мой цветочек

Поздний вечер пятницы, круглосуточный магазин, в котором ты бродишь абсолютно один. Стойка с различной едой быстрого приготовления и тихий звон колокольчика, который оповещает об новом посетителе. Тихие мягкие шаги раздались вдалеке. Они приближались. Запах лапши и острой приправы не бил в нос, а лишь приятно веял в ноздри. Прохладный ветер зимы легонько проскользнул по ногам. Ты продолжал смотреть на упаковку и стол, чувствуя спиной, как тебя пронзает чей-то близкий взгляд. Но ты не поднимал голову. Чёрные волосы падали на лицо. — Хёнджин, ты не знаешь, где Горе? — спросила незнакомка. — Горе? Опять с Чонгуком в караоке сидит, а что? Потеряла её, Элен? — на что Алёна лишь фыркнула, но всё же подошла ближе. Снова вспомнив эти фиолетовые волосы, в груди что-то сжалось. Чёртовы цветы вновь и вновь прорастали, но чужая любовь направленная на меня от Алёны глушили это чувство. Поэтому я просто позволял ей себя любить. Это было приятно и практично. Поцелуй в щёку вызвал у меня короткую улыбку. Приятный запах шоколада и цветочный аромат духов приблизился вместе с Элен. Повернув лицо, я увидел эту милую симпатичную европейскую мордашку. Было забавно осознавать, что Элен некоторыми чертами лица напоминала Феликса. Много маленьких веснушек, разбросанных по коже. Разрез глаз был близок к нашему. Карие глаза, в которых бился огонёк. И даже волосы были крашены в блонд, как у Феликса, только вот наполовину. Другая часть же каштановая. Мне как художнику это было любопытно и приятно глазу разглядывать её внешность. Однако, кажется сегодня Элен была в линзах. Отчего я нахмурился. — Почему ты опять в этих линзах? Они же скрывают твой истинный цвет глаз. А они ведь так красивы, — протянул Хёнджин. — Правда? — удивлённо уставилась Алёна. Кивнул, отчего чёрные жёсткие пряди полезли в глаза. Поправив куртку на плечах, чуть игриво улыбнулся и жестом подманил. И затем пододвинул упаковку с горячей лапшой в сторону Алёны. — Будешь? Мы можем вместе поесть и поболтать, — это была нечастая щедрость от Джинни, всё-таки он воспитанный молодой человек. — Я не против, — казалось, что улыбка Элен освещала всё помещение, отчего на душе как-то посветлело. — Что будешь делать на Рождество? — едва улыбнулся Хёнджин. — Домой поеду. Меня там ждёт семья и друзья, — лёгкая грусть коснулась этих серых глаз. — Тебя это не радует? — вскрыв упаковку, Джинни протянул уголок бутерброда. — Я пока не знаю, если честно, — после откусила кусок простецкого бутерброда. — Я ведь так мечтала здесь жить и стажироваться, а с другой стороны меня всегда ждут дома родные, так что сложно что-то сказать, — Алёна осторожно помешала лапшу и стала есть её. — Поэтому проще спеть? — надкусив кусок бутерброда, стал жевать Хёнджин. — Да! — вскрикнула Алёна и улыбнулась. — А я тебе не скидывала демку? — она тут же засуетилась и полезла в телефон, Джинни только наблюдал за этими резкими немного дёрганными руками. — Вот послушай! — включив трек, Элен принялась ждать. Звуки ветра, крыльев птиц. Нежный голос вступающий вместе с басами. О свободе. И неожиданно гитара на припеве. Не поп, не электроника, а что-то между. «Free. Хочу быть птицей в небе. Летать так высоко, чтобы никто не достал». Стоило песне закончится, как Хёнджин поднял свои тёмные-тёмные глаза на Алёну. У него было очень удивлённо-растроганное лицо. Как будто он понял о чём песня, хотя текст был не на корейском. — Это- — Очень- — Красивая песня. — Я не знаю, о чём текст, но она очень красивая, — наконец-то смог выразиться Джинни. — Эта песня, она- — Она о свободе. О том, как хочется выйти из клетки собственных оков. О том, как капитализм нас разрушает, но мы же сами в этом виноваты. И о том, как всё рассыпается в прах, — тяжело вздохнув, всё же ответила Алёна. — Элен, это просто потрясающая песня. Ты сама её написала? — поднял брови. — Ну- — Да, а что? — замявшись, всё же ответила она. — Может поступишь на курсы музыкального продюсирования? У тебя получаются крутые песни. Мне нравится, правда. Каждая из них. А почему демка? Она же звучит, как полноценка, — удивился тот. — Не уверена, что из меня получится прямо уж хороший продюссер, — криво усмехнулась Алёна, опуская голову. — Очень мило, что ты ценишь мои песни, мне правда приятно это слышать, — забавно тыкнула палец в палец, делая тот самый жест интроверта. — Ну, мне кажется там не хватает чего-то. Думаю доработать, если честно, — закусила Алёна. Хёнджин лишь промычал на это и разделив бутерброд, протянул Элен вторую половинку. Они быстро съели этот шедевр готовой кухни, чтобы затем напополам прикончить лапшу, которую затем допила Алёна, вызвав большие глаза у Джинни. — Ого, у тебя глаза сейчас выглядели, как у европейца, — хихикнула она, проглатывая воду со специями. — Ох уж эти русские, — тихо пробормотал Хёнджин, поднимаясь с места. Выкинув всё в урну, Джинни пошёл вперёд и остановился в ожидании Алёны. Леди «у меня короткий ножка» Кагебанни поспешила вслед за ним. Лёгкий снежок мешался под ногами, отчего было легко поскользнуться. Вцепившись в крепкую руку Хёнджина, Алёна лишь невинно хлопнула глазками. — Это, чтобы не упасть. Ты же знаешь, что снег — это моя слабость, — немного наивно сказала она. — Конечно, — серьёзно хмыкая, повёл за собой к комнате с караоке. Однако, даже идти долго не пришлось. Эти двое сами вывалились из двери. Растрёпанная и румяная от активностей Горе. Взъерошенный и сонный Чонгук. Оба шатались, словно надувная фигура на ветру. Который кстати тут же подул, отчего фиолетовые волосы стали колыхаться. На миг Хёнджин даже завис, залипая на эти волосы и то, как трогательно стала выглядеть Горе, тоже наблюдая за своими фиолетовыми прядками. В этих тёмно-карих глазах появилась какая-то искорка детского любопытства. А потом Элен чихнула и магия само собой посыпалась. Джинни моргнул и потащился к тем двух. — Горе, ты в порядке? — раздалось щебетание от Алёны, когда Хёнджин подошёл к Чонгуку, чтобы приобнять его за плечи. — Гуки, много выпил, да? Шатает тебя знатно, — фыркнул Джинни, перехватывая того покрепче. — Очень. Пошли домой, — тихо сказал Чонгук и они стали удалятся. Не прощаясь, разошлись с Алёной. Тихое бурчание Горе и звонкий шёпот Элен ласкали его уши, пока они не скрылись за угол. Огромная фигура Чонгука и он сам высокий да стройный, но не такой шкафообразный, а всё же более пластичный. Холод высоких зданий. Кирпичная плитка под ногами. Тёмное небо без звёзд. Тёплый свет фонарных столбов. Шаг за шагом. И вот они уже на пороге квартирки. Не включая свет, они остановились в коридоре. Чонгук стащил с себя куртку и они пошли в гостиную, где Хёнджин уложил его на диван. Забавные покряхтывания было слышно от Гука, отчего Джинни даже усмехнулся. — Если бы только Элен знала, как она мне нравится, — лениво пробормотал Чонгук, устраиваясь поудобнее. — Но я тусуюсь рядом с Лизой, чтобы она как-то заревновала, — пьяно фыркнул Гуки. — Но Лиза мне всего лишь бро, а вот Элен, — протянул, явно зевая тот и довольно скоро засопел в подушку. — Люблю её. Вибрация от сообщения вновь привела Хёнджина в чувства. Отмерев, он понял, что его руки замёрзли, а лицо застыло, словно он на улице им ветер колючий ловил. «Получается, ему нравилась Элен, а не Горе. А я люблю Горе. Мне надо поговорить с ней». Прикрыв дверь, после заперев квартиру, тут же помчался по ступенькам вниз. Преодолевая шаг за шагом, торпедой проскальзывал по ступенькам и перилам вниз. Выскочив из дома, он, словно бабочка, быстро бежал в их съёмную квартиру. Чёртов снег налипал на обувь, отчего пару раз снег оказывался в его ботинках, но ему было плевать. Эта новость была важнее всего вокруг. Да и ему давно уже надо было сказать Алёне. Он не заслуживает её такой светлой, доброй и чистой любви. Резкий стук в дверь и тяжёлое дыхание. Согнувшись на пополам, уткнулся макушкой в стену рядом с дверью. В груди что-то шевелилось, словно ханахаки вновь давало о себе знать. Кровь прилила к щекам. Худи стало неприятно скользить по взмокшей коже. Металлическая дверь приоткрылась. Любопытные уже карие глаза, что напоминали горячий шоколад, смотрели на него, не моргая несколько секунд. — Элен? — едва слышно спросил Джинни. — А ты чего прибежал? Что-то случилось? Мог же просто позвонить, — недоумённо спросила Алёна, пропуская Хёнджина, у которого ноги даже немного подгибались от такого бега. — Такое- — Нельзя- — Обсуждать- — По телефону, — наконец-то смог закончить свою мысль. — А что такого срочного ты узнал, что аж прибежал сюда? — глаза Алёны увеличились. — Это не для лишних ушей информация, — тяжело дышал Джинни, стаскивая свою куртку. Повесив её, он отряхнул снег с обуви и снял её, обувшись в тапочки. Алёна повела его на кухню, через гостиную, однако он не мог не остановится рядом с ним, ведь там лежала Горе. Фиолетовая копна волос была рассыпана по дивану. Эти пряди так и манили тёмные глаза Хёнджина. Тихо вздыхая, он провёл пальцем по лежавшей на боковушке дивана прядке. И крайне забавно дёрнулся, когда Горе вдруг посмотрела на него. Обычно дерзко-игривые глаза смотрели на него совсем иначе. В них не было вот этого привычного огня. Была лишь мирная гладь океана. Чтобы это не значило. Лишь румяные щёки и слегка поддёргивающиеся веки давали понять, что Горе вполне себе в сознании. Элен молча утянула его на кухню. Прислонившись спиной к стене, Алёна серьёзно уставилась на Джинни, когда он сел на стул к ней лицом. Странное смущение охватило его, словно пожар стыдливости. Взъерошив жёсткие волосы, Хёнджин всё же поднял голову. — На самом деле, я давно хотел тебе кое-что сказать, — неловкость поднималась всё выше и выше. — Во-первых, я тебя не люблю, ты для меня всего лишь друг. А во-вторых, ты нравишься Чонгуку в том самом смысле, именно поэтому он тусовался сегодня с Горе, — ледяной огонь словно ударил его в живот, отчего пальцы начали незаметно для него мёрзнуть. — Я ужасно виноват в том, что не сказал тебе ранее первый пункт. Потому что я чёртов эгоист, — виноватый взгляд скользил по низам, опасаясь подниматься к лицу Алёны. Увидев, как Элен стала подносить к его лицу руку, как для удара, Джинни зажмурился. Но затем ощутил ласковое прикосновение к коже. Ошарашенно уставившись на неё, в груди что-то запершило. — А ещё мне нравится Горе, — прозвучало от него, как приговор. — Какие же вы дурачки оба, — усмехнулась Алёна, продолжая гладить его по румяным от стыда щекам. — Согласна, — внезапно поддакнула Горе, опираясь на порог двери и смотря немного подслеповато на них. Полный какого-то ужаса, смятения и стыда взгляд коснулся лица Горе, отчего она поморщилась. — Блять, я- Но он даже не успел договорить, как его скрутил приступ кашля. Скрючившись, Хёнджин смотрел в никуда и кашлял так, словно вот-вот умрёт. Кашлял и кашлял. Горе удивлённо застыла в проёме, пока Алёна пыталась как-то утешить его и гладила по спине. Небольшой жёлтый лепесток, который был кажется от подсолнуха, упал на пол весь в крови и слюне. Переведя ошарашенный взгляд на Хёнджина, который облегчённо выдохнул и сел прямо, поглаживая грудь. — И давно у тебя это? — спросила Алёна высоким голосом, что явно значило, что она в шоке. — Полгода примерно, — вздохнул Джинни, продолжая потирать грудь. — Это чо подсолнух или мне кажется? — возникла Горе, держа этот лепесток двумя пальцами. — Ну вообще, — прищурилась Алёна, присматриваясь. — Да, это подсолнух. Я специально искал информацию, пытаясь разобраться. А потом случайно нашёл то, что всегда человек, у которого ханахаки, у него любимые цветы его возлюбленного растут внутри, — проведя языком по нижней губе, Хёнджин наконец-то поднял голову и смотрел чётко на Горе. — Насчёт эгоиста, дело в том, что если тебя любят, но это не твой- — Возлюбленный, то это всё равно помогает справляться с ханахаки, но не помогает её полностью убрать, — выдохнул Джинни, после чего Элен с лёгкой улыбкой взъерошила ему волосы. — Если честно, ты мне нравишься, как и Гуки, однако, если я нравлюсь ему в том самом смысле, то наверно мне лучше с ним встречаться, — легонько усмехнулась Алёна, оставляя его в покое. — Ты же мне тоже нравишься, — положила руку ему на плечо Горе. — Шутишь что ли? — нахмурился Хёнджин, закусив губу. — Без шуток. Если б я знала, что у тебя ханахаки уже полгода как, сказала бы ещё тогда. Но ты так умело это скрывал, что я и правда не заметила. Не поняла. Я не хотела вмешиваться в ваши с Алёной отношения, — это был честный ответ. — Ох уж эти сталкерши из Сибири, — тихо усмехнулась Алёна, отчего Горе тут же пихнула её в бок. — Ох уж эти чебоксарские азиаты, — ответно фыркнула Горе, ловя весёлый взгляд Алёны. — Что? Я вас не понимаю, — ничего не понимающий взгляд Хёнджина был им ответом и они обе расхохотались. — Oh, man moment, — шутливо чокнувшись пустыми кружками, обе уставились на него. — Так, я пошла спать, а вы тут развлекайтесь, — хихикнула Алёна, оставляя их одних на кухне. Внутри Хёнджина словно разливалось солнце, настолько он был рад тому, что всё взаимно. А с другой стороны столько времени пропущено. Не пять лет, а лишь… Шесть месяц. Да, это было глупо. — Да ты не грузись, всё же нормально, право тебе. — А всё же я ненавижу математику с её квадратами!