Перемены между нами

Глава 9. Чуть ближе, чем нужно После того как Амир убрал руку, между ними повисла странная тишина. Не неловкая — скорее плотная, как воздух перед снегопадом. Думан уставился в тетрадь, делая вид, что внимательно слушает преподавателя, хотя слова пролетали мимо. Губа всё ещё слегка ныла. Он старался не шевелить ею лишний раз, но ощущение чужого прикосновения не исчезало — наоборот, будто отпечаталось. Не болью. Памятью. Амир сидел рядом, не касаясь больше, но слишком близко, чтобы это не чувствовалось. Их плечи почти соприкасались, и каждый раз, когда Амир менял положение, Думан напрягался, словно ожидал нового жеста. — Если станет хуже, скажи, — негромко произнёс Амир, не поворачивая головы. Думан кивнул. — Скажу. Он знал, что, скорее всего, не скажет. Но сам факт, что Амир это предложил, почему-то был важен. Пара тянулась долго. За окном медленно двигались облака, кто-то тихо перелистывал страницы, в аудитории стоял привычный учебный шум. И на этом фоне всё происходящее между ними казалось почти незаметным для остальных — слишком личным, чтобы кто-то обратил внимание. Когда прозвенел звонок, Думан первым начал собирать вещи. Он делал это чуть быстрее обычного, словно боялся, что если задержится, снова случится что-то, к чему он не готов. — Подожди, — сказал Амир. Думан замер. — Что? Амир протянул ему салфетку. — На всякий случай. Вдруг опять пойдёт. И снова — ничего лишнего. Ни вопросов. Ни тревожного тона. Просто забота, аккуратно завёрнутая в обычность. — Спасибо, — тихо ответил Думан, принимая салфетку. И в этот момент он понял, что перестал воспринимать это как «просто дружбу». Не потому что произошло что-то большое. А потому что всё было слишком точным. Слишком вовремя. Слишком… для него. Они вышли из аудитории вместе, не договариваясь. Шли рядом по коридору, иногда задеваясь локтями, и Думан ловил себя на мысли, что не хочет ускорять шаг. Пусть так будет ещё немного. Просто идти рядом. Без объяснений. Без слов. И, кажется, Амир думал о том же. Они замедлили шаг и почти одновременно остановились у окна в коридоре. За стеклом серело небо, по двору кто-то спешил, пряча руки в карманы. Думан прислонился плечом к стене, Амир встал рядом, убрав рюкзак на пол. — Странный день, — сказал Амир, будто продолжая мысль, начатую ещё на паре. — Да, — отозвался Думан. — Как будто длиннее обычного. Они говорили негромко, почти вполголоса. О пустяках: о следующей паре, о том, что в столовой снова закончился чай, о том, как быстро летит время в колледже. Разговор был спокойным, привычным — и от этого ещё более тёплым. Именно в этот момент к Амиру подошёл тот самый парень, которого Думан уже видел раньше. Он легко хлопнул Амира по плечу, улыбаясь. — О, вот ты где. Слушай, я хотел спросить насчёт завтрашней практики… Амир повернулся к нему, тут же включаясь в разговор. Кивал, что-то объяснял, жестикулировал — всё так же спокойно и уверенно, как всегда. Думан сделал шаг в сторону, будто просто освобождая место. Он снова уставился в окно, делая вид, что происходящее его совершенно не задевает. Но внутри что-то неприятно кольнуло. Он поймал себя на том, что слишком внимательно следит за Амиром: за тем, как тот улыбается, как чуть наклоняется к собеседнику, как его голос звучит мягче, чем обычно. Ничего особенного, — упрямо повторял он себе. Просто разговор. Просто друг. Но это «просто» не срабатывало. Ему вдруг захотелось, чтобы Амир обернулся. Чтобы заметил, что он стоит рядом. Что ждёт. Думан тут же разозлился на себя за эту мысль и опустил взгляд, сжав пальцы на лямке рюкзака. Разговор длился недолго. Парень махнул рукой и ушёл, растворившись в потоке студентов. Амир повернулся обратно к Думану, словно автоматически. — Ты чего такой тихий? — спросил он. Думан пожал плечами, выдав нейтральную улыбку. — Да так. Думаю. Амир посмотрел на него внимательнее, но не стал расспрашивать. Только чуть придвинулся ближе — так, будто возвращал их прежнее расстояние. И этого оказалось достаточно, чтобы неприятное напряжение внутри Думана немного ослабло. Он отвёл взгляд и подумал, что ревность — странное чувство. Тихое. Почти незаметное. И именно поэтому — особенно опасное. Дальше всё шло как обычно: звонок, следующая пара, записи в тетради. Но для Думана это «обычно» было только снаружи. Внутри он снова и снова возвращался к той сцене в коридоре. К тому, как Амир говорил с другим — легко, спокойно, так же, как и с ним. К тому самому колющему ощущению, которое вспыхнуло и не исчезло. Он пытался разобрать его по частям. Это была не злость — он не злился ни на Амира, ни на того парня. Не обида — никто ничего ему не обещал. И всё же чувство упрямо оставалось, цепляясь за мысли, как заноза, которую невозможно сразу нащупать. Почему мне стало неприятно? С какого момента это вообще стало важно? Думан ловил себя на том, что прислушивается к каждому движению Амира рядом, будто сверяя: здесь ли он, так же ли близко. И от этого становилось ещё страннее. Он раньше не следил так ни за кем. Не отмечал взглядом, не возвращался мыслями к короткому разговору, который, по сути, ничего не значил. Колющее чувство не усиливалось, но и не отпускало. Оно просто было — тихо, настойчиво, требуя внимания. И Думан понял: сколько бы он ни пытался отмахнуться, сделать вид, что всё это ерунда, у него не получится. Потому что если бы это правда было «ничего», он бы не думал об этом снова и снова