Без названия

Поцелуй с Сокджином был — Этого не должно было случиться. Поцелуй с Сокджином был... Слишком просто. Поцелуй с Сокджином был... Больше такого не повторится. Поцелуй с Сокджином был... Все выходные отвлекал Чонгука. Опоздать и получить нагоняй от Пага было уже достаточно плохо. А то, что он с трудом выиграл матч, только усугубило ситуацию. Возвращение в пустую квартиру стало последней каплей, и на следующий день он явился на работу с лёгким похмельем, уставший и полный жалости к себе, но никто его не пожалел. Дарси лишь сказал: «Мне нужно позвонить Воссу?» Чонгук знал, что нужно остановиться, пока всё не стало ещё хуже, но это не облегчило ему день. И то, что он приехал за Юнги в шапке и большом шарфе, было явным сигналом для его сына, но тот всю дорогу домой молча смотрел на отца. Только когда они благополучно оказались в квартире и Чонгук начал снимать пальто и разматывать шарф, Юнги что-то сказал. «Папочка», — сказал он дрожащим голоском, и от этого Чонгук возненавидел себя ещё сильнее, чем за последние двадцать четыре часа. «Знаешь, как в сказках всегда побеждает хороший парень?» — Да, дружище, — сказал Чонгук, присев на корточки перед сыном, чтобы посмотреть на него. «Неужели жизнь такая? Или плохие парни всегда побеждают?» — Ох, дружище, — сказал Чонгук, понимая, что нет смысла врать. — Иногда. Иногда они побеждают. Но не всегда. «Как мы можем их победить, папочка?» — спросил Юнги с таким серьёзным выражением лица, что Чонгук захотел сбежать прямо сейчас. — Не знаю, приятель. Но мы справимся. Я не позволю им победить. «Хорошо, папочка», — сказал Юнги, торжественно кивнув, а затем так нежно погладил Чонгука по лицу, что тот едва почувствовал это. «Однажды я стану достаточно взрослым, чтобы помочь тебе». Чонгук просто сидел, пока Юнги не остановился и не отправился распаковывать вещи в своей комнате. Чонгук любил своего сына всем сердцем. Он отдавал ему свои деньги, время, тело, сердце и душу. Но этого было недостаточно, и сколько бы раз он ни выигрывал, он всё равно проигрывал. Однако он не мог потерять Юнги. Всё будет не так, как три года назад. Тогда он был глупым, молодым, неопытным и слишком самоуверенным. На этот раз он должен быть умнее. У него нет времени думать об одном Ким Сокджине. Он думал об этом парне, только когда напивался. Он посмотрел на свой телефон и подумал, не написать ли ему что-нибудь под предлогом узнать, как дела у Юнги. Он думал о том, каким громким, надоедливым и нелепым он был, и в то же время о том, что, несмотря на незрелость парня, в нём было что-то успокаивающее и уверенное, что явно привлекало Чонгука. Это было очевидно, когда он оглядывал бар и мог думать только о Сокджине, когда он возвращался домой один, когда он наконец написал ему в четыре тридцать две утра пьяное извиняющееся сообщение о том, что ему не следовало снова его целовать. Сообщение, которое Чонгук не должен был отправлять. Но он знал, что Сокджин прочитал этот текст. Сообщение, на которое парень не ответил. Он просто написал ему в субботу, чтобы убедиться, что они готовы к тренировке в воскресенье, и если Сокджин хочет поиграть в эту игру, Чонгук не против. Единственная проблема заключалась в том, что он понятия не имел, в какую игру они играют. Он не знал правил, а значит, не знал, как победить. Каким бы ни был приз, он должен был победить. Он продолжал ошибаться, но точно так же, как он не мог проиграть Юнги, он не хотел проигрывать Сокджину и Чимину. Не было времени жалеть себя. Чонгуку нужно было подумать о Ким Сокджине.   Когда Чимин переживал свой «кризис двух лет», Сокджин понял, что, как и в случае с поговоркой «Если построишь, они придут», действует и другая: «Если оставишь его в покое, он придёт, особенно если его ждёт еда». После того как Сокджин пытался подбодрить Чимина, объяснял ему что-то и просто говорил, что делать, он часто просто уходил и игнорировал его, и это помогало. В конце концов мальчик выходил из своего угла или комнаты, шмыгая носом и извиняясь за истерику. Поначалу Сокджин чувствовал себя худшим отцом на свете, когда делал это, как будто он бросал своего ребёнка и только усугублял травму, из-за которой Чимину потом потребовалась терапия. Но, похоже, это сработало. Чимин понял, что такое поведение неприемлемо и что Сокджин никогда, ни за что не станет его шлёпать. Похоже, Чимин больше всего реагировал на другой тип физического контакта или его отсутствие. Это имело смысл, особенно когда ребёнок подрос. Чимину нравилось находиться среди людей, и, к счастью, это по-прежнему включало в себя его отца. Так Сокджин понял, что вознаграждение не обязательно должно быть материальным. Иногда он сам был наградой, и это была лучшая награда, которую только можно получить. Он ещё не разобрался в Чонгуке, но решил дать ему немного пространства и не писать ему, кроме как по делу. Хотя ему очень хотелось ответить на явно пьяное сообщение, которое явно было предлогом для разговора (хотя Сокджин и знал, что Чонгук заботится о его ребёнке, он также понимал, что это замаскированный призыв к сексу), он сдержался. Ответ Чонгука был кратким, и Сокджин почему-то успокоился, как будто был на правильном пути. Толкай и тяни. Ему просто нужно было убедиться, что Чонгук не сорвётся, но растяжка — Сокджину определённо нужно было, чтобы Чонгук немного потянулся. «Тебе нужно размяться», — говорил ему Чонгук, как будто точно знал, что делает. — Что? Почему? — простонал Сокджин. «Потому что я вижу, что тебе это нужно», — сказал Чонгук. «Что? Я гибкий. Я подвижный. Я готов. Как ты можешь это утверждать?» — сказал Сокджин, подпрыгивая на носочках и ощущая лёгкую упругость пола под ногами. «Это буквально моя работа — уметь определять. Да ладно. Если ты хочешь это сделать, мы должны сделать это по-моему». «А что, если я не захочу?» — спросил Сокджин, потому что пришло время надавить. — Тогда мы остановимся здесь, — просто сказал Чонгук, и Сокджин вздохнул, потому что сейчас было не самое подходящее время для давления. — Хорошо. Тогда сыграем в «крестики-нолики». — Простите? — сказал Сокджин, стараясь не рассмеяться. «Дотроньтесь до пальцев ног, вытяните руки, поверните корпус. Я пойду за перчатками». — Конечно, конечно, — сказал Сокджин, но на самом деле он думал о татуировках Чонгука. Мерцающий свет флуоресцентных ламп и то, что Чонгук был так близко, сделали их такими чёткими, и Сокджин наконец-то смог рассмотреть их, пока Чонгук готовил кольцо и всё необходимое. Цветы, которые, казалось, росли на его правой руке и доходили до локтя, не были цветными, но на их создание, должно быть, ушло несколько часов. Они обвивали друг друга, как будто сквозь них дул ветер. Они были прекрасны, и из-за того, как они обвивали его руки, его сухожилия и вены становились ещё заметнее, когда он сжимал кулак, напрягал мышцы или вообще двигался. А двигался он часто, как заметил Сокджин. Его левая рука была гораздо ярче. Милая маленькая лисичка уютно устроилась среди множества цветов, фиолетовых, с высокими стеблями, которые Сокджин не узнал, потому что ничего не смыслил в цветах. Как и лисичка, оранжевый тигр был окружён цветами, которые обвивали предплечье Чонгука. Они тоже были фиолетовыми и напоминали бутоны или колючие шарики. Они вырастали вокруг передней лапы тигра, как будто от того, что он наступил на руку Чонгука, они ожили. Из пасти тигра свисала длинная ветка с маленькими цветами, которая волочилась за ним. Или за ней. Сокджин не мог сказать, был ли это тигр мужского или женского пола. Он выглядел свирепым, но в то же время мягким. Не совсем милый Иа-Иа, но и не совсем злой Шер-Хан. А ещё у него на руке было три шрама, которые Сокджин мог разглядеть, только когда Чонгук закатывал рукава, такие скучные по сравнению с остальными, что это даже интриговало. Сокджин никогда не интересовался татуировками. У него не было желания их делать. Они его не привлекали, но и не отталкивали. На руках Чонгука они просто красиво смотрелись. Они так хорошо контрастировали с его мышцами, что Сокджин просто отвлёкся. Он задумался, не в этом ли был смысл — в том, что мальчик использовал их, чтобы выводить людей на ринг, чтобы они увидели лису и подумали: «Ха, какой милый, этот парень не сможет меня ударить», а потом — бац, и тигр кусает. Тигр мог бы стать хорошим кодовым именем для Чонгука. Сокджин собирался позже изменить своё имя в телефоне, чтобы добавить маленький смайлик с тигром. Чонгуку, наверное, это не понравится — — Что ты делаешь? — Тит, — сказал Сокджин. — Я имею в виду, Тэт. «Мне показалось, что ты просто пялишься на меня», — сказал Чонгук, снова выходя на ринг. «Может быть, мне нужно, чтобы ты показал мне, как это делается». «Потянуться? Дотронуться до пальцев ног? Ты не умеешь наклоняться?» «Я знаю, как наклоняться», — сказал Сокджин, хихикая, когда Чонгук просто уставился на него. «Ладно, прости, прости». Пошевелив пальцами и руками и подняв брови, чтобы убедиться, что Чонгук смотрит, он наклонился так, что согнулся пополам, легко коснулся пальцами ног и пошевелил задницей в воздухе, хотя никто не любовался этим зрелищем. «Ты оказался более сговорчивым, чем я думал», — хмыкнул Чонгук. — Ну, это флексизм. — Это не слово, — сказал Чонгук, уперев руки в бока, когда Сокджин закончил наклоняться. — Теперь руки. Вот так. — Демонстрируя, Чонгук взялся за руки Сокджина и потянул их назад, через голову, что позволило Сокджину лучше рассмотреть свои татуировки и заставило его задуматься о происхождении цветов. — Алло? — Верно, — сказал Сокджин, кивая головой и делая растяжку наобум. — Теперь туловище, — сказал Чонгук. — Медленно. Ничего не тяни. — Конечно, конечно, — сказал Сокджин, делая то, что ему велели. — А можно спросить о твоих татуировках? — Нет, — ответил Чонгук. — Как я уже объяснил, но, похоже, ты не услышал, на ринге главный я. Безопасность — наш приоритет номер один, поэтому ты должен меня слушаться. Если я скажу тебе что-то сделать, ты это сделаешь. Если я скажу тебе остановиться, ты остановишься. Ты не выйдешь с ринга, пока я не скажу. Понятно? — Ммм, — кивнул Сокджин, боясь, что скажет что-то неуместное, если откроет рот. «Сегодня мы разберём основные стойки и движения в боксе. Я буду использовать много терминов, которые вам нужно выучить, чтобы потом просто называть их, не тратя время на объяснения. В боксе всё происходит быстро, поэтому вам нужно быть внимательными, понятно?» “Ага”. «Не мечтай и не занимайся там своими делами». — Я просто смотрю на тебя — и слушаю. — Конечно, — вздохнул Чонгук. — Пора отнестись к этому серьёзно. Ты когда-нибудь занимался боксом? «Я наносил удары», — кивнул Сокджин. — Это... нет. Не надо. Не делай этого, — сказал Чонгук. — Это не... нет. Любой может нанести удар. Ты закончил разминку? — Не знаю. Я выгляжу готовым? — сказал Сокджин, выпрямляясь и вытягивая руки. Он тоже развернулся, чтобы Чонгук мог видеть его целиком. — Ты отлично выглядишь, — сказал Чонгук, подбирая перчатки и протягивая их ему. — Теперь самое важное в боксе — это... Дело было не в том, что Сокджин не хотел слушать. Он действительно старался. Ему нравилось слушать голос Чонгука, особенно когда тот говорил серьёзно. Ну, он только один раз слышал, как тот говорил серьёзно. Но сейчас ему было интереснее смотреть на Чонгука, чем слушать его. По сравнению с остальным телом у него было мягкое лицо. Он всё ещё выглядел молодо. Конечно, он слишком много хмурился, из-за чего у него уже появились морщины, которых, вероятно, не должно было быть, но в целом на его лицо было приятно смотреть. У него была маленькая родинка под губой, милые передние зубы и самые карие и большие глаза, которые Сокджин когда-либо видел у взрослого человека, а также старый, почти заживший шрам на одной щеке и обесцвеченный синяк, которому было несколько дней, на другой. Сокджин сразу заметил это, когда они с Чимином пришли в спортзал. Это было невозможно не заметить, даже когда он сказал: «Ого, если ты так выглядишь, то интересно, как выглядит тот парень», — Чонгук сделал вид, что не услышал его. Когда Сокджин видел его несколько дней назад, синяка ещё не было, поэтому он мог только предположить, что тот появился в ту ночь, когда Чонгук убежал после поцелуя, отправился на свою загадочную работу, а потом пошёл выпить. Сокджин задумался, не ввязался ли он в драку в баре и не начал ли её Чонгук или не встал ли он на защиту чьей-то чести. Он легко мог представить, как Чонгук защищает кого-то. Или, честно говоря, как он сам затевает драку. В этом парне было что-то враждебное. Что-то злое и напуганное, готовое сорваться с цепи. Толкай и тяни. Сокджин позволил Чонгуку вытащить руку, чтобы надеть перчатку, и просто наблюдал за ним, сдерживаясь, чтобы снова не спросить о его покрасневшей щеке. Это не его дело, поэтому он не должен спрашивать, но от этого становилось только сложнее. Он не мог оттолкнуть Чонгука. По крайней мере, не в этом вопросе. Он уже был готов буквально оттолкнуть его, поэтому, даже если Сокджин не услышал ни слова из того, что сказал Чонгук, надевая перчатки и направляясь за своими, он был готов.  Он был готов увидеть, как сильно Чонгук оттолкнёт его.   Чонгук был твёрдо убеждён, что учиться может каждый. При должном терпении и хорошем учителе каждый может стать прилежным учеником. Конечно, раньше у него на занятиях были плохие дети. В основном это были дети с проблемами в управлении гневом, чьи родители считали, что умение контролировать своё тело решит все их проблемы. И Чонгук не был согласен с тем, что нужно брать и без того агрессивного ребёнка и давать ему ещё больше инструментов для того, чтобы причинять боль другим, но почти всегда дети начинали успокаиваться. И дело было не в том, что они изучали приёмы карате, а в том, что они учились уважать других и себя, а также дисциплине и самоконтролю. Ребёнок может научиться этому в спорте, искусстве или вообще в чём угодно, если у него будет хороший учитель и правильное руководство. И ему попадались плохие взрослые, которые думали, что знают всё, потому что год стажировались в Японии, или потому что посмотрели фильм, или потому что знали все термины. Обычно это была проблема с гордыней, которую Чонгук просто должен был решить, показав, что он главный, или просто позволив им продолжать, пока они не поймут, что никому нет дела до их знаний. И у него тоже были плохие соперники, которые отказывались играть по правилам. Которые не боролись честно, не оставались в нокдауне или пытались продолжить бой за пределами ринга. Конечно, они были самыми опасными, но и справиться с ними было проще всего. Чонгуку не нужно было беспокоиться о том, чтобы избить их или навсегда отпугнуть, потому что они не были платежеспособными клиентами. Клиенты, с которыми приходилось иметь дело Чонгуку. Но старая поговорка «Клиент всегда прав» была придумана клиентом, потому что она на 100 % ложная. Чонгук мог терпеть глупых детей, которым просто нужно было, чтобы взрослый наконец обратил на них внимание и показал, что они могут добиться большего, чем сейчас. Чонгук мог терпеть надоедливых взрослых, которые думали, что знают больше него, просто потому, что они старше, пока они не понимали, что уважение может проявляться по-разному. Но Сокджин? Как Чонгук должен был с ним справляться? На днях Чонгуку стоило бы найти кого-нибудь, кого можно было бы отвести домой и трахнуть. Может быть, это помогло бы ему избавиться от этого чувства. Может быть, Сокджин не был таким уж особенным. Может быть, Чонгук просто был на взводе. Может быть, это было просто нелепое оправдание, которое Чонгук придумывал себе, потому что на самом деле не знал, как реагировать на то, как Сокджин смотрел на него и вёл себя. В какой-то момент, надевая перчатки на Сокджина, Чонгук начал рассказывать о черепашках-ниндзя, Джеки Чане, летающих пиццах и НЛО, но Сокджин даже не моргнул, так что Чонгуку пришлось прекратить объяснения. Ему придётся просто показать Сокджину то, чему он хочет его научить. Но с этим человеком было непросто, и Чонгук знал, что это станет проблемой, но он не думал, что всё будет настолько плохо. Хотя Чонгуку никогда не приходилось иметь дело с непослушным Юнги, он, по крайней мере, в теории знал, что, когда ребёнок ведёт себя вызывающе, чтобы заставить его слушаться, не нужно ему уступать. И всё же Чонгук уже понял, что кольцо стало ловушкой для Сокджина. Чонгук вообще не был главным, и он мог либо признать это и покинуть ринг до начала боя, либо остаться и стать добычей Сокджина. Если он уйдёт, то потеряет деньги и, возможно, клиента. Он может потерять Сокджина. Он не видел в этом варианте ничего хорошего. Это будет просто проигрыш. Если бы он остался, то совершил бы какую-нибудь глупость, он это точно знал. Он собирался дать Сокджину то, чего тот хотел, даже не особо сопротивляясь, и это само по себе было проигрышем. Но Сокджин мог бы чему-то научиться. Он мог бы повеселиться. Чонгук мог бы даже повеселиться. Он мог бы сохранить клиента и друга, а Чонгук не всегда был вспыльчивым. Он ненавидел сдаваться, но это не было бы капитуляцией — остаться на ринге. Это означало бы признать поражение на сегодня — на ближайший час, — но это означало бы победу в чём-то большем. Итак, Чонгук приступил к уроку, намереваясь сначала сделать то, ради чего они пришли, — научить Сокджина боксу. Он оказался худшим учеником из всех, что были у Чонгука. И дело было не в недостатке понимания или способностей.  Сокджин не просто так притворялся дурачком. Чонгук уже сражался с такими противниками, как он. Те, кто выглядел наивным и бестолковым, быстро оборачивались и нападали на тебя. Те, кто притворялся дурачком, часто делали это не просто так: они пытались вызвать у своих врагов сочувствие и тем самым заманить их в ловушку. Удивление и шок — что? этот человек на ринге действительно хочет со мной сразиться? — длились ровно столько, сколько нужно, чтобы одержать верх, и обычно после этого они побеждали. Но Чонгук не был идиотом. Он не поддавался на эти уловки на ринге. Он не слушал людей, которые называли его дядей или придумывали какую-то другую чушь, чтобы заставить его остановиться. На ринге соперник был просто противником, которого нужно победить. У Чонгука возникли трудности с тем, чтобы победить Сокджина, и после изнурительных сорока пяти минут, в течение которых он показывал ему, как нужно стоять, как правильно наносить удары, как бить сильнее, как «не так», как «не делай этого», как «остановись, пока не навредил себе», как «быстрее», «медленнее» и «что это такое?», он решил, что с него хватит. — Ладно, хватит, — сказал он, отходя от Сокджина и снимая накладки с рук. — Снимай перчатки. — Я... — начал Сокджин, опустив взгляд на свои руки, а затем снова посмотрел на Чонгука. — Я не могу. — Именно, — фыркнул Чонгук. — Без меня ты беспомощен. — Я... я не... Я... — сказал Сокджин, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, прежде чем сесть и начать пытаться расстегнуть липучку пальцами ног. — Эй, прекрати, это отвратительно, не ставь ноги на оборудование, — вздохнул Чонгук. Его первый план провалился, когда он присел на корточки и оттолкнул ноги Сокджина. — У меня начинает складываться ощущение, что тренировки один на один не сработают. “Что? Нет. Почему? — спросил Сокджин, протягивая руки, чтобы Чонгук снял с него перчатки. «Потому что. На занятиях есть и другие люди, на которых ты пытаешься произвести впечатление». — Нет, не так. Я просто пытаюсь произвести на тебя впечатление. — Тогда я остаюсь при своём мнении, — сказал Чонгук, отбросив перчатки Сокджина в сторону и уперев локти в колени, чтобы посмотреть на парня. — Тебе нужны другие люди, которые будут мотивировать тебя быть серьёзным и сосредоточенным. В этом есть смысл. Люди склонны к соперничеству. У них нет стремления стать лучше, но они определённо хотят быть лучше других. «Я стремлюсь стать лучше, — сказал Сокджин, выпрямившись. — Я сосредоточен. Я настроен серьёзно. Неужели я плохо справляюсь? Ты на меня злишься?» — Я... — вздохнул Чонгук. — У меня такое чувство, что ты просто ждёшь, когда я сделаю что-то странное Призрачное, подойду к тебе сзади и поставлю тебя в нужную мне позу. — Э-э... — многозначительно произнёс Сокджин, слегка выпучив глаза, а затем облизнул губы и очень неубедительно сказал: — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Верно, — сказал Чонгук, закатив глаза. — Тогда давай разомнёмся. Если ты хорошо сделаешь растяжку, я подумаю о том, чтобы провести с тобой ещё одну тренировку. «Что такого важного в растяжке?» Сокджин нахмурился. «Потому что, если ты будешь делать их недостаточно или недостаточно хорошо, ты получишь травму. А из-за травм ты можешь погибнуть. А теперь вытяни ноги», — сказал Чонгук, похлопав Сокджина по лодыжке и отодвинувшись на коленях, чтобы вытянуть ноги парня прямо перед собой. «Руки», — сказал он, протягивая свою руку Сокджину, который быстро её пожал. Потянув его за руку, Чонгук улыбнулся, когда Сокджин слегка вскрикнул, наклонившись. «Ты меня сломаешь!» — Ты же говорил, что ты гибкий, — хмыкнул Чонгук, потянув чуть сильнее, чтобы посмотреть, как далеко сможет зайти Сокджин. — Тебе нужно быть способным пройти дальше пальцев ног. — Ч-что? — спросил Сокджин, с трудом переводя дыхание. Он обхватил голову руками и согнулся пополам. «Потому что. Все думают, что бокс — это про силу. Это не так. Нужно быть гибким и ловким. На самом деле скорость важнее. Чем свободнее твоё тело, тем лучше ты будешь готов к следующему бою. Держи руки на лодыжках, вот так», — сказал Чонгук, отпуская Сокджина, как только тот занял нужное положение. «Голова в порядке? Продолжай дышать и смотри вверх». Вы же не хотите, чтобы вся кровь прилила к вашим ушам, верно? — Ты когда-нибудь получал травмы? — спросил Сокджин, слегка приподняв голову. Его уши уже немного странно торчали. — О, конечно, много раз, — сказал Чонгук, вставая и обходя Сокджина. Он улыбнулся ещё шире, когда Сокджин попытался проследить за ним взглядом. — И каждый раз это была моя вина, так что этого можно было избежать. — Как синяк у тебя на лице? — спросил Сокджин. Снова опустившись на колени, Чонгук положил одну руку Сокджину на поясницу, а другую — между лопаток и надавил. Сокджин вскрикнул, и Чонгук усмехнулся про себя, надавив ещё сильнее. Сокджин тяжело дышал и тихо постанывал. «Ты меня сломаешь», — сказал Сокджин, слегка задыхаясь, когда Чонгук ослабил хватку. Дважды похлопав Сокджина по спине, Чонгук встал и улыбнулся, когда Сокджин резко сел и повернул голову. «Встань, но не поворачивайся ко мне лицом», — сказал Чонгук, продолжая ухмыляться. Голова Сокджина снова исчезла на секунду, прежде чем он начал вставать. «Знаешь, кто-то другой мог бы сказать, что это непристойно», — заметил Сокджин. — Верно, но ты бы не стал. — Никогда. Ладно, как ты хочешь? «Видишь, я знал, что ты этого хочешь», — сказал Чонгук. «Я хотел научиться боксировать, — сказал Сокджин. — Но ты только и делаешь, что учишь меня бить». — Боже мой, — вздохнул Чонгук, не желая поддаваться на провокации Сокджина. — Положи руку на грудь и прижми к ней другую руку, как ты делал раньше. — Вот так? — сказал Сокджин, слегка повернувшись, чтобы Чонгук мог одобрительно кивнуть, оценив его форму. — Я просто говорю — о. — Что ты там говорил? — спросил Чонгук, обнимая Сокджина, чтобы тот тоже мог взяться за его запястье и руку. От этого движения руки Сокджина крепко прижались к его груди, а сам он прислонился спиной к груди Чонгука и слегка пошатнулся. — Э-э, — сказал Сокджин, и Чонгук увидел, как покраснели его уши, когда он задышал парню в шею. — Я хотел сказать — ай! Зачем ты так сильно тянешь? «Это и есть растяжка в буквальном смысле». «Ты только что сказал, что растяжка важна для того, чтобы не получить травму, но что, если из-за растяжки я получу травму!» Сокджин фыркнул и попытался вырваться из объятий Чонгука. Чонгук на секунду отпустил его, улыбаясь тому, как парень сопротивляется. Он почувствовал, как у Сокджина перехватило дыхание, когда тот наконец успокоился. «Ты уже закончил? Давай перейдём к другой руке». — Мне это не нравится, — пробормотал Сокджин, но подчинился, как только Чонгук отпустил его руки. — Серьёзно? Это не совсем то, чего ты хотел? — усмехнулся Чонгук, снова обнимая Сокджина и притягивая его к себе. Сокджин хмыкнул, и Чонгук улыбнулся. «Если бы мне хотелось эротических растяжек, я бы занялся йогой», — сказал Сокджин, слегка поморщившись, когда Чонгук потянул его за плечо. “Это больно?” — Нет, — фыркнул Сокджин. — Перестань сопротивляться, — вздохнул Чонгук. — У тебя болит рука? — Всё болит, ты такой вредный, — резко ответил Сокджин. — Ты преувеличиваешь. Тогда дело в твоём плече? — спросил Чонгук, перемещая руку с плеча Сокджина на его спину. Всё ещё держа Сокджина за запястье, он притянул его к себе, надавив на лопатку парня, и Сокджин очень громко и отчётливо застонал. Это было так внезапно и так громко, что Чонгук на секунду замер, глядя на затылок парня, а затем снова пошевелился, и с губ Сокджина сорвался более тихий, но всё же отчётливый звук. «Дыши», — сказал он и подождал, пока Сокджин сделает прерывистый вдох, прежде чем надавить ещё раз. «Если бы я хотел, — сказал Сокджин, слегка опустив голову, — эротического массажа, я бы пошёл на йогу». — Заткнись, — сказал Чонгук, закатив глаза. — А теперь сложи руки крест-накрест на груди. «X обозначает место», — сказал Сокджин, немного замешкавшись. — Руки на плечи. «Голова, плечи, колени и пальцы ног», — пропел Сокджин, когда Чонгук обнял его. «Сделай глубокий вдох», — прошептал Чонгук на ухо Сокджину, слегка присев на корточки, чтобы быть ближе к нему. Услышав, как Сокджин втягивает воздух, он крепче сжал его и отклонился назад, на секунду оторвав Сокджина от земли и согнув его спину. Послышалось несколько хлопков, а затем Сокджин начал прерывисто дышать, когда Чонгук поставил его на землю. — Если бы я захотел, — сказал Сокджин, начиная смеяться, когда Чонгук отпустил его, — заняться эротическим хиропрактированием... — Ни слова, — сказал Чонгук, похлопав парня по бедру и отступая. — Ладно, мы закончили. — Что? Нет, — сказал Сокджин, резко обернувшись. — Нет, я хотел с тобой подраться. Подняв бровь, Чонгук посмотрел на парня, не желая попадаться на удочку. — Да ладно. О, я знаю. Подраться со мной. Я требую, чтобы ты со мной подрался. Да ладно. Я бросаю вызов твоей власти. О, а что, если я, о, — сказал Сокджин, подходя к краю коврика и кладя руки на канаты, — о, тебе лучше остановить меня, смотри, я не подчиняюсь твоим приказам. Ну же, Чонгук, смотри, — сказал Сокджин, ставя ногу на другую сторону каната. Скрестив руки на груди, Чонгук просто смотрел на Сокджина. «Я ухожу. Послушай, ты сказал не выходить с ринга, пока не скажешь. Что ты собираешься делать? Лучше останови меня», — сказал Сокджин, тоже просунув голову с другой стороны верёвки. «Я буквально только что сказал, что между нами всё кончено, так зачем мне тебя останавливать?» — наконец произнёс Чонгук, стараясь не улыбаться, когда лицо Сокджина вытянулось и он отступил на ринг. Сокджин фыркнул и скрестил руки на груди. «Сегодня вы не будете со мной сотрудничать». «О чём ты говоришь? Я был очень сговорчивым. Я терпел все твои подглядывания и пытался кое-чему тебя научить, а в конце даже дал тебе то, чего ты хотел. Мне кажется, я был очень сговорчивым. Чего ещё ты хочешь? У нас осталось около пяти минут». — Тогда я хочу подраться, — сказал Сокджин, слегка подпрыгнув, отчего Чонгук инстинктивно отступил назад и поднял руки. — Да! Вот так. Давай. «Я не собираюсь с тобой драться. Ты не готов». — Хорошо, господин, — сказал Сокджин, слегка закатив глаза. — Но что, если я... Да, Сокджин действительно был худшим учеником из всех, что были у Чонгука, потому что даже самые злые и заносчивые ученики никогда не были настолько глупы, чтобы нападать на Чонгука. К счастью, Чонгук заметил это за много миль — или футов — до того, как это произошло. Он сделал шаг в сторону и вытянул руку, когда Сокджин бросился вперёд, как безумный, без какой-либо подготовки или сноровки — с таким же успехом он мог быть пьяным самураем, который не заметил, что у него пропал меч, — и схватил парня за правое запястье. Повернувшись всем телом, Чонгук потянул Сокджина за руку, слегка наклонившись в сторону, и ухмыльнулся, когда Сокджин встретился с ним взглядом, прежде чем парень упал, по крайней мере, частично проявив свои инстинкты: он вытянул руку, чтобы перекатиться через неё, а не упасть лицом вниз. Чонгук даже подтолкнул его ноги, когда они пролетели над его головой, а затем просто встал рядом с головой Сокджина, пока тот моргал, глядя в потолок, и его грудь тяжело вздымалась. — Значит, ты избавился от этого? — сказал Чонгук, улыбаясь, когда Сокджин встретился с ним взглядом. Но затем Сокджин прищурился, и Чонгук нахмурился, глядя на него сверху вниз. Его взгляд упал на руку Сокджина, и у Чонгука была всего доля секунды, чтобы решить, как поступить. Он не мог рисковать и причинять Сокджину боль, поэтому не мог наступить ему на руку или на лицо, чтобы уйти, поэтому он просто поднял ногу, когда Сокджин попытался схватить его за лодыжку. Парень на полу снова приподнял бровь, а Сокджин перевернулся и так отчаянно пытался схватить Чонгука, что тот смог только рассмеяться, отпрыгнув назад и снова уперевшись ногами в пол. «Ты похож на червяка», — рассмеялся он, указывая на парня, который ползком приближался к нему. «Сразись со мной, грязный пёс!» — крикнул Сокджин, но Чонгук лишь рассмеялся ещё громче. — Не нужно грубить, — сказал Чонгук, снова поднимая ногу, когда Сокджин попытался её схватить. — Ты выглядишь нелепо. «Я старше тебя. Делай, что я говорю!» — сказал Сокджин, так быстро взмахнув руками, что Чонгук чуть не вздрогнул, но не смог сдержать смех. Этот парень действительно не представлял угрозы. Даже когда он снова издал эпичный боевой клич и бросился на Чонгука, тот не смог сдержать смех. Он вытянул руки, чтобы остановить Сокджина, и вскоре взял его в захват. Сокджин согнулся пополам, размахивая руками и пытаясь вырваться. — Хватит, — рассмеялся Чонгук, — пока ты себе чего-нибудь не повредил. Шлёпнув Чонгука по груди, Сокджин фыркнул и попытался отстраниться, но Чонгук просто держал его за голову, пока парень не успокоился и не обмяк, безвольно опустив руки. — Ты уже закончил? — Никогда, — сказал Сокджин, когда Чонгук ослабил хватку, не желая, чтобы парень потерял сознание. Как только он это сделал, Сокджин снова быстро пошевелил руками, оттолкнув одну из них Чонгука, а затем вскочил и обхватил руками торс Чонгука. Его лицо оказалось так близко, что Чонгуку пришлось сдержаться, чтобы не ударить его головой. — Ага! — торжествующе воскликнул парень, хотя Чонгук не совсем понял, что он празднует. Он прижал одну руку Чонгука к своему боку, но вторая рука Чонгука была совершенно свободна, и ему действительно казалось, что кто-то его обнимает, а не пытается выдавить из него жизнь. — Э-э, хорошая работа? — сказал Чонгук, приподняв бровь, а Сокджин ухмыльнулся. «Да, я тебя понял!» Сокджин сказал это с таким восторгом, что Чонгук почти пожалел о том, что собирался сделать, но было слишком легко ударить Сокджина коленом в пах и присесть, когда тот ослабил хватку. Взяв Сокджина за бедро, Чонгук приподнял его и толкнул другим плечом в грудь. На этот раз Чонгук вообще не направлял его и наблюдал, как у Сокджина снова расширились глаза, когда он упал навзничь на мат, и они с парнем громко вскрикнули, ударившись друг о друга. Чонгук снова ухмыльнулся, когда Сокджин, к счастью, наконец отдышался.  Тем не менее молчание могло быть очередной ловушкой, поэтому Чонгук стоял на своём и ждал, когда Сокджин сделает следующий шаг. Он видел, как парень опускает глаза, а затем поднимает их, словно ищет слабое место. Чонгук просто стоял. Парень его не нашёл. — Ч-Чонгук, — наконец выдавил из себя Сокджин. — Я... — Ну, что есть, то есть, — пожал плечами Чонгук. — Ты должен был понимать, что не стоит на меня нападать. Дурачок. — Чонгук, — снова сказал Сокджин, на этот раз достаточно медленно, чтобы Чонгук остановился и посмотрел на него. Теперь он дышал немного ровнее, и ни одна конечность не выглядела полностью вывернутой.  — Хорошая попытка, но я на это не куплюсь, — в конце концов сказал он, и Сокджин надул губы. — Или на это. — Я серьёзно, — сказал Сокджин. — Я... мне кажется, ты сломал мне задницу. Рассмеявшись, Чонгук покачал головой, а Сокджин ещё сильнее выпятил губу. — Я серьёзно. Можешь... можешь проверить? Продолжая смеяться, Сокджин начал переворачиваться, а Чонгук присел на корточки, чтобы сдержать смех, и сделал вид, что смотрит на задницу парня. — На мой взгляд, всё в порядке, — ухмыльнулся он. — Может, только немного примялось. — Сплющило? — ахнул Сокджин, пытаясь оглянуться. — Мой пузырь лопнул? — Боже мой, — снова рассмеялся Чонгук. — Ты правда самый нелепый человек из всех, кого я встречал. — Эй, я могу подать на тебя в суд за причинение вреда здоровью, — сказал Сокджин, переворачиваясь на спину. — Или сексуальное домогательство, раз уж ты попросил меня посмотреть на твою задницу. — Я же просил тебя об этом, — сказал Сокджин. — К тому же наш урок закончился, не так ли? — Да, наверное, — сказал Чонгук, взглянув на часы на стене, а затем снова на Сокджина. — И что? — спросил Сокджин. — И что? — переспросил Чонгук, не понимая, чего хочет этот парень. — Может, пойдём проверим, как там мальчики? — Подожди, — сказал Сокджин. — Дай мне секунду. — Хорошо, — ухмыльнулся Чонгук, по-прежнему сидя на корточках рядом с парнем. — Думаю, это был успешный урок, — сказал Сокджин через секунду. — Да? Значит, в следующий раз мне тоже придётся перевернуть тебя на спину? «Я заставил тебя улыбнуться», — сказал Сокджин, ухмыляясь так, словно это он одержал победу. — Это было твоей целью? — Ага, — сказал Сокджин, протяжно произнеся «п». — Тебе стоит чаще улыбаться. — Не указывай мне, что делать, — тут же нахмурился Чонгук. — И он вернулся, — вздохнул Сокджин. — Пока всё было хорошо. Можно я теперь посмотрю на твои татуировки? — Так и было весь последний час. — Это неправда, — фыркнул Сокджин. — Я смотрел на твоё лицо. И на твою задницу. И на твои руки. У тебя красивые руки. — Спасибо, — сказал Чонгук. — И милая улыбка. “Хорошо”. — И мне нравятся твои волосы. Они такие пушистые. “Хорошо, спасибо”. «А ты такой сильный. Ты так быстро меня победил». “Угу”. «Жарко. Ты горячая». — Сокджин... — Пожалуйста, — сказал Сокджин, слегка поёживаясь.  “Что?” — Пожалуйста, дайте мне посмотреть, — сказал Сокджин, протягивая руки и шевеля пальцами. — Хорошо, — вздохнул Чонгук, протягивая правую руку. Сокджин взялся за его локоть и повернул запястье другой рукой, слегка приподнявшись, чтобы лучше рассмотреть цветы. Он провёл по нескольким из них пальцем, что-то напевая, а Чонгук откашлялся и сжал кулак, чтобы не слишком наслаждаться ощущениями, но Сокджин, похоже, был рад видеть, как он напрягается. — Мило, — сказал он, и Чонгук лишь моргнул, пока Сокджин продолжал смотреть на него и прикасаться к нему. Если ему и удалось заставить Чонгука улыбнуться, то он не совсем понимал, чего ещё добивается Сокджин. Но он не причинял вреда, поэтому Чонгук позволил ему просто смотреть и прикасаться. В конце концов ему это надоест. В любом случае это давало Чонгуку возможность посмотреть на Сокджина, так что ему не на что было жаловаться. И, возможно, Сокджин не был таким уж глупым. Возможно, он был настолько умным, что Чонгук был идиотом, который сильно его недооценивал. Потому что, хотя пальцы Сокджина, казалось, скользили по его коже целую вечность, они внезапно сжали его локоть и запястье, и Сокджин рывком притянул его к себе, одновременно садясь и отталкивая ногу Чонгука, чтобы сбить его с ног. Парень действительно застал Чонгука врасплох, и тот остался лежать на спине ровно настолько, чтобы увидеть, как Сокджин ухмыляется, глядя на него сверху вниз, а затем легко перевернул парня, зафиксировав его бёдра и запястья, чтобы тот не смог снова перевернуть его. — Да, да, — сказал Сокджин, пытаясь вырваться из хватки Чонгука, но тот только сильнее прижимал его к себе и сжимал руки каждый раз, когда Сокджин пытался пошевелиться. — Мне это нравится, да, да, я почти тебя поймал, подожди, просто отпусти меня на секунду, в этот раз я тебя поймаю, да, да, меня это не беспокоит, мне это нравится, я выиграю, я уже выигрываю. Просто подожди, в следующий раз я тебя поймаю. Ты даже не заметишь, как я подойду. Да-да, продолжай бороться со мной, мне это нравится... Чтобы нанести последний удар, окончательно вырубить Сокджина, завершить их дурацкий поединок и объявить победителя, Чонгук наклонился и поцеловал парня. Это было похоже на настоящую победу. Сокджин наконец затих и перестал двигаться под ним. Для Чонгука это была и победа, и поражение. Казалось, что это победа только для Сокджина. Поэтому Чонгук снова поцеловал его, сильнее и дольше, потому что это было странно похоже на победу, хотя он и знал, что это не так, что он позволил Сокджину победить себя. Этот парень был опасен. Если Чонгук не будет осторожен, его убьют. Но это поражение может случиться и позже. На данный момент Чонгук просто хотел, чтобы они оба победили.   Сокджин нашёл золотую середину. Он положил большой палец на точку пульса Чонгука, где распускались его цветы, а другую руку — на грудь парня. Он приподнял голову Чонгука, а затем опустил её, идеально надавливая и отпуская. Сокджин никогда бы не смог победить Чонгука в боксе или в любом другом физическом состязании, даже если бы Сокджин был хоть немного слабее. Он был слишком нетерпелив, небрежен и стремился только к победе. Но это... это было соревнование, пусть и не совсем обычное. Ни один из них не мог победить, но оба, безусловно, старались. Чонгук был не таким нежным, как в прошлый раз, но Сокджин не возражал. Было намного жарче и намного увереннее. И не так грустно, и Сокджин не мог сдержать улыбку каждый раз, когда отстранял Чонгука, чтобы посмотреть на него. То ли Чонгук не хотел, чтобы он это делал, то ли был рад видеть Сокджина счастливым, но он снова целовал его с прежним пылом, с каждым разом всё сильнее и глубже. И это было идеальное сочетание притяжения и отталкивания, которое Сокджин испытывал уже давно, пока не оттолкнул Чонгука так сильно и быстро, что тот не успел ответить. Он смотрел на Сокджина широко раскрытыми глазами, его губы были влажными. — Здесь есть камеры? — ахнул Сокджин, и от этого вопроса Чонгук снова моргнул, а потом так расхохотался, что на секунду положил голову Сокджину на грудь. — Я серьёзно! Я не хочу, чтобы меня забанили! Или чтобы у тебя были проблемы! — Здесь нет камер, — сказал Чонгук, покачав головой в ответ на слова Сокджина, а затем снова подняв её. — Но я тронут, что тебе не всё равно, спасибо. Это действительно придаёт мне уверенности, что ты думал об этом, пока мы целовались. — Эй, тебя это должно задевать, — фыркнул Сокджин. — Ты хорошо справляешься со своей работой. Мне бы не хотелось, чтобы тебя уволили из-за небольшой интрижки. « интрижка на одну ночь?» Чонгук нахмурился, и выражение его лица было настолько серьёзным, что Сокджину стало почти не по себе. Всё шло как по маслу, но слишком сильное давление в неправильном направлении могло всё разрушить. «Я имею в виду, что ты просто хочешь остаться друзьями, поэтому я не понимаю, почему ты продолжаешь меня целовать. Это не может быть чем-то серьёзным». — Этого не может быть? — Я имею в виду, — сказал Сокджин, снова проводя большим пальцем по запястью Чонгука и оглядываясь по сторонам, — что это возможно. Но на днях ты был непреклонен в своём желании остаться просто друзьями. И ты ясно дал понять, что тебе не нравится, когда тебе указывают, что делать. Так что решать тебе. — А мне-то что? О чём ты говоришь? — Я хочу сказать, — медленно произнёс Сокджин, слегка облизывая губы, — что мы дружим уже неделю. Можем ли мы двигаться дальше? Ускорить процесс? Может, уже начнём встречаться? — Уже свидание, — сказал Чонгук с таким серьёзным видом, что Сокджину захотелось, чтобы они просто целовались и он не открывал рот. — Ну, если ты настаиваешь, — попытался пошутить Сокджин, но прикусил губу и слегка вздохнул, когда Чонгук продолжил смотреть на него. — Ладно, мне не стоило... — Ещё один поцелуй? Был ли это хороший знак? Раздражён ли был Чонгук? Должно ли Сокджина волновать, почему ему так хорошо? На самом деле ему было всё равно. Но нет, ему было не всё равно. Он хотел знать. Он должен был спросить. Ему пришлось надавить, даже если он надавил слишком сильно, но когда Чонгук отстранился, ему нужно было перевести дыхание, и парень всё равно первым открыл рот. «Ты хочешь встречаться? После недели дружбы? Ты серьёзно? Ты со всеми так быстро заигрываешь?» — Двигайся быстрее? Извини, мистер «я засунул язык в глотку парню, с которым, как я постоянно твержу, хочу только дружить»! Если кто-то и двигается быстро, так это ты, мистер «бокс — это скорость и ловкость». Не знаю, как ты, — сказал Сокджин, ткнув Чонгука в грудь, — но я уже много лет не ходил на свидания. Я даже не помню, каково это — заниматься сексом с другим человеком. Ты первый, кого я поцеловала как минимум за два года. Я даже не подозревала, что всё ещё способна испытывать возбуждение, пока ты не поцеловал меня на днях. Я умираю здесь и сейчас. Я даже не могу ясно мыслить. Я хочу кончать постоянно. У меня встаёт от одного твоего вида. Ты меня погубил. — Ладно, это уже слишком, — фыркнул Чонгук. «Что? Ты не думал обо мне?» — Заткнись, — вздохнул Чонгук, закатив глаза, и убедился, что Сокджин больше ничего не скажет. Сокджину нужно было поработать над своей защитой — похоже, Чонгук уже вычислил его слабые места.  В основном то, что если бы его поцеловали, он бы промолчал. На этот раз Чонгук двигался медленнее, даже когда Сокджин попытался потянуть его за губу, чтобы завести. Поэтому Сокджин просто положил руку на грудь парня, нежно обхватил его запястье и лежал неподвижно, пока Чонгук целовал его. На его губах снова появилась грустная улыбка, и Сокджин больше не мог улыбаться. Особенно когда Чонгук поцеловал его в щёку и прижался лбом к плечу Сокджина, слегка обмякнув всем телом. — Если ты извинишься, — сказал Сокджин, снова ткнув себя в грудь, — или скажешь, что сожалеешь об этом, я тебя убью. — Конечно, — сказал Чонгук, слегка рассмеявшись. Снова чмокнув Сокджина в щёку, он, по крайней мере, посмотрел ему в лицо и несколько раз прикусил губу. — Послушай, ты не хочешь со мной встречаться. Я опасен. — О, — сказал Сокджин, пошевелив бровями. — Я смеюсь перед лицом опасности. — Я серьёзно. “Я тоже”. — Нет, Сокджин, — вздохнул Чонгук. — Если ты узнаешь меня получше — если ты сблизишься со мной — это подвергнет тебя опасности. — Подожди, — прошептал Сокджин, осторожно хватая Чонгука за рубашку, — ты что, правда шпион? — Что? Нет. — Тогда без обид, но я не понимаю, чем тебе могут навредить отношения со мной. «Тебя это ни капельки не волнует? Ты правда думаешь, что хочешь со мной встречаться?» — Я взрослый мужчина, — фыркнул Сокджин. — Я знаю, что мне нравится. И да, я немного обеспокоен. Ты кажешься немного грустным. Осторожным. Может быть, злым. Ты явно сильный и привык драться, а я говорил тебе, что мне нравится, когда меня толкают, но только в сексуальном плане, ясно? Или если мы будем тренироваться вот так. Если ты когда-нибудь меня ударишь, мне придётся разбить сердце твоего маленького сына, навсегда прекратив общение с тобой и с ним. Но меня не волнует, что ты меня шлёпаешь или что-то в этом роде. — Ладно, это... «И да, что бы ты ни делала в четверг и пятницу вечером, меня это беспокоит. Я имею в виду, что если я не знаю, чем ты занимаешься, то не могу быть уверена, что могу полностью тебе доверять. Моё любопытство может породить множество причин, о которых ты мне не расскажешь, ясно? Например, откуда мне знать, что ты мне не изменишь? Что, если в те вечера ты гуляешь по улицам в поисках папика или встречаешься со своим папиком?» «У меня нет папика. И я бы никогда тебе не изменил, — сказал Чонгук. — Если уж на то пошло, я, наверное, самый верный парень из всех, кого ты встречала». «Употреблять наркотики? Играть в Dungeons and Dragons?» — Какого чёрта... — Так что да, это меня беспокоит, — тараторил Сокджин. — Меня беспокоит, что твой ребёнок, похоже, знает об этом и что ты, судя по всему, оставил его одного на долгие годы. Об этом нужно сообщить, Чонгук. — Я знаю, — вздохнул Чонгук, скатываясь с Сокджина и падая рядом с ним, закрыв глаза рукой. «Я знаю, что ты считаешь меня нелепым, и я действительно часто дурачился, но я могу быть серьёзным. Я серьёзно отношусь к своей работе и к своему ребёнку. И я начинаю серьёзно относиться к твоему ребёнку. Он действительно заставляет меня задуматься о том, как не иметь любимчиков. У родителей явно есть любимчики, даже если они говорят, что это не так?» — О, конечно, — согласился Чонгук. «Да! Я имею в виду, что родители больше любили моего брата, потому что он старше, но они явно любят меня, потому что я был очаровательным малышом. Но в любом случае, отвечая на твой вопрос, скажу, что да, у меня есть поводы для беспокойства, но ни один из них не является тревожным сигналом. Или, может быть, тревожные сигналы всегда красные? Например, что, если у кого-то синий сигнал? Или тревожный сигнал красный только для определённых людей? Так что, возможно, у тебя есть тревожные сигналы, но я вижу их только синими». Или у кого-то есть только тревожные сигналы, и никто ничего не предпринимает, пока не возникнет проблема? — Понятия не имею, — ответил Чонгук. — Сосредоточься. — Да, так, э-э... О чём я говорил? «Ты хочешь со мной встречаться». — Да, — кивнул Сокджин и перевернулся на бок, чтобы лучше видеть Чонгука. — И чем бы ни была твоя таинственная работа или что бы тебя ни беспокоило, сейчас тебе не о чем волноваться, потому что у тебя есть мы с Чимином. Я рад помочь. Чимин более чем рад, что Юнги у нас. Он может приходить в любое время. Я бы предпочёл, чтобы ты приводил его, когда тебе нужно, а не оставлял его одного, понимаешь? — Но почему? — тихо спросил Чонгук. — Почему ты такой хороший? — А почему бы и нет? — сказал Сокджин, ожидая, что Чонгук начнёт расспрашивать его или возражать. Но тот промолчал. — Тогда отлично, — сказал Сокджин, похлопав Чонгука по животу, отчего тот поднял руку и уставился на ладонь Сокджина. — Мы сходим на свидание. Я бы сказал, что завтра после занятий или во вторник, потому что не знаю, смогу ли ждать дольше. Дай мне знать, когда твоя няня сможет задержаться. — Джу... вот так просто? — спросил Чонгук. — Всё просто. Не нужно усложнять то, что и так непросто, — пожал плечами Сокджин. — Разве что мы говорим о членах. — Слезь с меня, — простонал Чонгук, отталкивая руку Сокджина и снова закидывая на него ногу. Смеясь, Сокджин показал Чонгуку язык, а тот наклонился, чтобы снова его поцеловать. — Я очень надеюсь, что ты не пожалеешь об этом, — сказал Чонгук через секунду, уткнувшись носом в шею Сокджина и медленно целуя его кожу. «Я смеюсь, несмотря на сожаление», — сказал Сокджин, слегка вздохнув, чтобы не рассмеяться. — Смешно, — пробормотал Чонгук, целуя его в последний раз, прежде чем слезть с него. Он помог ему подняться на ноги, и хотя Сокджин хотел взять его за руку и торжественно провести в комнату, где на ковре всё ещё играли мальчики, он отпустил Чонгука. Если он и улыбался немного безумно, пока они приводили себя в порядок, то Чонгук, по крайней мере, не смеялся над ним. Оказалось, что подтолкнуть Чонгука ровно настолько, чтобы он дал ему то, что он хочет, было проще, чем ожидал Сокджин. И хотя им предстояло ещё много занятий, прежде чем они доведут это до совершенства, он уже с нетерпением ждал следующего урока. Чонгук действительно был отличным учителем, и Сокджину не терпелось научить его кое-чему самому.