Следовать за тобой. (Follow You).

Драко вздрогнул от звука шагов, удаляющихся по лестнице. Он отвернулся от шума. Лучше бы Поттер не пытался его разбудить. - Рон, мы должны поймать его! Гарри будет в ярости, если мы этого не сделаем! - Мне плевать! Это в первую очередь чёртова вина Гарри! Дверь в спальню Поттера распахнулась, и Драко сел, глядя на неё. Грейнджер и Уизли вошли внутрь. Грейнджер подошла к кровати и заколдовала его цепь. Затем она протянула руку вперёд, похоже, собираясь схватить его. Он отшатнулся, и её руки не дотянулись до него. Она и Уизли оба упали на пол от силы Оглушающих заклинаний, брошенных им в спины. Сердце Драко угрожало остановиться, и он попятился назад, к изголовью кровати. - Сюда! - раздался голос одного из тех, кто уложил Грейнджер и Уизли. Мужчина, чуть старше Драко, был до ужаса похож на Эвана Розье. Должно быть, он был его родственником. Прежде чем Драко успел обдумать ситуацию, его мир закружился вокруг него, и его сердце подпрыгнуло, чтобы присоединиться к нему. - Драко, - выдохнул Люциус Малфой, входя в комнату и выглядя одновременно облегчённым и разъяренным. Он был слаб и сильно опирался на левую ногу, но его лицо излучало властный аристократизм. Он огляделся по сторонам с усмешкой на изящной верхней губе. - Надень что-нибудь. Драко сполз с кровати. Его отец был свободен - почему это пугало его больше всего на свете? Он натянул свои льняные брюки, сгорая под неумолимым взглядом отца. Люциус нахмурился. - Где Поттер? - спросил Драко низким голосом. Молодая версия Розье и другой мужчина, который был так же знаком, заколдовали тела Грейнджер и Уизли в воздух и вынесли их из комнаты. Люциус подошёл к Драко, и ему потребовалась вся его основательная подготовка, чтобы не струсить. Даже Поттер не вызывал у него такого страха. Прохладная рука Люциуса протянулась и схватила Драко за подбородок, жёсткие пальцы запрокинули его голову вверх. Когда Драко понял, что он осматривает ошейник, а может быть, и следы, оставленные Поттером на его теле, он покраснел и отпрянул, опустив голову. - Готов на всё, чтобы выжить, а? - поддразнил Люциус. Он отпустил Драко, толкнув его, и Драко покачнулся, пытаясь удержать равновесие. - Как тебе жизнь в качестве шлюхи Поттера? Драко мог бы признаться отцу, что сделал это ради него, ради собственной шкуры, как поступил бы хороший Слизеринец. Да и Люциус не был совсем уж несломленным, когда Драко увидел его в камере подземелья. Чувствуя себя хреново, он повторил: - Где Поттер? Улыбка Люциуса была жестокой и слишком знакомой. - О нём позаботились. - Нет, - выдохнул Драко. Он покачал головой. Поттера нельзя было победить - он был Мальчиком-Который-Выжил. Даже думать об этом было нелепо. - Нет. - Мне не нужно, чтобы ты мне верил. Пойдём со мной. - Люциус повернулся на каблуках и направился к двери. Когда он увидел, что Драко и не думает следовать за ним, он закатил глаза, как будто имел дело с непокорным ребёнком, и сказал: "Imperio". *** Сначала Драко поместили в подземелья - подземелья его собственного дома вместе с Грейнджер и Уизли. Он узнал достаточно, чтобы понять, что идиотский план Поттера действительно сработал - именно на это и рассчитывала группа мстителей. Поттер встретился со Старксоном, наложил проклятие Империус и велел ему наложить на него Убийственное проклятие на глазах у толпы людей в переулке Диагон. Старксон так и сделал; Поттер уклонился и вернул проклятие, убив Старксона и вновь сделав себя героем. Затем на Поттера напали несколько сторонников Пожирателя смерти, слишком много, чтобы отбиться от них в одиночку. Он крикнул Грейнджер и Уизли, чтобы они возвращались на площадь Гриммо, где должно было быть безопасное место. Они не видели, что стало с Поттером, но мстители утверждали, что разделались с ним без особых усилий. Старксон был пешкой, подставным лицом. У него не было реальной власти; он был лакеем. Настоящим лидером был Розье; Эван Розье был его дядей, одним из первых примеров Поттера; он был убит всего через несколько дней после того, как Поттер получил титул судьи. Теперь группа поселилась в Малфой-мэноре, и родной отец Драко явно стремился снова стать вторым по старшинству. Он бы, наверное, предпочёл быть лидером, если бы только не было так много шансов запачкать руки. Драко не благодарил ни Грейнджер, ни Уизли за то, что они пытались вытащить его до того, как он попадётся мстителям. Они лишь выполняли приказ Поттера. Тем не менее, он знал, что их схватили из-за него, поэтому, когда его отец наконец решил, что он усвоил урок, и вывел его из недр поместья, он просто попросил, чтобы с ними обращались гуманно. Отец рассмеялся, а Драко похолодел. Ему нужен был Поттер. Люциус, к своей безмерной ярости, не смог снять с Драко ошейник. Он заставил Драко носить мантии с высоким вырезом, чтобы у него не было постоянного визуального доказательства отвратительного предательства его сына. Драко было всё равно. Он даже не возражал против ошейника. В нём он чувствовал себя приземлённым, защищённым. Хотя он уже никогда не будет таким, если вообще когда-нибудь им был. За обеденным столом Малфоев сидел самый разнообразный сброд. Люди, с которыми Люциус Малфой никогда бы не стал общаться до своего заточения в Гриммаулд Плейс, теперь раскалывали хрупкий фарфор и вытирали грязные подбородки о рубашки, отказываясь от льняных салфеток. Это напомнило Драко о Грейбеке; желчь поднялась у него в горле. - За беспрецедентный успех, - поднял тост Люциус, как будто он был вовлечён в план с самого начала, чего не могло быть. Он никак не мог связаться с кем-либо из своей камеры. Его тост эхом разнёсся по округе. Губы Драко произносили слова, в то время как его тело жаждало приказа Поттера. Какие бы муки он ни испытывал из-за своей капитуляции, они уменьшились со смертью человека, который управлял его телом. В тот вечер Люциус провёл Драко в свою спальню, как будто Драко мог забыть дорогу. Драко остановился на пороге, ожидая, что Люциус уйдёт, но тот прошёл мимо Драко и встал посреди комнаты. Драко вздохнул и закрыл дверь. Он достал из комода свою шёлковую пижаму и стал ждать. Люциус просто уставился на него. Драко старался не покраснеть, Люциус наблюдал за тем, как он раздевается и надевает ночную одежду, его пристальный взгляд был пронизывающим. - Ты должен был умереть, а не пресмыкаться перед ним. Драко закатил глаза. Его отец был таким драматичным. - В то время это не казалось большим выбором. - Ты жалеешь об этом? Прогибаешься перед ним, как шлюха-грязнокровка? Решив быть честным, Драко ответил: - Нет. Я жив, не так ли? - Испачканный, - прошипел Люциус, подходя ближе. - Разрушенный. - Тогда зачем ты меня взял с собой? - потребовал он. - Почему бы просто не убить меня или не оставить в подземельях с Грейнджер и Уизли? - Не думай, что я об этом не думаю. - Руки Люциуса сжались в кулаки, а глаза - глаза, в которых Драко когда-то находил утешение, так похожие на его собственные, что это означало, что он никогда не будет одинок, - пылали отвращением. - Ты не принёс ничего, кроме позора, имени Малфой с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать лет. Когда-то в его жизни - даже не так давно - слова Люциуса повергли бы его в спираль ненависти к самому себе. Он принял бы их близко к сердцу и сделал бы всё, что в его силах, чтобы доказать, что его отец ошибается, чтобы он гордился им. Теперь он понял, что это недостижимо, и так было всегда. Люциусу не просто невозможно было угодить, ему невозможно было подражать. Он установил стандарт, к которому Драко не мог и приблизиться, и впервые за всю свою жизнь Драко просто... было всё равно. - Ты закончил? - В его голосе звучала усталость, и он потёр лицо руками. Быть неудачником было так утомительно. Мысль об этом на всю оставшуюся жизнь вызывала у него желание выпрыгнуть из окна — и он мог бы это сделать, если бы обещание позорного шлепка не заставило его передумать. - У меня был долгий день, и я очень устал. В одно мгновение Люциус оказался у его горла. Он просунул пальцы под ошейник Драко, костяшки пальцев впились в его кадык, когда он ахнул. - Слушай меня, тупое отродье, - прошипел ему в лицо Люциус. - Ты исправишь бесчестье, которое ты навалил к моим ногам. Пришло время для нового режима, и если ты хочешь занять хоть сколько-нибудь значимый пост, ты будешь умолять - умолять, Драко, - о моём прощении и снисхождении. Драко рассмеялся, а потом рассмеялся ещё сильнее, увидев, как выпучились глаза его отца. - Я не хочу играть в твоей новой песочнице, отец. Найди кого-нибудь другого, кто будет цепляться за твой хвост. Тыльная сторона руки Люциуса - перстень Малфоя и всё остальное - ударила Драко по щеке с такой жестокостью, которую Драко должен был ожидать. Боль расцвела на его лице, глаза наполнились слезами, а унижение обожгло горло. Он опустил лицо, всё это время думая, что Поттер мог бы выпороть его, но он никогда не бил его по лицу. Не сказав больше ни слова, Люциус вышел из комнаты. Драко скользнул в постель. Он пролежал без сна целый час, прежде чем трансфигурировал ожерелье из белого золота в тяжёлую стальную цепь и закрепил её на ошейнике. Другой конец он обмотал вокруг одного из столбов своей кровати. Это было не то же самое, но этого было достаточно. Он уснул. *** На следующий день Грейнджер и Уизли таинственным образом выбрались из подземелий. Не осталось ни следа. Люциус был в ярости. Драко было всё равно. *** - Я не хочу об этом говорить, - повторил Драко в одиннадцатый раз. Он чувствовал на себе взгляды всех членов группы дружинников. От давления Люциуса становилось всё труднее уклоняться. Все хотели знать подробности режима Поттера, как он добился такого успеха, оставаясь при этом совершенно безжалостным. Это было то, чему они явно стремились подражать, но Драко не хотел им помогать. - Сынок, - сказал Люциус, изображая патернализм для масс. - Мы просто хотим знать о его силе. Она должна иметь пределы - любая власть имеет пределы. Драко только пожал плечами. Он никогда не видел, чтобы Поттер пытался сделать что-то, что ему было бы не под силу. Его беспалочковая магия была впечатляющей, но не безупречной, но какое это имело значение? Поттер был мёртв. Драко вздрогнул. - Послушай своего отца, мальчик, - прошептал пожилой кузен Малсибера. Большинство из тех, кто сейчас жил в поместье, замышляя свержение Министерства, были родственниками или друзьями Пожирателей смерти, которых Поттер убил или захватил в плен. Пожиратели смерти, освобождённые вместе с Люциусом, находились в спальнях, восстанавливаясь после перенесённых травм; никто из них не был так силён, как Люциус - Поттер был добр к нему, слишком добр, и всё ради Драко, - но с помощью магии они шли к цели. Драко боялся того дня, когда все они будут едины и готовы. Не получив ответа, Драко поднялся, не в силах больше притворяться, что у него разыгрался аппетит. - Садись, - потребовал Люциус, сам поднимаясь. Он был таким же грозным, как и раньше, - даже более грозным, учитывая его измождённый вид и бескомпромиссную холодность в глазах. Но Драко не боялся. Люциус утратил эту силу. Он видел настоящую силу... он был её жертвой, её подателем. По сравнению с этим игры Люциуса были просто салонными фокусами. Он повернулся, чтобы уйти, на его губах появилась усмешка, которая могла бы соперничать с усмешкой Люциуса, когда оглушительный грохот - взрыв - заставил его упасть на спину. Шум казался бесконечным, и Драко закричал, не слыша собственного голоса, когда на него посыпались обломки. Он закрыл голову руками, боясь посмотреть вверх. Когда шум сменился тишиной, он открыл глаза. Вся передняя половина поместья была разрушена, словно её вырвала нетерпеливая рука. Только один человек обладал такой силой. Драко вздохнул, как ему показалось, впервые с тех пор, как он проснулся от шагов Грейнджер и Уизли на лестнице. С лужайки перед домом, которая теперь была хорошо видна за развалинами того, что раньше было гостиной, стоял Поттер. Безветренный ветер трепал его волосы вокруг головы. В его руке не было волшебной палочки. Драко ощущал, чувствовал вкус его силы. Слева от него стоял Уизли, на его веснушчатых чертах застыла злость. Справа от него - Грейнджер, мстительная и готовая записывать имена в свой надёжный, хотя и отсутствующий в данный момент, блокнот. Как единое целое, они шли вперёд, и постоянная пульсация силы Поттера перехватывала дыхание Драко, который едва стоял на ногах. Позади себя он слышал, как сорок человек поднимаются на ноги, слышал, как сорок человек выхватывают палочки, чувствовал сорок тел, готовых пожертвовать им ради своей цели. Он стоял, застыв, между двумя фронтами битвы. Не дожидаясь красивых речей, как это было принято у Тёмного Лорда, Поттер начал произносить проклятия, заклинания и гексы. Первое из них отправило Драко в полёт на десять метров в одну сторону, но он благополучно приземлился вне опасности. Он с отстранённым ужасом наблюдал, как падает каждый из соратников его отца. Люди, не погибшие ни в одной из войн, люди, пережившие заточение Поттера, падали, как хрусталь. Грейнджер получила удар шестигранником по ноге, её кровь пролилась на паркет. Она продолжала, не обращая внимания, убивать и проклинать того, кто был достаточно глуп, чтобы поднять свою палочку на любого из них. Уизли был сбит с ног пыточным проклятием, но Поттер убил заклинателя почти беззвучным взмахом руки, и Уизли печально улыбнулся ему, поднимаясь на ноги и продолжая путь. Безвольный Драко стоял в стороне и наблюдал за грудой тел, резня оскорбляла его взор, а в ноздри ударял запах слишком тёплой крови. Он не понимал, что испытывает облегчение, пока не увидел, как Розье падает без головы. Восстание закончилось. Поттер победил. Оставался только Люциус Малфой. Драко повернулся к нему, насмехаясь над бессильной яростью на аристократическом лице своего отца. - Помни, отец, свой собственный совет. Тебе лучше умереть. Люциус выронил свою палочку. Он не смотрел на своего сына. *** Драко снова сидел у ног Поттера. Его льняные брюки были лишь небольшой преградой между его нежными коленями и немилосердным полом, но мысли его были заняты другим. Гостиная на Гриммаулд Плейс была превращена в импровизированный зал суда. Поттер сидел в прочном деревянном кресле в передней части комнаты и смотрел в зал. Он опирался локтем на подлокотник, подперев рукой подбородок. Вид у него был скучающий. Другая его рука перебирала волосы Драко, скользила по коже головы и вниз - по шее, слегка проходясь по ней, а затем возвращалась ко лбу Драко и начинала все сначала. Драко выгибался в такт прикосновениям, наслаждаясь вниманием и лаской. Он не мог ничего поделать со своим эрегированным членом. Руки Поттера просто сделали с ним это. Слева от Поттера, как и тогда, когда они штурмовали Малфой-мэнор неделю назад, сидел Уизли. Его руки были скрещены на груди, палочка в одной руке. Он больше не смотрел на Драко, а делал вид, что его вообще не существует. Справа от Поттера, рядом с Драко, сидела Грейнджер с планшетом в руках. Она что-то говорила себе под нос и делала заметки. Однажды она посмотрела на Драко и полуулыбнулась ему. Он ответил такой же полуулыбкой. Поттер наклонился и поцеловал его; он был горд. Положив голову на колено Поттера и прижавшись к нему, Драко услышал, как Поттер велел Уизли привести пленника. Они схватили ослабленных Пожирателей смерти, которые выздоравливали в спальнях наверху поместья. Каждый из них был убит после пародии на суд. Когда Уизли ушёл, Драко поднял голову, чтобы поцеловать его глубже. Поттер подчинился, согнувшись и обхватив затылок Драко, он впился в его рот, забирая и поглощая. Драко задыхался, когда он отстранился. В комнату вошли Уизли с отцом Драко на буксире. Люциус выглядел хуже, чем Драко когда-либо видел его, ещё более бледным и измождённым, чем после Азкабана. Он стоял перед ними, почему-то всё ещё гордый. Зачем, Драко понятия не имел. Драко слышал, что он умолял о смерти. Это была настоящая слабость. - Зелье, заклинание или проклятие? - спросил Уизли. Грейнджер переместилась в своем кресле. Поттер был совершенно неподвижен, если не считать того, что его рука прочёрчивала круги на шее Драко. Драко чувствовал, как в голове его отца проносились варианты, как когда-то в его голове. Драко был пощажён; Драко был спасен. Люциус не спасся бы. Поттер видел синяк на лице Драко от удара Люциуса. Пощады не будет. Люциус отказался отвечать, но Драко знал, что это не способ отсрочить неизбежный конец. - Значит, проклятие, - сказал Поттер, его голос ясный и презрительный. Драко издал тихий горловой звук против своей воли. Он прикусил губу, но Поттер не отругал его, не оттолкнул. Вместо этого Поттер наклонился, чтобы мягко, ласково успокоить его. Уизли наложил Смертельное проклятие. Грейнджер сделала пометку. Драко уткнулся лицом в бедро Поттера, и Поттер улыбнулся Драко сверху вниз. Драко ткнулся носом в колено Поттера, прежде чем лизнуть его, ощущая на языке вкус волокон и чего-то чужеродного. Он поднял глаза и увидел Поттера с довольным выражением на его обычно жёстких чертах. Поттер поднялся и помог Драко подняться на ноги, держа в руке конец цепи, прикреплённой к ошейнику Драко. Они перешагнули через неподвижное, упавшее тело Люциуса, когда Поттер повёл Драко в постель. Конец.