Ромашки

Вечернее солнце заливало поле нежными, персиково-розовыми и золотистыми красками. Воздух был пропитан запахом нагретой земли, скошенной травы и диких цветов. Шестнадцатилетний Хан Джисон, прозванный в селе Белкой за свою суетливость и привычку постоянно что-то таскать с собой, медленно шёл по едва заметной тропинке, утопая по щиколотку в море белых и розовых маргариток. У него были растрёпанные каштановые волосы-маллет, которые вечно лезли в лицо. На нём была белая футболка, а поверх — тёмно-синяя кофта, которая давно уже знала, что такое деревенская пыль и ветки. Он был спокоен, как всегда в это время, и в руках держал уже приличный букет ромашек — его любимых цветов. На душе было тихо и хорошо. Такие моменты Джисон любил больше всего. Он присел на корточки, чтобы сорвать особенно крупный цветок с желтой серединкой, и тут его слуха достиг резкий, оглушительный грохот. Он был такой внезапный и громкий, словно что-то массивное свалилось с высоты, и раздался откуда-то со стороны старого, заброшенного сарая у самого края поля. Хан вздрогнул, ромашки выпали из его рук. Он был парнем спокойным, но легко пугался, особенно в пустом поле на закате. — Кто там?! — крикнул он, его голос дрогнул. Джисон осторожно подошёл к сараю. Сердце колотилось. Может, кто-то поранился? Он завернул за угол и увидел картину, от которой в голове сразу промелькнула мысль о трагедии. На земле, среди кучи старых досок и ржавого хлама, лежал парень. Черные волосы-маллет были слегка растрёпаны, а на нём была серая кофта поверх белой футболки с каким-то чёрным принтом. Он был похож на кого-то из соседнего района. Хан сразу понял, что этот парень только что свалился с крыши сарая. — О боже! Ты… ты жив?! — выдохнул Джисон, подбегая ближе. Страх моментально сменил всё остальное. Он даже не знал этого человека, но мысль о его смерти ужасно напугала. Лежавший парень с кошачьими глазами, которого в селе звали Котом за его внешность и манеру двигаться, Ли Минхо, вдруг распахнул глаза и залился громким, искренним смехом. Он смеялся так заразительно, что Джисон даже растерялся. — Ха-ха-ха! — Минхо держался за бок, но не выглядел раненым, только слегка ошеломлённым. — Классное падение, да? — Что? — Хан моргнул. — Ты с крыши упал! Тебе не больно? Минхо сел, отряхивая пыль с серых штанов. Он был небрежен — это сразу бросалось в глаза. — Да нет, — протянул он, улыбаясь. Улыбка была широкой и немного нахальной. — Там невысоко. Я просто газировку пил, звёзды смотрел, а потом поскользнулся. Ты чего так перепугался, а? — Я… я подумал, что ты… умер, — честно ответил Хан, наклоняясь, чтобы поднять свои обронённые ромашки. Минхо встал, отряхиваясь. — А ты милый. За незнакомца так переживаешь. Я Минхо. — Хан Джисон, — тихо сказал Хан. — Ромашки любишь? — Минхо указал на букет в его руках. — Да. — Ну, тогда мне пора. Сегодня не лучшая ночь для созерцания. Минхо подмигнул и, на удивление проворно для человека, только что упавшего с крыши, скрылся за углом. Хан стоял, немного ошарашенный, сжимая в руке ромашки. На следующий день, Хан сидел на лавочке у бабушкиного дома, слушая музыку в старых наушниках и потягивая свою любимую колу с вишнёвым вкусом. Он любил этот вкус — терпкий и сладкий одновременно. Мимо прошёл Минхо. Он был в таком же небрежном виде, но теперь на его руках были несколько браслетов — красный, жёлтый и зелёный. Он выглядел как бродячий кот. — Эй, Белка! — крикнул он, и Хан вздрогнул. Прозвище прилипло к нему быстро. — Я не Белка. — Ну да, — Минхо подошёл ближе, сжимая в руке пакетик лимонных конфет. — Тогда почему ты такой пугливый и всё время что-то грызёшь? Дай глотнуть. Он протянул руку к банке Хана, не дожидаясь ответа. Хан, по привычке, отдал. Минхо сделал большой глоток. — М-м-м, вишня. Слишком сладко, — Минхо скривился. — Лимон лучше. Хочешь? Он протянул Хану конфету. Хан кивнул и взял. Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. — Кстати, — начал Минхо, — где ты вчера ромашки собирал? У меня там рядом поляна роз растёт. Тоже красиво. — Поле, которое за сараем, — ответил Хан. — Ты же там живёшь, да? — Да. Один. Отвязно, правда? — Минхо оскалился. — Я сегодня решил пробежаться по лужам. Минхо показал на свои кроссовки, которые были просто ужасно грязными. Но его это, кажется, совсем не волновало. — Я могу тебя дразнить? — внезапно спросил Минхо, его кошачьи глаза хитро блеснули. — Что? Зачем? — Потому что ты забавный, когда злишься или смущаешься. — Я не злюсь, — пробормотал Хан. Минхо рассмеялся, а затем, достав откуда-то маленький водяной пистолет, выстрелил прямо в лицо Хану. — Ха-ха-ха! Попал! — Минхо выглядел довольным. Хан замер, мокрый. Его первая реакция — обида, вторая — удивление. Он стёр воду с лица. — Ты что творишь?! — Дразню! — Минхо снова выстрелил, но уже в плечо. Хан вскочил. — Всё! Ты напросился! Они начали драться в шутку, как два щенка. Хан пытался отобрать пистолет, Минхо уворачивался, они толкали друг друга, смеялись, падали в траву. Это был ихний азарт и ни капли злобы.