы с Роном, близнецами и Джинни. Понятно, что поцелуй с Седриком не оставил его равнодушным. — Почему раньше не проклял? — поинтересовался я. — Я не имел на это права, — вздохнул Драко. — На проклятия? — уточнил я, не совсем поняв сказанное. — На ревность... — розовые чувственные губы дрогнули, уголки потянуло вниз, делая выражение лица Малфоя скорбным. — Ты ведь мог и не простить меня. Разлюбить... Он передёрнул плечами в отвращающем жесте. — А теперь право имеешь? — хмыкнул я. — Ты мне сам его дал! И вообще! — Драко с трудом оторвал взгляд от моих губ, развернулся к перешёптывающимся участникам, и громко провозгласил: — Поттер — мой. Кто тронет, того ждёт мучительная и медленная смерть. — Уточняй, какой Поттер, — буркнул Чарли. — Гарри не единственный носитель этой фамилии. — Я влюблённый, но не идиот. И понятно, что мой Поттер — это вот этот зеленоглазый красавчик, а не ты — рыжая перекаченная образина, — выдал Малфой, вскинув голову и свысока глядя на брата в окружении близнецов. — Ах ты глист! — Чарли вскочил, но Джордж придержал его за запястье, крепко оплетя его пальцами и дёргая на себя. — Не суетись, малыш, папочки разберутся, — сказал он, а после, переглянувшись с Фредом, близнецы встали, заслоняя Чарли собой. Интересные игры у этого трио. Чарли действительно был моложе Форджей и ниже ростом, хотя и мощнее, если учитывать тип телосложения. Как американский булли на фоне двух хаски. Видимо на этой почве у трио сформировался дэдди кинк. Я вышел вперёд и твёрдо сказал: — Драко сейчас извинится. Повернулся к Малфою. Поднял бровь. — Что?! — возмутился Драко. — Он меня бесит! Этот козёл позволил родителям выгнать тебя из семьи. Ха! Попробовал бы Чарли возразить отцу! Он не привык к отчуждению и унижению. Нас бы просто выгнали обоих, и я бы оказался в ещё более сложном положении, с братом в области своей ответственности. — Драко! — рявкнул я. Малфой дёрнул уголком губ, но повернулся к Уизли и Чарли, и буркнул: — Прошу прощения, я не имел права оценивать никого по внешним данным, особенно опираясь на свои личные предпочтения. Это недостойное поведение. Чарли, выглядывающий из-за близнецов, кивнул, принимая извинения, хотя они были так себе. Довольно миролюбивая реакция брата, несмотря на все обстоятельства, воодушевила меня. Теперь нужно было выбрать наилучший момент для разговора с Чарли.

***

После завтрака я решил потренироваться. Драко захотел полетать со мной. Мы так давно этого не делали вместе, что мне показалось, будто прошло лет сто, не меньше. Конечно, я согласился! Драко вызвал Добби и велел принести нам мётлы. Домовик, увидев нас вместе, просиял. Я умилился этой реакции. Наблюдающий за мной Драко вздохнул. — Что? — повернулся к нему я. — Когда ты впервые упомянул про угнетение домовиков чистокровными, я подумал: "странный, но милый, у каждого есть свои недостатки". Лишь позже до меня дошло, что ты просто видишь в обыденном прекрасное. И сердце твоё зорко. Это воодушевило меня. — Воодушевило?! — удивился я. — Я был твоим выбором. Значит во мне ты тоже что-то красивое разглядел. Возникший перед нами с мётлами Добби избавил меня от смущения и необходимости как-то комментировать сказанное. Я улыбнулся домовику и искренне поблагодарил. — Поттер! Повернувшись, я на чистых рефлексах поймал кинутую мне метлу. И залип, рассматривая топовую спортивную модель "Гарпии" в люксовой комплектации попавшую мне в руки. Это уже была не просто метла, а выверенный до совершенства инструмент для игры на грани возможного. В памяти всплыли слова из рекламного буклета, что всё подсовывал мне Рон, используя как один из аргументов. "Основа — облегчённое древко из зачарованного тиса с тонкой серебряной гравировкой в виде фрактального фирменного узора — пиктограммы раскинувшего крылья ястреба. Метловище реагирует на малейшее движение руки, позволяя пилоту буквально "думать" траекторией, а не управлять ею. Хвостовой пучок собран из отборных ивовых прутьев, обработанных стабилизирующими чарами: на высоких скоростях метла не вибрирует и держит линию так, будто летит по невидимым рельсам. При резких манёврах — особенно при пикировании — ощущается плотное, почти хищное сцепление с воздухом. Люксовая комплектация добавляет: — адаптивную балансировку, подстраивающуюся под вес и стиль игрока; — систему мгновенного ускорения (с коротким "рывком", идеальным для ловцов и загонщиков); — улучшенную защиту от погодных условий — дождь, ветер и даже слабые магические помехи не сбивают курс; — рукоять с мягкой кожаной оплёткой, которая не скользит даже в перчатках. Внешне — глубокий изумрудный цвет с серебристыми акцентами, без лишнего блеска: статус считывается не кричащим дизайном, а точностью линий и идеальной сборкой. Это метла для тех, кто не просто играет, а доминирует на поле — быстро, точно и без лишних движений." — Она твоя! — нокаутировал меня Драко. — Но... — совершенно растерялся я. Метла жгла мне руки. — Без "но"! — отрезал Малфой. — Считай это слабой попыткой компенсировать мой проёб. Я хотел решительно отказаться, но вдруг вспомнил, как унижает это дарителя. — Спасибо! — искренне поблагодарил я и увидел, как расслабляется напряжённое лицо Драко. — Давай! Лети! Я же вижу, как тебе хочется, — улыбнулся Малфой. Перекинув ногу через древко, я сжал его бёдрами, вцепился в рулевую часть и оттолкнулся. Взмывшая почти вертикально метла заставила меня орать от восторга!

***

Мы медленно парили над островом в восходящих потоках горячего воздуха. Мокрые, взъерошенные, счастливые. Как будто и не было между нами трёх лет боли, недопонимания, обид. — Как в лучшие времена, да? — Драко озвучил мои мысли почти буквально. — Ага! Метла потрясающая! Спасибо! Рон обоссытся от радости! — Рон?! — нахмурился Малфой. — Если бы не необходимость покупки метлы, я бы сюда не поехал, — признался я. — Поехал бы, — заметил Драко. — Но Уизли сработал хорошо, не могу этого отрицать. — Прошу прощения?! — я резко развернулся к Малфою, чуть не слетев с метлы. Та скомпенсировала мой рывок, вильнув в воздухе. — Я не мог достучаться до тебя, но вот с Роном пересечься у меня проблем не было. Он, правда, при встрече сломал мне челюсть... — Малфой потёр подбородок, усмехаясь. — Что сказать: рука у шестого Уизли тяжёлая. — Ты встречался с Роном?! — всё не мог я поверить в сказанное. — Прости, что пришлось действовать за твоей спиной, но я не нашёл другой возможности завлечь тебя на остров. В общем, когда Уизли стравил пар, я всё ему рассказал. Про ультиматум отца, про твоё нежелание общаться, про то, что люблю тебя. Не очень приятно делать это со сломанной челюстью, я тебе скажу. Но твой друг применил ко мне какие-то хитрые чары заморозки, что облегчило мою участь. — Какие же вы... — поражённо выдохнул я. — Интриганы? Козлы? Мудаки?! Как не назови, но мы оба тебя любим, хоть и по-разному, — пожал широкими плечами Драко. — Рон так натурально водил меня за нос... — протянул я. — Он не хотел тебя обманывать, — признался Малфой. — Предлагал устроить нам случайную встречу и всё такое. Но я понимал, что нужно нечто более... впечатляющее. И я его уговорил. — Тыча в лицо миллионными счетами? — горько хмыкнул я. Драко беззлобно усмехнулся и процитировал: "— Влюбляться в него я начала в тот момент, когда впервые увидела его великолепное имение Пемберли. Нет, серьезно, мне кажется, это началось, когда я увидела, что он не высокомерен, а лишь сдержан, и что он искренне заботится о своей сестре и людях, живущих на его землях. Он перестал быть для меня "гордым мистером Дарси" и стал человеком, который был со мной искренен, несмотря на мои оскорбления." Кажется, это был монолог главной героини из романа Джейн Остин "Гордость и предубеждение". Что ж, символично. И странным образом перекликается с нашей жизненной коллизией. — Нет ничего постыдного в стремлении к лучшей жизни, Гарри. Тем более, что итогом этого будет любовь. И счастье. Ты счастлив? — Узнав, что мой друг и мой бывший вступили в преступный сговор?! — задохнулся я. — А судьи кто? — спросил Драко, чуть склонив голову. Я сморгнул. И выдохнул. Уж точно не мне судить Рона и Драко. Драко своё уже получил сполна. А Рон... Рон слишком хорошо меня знает. Они оба слишком хорошо меня знают. — Я... — сглотнув сухим горлом, я прокашлялся. — Я принимаю твои объяснения. Спасибо, что рассказал. — Исполнил требование Уизли. Но он прав — такие вещи умалчивать не стоит. Я вообще нынче категорический сторонник правды между близкими людьми. Внизу раздались крики. — Там что-то происходит... Посмотрим? — Драко спасал нас обоих от неловкости и я с радостью воспользовался предоставленной возможностью, пустив метлу вниз. На пляже собрались почти все островитяне. Не было только Луны, Виктора и Флёр. Барти что-то чертил прямо на песке, Чарли и Джинни переглядывались воинственно. Приземлившись, я подошёл к Фреду и тронул его за локоть. — Что происходит? Обернувшийся Фред горел предвкушением и я понял, что ничего страшного не случилось. — Джинни и Чарли получили палочки на сутки. Твой брат соскучился по тренировкам. Джин не прочь составить ему компанию. Они договорились о дружеской дуэли. Барти как раз в этот момент закончил устанавливать по периметру символического подиума защитные чары, чтобы не прилетело случайным проклятием зрителям. Вскинул голову и махнул соперникам. Сосредоточенный Чарли и расслабленная Джинни подошли к ведущему. Их сразу окружила стайка колдокамер. — Итак, дорогие колдозрители, сейчас состоится дуэль между мисс Уизли и мистером "Не таким уж и младшим" Поттером! Лицо Чарли пошло красными пятнами. Крауч, заметив это, удовлетворённо усмехнулся, продолжая витийствовать: — Дуэль будет не боевая, а призванная показать дуэльное искусство обеих сторон. И да начнётся битва! Я вцепился в руку стоящего рядом Драко, не понимая, за кого мне надо болеть.

***

Ожидаемо дуэль выиграл брат, хотя самая младшая из Уизли заставила Поттера изрядно побегать по рингу, вздымая песок. К таланту Чарли я привык, но отметил, что за те три года, пока я не имел возможности наблюдать за его тренировками и сражениями, он заметно улучшил навыки. Лично меня поразила Джинни и её песочный монстр: поднятый из земли голем почти полностью блокировал проклятия, которыми Чарли методично бомбардировал Уизли, незамысловато, но эффективно прикрывая её собой. Однако брат в итоге наложил простые чары Глиссео, и Джинни потеряла концентрацию, поскользнувшись. Песочный аватар рассыпался, и Уизли попала под заклинание Инкарцеро. Встрёпанный, взмокший брат освободил Джинни, подал ей руку, помогая подняться, а после поцеловал тыльную сторону ладони в галантном жесте уважения. — Это было великолепно! — искренне сказал Чарли. — Благодарю за доставленное удовольствие! — Это наша сестра! — орали Форджи, размахивая сделанными из пальмовых листьев помпонами. Кажется, они имитировали чирлидеров. Правда я никогда не видел группу поддержки состоящую из широкоплечих мужиков под метр девяносто. — Эй, вы должны были поддерживать меня! — возмутился Чарли, когда Джинни оккупировал Блейз. — С хера ли? — удивился Фред. — Ты не только парень, но ещё и один из лучших боевиков, а наша хрупкая сестричка... — Ваша хрупкая сестричка только что всрачила мне по первое число! — пожаловался Чарли. — Мы ночью тебя пожалеем! — улыбнулся Джордж. — И не по разу, — заржал Фред. Смущённый Чарльз, несмотря на шуточки его любовников, выглядел расслабленным, удовлетворённым и воодушевлённым. И я решился. — Чарльз, могу я поговорить с тобой? Наедине. Брат окинул меня подозрительным взглядом, но всё же кивнул. Я повернулся и пошёл к полосе прибоя, с трепетом прислушиваясь к шагам за спиной. И боясь обернуться. Вначале было тихо, но после я услышал характерный слабый шорох песчинок под весом чужого тела.