Следовать за тобой. (Follow You).

Только один раз за последующий месяц Поттер повёл его повидаться с отцом. Он заставил Драко оставаться под мантией-невидимкой, и за это Драко всегда будет ему благодарен, хотя никогда не скажет об этом. Он не хотел, чтобы его отец видел, каким он стал, во что Поттер превратил его почти без усилий. На нём был ошейник, а не поводок. Ему была предоставлена полная свобода действий на площади Гриммо до тех пор, пока с ним был один из троицы. Почти всегда это был Поттер. Как ни странно, Поттер много занимался бумажной работой. Он также часто встречался с другими людьми - когда он это делал, Уизли или Грейнджер присматривали за Драко, или Поттер возвращал его в их спальню и пристёгивал цепь к его ошейнику. Драко использовал это время, чтобы почитать одну из многочисленных книг, которые Поттер приносил ему - он сказал, что это от Грейнджер, но когда Драко сказал ей, что уже прочитал все работы Джиггера, Грейнджер одарила его пустым взглядом и язвительным поздравлением. Под плащом Драко было теплее всего за пределами его подстилки. Лёгкая льняная одежда, которую он вынужден был носить, согревала недостаточно; она была достаточно тонкой, чтобы он постоянно чувствовал себя голым. Напротив, плащ придавал ему ощущение скромности, что ему очень нравилось. Поттер всё это время держал его за запястье, но хватка была не настолько сильной, чтобы причинить боль или даже сдержать, только направлять. На мгновение Драко подумал о том, чтобы убежать и спрятаться... но он должен был увидеть своего отца. Если Поттера и беспокоило, что подумает отец Драко о том, что у Поттера, похоже, нет левой руки, то его это, похоже, не волновало. - Малфой! - рявкнул Поттер, как только они спустились в глубины довольно впечатляющего подземелья. Драко вздрогнул и почти ответил, но удивлённый взгляд, брошенный на него Поттером, заставил его понять, что крик был адресован не ему. Драко наблюдал за тем, как его отец подошёл к входу в одну из мрачных, сырых камер. Крепко держа руку Поттера на своём запястье, Драко притянул их обоих ближе, пока пожатие Поттера не показало, что это было достаточно далеко. Обереги вокруг камеры покалывали и щипали его кожу, словно раздражённые его присутствием. Драко в ужасе смотрел, как бывший гордый, аристократичный лорд Малфой-мэнора стоит на тонких, слабых ногах. Его взгляд был единственным, что в нём не изменилось. - Как вам нравится жильё? - спросил Поттер, изображая искренность. - Бывало и лучше. - Взгляд Люциуса не дрогнул, впрочем, как и взгляд Поттера. На долгий миг глаза мужчин встретились и сцепились - Поттер был спокоен и собран, уголок его рта приподнялся в ухмылке. Люциус, грязный и голодный, каким он, очевидно, был, не мог поддерживать битву. Со вздохом, за который в молодости Драко отругали бы, Люциус Малфой тяжело опустился на подстилку, не похожую на подстилку Драко, и опустил взгляд в землю. - Что тебе нужно? - спросил он наконец, когда Поттер замолчал. - Что, я не могу навестить своего любимого заключённого? Люциус зарычал, и Драко чуть не сделал шаг назад от его свирепости. - Как только остальной волшебный мир узнает о том, что ты здесь делаешь… - Разве ты не слышал, Люциус? - Поттер легко прервал его, шокировав Драко тем, что назвал его отца по имени. - Волшебному миру нравится новый порядок. Пожирателей смерти убрали с улиц? Преступники стали нетерпимы? Я теперь больше герой, чем когда-либо. Только потому, что Драко в последнее время так много времени проводил рядом с Поттером, он заметил скрытую горечь в этом последнем комментарии. Интересно. - Ни одно общество не сможет сохранить себя в условиях такого военного положения. - Вы же должны знать свою историю, - бросил вызов Поттер. - Особенно историю волшебства. У нас всё в порядке. Никто о вас не заботится. Никто даже не помнит. Никто не спрашивает о бедных маленьких Пожирателях смерти и их несуществующих правах. Люди рады избавиться от вас, не смотреть на вас и не думать о вас. А ты думал, кого-то это будет волновать? Люциус явно боролся с собой. Драко узнал ярость в его чертах, не так хорошо скрытую, как это было бы при других обстоятельствах - обстоятельствах, в которых он бы контролировал себя. - Мой сын, - наконец произнёс Люциус. - Да, - согласился Поттер, кивнув. - Драко Малфой. К сожалению, он не в состоянии ничего с этим сделать. Кровь Драко превратилась в лёд. Поттер собирался выдать его - он же обещал! Или, по крайней мере, сказал, что не расскажет о нём Люциусу, пока тот будет вести себя хорошо. А разве он не вёл себя хорошо? - Что это значит? - выдохнул Люциус. Его глаза были сужены, но в них легко было заметить страх. - Просто Драко повезло, что мы его ещё не поймали, и даже если он технически свободен, он не собирается ходить с петицией о реформе, не так ли? Драко выдохнул, надеясь, что отец не услышал его. Он посмотрел на Поттера - его губы скривились в полуулыбке, и Драко понял, что это не для Люциуса. Поттер сохранил его секрет. Выражения облегчения на лице отца было почти достаточно, чтобы поставить Драко на колени. Молчание длилось так долго, что Драко подумал, не закончили ли они, но, похоже, Поттер действительно ждал, пока Люциус придёт в себя. - Расскажи мне, - сказал Поттер, когда маска Люциуса снова вернулась на место. Они оба притворились, что она совсем не сползла. - Что мы можем сделать, чтобы наша маленькая гостиница для Пожирателей смерти стала более комфортной для нашего лучшего гостя? - Пошёл ты, Поттер, - огрызнулся Люциус. Брови Драко поползли вверх. Он очень редко слышал, чтобы его отец ругался - казалось, он был неспособен сохранять самообладание в присутствии Поттера. Драко, конечно, не мог его винить - у него была та же проблема. Тон Поттера стал серьёзным. - Я не шучу. Скажи мне что-нибудь, чего ты хочешь, и я посмотрю, что можно сделать. Можешь назвать это жестом доброй воли. Запястье Драко вспотело под ладонью Поттера. Как Поттер может обратить эту мнимую доброту против его отца? Люциус, очевидно, думал о том же. - В чём подвох? - Никакого подвоха. - Поттер вздохнул, а затем добавил: - Ты не должен мне доверять - я не жду этого и не хочу. Но что плохого в том, чтобы сказать мне что-то? Посмотрим, последую ли я примеру? Если нет, ты ничего не потерял. Если да, ты можешь что-то приобрести. Сделаешь своё жалкое существование немного более терпимым. Люциус долго обдумывал предложение. Драко мог точно угадать ход его мыслей. Он попросит что-то маленькое, почти тривиальное, что-то, что Поттер не сможет против него использовать. Он хотел, Драко был уверен, попросить, чтобы ему дали возможность написать сове, без сомнения, но он не выдал бы эту слабость, потому что сомневался в Поттере настолько, чтобы предположить, что тот её прочтет. - Моя палочка. Поттер закатил глаза. - Нет. - Доказательство того, что мой сын жив. Сердце Драко сжалось. Он мог - так легко - позвать и сообщить отцу, чтобы тот больше не волновался. Но он не стал этого делать. Это не только выдало бы тот факт, что он был не более, чем сексуальным рабом, но и разрушило бы всю ту добрую волю, которую он старательно выстраивал с Поттером на протяжении нескольких недель. Он не мог рисковать. - Даю тебе слово. Что-то ещё? Выглядя так, словно он хотел поспорить, Люциус закрыл глаза. - Коробка шоколадных конфет. Бельгийского, не тот рассыпчатый мусор, который, я уверен, ты ешь. Настоящий шоколад. Усмехаясь, Поттер просто кивнул и повернулся, чтобы уйти. Драко почти не понимал, что происходит, и Поттеру пришлось потянуть его за руку, чтобы заставить двигаться. - Поттер! - позвал Люциус, как только они достигли двери в подвал. Поттер полуобернулся, его глаза смотрели прямо на Драко. - Ты знаешь, где Драко, не так ли? - У меня есть подозрения. Люциус кивнул; похоже, он понимал, что это означает, что Поттер может схватить его в любой момент. - Почему ты не привёл его? Стоя лицом к лицу с Люциусом, Поттер ответил: - Не считайте меня великодушным или прощающим. Я просто не вижу в вашем сыне угрозы. Если это изменится, вы будете видеть его лицо снова - каждое утро до конца вашей короткой жизни. Пока Драко остаётся трусом, каким я его знаю, я не стану его преследовать. Люциус кивнул. Драко хотелось накричать на него за то, что он легко согласился с тем, что Поттер считал его трусом. Он понял, что не знал, что ранило больше - то, что Люциус не отрицает этого, или то, что Поттер вообще так думает. Это было опасно. - Будешь ли ты… присматривать за ним? Смех Поттера был жестоким. - Почему я должен? Вместо ответа Люциус просто уставился на землю перед собой, выглядя так, будто он вообще пожалел, что спросил. - Я... сделаю так, что никто, кроме меня, не сможет причинить ему вред, - наконец сказал Поттер. Похоже, приняв это за победу, Люциус кивнул. Поттер повернулся и потащил Драко за собой. Оглянувшись, Драко увидел, что Люциус изучает удаляющуюся фигуру Поттера, в его глазах читался холодный расчёт. Драко почти хотел сказать ему, чтобы он не беспокоился - Поттер держал в руках всю колоду, и остальным оставалось только надеяться, что их не выбросят. Оказавшись на вершине лестницы, ведущей на кухню, Поттер стянул плащ с Драко, который принялся поправлять свои растрёпанные волосы. Тепла от плаща, который стал влажным от его дыхания, ему сразу же стало не хватать, и он задрожал под прохладным воздухом. - Я открыл защиту, чтобы впустить тебя на этот раз, но если ты попытаешься спуститься обратно, то не переживёшь этого. - Взмахом своей палочки Поттер заколдовал дверь невидимой. Он изучал Драко, видимо пытаясь убедиться, что тот всё понял. Когда Драко кивнул, Поттер вздохнул. - Тебе холодно? - Конечно, мне холодно! - крикнул он, прежде чем смог остановить себя. Его глаза расширились. Он был на взводе от того, что впервые за полгода увидел отца. Не говоря уже о том, что Поттер сказал Люциусу, что он, по-своему, присматривает за Драко. Утешение, которое это дало Люциусу, было практически осязаемым. В нём бурлили благодарность, гнев и облегчение, и он не знал, как остановить себя. - Пойдём со мной, - сказал Поттер, ведя его в их общую комнату. Оказавшись там, Драко сел на подстилку, ожидая, пока его закрепят. Он предпочитал так, чем проводить время с Грейнджер или Уизли, хотя он и тосковал по настоящему дружескому общению. - Нет, сядь здесь. - Поттер указал на свою кровать, и шокированный Драко встал и расположился там, где хотел Поттер. Поттер положил одежду на кровать рядом с ним, но остановил Драко, когда тот потянулся за ней. Вместо этого Поттер сам раздел Драко, осторожными и мозолистыми пальцами проводя по его бокам, когда стягивал с него рубашку. Тёплое дыхание коснулось его бедра, когда Поттер опустился на колени, чтобы снять с него брюки. - Я имел в виду то, что сказал Люциусу, - отозвался Поттер, положив руки на бедро Драко. Он раздвинул ноги Драко, и, словно зажжённая спичка, Драко начал возбуждаться. - Что? - Он ненавидел свой задыхающийся голос, ненавидел то, как его ноги раздвинулись, чтобы позволить Поттер устроиться между ними, ненавидел то, как чертовски благодарно он чувствовал себя за то, что Поттер не раскрыл его секрет. - Что ты принесёшь ему шоколад? Поттер рассмеялся и посмотрел на Драко сквозь тёмные ресницы и защитный барьер своих очков. - Это тоже. Но также и о том, чтобы не позволять никому причинять тебе боль. Я знаю, что это... неудобно для тебя… Драко старался не усмехнуться в открытую над этим преуменьшением. - Но я рад, что ты, кажется, адаптируешься. Пока ты здесь, пока ты мой, никто другой никогда не прикоснётся к тебе. Ни чтобы причинить тебе боль, ни… - Рука Поттера обхватила его член и начала поглаживать его. - И не для того, чтобы доставить тебе удовольствие. В тот момент Драко не хотел, чтобы его ублажал кто-то, кроме Поттера. Поттер точно знал, что ему нравится, что ему нужно. Поттер играл с ним, как со знакомым инструментом, нежно и с опытом. Хотя он был раздет, ему больше не было холодно. Рот Поттера прикоснулся к его члену, влажный, тёплый и плотный, когда его губы сомкнулись вокруг него. Застонав, Драко откинул голову назад, не в силах смотреть. Была середина дня, и света было слишком много. Он чувствовал себя слишком обнажённым, слишком уязвимым. Он хотел быть сильным для своего отца, доказать, что достоин его благородного имени и рода, но ни один мужчина не был достаточно силён, чтобы противостоять этому, он был уверен. Поттер не заглатывал глубоко, не играл с его яйцами и не делал ничего такого, что обычно нравилось Драко. Его рука поглаживала основание его ствола, а рот двигался по головке, но при всей своей простоте это был лучший минет, который он когда-либо получал. Когда Драко кончал, он чувствовал себя слабым и уязвимым, открытым для Поттера, чтобы тот видел, мучил, осуждал. Поттер сделал только первое, разглядывая его, как будто это было что-то важное, чем нужно дорожить. Поттер тяжело сглотнул, и Драко практически почувствовал, как скользит по горлу Поттера, исчезая внутри. Поттер встал с мягкой улыбкой на губах. Прежде чем Драко даже понял, что он делает, прежде чем он смог отговорить себя от этого, прежде чем он смог мысленно отчитать себя до потери сознания, как опустился на колени перед Поттером. Они оба замерли, и Поттер издал тихий стон. Драко вздрогнул и ничего не сказал, уставившись вперёд на внушительную выпуклость Поттера. Он знал, что не должен этого хотеть. Он знал, что-то, что Поттер держит его под контролем, объясняется обстоятельствами его поимки. И все же... Поттеру не нужно было удерживать его вместо того, чтобы убить. Ему не нужно было постоянно выводить Драко из себя, не отвечая взаимностью. Ему не нужно было приносить Люциусу шоколад или говорить ему, что Драко в безопасности. И уж точно ему не нужно было защищать Драко, как он утверждал. Драко осторожно расстегнул ремень Поттера. Сверху послышалось тяжёлое дыхание, и он увидел, как руки Поттера сжались в кулаки. Дыша через рот, чтобы не поддаться панике, которая грозила захлестнуть его, Драко медленно расстегнул молнию маггловских джинсов Поттера, расстегнул верхнюю пуговицу и слегка сдвинул их вниз, настолько, чтобы они свисали с бёдер. - Драко… - Поттер вздохнул, самообладание, которое Драко начал ассоциировать с ним, пошатнулось. Драко покачал головой. Он не хотел говорить, не хотел видеть не верящее или даже самодовольное лицо Поттера. Он просто хотел сделать это. Чёрные брюки стали тесными, чтобы удержать напряжённый член Поттера, и Драко осторожно спустил их, освобождая его, а также тяжёлые яйца. Опустившись на колени, Драко взял Поттера в руки. Его член был толстым и пульсирующим, он был близок к тому, чтобы кончить. Чувствуя себя глупо из-за того, что двигался так неуверенно, Драко начал гладить с большим нажимом, его пальцы скользили по смазке, облегчая скольжение. Он мог заставить Поттера кончить таким образом, он знал. Он мог бы легко довести Поттера до финиша несколькими сильными рывками. Но Драко хотел большего. Он хотел попробовать, почувствовать тяжесть Поттера на своем языке. Сглотнув и слегка запрокинув голову в притворном безразличии, Драко взял в рот головку члена Поттера. Поттер громко и протяжно застонал, и его руки взметнулись, чтобы провести по волосам Драко, слегка влажным от его собственного оргазма несколько минут назад. Драко позволил ему направлять себя, обрабатывая кончик языком и губами и поглаживая то, что не помещалось. Руки Поттера в его волосах были не властными, а просто поощряющими, и он издавал небольшие вздохи и стоны, от которых член Драко дёргался в ответ. Он продержался недолго. Драко только вошёл в ритм, когда Поттер хрюкнул и выкрикнул его имя в качестве предупреждения. Драко отстранился и переместился в сторону, поглаживая Поттера до конца и позволяя его семени выплеснуться на пол. Как только упала последняя жемчужная капля, Драко почувствовал, как его захлёстывает раскаяние. Стыд лизнул его по венам до самых кончиков пальцев, и он пригнул голову, чтобы спрятать пылающее лицо. Что теперь подумает о нём отец? Люциусу было бы лучше думать, что Драко мёртв. Поттер внезапно оказался на коленях перед Драко, его руки обхватили раскрасневшиеся щёки Драко. Он заставил Драко поднять лицо, но Драко не мог встретиться с ним взглядом и просто смотрел на стену позади него. Затем рот Поттера прижался к его рту, жёсткий и неумолимый - ничего общего с нежными наставлениями, которые он демонстрировал мгновениями ранее, ничего общего с мастерским владением, которое он изображал, когда сосал член Драко. Поцелуй был острым, кусающим, а не дразнящим, а язык - настойчивым, погружающимся, а не исследующим. Через мгновение Драко оторвался, сильно задыхаясь. - На самом деле это не твоя вина, - прошептал Поттер. Драко отважился взглянуть в его глаза. Они были добрыми и ищущими, но всегда, всегда расчётливыми. - Я очень хорош в том, что я делаю. С криком Драко вырвался из объятий Поттера и встал, натягивая брюки и жалея, что поддался своему глупому, наивному желанию угодить Поттеру. - Почему ты так поступаешь со мной? - потребовал он, осознавая дикость своего тона. Он не знал, как остановить себя. Поттер поднялся и снова заправил джинсы. Ремень он оставил не застёгнутым. - Помнишь, я сказал, что хочу увидеть, как ты плачешь? Драко скорчил гримасу и отвернулся. - Так вот в чём дело? - Почему это удивило его? Почему это заставило его почувствовать себя таким... неживым? - Нет, - ответил Поттер, подходя к Драко и обхватывая пальцами его руку. Драко попытался отстраниться, но Поттер удержал его. - Думаю, я был не прав. Дело не в слезах, больше нет. Дело в том, чтобы... сдаться. Когда ты сдаёшься... это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Когда ты отпускаешь тех, кем, как ты думаешь, ты должен быть - вокруг меня, вокруг остального мира... Я вижу тебя обнажённым до самой души. Она голая, уродливая и сырая, и я хочу её. - Ничего не осталось, - отозвался Драко, потерпев поражение. Он зарылся лицом в свои руки. Он даже не шелохнулся, когда Поттер обнял его, крепкие руки обхватили его, прижимая к своей сильной груди. Щека Поттера потёрлась о висок Драко, как-то успокаивающе. - Это неправда. - Рука Поттера вырисовывала круги на его голой спине. - Всегда есть что-то ещё. Поттер сказал это так, словно имел в виду: "Мне всегда есть, что взять". От этого осознания Драко стало ещё холоднее. - Как долго ты можешь продолжать делать это со мной? - прошептал Драко. Отчаяние грозило поглотить его целиком, и он не думал, что в данный момент даже возражает против того, чтобы его поглотили. - Столько, сколько я захочу, - уверенно сказал Поттер. Его объятия сменились с успокаивающих на собственнические. - Ты только навредишь себе, сопротивляясь этому. Ты можешь сделать меня счастливым, Драко. Ты можешь. Просто... отдайся мне. - Он погладил волосы Драко. - Отдайся мне. Ослабленный, растерянный, Драко начал оседать на пол, но Поттер поднял его и отнёс на кровать, бережно уложил и сел рядом, нежными касаниями пальцев убирая волосы с потного и залитого слезами лица Драко. Драко задумался о том, каково это - сдаться, и сколько в нём останется от самого себя, если он это сделает. *** Драко сдвинулся, стараясь быть незаметным. У него болели колени, но Поттер не позволил ему устроиться поудобнее. Он стоял на коленях рядом с креслом Поттера уже, казалось, несколько часов. Он развлекал себя, поглядывая на Уизли, который попеременно смотрел на него с отвращением и настороженностью. Драко ухмыльнулся, чтобы заставить его почувствовать себя неловко. Кажется, это сработало. Уизли, нахмурившись, отвернулся. Время от времени, просто чтобы занять себя, он клал голову на бедро Поттера. Поттер, почти рассеянно, ласкал его, запуская толстые пальцы в его волосы. Драко не мог не поддаться этим прикосновениям. Теперь Поттер был более свободен в своих ласках, и иногда Драко казалось, что это единственное, что удерживает его от полного безумия. Грейнджер рассказывала о какой-то повстанческой группе, сторонниках Пожирателя Смерти, которые угрожали уничтожить место силы трио. Они утверждали, что на их стороне сам министр - кем бы он ни был на этой неделе, хотя министр это отрицал - слабо... Поттер не выглядел обеспокоенным, и Драко позволил себе отвлечься от разговора. - Гарри, я говорю тебе, это может стать большой проблемой! Драко вздохнул. Она могла быть такой пронзительной. Он посмотрел на неё и увидел, что она действительно обеспокоена. Её брови были нахмурены, рот сжался в тонкую линию. В руках был всегдашний планшет, испещрённый липкими жёлтыми записями и разноцветными каракулями, которые, несомненно, могла прочитать только она. - Просто скажи мне, что, по-твоему, мы должны делать, - сказал Поттер, капитулируя. Он пытался успокоить Грейнджер, но, похоже, понимал, что она не будет сдерживаться. Драко снова сдвинулся с места. Это должно было занять некоторое время, а рука Поттера, лежащая на его затылке, заставляла его возбуждаться. - Я думаю, нам нужно подавить это, пока оно не вышло из-под контроля. Привлечь министра на нашу сторону. Напомни общественности обо всём хорошем, что ты сделал. Мы также должны сделать несколько пожертвований, чтобы восстановить утраченное общественное мнение. Чем бы ни была эта маленькая группа нео-Пожирателей смерти, они точно не будут работать на благо общества, как мы. Мы должны напомнить всем, что в наших интересах интересы всего волшебного мира. Фыркнув, Драко закатил глаза. Когда рука Поттера замерла, он понял, что натворил, и поднял на него встревоженные глаза. - Прости, - пробормотал он, не желая навлекать на себя наказание. Поттер позволял ему приходить на эти встречи, а не сидеть одному в их комнате, и Драко был благодарен за то, что его отвлекали. Время, проведённое в одиночестве, давало возможность подумать. - Что ты думаешь, Драко? - спросил Поттер, наполовину с вызовом, наполовину с искренним интересом. - Гарри! - воскликнул Уизли, вскидывая руки вверх. Даже Грейнджер выглядела неуверенно. - Ну, у кого может быть лучшее представление о том, как действуют такие мерзавцы? У него может быть своё мнение, о котором мы не подумали. Драко не был уверен в том, что он думает. Он не хотел навсегда застрять в этом доме; хотел ли он, чтобы группа линчевателей победила? Это могло означать его свободу. Тем не менее, он начал понимать, что Поттер и его приятели действительно приносят пользу своему миру: преступлений стало меньше, а волшебного патриотизма и единства - больше, если верить статьям в "Ежедневном пророке", которые он просматривал мельком. Это не оправдывало более ужасных вещей, которые они совершали, таких как открытые убийства и пытки, но общественность ничего этого не знала. С другой стороны, если Драко каким-то образом освободят, если дружинники уничтожат Поттера, свобода Драко станет его позором. Если они возьмут штурмом площадь Гриммо, они либо раскроют его положение шлюхи Поттера, либо решат, что он на стороне Поттера, и убьют его тоже. - Я думаю... - медленно начал он, собираясь с мыслями. - Я думаю, тебе стоит их отшить. - Что? - На этот раз Грейнджер вскинула руки вверх. - Гарри! - Что ты имеешь в виду? - спросил Поттер, его голос был низким. Драко сглотнул. - Если ты развернёшь полноценную кампанию против новой группы, если ты дашь им столько признания и власти, люди начнут беспокоиться, что они действительно представляют угрозу - или надежду. В любом случае, вы проиграете. Отмахнитесь от этого, посмейтесь над этим. Поговорите о том, что некоторые люди никогда не усваивают урок. Сделайте вид, что вам их жаль. Протяните даже оливковую ветвь; скажите представителям прессы, что вы хотели бы поговорить с ними, чтобы прояснить все заблуждения. Заставьте общественность почувствовать уверенность в том, что вы по-прежнему являетесь главной силой. Заставьте тех, кто собирается выступить против вас, подумать дважды. Уизли оскалился и покачал головой, а Грейнджер выглядела задумчивой. Рука Поттера вернулась к затылку Драко, и это было всё, что его действительно волновало. Он тихо застонал и прислонился щекой к твёрдому бедру Поттера. Это было не совсем удобно, но ему нравилось, что Поттер, казалось, одобряет его слова. - Ну что, Гермиона? - Голос Поттера не выдавал его мнения, но Драко мог с уверенностью сказать, что он доволен. - В качестве первого, предупреждающего удара, это может сработать. Нам нужно убедиться, что люди не запаникуют перед этой новой угрозой, и если они увидят, что мы справляемся с ней со спокойным безразличием, это может внушить больше доверия. - Не могу поверить, что мы вообще думаем о том, чтобы слушать этого хорька! - завопил Уизли, его лицо покраснело. - Он, наверное, говорит нам прямо противоположное тому, что нам нужно делать, чтобы помочь своим маленьким друзьям свалить нас! Поттер снял очки и потёр глаза. - Гермиона? Она поджала губы. - Рон, возможно, прав, - согласилась она. Драко усмехнулся. Идиоты. Тем не менее, он высказал своё мнение не потому, что они этого хотели. Он сделал это для Поттера. Если они не захотят прислушаться к его совету, ему это не помешает - или лучше не помешает, иначе он будет очень зол. - Нам нужно выяснить, кто руководит группой, - предложил Поттер, казалось, взвешивая свои слова. - Если мы сделаем то, что предлагает Драко, и они примут наше предложение встретиться, мы сможем позаботиться об этом прямо там и тогда. - Люди будут гадать, что произошло, - предупредила Грейнджер. - Остальные члены группы могут нанести ещё более жестокий удар, или они могут рассказать общественности о том, что мы сделали. - Насколько велика угроза этой группы, Гермиона? Она выглядела обеспокоенной. - Умеренная. - А если мы избавимся от этой угрозы? Найдутся ли другие? - Нет. Это первое восстание, с которым мы столкнулись. До этого не было ни единого ропота несогласия. Поттер кивнул, выглядя задумчивым. Он надел очки, и его лицо приняло деловое выражение. - У меня есть идея. *** Лично Драко не думал, что эта идея была самой блестящей, которая когда-либо приходила в голову Поттеру, но опять же, он не мог вспомнить ни одного случая, когда Поттеру приходила в голову хорошая идея, за исключением, возможно, того, что где-то по ходу дела он решил убить Тёмного Лорда. Он сказал "возможное исключение", потому что благодаря этому решению Драко стал сексуальным рабом Поттера - кем бы он мог стать в правление Тёмного Лорда, неизвестно, но это должно было быть лучше, чем его нынешнее положение. После их небольшой беседы Поттер послал сову лидеру группы мстителей Дженнингу Старксону с предложением встретиться на публике. Сначала Драко протестовал против этой идеи. Как им вообще удастся убить этого ублюдка, если у Поттера будет сотня свидетелей? Но Поттер был умнее, чем казалось на первый (и второй) взгляд. Он также был более безжалостным - безжалостнее даже слизеринеца. В течение недели после встречи Грейнджер пыталась убедить Поттера не осуществлять его безумный план. Драко, со своей стороны, тоже пытался отговорить Поттера. Он не хотел знать, что с ним будет, если Поттер умрёт. Уизли, скорее всего, захочет его убить, а в лучшем случае его запрут вместе с отцом. Поэтому Поттер должен был жить. Встреча состоялась на следующий день. Поттер последовал его совету и взял лёгкий тон в общении со СМИ по поводу группы линчевателей. Он сказал, что приветствует разногласия, потому что они порождают дискуссии. Он ни в коем случае не вызывал страха, и если сообщения Грейнджер были верны, режим Поттера был популярен как никогда, и даже мимолетная поддержка группы линчевателей значительно уменьшилась. По плану Поттер должен был встретиться с этим парнем, бесследно наложить на него Империус и сказать ему, чтобы он наложил на Поттера Убийственное проклятие. В таком плане многое могло пойти не так. Во-первых, беспалочковая магия Поттера не была безошибочной. На самом деле, она была довольно условной. Поттер даже не доверял ей настолько, чтобы наложить смазывающее заклинание. Во-вторых, Старксон может оказаться достаточно быстрым, чтобы убить Поттера прежде, чем Поттер успеет вытащить свою палочку, надежно укрытую для виду, и защититься. Старксон, возможно, сможет противостоять проклятию Империус. Его семья была связана с Пожирателями смерти, а многие дети Пожирателей смерти обучались Окклюменции, что было ключевым моментом в защите от проклятий контроля разума. Драко не впечатлило отсутствие детального планирования. Поттер не хотел слушать обо всём, что может пойти не так, поэтому Драко поговорил об этом с Грейнджер - это был первый раз, когда он добровольно обратился к ней. Она сделала несколько записей в своем планшете, после чего грубо поблагодарила его и разыскала Поттера, чтобы, как надеялся Драко, рассказать ему о своих опасениях. Он провёл пальцем под ошейником, который носил с первого дня. Он настолько привык к нему, что даже не обращал внимания на то, как холодное кольцо охлаждает его, или на то, что его нужно было тщательно высушивать после душа. Однако его беспокоил тот факт, что он по-прежнему был пристёгнут к цепи, прикреплённой к полу подстилкой. Разумеется, он не мог сам открыть зажим. Дело не в том, что он ожидал, что Поттер будет ему доверять - он сам себе не доверял. Он просто ненавидел, что ему не давали даже этой небольшой свободы. Когда дверь ванной комнаты открылась и в комнату вошёл Поттер, обернув вокруг своих стройных бёдер небольшое белое полотенце, Драко облизал губы. Он ничего не мог поделать с тем, как его тело реагировало на Поттера. Это было похоже на то, как женщина возбуждается при виде удобного вибратора, который помогал ей кончить бесчисленное количество раз на протяжении многих лет. Он естественным образом связывал Поттера с идеей удовольствия. - Завтра важный день, - объявил Поттер, ухмыляясь. Он сел на край кровати и посмотрел на Драко, который чувствовал себя обнажённым в своих лёгких льняных брюках. - Для тебя, - ответил Драко, стараясь говорить пренебрежительно. На самом деле, его не волновало благополучие Поттера, только своё собственное. Если Поттеру удастся уничтожить свою тупую задницу, это было его решение - Драко не стал бы его оплакивать. Однако он будет оплакивать тот факт, что смерть Поттера может привести к его собственной. Он планировал убить Поттера в загробной жизни, если это случится. Поттер только пожал плечами и снял полотенце, без смущения проводя им по своему телу. Драко отвернулся, и Поттер снова повязал полотенце вокруг бёдер. - Так что же произойдет, если каким-то образом, вопреки всем возможным шансам… - Сарказм подпортил его голос. - Ты рискуешь, чтобы тебя убили. Поттер снова пожал плечами, и Драко в ярости вскочил на ноги, готовый броситься на высокомерного и бездумного болвана и впечатать его в пол. Короткая цепь натянулась, и Драко вскрикнул, упав на свою подстилку и кашляя от задушившего его ошейника. Взмахом своей палочки Поттер заколдовал цепь. Драко поблагодарил его, его лицо покраснело от смущения. Он не стал снова вставать - бить Поттера было не самой лучшей идеей, в любом случае. Если бы он не знал, что может победить. - Что ты хочешь, чтобы я сказал? - Поттер протянул Драко руку. Поглядев на неё несколько мгновений, Драко принял её и позволил Поттеру поднять себя на ноги. - Моё обещание защищать тебя действует только до тех пор, пока я жив. Драко знал, что у него не было ни права, ни причин требовать большего. И всё же его бесило, что Поттер мог так беспечно относиться к собственной жизни, когда от него зависела жизнь другого человека. - Своей беспечностью ты обрекаешь меня на смерть. Поттер схватил Драко за шею и резко дёрнул его вперёд, прижав к своему телу так сильно, что у него на мгновение перехватило дыхание. Поттер, разумеется, не пострадал от удара. Прижавшись к щеке Драко, Поттер шевельнул губами и произнёс: - Я могу пообещать быть осторожным, но не могу обещать, что выйду невредимым. Понимая, что это больше, чем он даже думал, что Поттер вообще способен на такое, Драко кивнул. - Если тебе удастся не убить нас обоих из-за этой идиотской затеи, я буду тебе благодарен. Лицо Поттера было серьёзным, когда он кивнул, но подрагивание губ выдавало его веселье. - Идём со мной в постель. Поскольку Поттер не просил, а только требовал, Драко заполз на кровать, наслаждаясь мягкостью матраса под коленями. Он позволил Поттеру перевернуть его на спину и последовал указаниям раздеться. Он всегда чувствовал себя более обнажённым, чем обычно, когда Поттер смотрел на него. Как будто не только отсутствие одежды делало его уязвимым, но и полное отсутствие средств защиты, самостоятельности, свободы воли. Он был обнажён от тела до души, и Поттер хотел всё. Поттер снова снял полотенце, на этот раз медленно, словно хотел подразнить Драко - что было нелепо, потому что Драко соглашался на эти взаимодействия только потому, что в противном случае гнев Поттера был страшен. Так он сказал себе, когда Поттер поднялся от изножья кровати, словно животное, оценившее запах страха, смешанного с возбуждением, в своей добыче. Только благодаря этому Драко раздвинул ноги, чтобы впустить Поттера между ними. Нависая над ним, Поттер казался больше, чем был на самом деле. Драко знал, что сам он выше и не намного стройнее Поттера, но от него исходила какая-то угрожающая атмосфера - может быть, сила его магии, или сила его положения, или власть, которую он имел над Драко, но что бы это ни было, это заставляло Драко чувствовать себя маленьким, беззащитным - и он действительно был таким, по отношению к Поттеру. У него не было никакой защиты, ничего, что могло бы уберечь его от прикосновений Поттера, от его требований, от удовольствия, которое он получал от тела Драко как-то против его воли. - Мне нравится, как ты реагируешь на меня, - прошептал Поттер, поднимая лодыжку Драко и кладя её себе на плечо, повернув голову, чтобы прижаться целомудренным поцелуем к худой ступне Драко. Драко хотел отрицать это, бороться с этим, но невозможно было скрыть ни его наливающийся член, ни румянец на груди, ни учащённое дыхание. Поттер обычно ничего не говорил о его чувствительности, но то, что это было выдвинуто на первый план между ними, заставляло Драко испытывать стыд и бесстыдство. - Мне больше нравится, когда ты молчишь, - язвительно признался Драко. Его возмущало то, как Поттер мог заставить его реагировать. Он не мог доверять ничему, даже собственному телу. Поттер усмехнулся и провёл руками по ногам Драко, бледные светлые волосы поддались под его пальцами. Драко повернул голову в сторону, когда большие пальцы Поттера провели по его члену, затем продолжили подниматься по телу, прижимаясь к соскам, и, наконец, оказались у его лица, прижимаясь тёплыми ладонями к его щекам. - Драко, - пробормотал Поттер, прижимаясь губами к губам Драко и задерживаясь там. Драко знал, чего он ждал: реакции. Он боролся с желанием дать её, но и одновременно боролся с желанием продолжать сопротивление. Когда он поддался поцелую, остальная его часть, казалось, решила, что можно просто сдаться и наслаждаться тем, что делает с ним Поттер. Губы Поттера были настойчивыми и терпеливыми. Они двигались медленно, надавливая и возвращаясь, за этим следовали мягкие чмокающие звуки. Язык Поттера щекотал узкую щель губ Драко, гладил полноту нижней губы, надавливал на верхнюю, пока Драко не сдался, открыв рот и позволив Поттеру победоносно проникнуть внутрь. Стоны, которые издавал Поттер, были греховными. Наслаждение, которое он получал от тела Драко, было очевидным, и трудно было не почувствовать гордость от того, как Поттер поклонялся ему. - Я хочу тебя, - сказал Поттер, не обращая внимания на просьбу Драко не говорить. - Я хочу попробовать тебя на вкус, прикоснуться к тебе везде. Я хочу быть внутри тебя. Я хочу жить в тебе, исследовать тебя и проникать внутрь, чтобы ты принимал меня и нуждался во мне. Чтобы ты не мог жить без меня, чтобы ты умер от нужды во мне. Только наполовину слушая бормотание Поттера, Драко выгнулся дугой, когда кулак Поттера сомкнулся на его ноющем члене. Так легко Поттер мог заставить его кончить от этого, просто от небрежных толчков, как будто Драко никогда раньше не кончал и его могли возбудить самые незначительные и неискушённые прикосновения. - Да, - хрипел Поттер, и звуки его голоса окатили Драко словно водой. Его пальцы были мокрыми от смазки, когда они дразнили отверстие Драко. Один толкнулся внутрь, беспощадно вторгаясь в него, и Драко выдохнул, пытаясь приспособиться к нетерпеливому проникновению. Поттер упирался членом в бедро Драко, а пальцы всё сильнее проникали внутрь Драко, костяшки пальцев давили и тёрлись о податливое кольцо ануса Драко. Поттер поглаживал его простату, наблюдая за реакцией Драко, которую тот выдавал без утайки. - Ты хочешь меня, - сказал ему Поттер, не то чтобы удивившись или даже обрадовавшись, но так, как будто он говорил Драко, как будто он мог сделать это правдой, сделать это правильным, просто сказав это. Драко ничего не сказал в ответ. Истина этого заявления заключалась в отсутствии отрицания, в его покорности. Тем не менее, Поттер не оставлял это без внимания. Впервые он приставил свой член к отверстию Драко - они никогда не делали этого, но что-то изменилось в тот день, когда Драко по собственной воле, пусть и небольшой, предложил пососать член Поттера. В захвате не могло быть никакого реального согласия, но Поттер воспринял это как разрешение, и теперь все должно было развиваться, и Драко не мог сказать, что он этого не хотел. Он не мог произнести это вслух. - Скажи мне, - попросил Поттер, проникая сквозь тугое, слабо податливое кольцо мышц Драко. Драко вскрикнул от жёсткого проникновения, схватил Поттера за руку и зарычал, впиваясь ногтями в кожу, чтобы продемонстрировать свое недовольство. Поттер, этот урод, мог бы хотя бы сделать ему приятное. Неглубокими толчками Поттер использовал его, явно не заботясь о том, что специально обходил простату Драко. Эрекция Драко ослабла от жёсткого обращения, не получив ни капли удовольствия. - Драко... просто скажи это. - Поттер замедлил свои движения, намекая на удовольствие, которое он мог бы доставить Драко, если бы тот просто… Поддался. Драко знал, что его глаза были дикими, знал, что эта окончательная капитуляция, это последнее вынужденное согласие, каким бы парадоксальным оно ни было, было последней ниточкой, удерживающей его в прежней жизни. Уступить не означало сдаться, но это означало разрешение или, по крайней мере, терпимость. Если он сделает это, свобода, как он её знал, закончится. Он больше не сможет бороться. Он сказал это не ради удовольствия, которое обещал Поттер. И не ради надежды, пусть и мимолётной, на то, что Поттер освободит его отца или даже его самого. Это было потому, что Поттер возьмёт его одним из двух способов: против его воли или с её помощью. Драко устал от того, что его заставляли, уговаривали, давили, подталкивали. Он хотел сделать хоть что-то, хоть что-нибудь, что остановило бы постоянное терзание его психики, пока не останется ничего, кроме бешеного недовольства, ярости и страха. - Я хочу этого, - выдохнул Драко, закрывая глаза и заставляя слёзы наконец пролиться. Поттер терпеливо смахнул их, с такой нежностью, что Драко стало не по себе. - Я хочу тебя. - Вкус этих слов оказался не таким горьким, как он ожидал. Он даже почувствовал себя... просроченным. - Вот и хорошо, - простонал Поттер, увеличивая темп своих толчков и на этот раз успешно нацеливаясь на простату Драко. - Так хорошо. После этого Драко пришлось закрыть глаза. Наслаждение, ставшее ещё слаще от капитуляции, захватило его. Поттер владел им и трахал его, как умел. Каждое прикосновение, каждый толчок, каждый шёпот, каждое требование были наполнены силой и самоудовлетворением. Когда Драко кончил, он впервые не пытался сдерживаться, впервые не ругал себя за слабость. Он выпустил её, смазывая пальцы Поттера и пространство между их животами. Поттер продолжал трахать его, держа Драко за лицо, чтобы заставить его смотреть на себя, даже говорил ему открыть глаза, смотреть, видеть. От того, что Драко кончил на живот Поттера, трение о сверхчувствительный член Драко стало мучительным. Драко хныкал, приоткрыв рот, застыв в безжалостном зелёном взгляде Поттера. Похоже, понимая его положение, Поттер слегка приподнялся, чтобы не было трения о его измученный член. Когда Поттер наконец кончил, Драко снова был наполовину твёрдым от ощущений. Он не мог перевести дыхание - кончавший в него Поттер заставлял его чувствовать себя блудливым... и желанным. Поттер скользнул вниз по телу Драко, подняв его ноги так, что колени прижались к груди, и устроился на животе на кровати. Драко застонал, захлебываясь криком, когда язык Поттера встретился с его задницей, смазывая, посасывая и успокаивая его истерзанное отверстие. Язык Поттера скользнул внутрь - Драко знал, что он, должно быть, пробует на вкус свою собственную сперму, и был одновременно в ужасе и в благоговении от этого ощущения. Твёрдый член Драко сделал его попытки вырваться лицемерными, и он почувствовал адскую усмешку Поттера на чувствительной коже своего самого интимного места. Затем Поттер приподнялся и одним отработанным движением проглотил его член. На этот раз Драко вскрикнул, удивлённый и потрясённый, и второй оргазм, казалось, вырвался из него - он был слабым, не успев закипеть, но никогда в жизни он не чувствовал себя настолько истощённым. Он обмяк на шёлковых простынях, наслаждаясь комфортом, потому что его подстилка по сравнению с ними была просто постелью из гвоздей. Когда Поттер встал, чтобы сходить в туалет, Драко направился к своей подстилке, но, к его удивлению, Поттер толкнул его обратно на кровать. - Спи здесь, - мягко приказал он. Акт доверия был подорван стальным кольцом, которое Поттер трансфигурировал на изголовье кровати, и цепью, соединявшей ошейник Драко с ним. Драко вздохнул и устроился поудобнее. Это был всё ещё захват, всё ещё клетка - может быть, кровать сделала её позолоченной, но он никогда не забудет. Не совсем так. Он уснул ещё до того, как Поттер вернулся из туалета, и всё ещё спал, когда Поттер ушёл утром.