Следовать за тобой. (Follow You).

В ту ночь пришёл Поттер. Драко сразу же заметил изменения в атмосфере своей комнаты, хотя заколдованное окно было тёмным, и он ничего не мог разглядеть. Поттер был похож на физическую силу, давящую на него, а не на фигуру, стоящую в дверном проёме. - Что теперь? - спросил он, прочищая горло. Мысли о том, что имел в виду Поттер, когда сказал, что Драко должен "служить и подчиняться" ему, пронеслись в его спящем сознании. Образы себя в форме французской горничной, протирающей пыль с книжных полок, смешивались с более ужасными мыслями о том, как он связан, с кляпом во рту и находится во власти Поттера. - Теперь мы увидим, чего ты для меня стоишь, - сказал Поттер. В темноте блеснул белый отблеск его ухмылки. Драко вздрогнул. Резкая прохлада напомнила ему, что на нём нет абсолютно никакой одежды. Простыни сохранили бы его скромность, если бы у него хватило ума схватить их. Теперь они лежали на полу, и он был обнажён как никогда. Быть голым на кровати было гораздо более уязвимо, чем быть голым и связанным. - Ложись на спину. - Поттер забрался на кровать. Драко мог видеть только его очертания, но он взмахнул палочкой, и лампы мягко загорелись, освещая Поттера. - Прекрасно, - довольно прокомментировал Поттер, оглядывая раскрасневшегося Драко. - Отвали, - огрызнулся он, подтягивая колени, чтобы спрятаться. - Сейчас, сейчас, - проворчал Поттер, положив тёплую руку на подёргивающееся тело Драко. - Веди себя хорошо, а то папочка получит. - Усмехаясь, Поттер надавил на колени Драко, пока тот не опустил их, вытянув перед собой ноги. Угроза была ожидаемой, но всё равно она заставила кровь Драко превратиться в сталь. Грейнджер могла защищать Поттера сколько угодно, но она никак не могла оправдать его нынешние действия. - Чего ты хочешь? - спросил Драко, слыша и ненавидя смирение в своём голосе. Он положил руки на колени, чтобы прикрыть пах, но всё равно чувствовал на себе пронизывающий взгляд Поттера. - Что ты готов отдать? - Пальцы Поттера рисовали круги на коленях Драко, заставляя его дёргаться, но он боролся с желанием полностью отстраниться. - Ничего, - выплюнул он. Неразумно, он знал, но, чёрт возьми, если в Поттере всё ещё не было чего-то такого, что сводило его с ума самым ужасным образом. - Жаль, - нараспев сказал Поттер. Жёсткие пальцы сжали кожу на внутренней стороне бедра Драко, удерживая захват даже тогда, когда Драко начал извиваться и задыхаться. - Такой чувствительный. Просто от щипка. Не думаю, что ты полностью осознаешь своё положение. Я покалечу тебя, если ты не будешь мне подчиняться. Думаешь, мне есть дело до того, можешь ли ты ходить, видеть или пользоваться руками? Когда Драко успокоился, сила щипка уменьшилась. - Пожалуйста, - прошептал он испуганно. - Просто скажи мне, что делать. - Так-то лучше, - успокоил Поттер. Его пальцы теперь ласкали ярко-фиолетовый синяк на нежной коже Драко. - Давай, ложись на спину. С животом, напряжённым настолько, что при малейшем движении его начинало тошнить, Драко откинулся на спину и уставился в белый, слишком белый, потолок. Когда рука Поттера побудила его раздвинуть ноги, Драко захныкал. Он с самого начала знал, что намерения Поттера в отношении него были... такого рода. Он не был совсем незнаком с такого рода пытками или наказаниями, с которыми он сталкивался во время недолгого правления Тёмного Лорда, но он никогда не представлял себя в роли получателя такого наказания. - Ш-ш-ш, всё в порядке. - Руки Поттера успокаивали, и Драко ненавидел их. Ненавидел его руки, его лицо, его глаза... самого себя. Поттер переместился, чтобы встать на колени между раздвинутыми ногами Драко, и тот инстинктивно попытался сомкнуть их, но они просто соприкоснулись с твёрдыми бёдрами Поттера, и он снова рывком раздвинул их, чтобы избежать контакта. Его руки стиснули простыни в молчаливом отчаянии. Если бы ему когда-нибудь сказали, что его ждёт такая судьба, он бы насмешливо хмыкнул. Малфой всегда будет бороться, Малфой всегда будет выходить победителем. И всё же он был здесь, позволяя Поттеру совершать над собой такое интимное насилие. Он никогда не понимал, насколько точными и эффективными могут быть угрозы. Угрозы в адрес его отца и в адрес его самого. Что такое гордость перед лицом слепоты? Что такое достоинство, если его отец умрёт за это? - Будь ты проклят, - прошептал он, когда непривычно тёплая рука Поттера начала манипулировать его вялым членом. Он зажмурил глаза от непринуждённой жестокости. Он всегда был очень чувствительным, его легко было возбудить и ещё легче вывести из себя. В подростковом возрасте это было чудесно, потому что подрочить было делом двух минут. Когда он стал сексуально активным, ему пришлось учиться сдерживать себя, и он добился больших успехов в этом, но это... это было не запланировано. Его тело было его самым большим предателем. - Что ж, это интересно… - Поттер ухмыльнулся, его пальцы дразнили уже наливающуюся головку набухшего члена Драко. Он отпустил крайнюю плоть, обнажив блестящую головку, по которой он постучал, заставив Драко дёрнуться и застонать. Повернув голову в сторону, лицом к окну, Драко представил, что, возможно, окно настоящее, а он - ненастоящий, эта комната, Поттер, всё просто заколдовано. Окно было настоящим. Заигрывания Поттера с его членом закончились, и он начал соблазнять всерьёз. Одной рукой он поглаживал свой смазанный предварительной смазкой ствол, а другой подтягивал одну из ног Драко к своему плечу. Желание вернуть ногу назад и пнуть Поттера прямо в его ухмыляющееся лицо было почти непреодолимым, но он подавил его. Даже если Драко каким-то образом удастся убить Поттера, присяжные и палачи позаботятся о его смерти, не говоря уже о смерти его отца. - Просто сдайся уже, - подбодрил Поттер. На мгновение он заговорил почти по-человечески, почти нормально. Его пальцы дразнили отверстие Драко, и Драко чувствовал, как его член пульсирует в такт этим ужасным ласкам. Сплюнув на пальцы, Поттер ввёл их в Драко. Не привыкший к такому обращению, Драко выгнулся дугой. Это движение вогнало его член прямо в крепкий кулак Поттера, и прежде чем он смог остановить себя, он повторил движение, толкаясь в захват Поттера и снова сжимая его пальцы. Однако уже через несколько мгновений он заставил себя остановиться, стыд испепелил его. С воплем отчаянного разочарования он закрыл лицо руками и зарыдал - сухой изнуряющий звук, без слёз, но болезненный в своей силе. - Да, да, да, - победно твердил Поттер, руки поднимались, сжимали, били, крутили, ударяя по тому месту внутри, по тому месту, которое заставляло Драко слабеть, как будто его тело и так не достаточно унижало его. С молчаливым поражением Драко кончил. Оно пронеслось по его венам, как струна концертино. Единственным утешением было то, что он успел запачкать дурацкие джинсы Поттера, но даже оно было украдено у него, когда, по взмаху его палочки, всё исчезло. У Поттера, то есть; грудь Драко всё ещё блестела от его собственной разрядки. Сердце Драко бешено колотилось, и он задыхался, когда Поттер почти нежно опустил его ногу обратно на кровать. Он похлопал Драко по бедру, прежде чем соскользнуть с кровати. Драко почти - почти спросил, не собирается ли Поттер действительно сделать что-то для собственного удовольствия; он уже дважды заставлял Драко кончить, и оба раза у него была собственная эрекция, а он ничего не делал. - До завтра, Драко, - попрощался Поттер с улыбкой. Драко смотрел сквозь затуманенный взгляд, как тот выскользнул из комнаты. Он почувствовал, как пала палата. Мгновение спустя лампы потускнели и померкли. Вытирая грудь уголком простыни, Драко думал о том, что он может сделать, чтобы сбежать. Он ничего не придумал. Он сам виноват, понял он, что набросился на него, как гриффиндорец. Ему следовало подождать подольше, тщательнее планировать, а ещё лучше - отказаться от отца. Он не принёс пользы ни тому, ни другому, попав в плен. Драко и раньше чувствовал себя безнадёжным. Он поклялся себе, после того, как выжил, что больше никогда не поставит себя в такое положение. Это должен был быть Поттер под его контролем. Он бы точно не стал подставлять руки, это уж точно. В чём заключалась игра Поттера? И как Драко мог её выиграть? *** Поттеру понадобилось целых три дня, чтобы ему наскучило посещать комнату Драко. Он так и сказал Драко, и Драко был уверен, что он не смог сдержать ликования на своём лице. Он был измотан - и не только оргазмами, которые Поттер настойчиво пытался украсть у него иногда до трёх раз в день. Нет, его эмоции представляли собой бездонную мешанину, которую он не осмеливался исследовать, и он жаждал лишь настоящего уединения. К сожалению, он неправильно понял намерения Поттера. Позже в тот же день Грейнджер пришла и отвела его в новую, большую спальню, гораздо более соответствующую его вкусу по декору и богатству, несмотря на преобладающий красный цвет. Он направился к кровати, но Грейнджер прочистила горло в своей невероятно раздражающей манере, и когда он повернулся посмотреть, она указала на поддон на полу. На нём лежала одна тонкая подушка и простыня. Она не годилась ни для для человека, ни тем более для Малфоя. - Что это, чёрт возьми, такое, - потребовал он низким голосом, впервые с тех пор, как его схватили, чувствуя себя в опасности. - Это твоя кровать. - В её голосе не было ни восторга, ни триумфа. Она выглядела усталой, действительно, и очень похоже, что она не хотела находиться здесь. - Я предпочитаю свою старую, спасибо. - Он предпочёл бы спать на улице, хотя бы из-за того, что подразумевал матрас. Животное. Домашнее животное. И чтобы усилить это впечатление, в полу рядом с импровизированной кроватью было стальное кольцо, и Драко знал, что его ошейник - его грёбаный ошейник - будет прикреплён к нему. Грейнджер пожала плечами. - Это не твой выбор. Отчаявшись, Драко попробовал применить новый приём. - Ты должна знать, что Поттер совсем спятил. Ты и я... мы можем вернуть его. Устроим ему чёртову терапию или что-нибудь в этом роде. Он опасен для общества, Грейнджер! - Он сделал больше хорошего для общества, чем ты можешь утверждать о себе или о ком-либо из твоих знакомых. - Несмотря на свои слова, она выглядела неуверенной, как будто убеждала себя не меньше, чем его. Драко решил надавить на неё. - Может, и так, но всё хорошее, что он сделал, сводится на нет этим. И тут же черты её лица стали искажаться, и Драко понял свою ошибку. Её беспокоила не его личная участь, а то, каким может стать Поттер, и какие проблемы это вызовет в мире в целом. Снова переключив передачу, Драко добавил: - Сегодня это я, но что случится в будущем, когда кто-то сделает что-то, что ему не понравится? Что случится, когда волшебный мир или даже Министерство поднимутся против него? Ты знаешь, что это лишь вопрос времени, когда люди поймут, что его правление почти не отличается от того, от которого он их якобы спас! В одно мгновение Грейнджер оказалась перед ним, кончик её палочки встретился с его носом, который дёрнулся в ответ, даже если он не позволил себе отступить. - Если ты думаешь, что у тебя есть друг в моём лице, Драко Малфой, то ты глубоко ошибаешься. Я так просто не забываю. Ты бы убил меня, если бы тебе дали на это право; не думай, что я не отплачу тебе тем же, если ты заставишь меня действовать. Неважно, что ты думаешь, что знаешь, Гарри всё ещё лучший шанс, который есть у мира. - Черты лица Грейнджер исказились, словно она пыталась сдержаться, но она была слишком расстроена, чтобы сдерживать себя. - То, что ты всегда... не знаю, как-то искажаешь его разум, не означает, что это распространяется на всех остальных. Разве ты не видишь? Проблема в тебе! Драко невесело усмехнулся. Он жестом указал на подстилку - она не могла его за это винить. - Ты ведь знаешь, что такое торжество зла, не так ли? - Драко, конечно, знал, причем не понаслышке. Когда хорошие люди ничего не делают. Судя по выражению ее лица, Грейнджер поняла, о чём идёт речь. Тем не менее, она была непреклонна. - Сядь на постель. Я должна привязать тебя к ней. Поверженный, но не подающий виду, Драко послушно сел. Из кончика её палочки вырвались звенья цепи и соединили его с кольцом. Он знал, что это заклинание невозможно снять немагическими средствами. Он видел, как оно приковывает магглов к стенам подземелий его семьи. Но ни разу он не представлял себя на их месте. Когда Поттер вернулся тем же вечером, его взгляд упал на Драко, и его ухмылка стала настолько широкой, что у Драко от сочувствия заболели щёки. - Посмотри на себя, - проворковал он, скрестив руки на груди и выпятив одно бедро. - Тебе идёт. Не желая ничего другого, кроме как выплюнуть ругательства, Драко только оскалился. - Неужели мой питомец не хочет сегодня мурлыкать? - словно обращаясь к раненому животному, а не к человеку с уязвлённой гордостью, Поттер опустился рядом с подстилкой и погладил Драко по бедру. Поттер привык одевать его в тонкую, облегающую льняную одежду - Драко никогда не было ни тепло, ни комфортно, и он знал, что Поттер об этом знает. Тепло его руки почти обжигало, но Драко не мог не наслаждаться им; тепло было редким, но желанным. То, что оно исходило от Поттера, было прискорбно, но у него не было выбора. Его проблема с Грейнджер заключалась в том, что он слишком много говорил. Он бы посмотрел, как обратное сработает с Поттером. Может быть, ему удастся довести его до такой ярости, что он побьёт его. Драко не нравилась мысль о боли, но всё же - и он искренне верил в это - было лучше, чем удовольствие, которое Поттер навязывал ему вместо настоящего наказания. Был ли это какой-то великий план? Знал ли он, что медленно ломает Драко, превращая его не более чем в ответ на свои ласки? Может ли Поттер быть настолько умным? Кончики пальцев Поттера коснулись его члена. Его реакция на стимуляцию была мгновенной - его научили, и за самое короткое время, реагировать на прикосновения Поттера. Он сказал себе, что это не его вина, и почти поверил себе. Это было бы легче проглотить, если бы знающая ухмылка Поттера не запечатлелась в его глазах. - Раздевайся, - сказал Поттер, голос был низким и требовательным. Он говорил так, словно никто не возражал ему уже много лет, и, насколько Драко знал, это было правдой. Драко боролся с собой, как всегда. Он подозревал, что Поттер был в восторге от его волнения, написанного на его лице для всеобщего обозрения. Что случится, если он откажется? Его отец был бы в опасности. Неужели Люциус скорее позволит себя пытать, чем его единственный сын и наследник станет питомцем человека, который победил его Лорда? Если бы он согласился, то кем бы он стал, кроме шлюхи? Как долго он сможет удерживать интерес Поттера и что с ним станет, когда он неизбежно потеряет его? Что Поттер хотел от него? Подчинения? Борьбы? Его полной и беспримерной сломленности? Может быть, прошли лишь мгновения, но казалось, что прошла целая вечность, когда Драко наконец послушался. Он содрал с груди тонкую льняную рубашку, не чувствуя холода от её отсутствия. Взгляд Поттера был жадным и тяжёлым на его худой фигуре. Драко вздрогнул. Сняв последними брюки, он остался совершенно обнажённым. Он не мог отдавать себя, не ожидая ничего взамен. Это было против его природы, против самой его сути, того, что делало его Малфоем. Он позволял Поттеру получить удовольствие, украв у Драко его самого, но на этот раз он попросит что-то взамен. Если в нём было что-то от прежнего, гриффиндорского, честного Поттера, он будет чувствовать себя обязанным. - Я хочу, чтобы ты прикоснулся к себе. - Глаза Поттера сверкнули, как кремень, пытающийся поймать искру. Очки, вместо того чтобы скрыть его взгляд, усилили его - настолько сильно, что его пришлось держать за стеклом. - Как? - прошептал он, думая о том, что он потребует от Поттера взамен. Если он угодит Поттеру, если он сделает то, что тот скажет… Он потерял бы себя. Драко знал это. Однако нужно было рисковать, и никто, кроме него, не мог этого сделать. - Например, как бы ты это сделал, если бы был дома. Или, может быть, в комнате слизеринского общежития, скрытой за занавесками, применив слабое заклинание тишины, чтобы сохранить хоть немного скромности. Губы Драко дрогнули от точного воспроизведения его школьных дней. Бывали случаи, когда он вовсе не молчал - ему нравилось, как Блейз смотрел на него после этого, полный горячего обещания; как Тео краснел и смотрел куда угодно, только не ему в глаза. Теперь он понял, что в его смелых действиях был оттенок эксгибиционизма. Но теперь всё это было уничтожено; то, что ему навязали, превратилось в нечто уродливое и неправильное. Его рука двигалась над медленно твердеющим членом. Он позволил глазам закрыться, чтобы вызвать в памяти бесчисленные мысленные образы, на которые он полагался для быстрого оргазма. Но вместо этого всё, что он мог видеть, так это только себя в цепях, свой член в руке Поттера. - Подними ногу, - приказал Поттер, его голос был достаточно мягким, чтобы не вторгаться в фантазии Драко. Его рука провела по колену Драко вверх, а затем скользнула по коже, щекоча светлые волоски, которые исчезали там, где бедро соединялось с телом. Сконцентрировавшись на себе, Драко провёл большим пальцем по головке своего члена, собирая смазку и распределяя её по нижней стороне ствола, по пульсирующей вене, его пальцы набирали скорость, реагируя на его растущую потребность. Поттер следил за ним несколько мгновений, и Драко сосредоточился на собственных прикосновениях, игнорируя властную чужую руку. Однако он не мог проигнорировать, когда палец Поттера грубо надавил на уретру его члена, погружая ноготь внутрь. Драко ещё сильнее зажмурил глаза, когда Поттер захихикал над струйкой смазки, вытекшей после его действий. Взяв безвольное подношение Драко, его пальцы стали искать скрытое отверстие Драко. - Откройся шире. - Поттер надавил на его бедро, побуждая его раздвинуть ноги. Драко так и сделал, сдерживая хныканье, когда палец Поттера нашёл его отверстие. Сначала он только дразнил плотно сжатое кольцо мышц, вдавливаясь в морщинистую плоть и, казалось, успокаивая её, в то время, как рука Драко начала буквально порхать по члену. - Полегче, - прошептал Поттер, и его палец скользнул внутрь. Драко не был неопытным, но прошло уже много времени, и он определённо не привык быть в роли принимающей стороны. Он старался не обращать внимания ни на звуки, которые издавал сам, ни на ободряющие слова Поттера. Ему было интересно, действительно ли Поттер верил, что то, что он делал, было всем, чем угодно, но только не изнасилованием, но он определённо не был в том положении - физическом или ином - чтобы поднимать этот вопрос. После непрерывной и неустанной стимуляции простаты Драко, Поттеру стало труднее сдерживаться. Драко всё равно хотел кончить, но его положение было шатким, и он хотел быть уверенным, что получит то, что хочет взамен, поэтому он пытался дождаться, пока Поттер действительно разрешит ему кончить. Однако он никогда не отличался сдержанностью, и вскоре закричал, когда наступила кульминация, и его тело сжалось вокруг требовательных пальцев Поттера, а сперма хлынула на его грудь. Рука Поттера отстранилась, и он наложил очищающие заклинания на себя и на Драко. Нежными движениями Поттер помог Драко снова влезть в брюки, лаская каждый сантиметр доступной кожи. - Мой отец знает, что я здесь? - спросил Драко. Он старался не выглядеть слишком заинтересованным, но Поттер всегда обладал удивительной способностью видеть его насквозь. - Почему ты хочешь это знать? Драко вздохнул. - Я просто хочу знать, знает ли он, что со мной стало. Поттер долго молчал, изучая лицо Драко. Откуда взялась эта уверенность, снова задался вопросом Драко. Он всегда считал Поттера довольно глупым и неуклюжим, но в новом Поттере этого почти не было. Осталось ли вообще что-то от того школьника? - Ему не сказали. Для этого не было причин. Ты хочешь, чтобы он знал? Покачав головой, Драко сказал очень тихим голосом: - Нет. - Что ж, постарайся, чтобы я был счастлив, и он останется в неведении. - Поттер провёл ладонью по груди Драко и за его шеей, выглядя довольным ошейником Драко. Поттер поднялся, убедившись, что длина цепи, связывающая Драко, цела. Он устроился на огромной кровати, которая, как хотелось Драко, была его собственной. Через мгновение свет потускнел, и вскоре после этого Поттер захрапел храпом человека, не обременённого чувством вины. План Драко провалился. Да, он узнал, что его отец не знает о том, кем стал Драко, но тем временем он дал Поттеру еще больше аргументов против него. Как же он сможет справиться с этим? Есть ли вообще надежда на то, что он попытается? *** Оглядываясь назад, Драко размышлял, беспокойно ворочаясь, не в силах спать ни на спине, ни на животе из-за синяков, - злить Поттера было не самой лучшей идеей. В то утро он проснулся с... не планом, а идеей, концепцией, картиной восстания, которое освободит его. С того момента, как его отстегнули от кольца в полу, чтобы он воспользоваться туалетом, и до тех пор, пока не прошло около двадцати минут, Драко попытался сбежать. В первый раз он добрался до фойе. Поттер был слишком ошеломлён, чтобы остановить его, когда он пронёсся мимо него, через полуоткрытую дверь спальни и дальше по коридору. Он был достаточно хорошо знаком с этим домом, как с детства, так и за те несколько недель пребывания в нём, и добрался до входной двери, упав всего один раз. Со связанными перед собой руками он слишком быстро повернул за угол и сильно упал. Однако он собрался с силами и наверстал упущенное, делая огромные шаги. Оглядываясь назад, он не ожидал, что входная дверь откроется, хотя Поттер позже сказал, что так и было бы. Он сказал, что дверь не была заколдована. Драко не был уверен, что поверил ему, но он точно не верил, что Поттер выше такого рода глупостей. Теперь, заверил Поттер, дверь всегда будет как заколдованно закрыта, так и физически заперта. Это не остановило Драко. Были и другие способы выбраться из дома. Он разбил окно в ванной, когда Поттер оставил его одного на несколько минут, но не смог подтянуться достаточно высоко, и разбитое стекло порезало ему ладони. Он также совершил побег в подземелье. Не обязательно для того, чтобы увидеть своего отца, просто чтобы попытаться найти другой способ. Поместье Малфоев было полно тайных ходов, подземных выходов, люков — на площади Гриммо было бы то же самое. По крайней мере, он на это надеялся. Он не только пытался сбежать, он ослушался больше, чем мог сосчитать, хотя Поттер утверждал, что сосчитал, потому что теперь у Драко на спине была одна сплошная рана от каждого из них. Если судить по боли, он нарушил не меньше сотни правил. Поттер заставил его пересчитать их, но он знал, что их было двадцать три. И ещё полтора - потому что Драко чуть было не плюнул Поттеру в лицо, но в последнюю секунду, увидев вспышку ярости в его глазах, передумал. Драко застонал. Он не мог спать несколько дней. Синяки были его собственной виной; он так сильно сопротивлялся хлысту, что крест, удерживающий его, бил по его обнажённому телу. Каждый раз, когда хлыст впивался в его нежную и неповреждённую плоть, он не мог удержаться от того, чтобы броситься вперёд, чтобы избежать агонии. Попытка ни разу не сработала. Поттер был безжалостен, и он должен был это знать. Грейнджер с отвращением смотрела на то, как она читала Поттеру лекцию о том, что нельзя проливать кровь. Поттер не слушал, но Драко был уверен, что после её слов удары смягчились. Уизли насмехался и подкалывал его, но в конце концов вышел из комнаты, заскучав, когда понял, что Поттер не собирается переходить к более крайним мерам. Хуже наказания, если такое вообще возможно, было то, что произошло после. Грейнджер сделала пометку в своем планшете и сказала Поттеру, что ему понадобится зелье, чтобы раны не заживали. После её ухода Драко почувствовал, что у него вырвали последний остаток надежды. Если бы ему когда-нибудь сказали, что он может хоть в чём-то рассчитывать на Грейнджер, он бы насмехался и презирал её. Поттер повернул его так, что его исполосованная спина оказалась прижатой к кресту. Он втянул в рот вялый член Драко и сосал почти полчаса, пока Драко не ослаб и не был слишком переполнен эндорфинами, чтобы сопротивляться. Его оргазм был почти таким же болезненным, как очередной удар кнута, и Поттер улыбнулся, не обращая внимания на то, что пленник кончил ему на нижнюю губу. Поттер слизывал его, пока Драко наблюдал, и в животе у него всё переворачивалось. Поттер заставил Драко кончить ему в рот. Поттер только ухмыльнулся. Драко ни разу не видел, как Поттер достигает кульминации. Испытывал оргазм всегда только Драко. Теперь, когда всё закончилось и Драко мучился в изнеможении, он понял, что урок усвоен. Было стыдно. Он должен был приветствовать боль, принять её и превратить в ярость, в силу - что-то, что можно было бы вспомнить, когда ему понадобится эта страсть, чтобы дать отпор. Несмотря на то, что Драко знал это, он был сломлен. Он больше не будет пытаться сбежать. Это того не стоило. Вероятность того, что ему удастся выбраться прежде, чем его поймают, была недостаточно высока. Драко не стал бы играть с такими шансами, не тогда, когда ставки были так высоки. Застонав, Драко снова пошевелился. Он был готов заплакать от разочарования. Должно быть, уже почти утро — он пролежал без сна всю ночь, боль была слишком острой, чтобы заснуть. - Малфой, прекрати, - простонал сонный голос. Драко открыл рот, чтобы выплеснуть ярость, но так же быстро закрыл его. У него не было власти. Он не сможет заставить Поттера сделать то, что он хочет. Он должен был сыграть на единственной имеющейся у него руке: по какой-то непонятной причине Поттер хотел его. - Мне жаль, - сказал он, усмехаясь, но не позволяя этому омрачить его слова. Наступила тишина, достаточно плотная, чтобы задушить его; Драко хотел, чтобы так и было. Может быть, тогда он немного поспит. - Что случилось? - Голос Поттера был подозрительным. Драко приказал себе не нагнетать обстановку. - А как ты думаешь? - спросил он, но вместо того, чтобы огрызнуться, позволил себе показать свою усталость. - Слишком больно, чтобы спать. - Не больше, чем ты заслуживаешь, - сардонически ответил Поттер. Он говорил совершенно безразлично. Драко ничего не сказал. Согласиться было бы слишком сложно; Поттер не поверит в столь быстрый поворот. Спорить было бы слишком похоже на его прежнего себя. Он хотел, чтобы Поттер думал, что он усвоил урок. Он хотел, чтобы Поттер доверял ему. - Я постараюсь заснуть, - пообещал он вместо этого достаточно тихо, чтобы Поттеру пришлось напрячься, чтобы расслышать. В комнате воцарилась тишина, и Драко был уверен, что Поттер снова заснул. Вот он здесь, у него всё болит и пульсирует, его тело кажется вдвое больше обычного из-за отёка, а Поттер видит сон - вероятно, о нём и его следующем унижении. Услышав движение, он инстинктивно свернулся калачиком - темнота и невозможность определить, где находится Поттер, нервировали его. Ему пришло в голову, возможно, в тысячный раз, что он абсолютно беспомощен. Привязанный к полу, почти голый, уязвимый... в полной милости того, у кого её нет. В ванной зажёгся свет, и Драко выгнулся, чтобы посмотреть, что происходит, но движение вызвало новые всплески боли, и он напрягся, дыша через рот, чтобы побороть почти непреодолимое ощущение. Поттер стоял на коленях рядом с его подстилкой, в его руке был пузырёк с зельем. - Лечь на живот, - грубо приказал он, его лицо без очков было непривычно выразительным. С некоторым трепетом, хотя отчасти понимая, что Поттер на самом деле не мог сделать хуже, и если бы он решил, Драко всё равно ничего не смог бы сделать, он повернулся, как было приказано, достаточно медленно, чтобы быть уверенным, что Поттер рявкнет на него, чтобы он поторопился. Однако он этого не сделал. Когда Драко улёгся, он услышал, как Поттер открывает флакон. Не было никакого предупреждения, прежде чем ледяная струя ударила в самую большую рану. Драко вскрикнул, дёрнулся, но рука Поттера надавила на его поясницу, пока желание отстраниться не пропало. Это было не больно, но удивило его. Прохлада сменилась теплом, а затем жаром, вспыхнувшим и угасшим. Боль, исходившая от одной раны, утихла. Поттер повторял это действие на самых сильных ссадинах, пока боль не прошла в основном в мышцах и только на поверхности кожи. Искренне благодарный, даже зная, что боль причинил Поттер, Драко поблагодарил: - Спасибо. Облегчение было невозможно не заметить. Поттер вздохнул и буркнул: - Не за что. Драко ожидал, что он вернётся в свою кровать, чтобы они оба могли уснуть, но он остался стоять на коленях, освещённый скудным светом ванной. Кончики его чёрных волос мягко светились, а один глаз ярко выделялся в темноте. Каждый раз, когда Поттер так смотрел на него - да почти каждый раз, когда они находились вместе в одной комнате - Поттер ожидал секса. Вернее, Поттер требовал, чтобы Драко был доступен для секса. Нехотя Драко поднялся и перевернулся, чтобы сесть. Осторожными руками он стянул льняные брюки и сел, сцепив руки за спиной. Его член знал, чего ожидать, и уже наполнялся в предвкушении, предательская тварь. Через мгновение рука Поттера коснулась его бока, так легко, что Драко дёрнулся, с трудом сдержавшись, чтобы не отстраниться. Поттер встретился с ним взглядом, который показался ему забавным. Впервые Драко не чувствовал, что эта знакомая ухмылка хочет причинить ему боль. Это было почти как... они чем-то делились. Драко позволил своим ногам раздвинуться. Прикосновения Поттера становились всё более настойчивыми, проходясь по его животу, избегая паха, и продолжая спускаться вниз по ноге, по пальцам и вверх по другой ноге. Драко издал стон, который, казалось, испугал их обоих. Рука Поттера сжала бедро Драко, а затем отпустила и отпрянула. К неумеренному и глупому удивлению Драко, Поттер встал, выключил свет в ванной и вернулся в свою кровать. Несмотря на передышку от боли, Драко долго не мог уснуть. Храп Поттера возобновился только через час.