Построй свою любовь

— Лидирует Терри Бут! Давай, Терри, мы верим: несмотря на то, что ты всегда играл во втором составе, сегодня, возможно, будешь первым! — вдали раздался жизнерадостный голос Барти-теперь-уже-не-Крауча, и Драко скривился. Я тоже вздохнул. Барти был крайне неоднозначным человеком. Великолепный ведущий — проницательный, едкий, ироничный. С чувством юмора высочайшего качества. Если оно направлено не на тебя. Ну вот зачем было поддевать Терри и напоминать ему, что он "человек из второго состава"?! Впрочем, кто может сказать слово поперёк мужу министра? Только такие отбитые и равнодушные к чужим регалиям люди, как Драко. Или мой брат Чарли. Или близнецы Уизли. Или я. Иногда мне казалось, что уставший от всеобщего приторного чинопочитания Кра... простите, Реддл, не бросил шоу и проводит так много времени на острове именно поэтому: только здесь он может получить что-то похожее на искренность. Здесь ему не кланяются. Здесь ему могут возразить. А проще говоря — напихать в панамку, не оглядываясь на титулы, заслуги и статус. Я сунул мужу в руки коктейль. — Он с молоком? — уточнил Драко, принюхиваясь. — Что, Хорёк, боишься, что скиснет от твоей "весёлой" рожи? — хохотнул сбоку Чарли. Драко достал из коктейля соломинку и бросил ей в брата. Тот ловко увернулся. Прозвище Хорёк прилипло к Малфою после того, как Чарли применил к нему насильственную трансфигурацию. Мой брат и мой парень мастерски выводили друг друга на эмоции, но в тот раз конфликт достиг апогея. Меня тогда так накрыло, что я вырубил Чарли магией без применения палочки. Просто швырнул беспалочковый Экспеллиармус такой силы, что его артефакт оказался у меня в руке, а сам Чарли влетел спиной в стену и потерял сознание. Я же, отбросив ненужную мне палочку, ловил мечущегося в ужасе зверька. Дезориентированный хорёк даже покусал меня с перепугу. К счастью, рядом оказались близнецы: Фред накинул на Малфоя хитрые чары — что-то вроде сети, которой они в «Норе» ловили гномов, — а Джордж перехватил меня, пытаясь достучаться до здравого смысла. Справедливости ради, Драко нарвался — он долго и с удовольствием доёбывал Чарли словами. Да и анимагия — штука непростая, особенно без врождённой предрасположенности. У меня она, к примеру, была, но я так и не освоил эту трансформацию. А у Драко анимаги встречались разве что по линии Блэков. Так что, как ни странно, в итоге он остался в выигрыше. Как всегда. Но это не оправдывало того, что сделал Чарли. Впрочем, тогда всё закончилось неплохо: пойманного Драко я прямо в сетке оттащил к Снейпу. Тот допросил меня — жёстко, методично, без лишних сантиментов. Разобравшись, применил к Драко чары, помогающие анимагу, застрявшему в форме, вернуть человеческий облик. После этого нас обоих напоили Умиротворяющим бальзамом. Драко выслушал короткую лекцию о вреде словесных баталий. А затем Снейп без церемоний выставил нас вон, проигнорировав благодарности и откровенно разозлившись на попытку сунуть ему деньги. Мерлин… а ведь он обещал быть шафером у Драко. Когда мы вернулись, Чарли уже пришёл в себя. Брат принёс извинения Драко. Малфой их принял и попросил прощения. Как итог: мои самые близкие люди заключили негласный пакт о ненападении: доставать друг друга только орально, то есть словами. И скрупулёзно блюли его: больше никогда, даже во время самых жарких споров или ссор, не хватались за палочки. Форджи ржали, что это вербальная сублимация горизонтальных чувств — и тогда доставалось уже им. Драко и Чарли в паре оказались пугающе эффективны. Малфой, хоть и финансовый аналитик, прекрасно знал, с какого конца держаться за палочку. Да и арсенал заковыристых родовых проклятий у него был более чем впечатляющим. — Нет, я вообще ничего не боюсь, — флегматично и как-то вяло огрызнулся Драко. — Даже меня? — Чарли выгнул рыжую бровь. — Пф, мой мужик ушатал тебя без палочки, а ты — лучший дуэлянт этого года. — Мерлин! Он назвал меня лучшим! — выдохнул Чарли, прижимая руку ко рту, и захлопал длинными рыжими ресницами, томно глядя на Драко. Малфой скривился, а потом демонстративно сплюнул. — Эй, я ревную! — Фред, валявшийся на лежаке, сдвинул с лица дурацкую панамку в виде лягушачьей морды и нахмурился. — И я! — поддержал его Джордж, приподнимаясь на локтях. — Можно мы будем подглядывать? — За чем? — растерялся Чарли. — Как вы долбитесь друг другу в мозги! — заржал Фред. Чарли, не раздумывая, запустил в него соломинкой Драко. — Вам не надоело? — лениво простонала проснувшаяся от общего ржача Гермиона. — Милая, тебе лучше уйти с солнца, — тут же заквохтал над ней Рон, который до этого не решался разбудить неожиданно задремавшую посреди разговора беременную жену. Все закатили глаза, а Драко громко сказал: — Ко-ко-ко! Я шлёпнул Малфоя по ноге. Рон так долго добивался Грейнджер — теперь уже Уизли, — что это не казалось мне смешным. Хотя, конечно, оставалось неиссякаемым источником для поддёвок со стороны моих менее моральных друзей, парня и брата. Концентрация Уизли вокруг меня росла в геометрической прогрессии, и я этому только радовался. Джинни, правда, теперь Забини. Но это не значит, что мы её потеряли. Это значит, что бушующее море рыжих разбавили брюнеты: её муж Блейз, брат мужа Девон и две близняшки — Парвати и Падма, степень родственных связей которых я так и не запомнил. Гермиона поднялась, взяла стакан с остатками безалкогольного коктейля — в нём лениво плавали подтаявшие льдинки — и невозмутимо вылила его Драко на голову. Пока Малфой глупо моргал, стряхивая с ресниц липкую сладкую влагу, она коротко властно бросила: — Уизли, за мной! Рон вскочил и потрусил за женой, как послушный пёс. Фред поёжился. И признался: — Когда она так говорит, мне хочется сесть у её ноги. — Мне тоже, — выдохнул Джордж. — Я пока не Уизли, но даже у меня внутри что-то смыкает, — признался шёпотом Чарли. — Это спинной мозг, единственное, что тобой управляет, — заметил Драко. — Почисти меня, Поттер! — Не буду! — буркнул я. — Зачем ты поддеваешь Рона?! — Это весело! — хохотнул Фред. — Мерлин и его стоячий носок, я бы никогда не подумал, что соглашусь с кем-то из Уизли! — простонал Драко, призвал мою палочку и направил на себя чистящие чары. Я откинулся на спину и вздохнул. Надо мной раскинулось синее небо, разрезанное трепещущими от лёгкого ветерка листьями пальм. Всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо! Родители Драко всё-таки не развелись. Люциус и Нарцисса обратились к психотерапевту, работающему с парами на грани разрыва. Этого специалиста — маггла, между прочим, — нашёл для них Снейп. Психотерапия подействовала не хуже сложного магического ритуала, замешанного на крови: лорд Малфой понял, прозрел, принял, проникся. Настолько, что нашёл в себе силы и смелость извиниться перед сыном, женой и, как ни странно, мной. Решающей в налаживании отношений с будущим тестем стала его фраза: "теперь я чётко отдаю себе отчёт, что вы, Гарри, не ваш отец!" Сириус, узнавший о нашей с Дракой связи, из одного из выпусков шоу, сначала ужасно на меня обиделся. Впрочем, злился крёстный недолго: он не из тех, кто копит обиды годами — вспыхивает быстро и так же быстро остывает. Но серьёзного разговора по возвращении нам с Малфоем было не избежать. В итоге я переживал зря — Сириус и Драко неожиданно легко нашли общий язык. Когда Малфой хотел, он умел расположить к себе даже тех, кто изначально был настроен против него. Ремус союз Чарли с близнецами принял куда спокойнее. Впрочем, причина такой лояльности была очевидна: брат ничего от крёстного не скрывал — всё происходило у него фактически на глазах, в прямом эфире. Да и представлять Форджей Люпину не было нужды — Ремус преподавал у них ЗОТИ на последнем курсе Хогвартса. Чарли позавчера исполнилось двадцать один. Мы отмечали его день рождения здесь, на острове. Он взял небольшой отпуск на майские — собирался с духом перед важным разговором с отцом. Они с Фредом и Джорджем планировали заключить брак в сентябре. Формально разрешение брату уже не требовалось. Но Чарли всё ещё надеялся достучаться до здравого смысла нашего папаши. Мы с Драко, как ни странно, тоже не спешили связывать себя узами брака — обживали дом на побережье, учились делить кров, быт, жизнь. Причина задержки на этот раз была не трагической, а вполне банальной: мы ждали совершеннолетия Чарли. Он пообещал быть шафером на нашей церемонии. Впрочем, Нарцисса не теряла времени. Пока мы устраивали свою жизнь, она уже начала предсвадебную подготовку. К счастью, большая часть этих хлопот меня не касалась. А вот Драко участвовал во всём: выбирал цвета, материалы, шрифты, концепцию — и тысячу прочих мелочей, которые обычно проверяют пары на прочность ещё до брака. И по окончании второго сезона шоу мы собирались провести церемонию. Я усмехнулся. Первый сезон проекта оказался уникальным — по количеству браков, которые за ним последовали. Луна и Виктор поженились сразу после ухода с проекта. Церемония была камерной и прошла в Болгарии — на родине Крама, на берегу моря. Присутствовали только родители жениха и отец невесты. Девон и близняшки Патил устроили роскошную итальяно-индийскую свадьбу. Мы все были приглашены. Праздник растянулся на три дня — мы объелись, перепились, натанцевались, отбили ладони и сорвали голоса. В себя мы с Драко приходили потом почти неделю, полностью выпав из жизни. Джинни и Блейз тоже сочетались браком. Джин не захотела такой шумной свадьбы, как у деверя, поэтому они расписались в Министерстве и прямо оттуда аппарировали международным портключом в свадебное путешествие. А нашумевший союз министра и Барти Крауча-младшего? О-о-о… Пресса буквально пожелтела, смакуя этот неожиданный альянс. И невозможно не отметить счастье Рона, который всё-таки добился своего. Грейнджер пала под напором и обаянием моего друга, как пала Бастилия. На этом её покорность закончилась — Гермиона правила Роном жёсткой рукой. Рыжий был в восторге. Настолько полном, что даже решился ослушаться мать и пошёл на поводу у жены — они зарегистрировали брак по-маггловски. Миссис Уизли сначала была шокирована, но затем признала в Грейнджер равную — и теперь обе Уизли, новая и старая, вполне мирно сосуществовали. Лаванда и Седрик разбежались сразу после шоу, но остались в нашей компании и сохранили дружеские отношения. Ну а Флёр… Флёр самоустранилась, не приехав даже на финал, за что выплатила организаторам шоу внушительный штраф — нарушение контракта ей не простили. — И конкурс выигрывает Чжоу Чанг! — раздалось вдали, вырывая меня из воспоминаний о событиях, произошедших со времён моего участия в реалити-шоу. — Когда закончится эта хуета? — Фред натянул панамку на лицо и улёгся, закидывая руки за голову. — Эта "хуета" приносит нам неприлично большие деньги, — заметил Драко. Никто не ожидал, что безумный проект, который Малфой затеял в отчаянии, пытаясь достучаться до меня, станет настолько популярным — и действительно начнёт приносить серьёзный доход. Малфой выкупил у мистера Патила остров после того, как рейтинги первого сезона побили все рекорды. Патил остров продавать не хотел, но его уломал Девон — друг Драко ещё по школе. Луна тоже внесла свою лепту, напророчив, что так или иначе остров поменяет хозяина. Суеверность мистера Патила вкупе с обаянием обожаемого зятя, которого тот звал исключительно "сынок", позволили приобрести Драко остров по приемлемой цене. И теперь мы тут зависали всей нашей большой семьёй. Недавно от нас уехал Чарли, тот что настоящий Уизли, а не прибылой, как мой брат, а через две недели должны были переместиться Джинни и Блейз. В день нашего бракосочетания тут соберутся все: мы решили провести церемонию прямо на берегу океана, собрав на острове родных, друзей и близких. Драко уже заказал целую партию многоразовых межконтинентальных портключей. Нарцисса утвердила список гостей, потребовала у нас виш-лист и разослала приглашения. Но пока приходилось терпеть съёмки очередного сезона шоу. Наша часть была отделена, но остров был слишком мал, чтобы обеспечить нам полную приватность. — Твоя правда, братишка, — сонно промямлил Фред, и Чарли, встав, осторожно закатил его шезлонг в тень. — Спасибо, любимый. С меня отсо… благодарность. Брат пошёл пятнами. Джордж заржал и кинул в Чарли полотенце — обтягивающие плавки не скрыли... воодушевление, которое вызвало у него это обещание. Чарли перехватил полотенце и обернул его вокруг бёдер. — Могу отдать должок за брата, любовь моя, — хмыкнул Джордж и облизнулся. Чарли вспыхнул ещё сильнее, теперь становясь равномерно красным. В роли главы быстрого реагирования аврората он был собран и опасен, но рядом со своими партнёрами стабильно терял всю серьёзность. Драко закатил глаза, потом повернулся ко мне и спросил: — Когда они отсюда все съебут?! Я устал! Я хочу лежать голым на пляже и не контролировать свою речь! — Ты и так не контролируешь, — заметил я. — Через две недели у меня заканчивается отпуск, — буркнул Чарли. — Древние, спасибо! Малфой трагически, как в древнегреческой драме, воздел руки к небу — и в следующую секунду в него прилетело… говно. Он спугнул криком сидящего на пальме попугая, и тот отомстил незамысловато. Все заржали так, что даже задремавший Фред вскинулся и испуганно огляделся. Драко вздохнул и, поймав Акцио улетающего попугая, начал стирать с себя следы его возмущения им же, матерясь так витиевато, что я бы заслушался, если бы не смеялся в голос. Отбросив в сторону помятую, но пострадавшую скорее морально, чем физически птицу, он встал, тряхнул волосами и объявил в пространство: — Я ухожу! — Из жизни? — с надеждой спросил Чарли и я посмотрел на брата с укором. — Что? Он всех заебал! — Он у себя дома, — напомнил я, вставая и собираясь пойти и утешить своего мужика. Драко, несмотря на кажущуюся индифферентность, был ранимым. — Гарри... — позвал брат. Что-то в его тоне заставило меня резко обернуться и всмотреться в лицо Чарли-почти-Уизли. — Мама хотела поговорить с тобой. — О чём? — нахмурился я. Если с братом я отношения наладил, то с родителями даже не пытался. Отец, узнав, что я сделал предложение Малфою, прислал мне вопиллер. Я внимательно его выслушал — давно не слышал голос отца — и понял, что, уйдя из дома, ничего не потерял. Мама же, как всегда, промолчала. И это молчание тяготило сильнее, чем крики папаши. — Они разводятся! — выпалил Чарли. Я поднял брови в изумлении. Покорность и терпимость матери всегда меня унижали. Я испытывал испанский стыд. И когда учителя отзывались о Лили Эванс, как о смелой, умной и решительной ведьме, испытывал когнитивный диссонанс. Две картинки никак не вязались в моей голове. И тут вдруг такой решительный шаг. Почему? — Почему?! — Мама поздравляя меня, призналась, что пока мне не исполнится двадцать один, не могла ничего предпринимать. Дети чистокровных принадлежат роду. А она — магглорожденная. Суть — бесправная. Если у тебя был шанс уйти от отца, то у неё его не было: он бы не отпустил её с нами. Она боялась уйти, оставляя нас заложниками. Ноги стали ватными и я бы осел на песок, если бы меня не подхватил оказавшийся позади меня Драко. Почему он вернулся, я не знаю, видимо почувствовал, что мне плохо. Я вдруг вспомнил, что считал себя и Рона разочарованными в любви страдальцами накануне проекта. Эгоистичный придурок! Вот кто действительно был разочарован в любви — так это мама. Чарли смотрел на меня покрасневшими глазами. — Но теперь я вне юрисдикции рода, как и ты! И она свободна! Наконец-то свободна! — Конечно... — просипел я. — Конечно, я поговорю с ней. Я увидел, как у Чарли дрожат губы. Джордж придвинулся и дёрнул его на себя, вжимая в себя. Сзади их обоих обнял проснувшийся от услышанного Фред. Развернувшись, я уткнулся в шею Драко, цепляясь за него, как за единственную устойчивую точку в мире. От Малфоя пахло солью, солнцем и... помётом. Я хихикнул. А потом расхохотался так, что слёзы брызнули из глаз. — Мерлин... — вздохнул Драко откуда-то сверху, пока я, крючась от смеха, всхлипывая, цеплялся за него. Кажется, у меня истерика. Малфой присел, перекинул меня животом через плечо и понёс в наше бунгало. Я болтался на его плече, всхрюкивая и завороженно глядя на мерно ходящий выпуклый верх ягодиц, туго обтянутых шортами. Я знал, какое богатство прячется под тонкой тканью. Я всё ещё подхихикивал, когда Драко уронил меня на кровать и вжал в се6я. Ощутив родной запах, я затих, уткнувшись ему в плечо. Малфой поглаживал меня по вздрагивающей спине, утешая и успокаивая. Постепенно истеричный смех начал спадать — как волна, откатывающаяся от берега, оставляя после себя странную, звенящую пустоту и усталость. Когда он накрыл меня одеялом, я уже почти не мог говорить, лишь жадно всматриваться в изысканные черты его лица. Впрочем, слова нам давно были не нужны, и так было всё понятно. Я смотрел на Драко и думал, что, пожалуй, это и есть счастье — не громкое, не идеальное, но настоящее.