The strangeness of this mask

Сал сидел на лавочке возле кабинета директора, прислонившись спиной к стене и слушая очередные нравоучения… Тодда, а не директора. - Сколько раз?! – возмущённо восклицал рыжий, расхаживая из стороны в сторону и всплёскивая руками. Кажется, у Фишера дежавю… Но сковородки рядом нет – уже хорошо, - Сколько раз я отмазывал тебя от директора, как сраная мамочка?! То, что случилось в туалете, дракой назвать было сложно. Сал лишь увернулся от удара и приложил соперника о край раковины, разбив тому нос. Возможно, было бы хуже, если бы не зашедший студент, сразу доложивший учителям. Когда выговор от директора был успешно получен, Сал, выходя из кабинета, обнаружил прямо перед собой сгусток ярости в упаковке из рыжих кудрей и круглых очков. Именно поэтому сейчас он выслушивал очередную лекцию. В голове проскочила мысль, что директор с его «поучительными разговорами» не идёт ни в какое сравнение с Моррисоном. - Ты представляешь, как я испугался, когда услышал, что в туалете кого-то избили?! Сал фыркнул, а Тодд со вздохом опустился на скамейку рядом, снимая очки и потирая глаза. - Он там живой хоть? – уже спокойным, но уставшим голосом спросил рыжий. - Да это даже дракой не назвать, - Сал закатил глаза, - Я просто разок приложил его о раковину… Даже ни один зуб не выпал, только нос разбил. Бедолагу со сломанным носом повезли в больницу, а о состоянии Фишера даже не спрашивали – этот псих, наверное, даже после падения метеорита целым останется. Вот и получилось, что один – в больницу, а другой – к директору. - Кстати, чё там с новеньким? – чуть оживился Сал. Всё-таки, не каждый день тебе говорят, что с тобой будет учиться японец… А, учитывая связь с представителями этой страны в прошлом, у парня разгорался интерес. - Фишер, и полдня не прошло, - Тодд откинул голову к стенке и страдальчески застонал, - Откуда мне знать? Я на ведьму похож? – Сал очень гордился собой за то, что не съязвил в ответ. Всё же, рыжий сейчас был не в самом лучшем расположении духа, так что нарываться не стоило. - Ну, имя то его хоть известно? - Юки Накамота. Сал застыл, услышав такое до боли знакомое имя, которое долго пытался выкинуть из своей памяти. - Попадос! – засмеялся голос сбоку. Фишер даже не знал, дышит он сейчас или нет, бьётся ли его сердце… В сознании были лишь два слова.

Юки Накамота.

- Очнись, придурок! –вдруг крикнул голос, - Дома попсихуешь! Не вернёшься в реальность через несколько секунд – опять заставишь Тодда волноваться. Сал вздрогнул и проморгался. - Я пойду покурить, - кое-как выдавил он из себя, сдерживаясь, чтобы не выбежать на улицу без объяснений. Тодд нахмурился. Это не первый раз. Стоит сказать что-то, вызывающее у Сала воспоминания о прошлом, как мозг протезника тут же цепляется за любое слово и заставляет уйти, оставляя рыжего в недоумении. Сначала Моррисон пытался пойти за другом – проверить, всё ли в порядке… Но вскоре понял, что идея бесполезная. Если Фишер захочет побыть один, то он спрячется там, где его ни за что не найдут. Каждый раз Тодд чувствовал такую беспомощность, что хотелось рвать на себе волосы и проклинать себя за то, что не смог поддержать в трудную минуту. - Ладно уж, - вздохнул рыжий, - иди. Мне есть смысл ждать тебя на паре? Сал отрывисто кивнул и тут же ушёл, скрываясь в толпе студентов. «Ты опять позволил этому случиться» - нахмурился Тодд ещё сильнее. Фишер всегда поддерживал, помогал… Тодд всегда чувствовал себя в безопасности рядом с тем, кто притягивает неприятности. Невольно вспомнился их разговор, когда рыжий поссорился с родителями.

***

«- Значит, ты просто-напросто отказался ото сна ради аттестата? – спокойным голосом спросил Сал. Мать Тодда устроила ему взбучку, когда увидела у сына припрятанные энергетики и банки кофе. Рыжий слишком сильно печётся об учёбе, являясь тем самым типом людей, которые до трясучки боятся несдачи экзаменов и плохого аттестата. Родители никогда не давили, а лишь поддерживали сына. Желание быть идеальным появилось от того, что Миссис и Мистер Моррисон - люди, которые долгое время росли в нищете, но после стали отличными врачами, которых уважает вся больница и даже многие соседи. Весь этот путь они прошли с трудом, а потому у Тодда сразу же появилось восхищение и желание быть, как они… Но он переборщил. Вот и стоит сейчас на улице под деревом, периодически чувствуя редкие капли несильного дождя. А Сал, который так вовремя сбежал из дома из-за очередной истерики отца, сидел сейчас на мокрой траве и не парился, обхватив колени руками и задумчиво смотря куда-то вдаль. На тот момент они ещё не были друзьями. Скорее, просто знакомыми. И, возможно, такие детали чужим не рассказывают, но Тодду очень хотелось высказаться. - Ты долбоёб, Моррисон, - спокойно выдал Фишер. Без злобы, без насмешки. Будто просто сказал, что трава зелёная. - Извини? – неприятно, когда тебя обзывают, но больше было недоумения, заставившего повернуть голову к мальчику и слегка возмущённо поднять бровь. - Ради кого ты так стараешься? – этот вопрос был внезапным. - Я… - Тодд на секунду растерялся, - Ради родителей. Чтобы они мной гордились. - А им это нужно? Рыжий резко нахмурился. - В смысле? - В смысле, - пояснил Сал, - они рады тому, что ты гробишь себя? - Я… - Не думаю, что твоя мама испытывала гордость, когда узнала о твоём состоянии, - усмехнулся он. Моррисон растерялся. Хотелось поспорить, опровергнуть слова мальчишки… но он не мог. И, почему-то, это осознание принесло странное облегчение… Появилось чувство, что решает сейчас не он. Что от него ничего не зависит, и он может расслабиться. Взгляд зелёных глаз упал на насквозь промокшую одежду мальчика. - Сал, - тихо позвал Тодд, наблюдая за тем, как мальчишка поёжился от холода и сильнее прижал колени к груди, - пойдём ко мне домой. Переночуешь, мама даст тебе тёплую одежду… Сал удивлённо поднял на него взгляд. - А взамен что? – сощурившись, опасливо спросил он. Тодд на это слабо улыбнулся. - Нормальное поведение при моих родителях. Если тебе кажется, что обмен неравноценен, то считай это моей тебе платой. - За что? - За то, что сказал мне правду, а не пожалел.»

***

Тодд слабо улыбнулся. Сал всегда таким был – честным, прямолинейным… Он не состроит жалобные глазки, не скажет «всё хорошо». Вместо этого он скажет правду, а не слова утешения. И это успокаивало намного больше. Когда ты понимаешь, что человек перед тобой не просто пытается сменить тему, а вникает в неё и говорит, где ты был неправ. Сразу понимаешь, что собеседник полностью погружается в твою проблему и пытается помочь. Особенно успокаивала эта черта Сала – пытаться успокоить, не имея коммуникативных навыков. Фишер сразу начинал нервничать и перебирать в голове разные слова и фразы, которые могли бы утешить. Голубой глаз начинал бегать из стороны в сторону, словно ища подсказки. В такие моменты Тодд понимал – Сал искренне пытается помочь, даже не зная, как. И этот факт разливал в груди тепло, а вместо всхлипов раздавался смех от вида такого забавного и нервничающего друга. Услышав звонок, Моррисон чуть дёрнулся и встал, не спеша направляясь в сторону аудитории, при этом до сих пор оставаясь в своих мыслях. «Наверняка опять опоздает минут так на тридцать» - усмехнулся он. Все эти опоздания, абсолютно наплевательское отношение к правилам приличия и в целом не самое адекватное поведение создавали в рыжей макушке образ свободного человека, не зависящего от общества. «Свободный – не значит, счастливый» - брови нахмурились. Такое поведение не могло возникнуть от хорошей и нормальной жизни. Тодд не знает, через что пришлось пройти Салу до их знакомства. «Может, он пытался соответствовать нормам, но не смог и решил быть самим собой?» - иногда проскальзывало в голове. В воспоминаниях всплыл их диалог, когда дружба только зарождалась.

«Почему ты продолжаешь носить хвостики, если знаешь, что так только больше привлечёшь внимание задир?»

«Мне уже плевать, что обо мне скажут или подумают. Мне вообще уже на всё плевать.»

В груди неприятно закололо. Сколько нужно услышать и испытать, чтобы так относиться к едким словам и поступкам, что явно задевали за больное? Зайдя в аудиторию и извинившись за опоздание, Тодд быстро сел за последнюю парту, даже не доставая тетрадь. В голове было только беспокойство за друга. Особенно сильно оно появилось после новости о том, что Генри приедет в город. Моррисон знал, как сильно Сал хотел убежать от прошлой жизни, которая принесла ему столько боли и проблем. Разумеется, когда тебе звонят и сообщают, что одна из худших частей «прошлой жизни» ворвётся в, казалось бы, наладившуюся «настоящую жизнь», от радости прыгать не захочется. Удивительно, но факт: когда Сала начали задирать на тему родителей, ему было плевать. Он понимал, что всё это – лишь шутки детей, пусть и невероятно злобные и жестокие. Однако терпение не бесконечно. Шанс сорваться был высок – и Тодд знал это. Также, как и знал, что срываться можно не только на других. - Ты меня с ума сведёшь, Фишер… - вздохнув, прошептал он и всё-таки достал тетрадь.

***

- Блядство! Блядство! Блядство! – злобно вскрикивал Сал, растаптывая собственный рюкзак. Поднявшись на излюбленную крышу, парень понял, что пачка сигарет закончилась ещё вчера. - Если продолжишь в том же духе – рюкзак благополучно превратится в тряпку, а всё его содержимое – в фарш, - фигура стояла в паре метров от него, безразлично сложив руки на груди. Сал выдохнул сквозь зубы и рывком сдёрнул с себя протез, кидая его куда-то в сторону. - Сказал бы тогда, что делать, раз умный такой! – прорычал он в сторону фигуры. - Я-то скажу, но этот вариант вряд ли удовлетворит твоего друга. - А, точно, - недовольно буркнул Фишер, - у тебя же только два выхода: либо режь, либо режься. И нахуя я спросил только? Сал вздохнул и сел на край, подняв колени и обняв их руками. - Итак, - теперь голос был слева, будто рядом с ним, прямо плечом к плечу, сидит тот самый мальчик с двумя голубыми хвостиками, - он снова вернётся? - Это может быть не он… - Господи, Фишер, кому ты пиздишь? Много кто с такой фамилией шастает, а? К тому же, будет интересно узнать, как он выглядит… - голос стал более озорным и задорным, - Как думаешь, он быстро нашёл тебе замену? А, может, он и не вспомнит тебя… Хм… А что, если ты был ему настолько отвратителен, что он решил съебать от тебя, не сказав ни слова? Я бы не удивился. - Заткнись наконец, ублюдок! Громкий крик заставил ворону улететь с ветки дерева, на которой та до этого что-то довольно жевала. Повернувшись на хлопанье крыльев и карканье, Сал задержал взгляд на ветке. Руки задрожали, в глазах помутнело, а в голове остались лишь воспоминания того дня.

***

Осень тогда выдалась весьма дождливой, однако в тот день, на удивление, было солнечно. Хоть и отнюдь не тепло для октября. - Вот ведь старый упырь! По лесной тропинке, яростно пиная камни, шёл мальчик десяти лет. Его взъерошенные волосы были чёрные, а глаза – тёмно-карие. Сегодня учитель математики выгнал его из класса за шум и пообещал позвонить отцу, что значительно убавило настроение. Решив, что прогулка по лесу лучше, чем выслушивание ругани, мальчик отправился в противоположное от дома направление, попутно ругая всех и вся. Идиллию проклятий в сторону учителя прервал странный шорох сверху. Только мальчик поднял голову, как с ветки дерева на него рухнуло человеческое тело, заставляя больно упасть на спину. Упавший же впечатался лицом ему в грудь… Стоп, а почему его лицо такое твёрдое? Пока мальчишка лежал на земле и пытался понять, что вообще произошло, «груз» слез с него, но вставать на ноги не спешил – так и остался сидеть на земле сбоку от пострадавшего. Последний же смог увидеть… мальчика? Или девочку? В заблуждение вводили два голубых хвостика, из которых забавно торчали маленькие веточки и листья. На лице этого «нечто» была странная маска.       - Э-э-э-э… - всё, что смог выдавить из себя мальчик, обращая внимание на то, что «нечто» было босиком, открывая вид на исцарапанные ступни, и слишком легко одето для такой погоды: лёгкая серая кофта, явно старые, потёртые джинсы, которые уже испачкались в грязи. «Нечто» склонило голову набок, отчего хвостики забавно покачнулись, и внимательным взглядом осмотрело лежащего. Мальчик же принял сидячее положение, не зная, что говорить и как реагировать. Внезапно на голубую макушку приземлился рыжий котёнок (видимо, с дерева), тут же спрыгнув на землю и побежав в неизвестном направлении. - Гизмо! – воскликнули явно мальчишечьим голосом и тут же бросились вслед за рыжим, моментально забывая о всё ещё сидящем в замешательстве мальчишке. - А!.. – мальчик протянул руку, желая остановить незнакомца и что-нибудь сказать, но его и след простыл. В тот день домой он пришёл раньше, чем планировал, крутя в голове образ странного парнишки. На следующий день мальчик лежал почти также – на спине, смотря на небо. Только теперь из носа текла кровь, а рёбра и затылок ужасно болели. Кто же знал, что старшеклассники так ярко отреагируют на отказ таскать им сигареты? Закрыв глаза, как ему казалось, лишь на секунду, мальчик потерял сознание. Очнувшись, он почувствовал, как в его щёку чем-то тычут. - О, живой, - раздался знакомый голос. Повернув голову, он увидел того самого незнакомца в том же наряде, только теперь без листьев в волосах и с длинной палкой в руке, которая, видимо, и соприкасалась с щекой. Чудик сидел на корточках. - Я-то думал, придётся тебя до кладбища тащить, - спокойным голосом сказал незнакомец. Мальчик усмехнулся, через боль принимая сидячее положение и чуть улыбаясь. - А скорую вызвать? - У меня телефона нет. Да и выглядишь ты, как тот, кого на том свете уже давно ждут. Пострадавший рассмеялся, но тут же прекратил, шикнув от боли в рёбрах, но всё же выдавив из себя улыбку и фразу. - Юки Накамота. - Сал Фишер, - ответили ему безразлично, осматривая с ног до головы. - Какого хрена ты забыл вчера в лесу? - Гизмо сбежал, - таким тоном, будто его спросили, почему земля круглая. Юки от такого снова рассмеялся и снова шикнул, поморщившись. Внезапно его толстовку резко задрали до самого подбородка худые тонкие пальцы, а голубой глаз изучающе осматривал увечья. - Это ещё что за извращенства? – удивлённо вскинул брови Накамота, смотря на невозмутимого собеседника. - Сходи на рентген, - его нагло проигнорировали, - не знаю, как выглядят тела, когда рёбра сломаны, но выглядишь ты отвратительно, - пальцы с облезшим чёрным лаком отпустили край толстовки. Юки озадаченно моргнул. - И даже не спросишь, кто меня так? - Не-а, - Сал пожал плечами и встал, бросив палку и посмотрев на небо, - Советую свалить раньше, чем стемнеет окончательно. - Да уж… Накамота оглядел себя и понял, что подняться будет проблематично, что уж говорить о том, чтобы дойти до дома. Фишер же, видимо, заметив заминку, ещё раз пробежался по нему оценивающим взглядом, наклонив голову набок. Похоже, это привычка – вот так забавно качать хвостиками. - Ты не сможешь дойти, - звучало, как утверждение. - Ага. Поразмыслив над чем-то ещё пару секунд, Сал наклонился к Юки и натянул ему на голову капюшон его куртки. - Что ты… Не успел Накамота задать вопрос, как его лодыжку цепко схватили двумя руками, а тело бессовестно потащили по земле. - Э-эй! Ты чего творишь? – он начал дрыгаться от не самых приятных ощущений. Сал остановился, но лодыжку не отпустил. - Ты идти можешь? – таким голосом, будто объяснял ребёнку простой пример. Юки кое-как промямлил «нет», - Хочешь заночевать на улице в таком состоянии? – тот же ответ, но уже более чёткий и озадаченный, - Тогда заткнись и не дёргайся. Я помогаю, - и, не давая сказать и слова против, принялся опять тащить уже несопротивляющееся тело. - Ты слишком странный… - Накамота зашипел от накатившей боли, - Чего ты босиком, к слову? - Вся обувь в коридоре. - Ну, это логично… - Если пойду туда – пересекусь с отцом. Юки замолчал, поняв, что мальчишка явно не из лучшей семьи. - А как ты тогда из дома то выходишь? – вдруг появился в голове ещё один вопрос. - Через окно. - Чего? - Через окно. Спустя, наверное, час, Сал всё-таки дотащил тушку до больницы. - Полежи пока, я сейчас, - сказал он, бросив несчастную лодыжку и оставив Юки у порога. - Охереть можно… - прошептал лежащий, мысленно радуясь, что на улице никого в такое позднее время нет, а потому такую интересную картину никто не увидит. Через минуту Сал вернулся. - Они сейчас носилки притащат и тебя подлечат. Он уже сделал шаг в сторону, собираясь уходить, но его за ногу схватила рука Юки. - Как насчёт дружить? – слабо улыбнулся Накамота. Фишер передёрнул плечами, вырвав ногу и сунув руки в карманы. - Поправляйся, - только и кинул он перед тем, как, устало перебирая ногами скрыться из виду. Было видно, что мальчишка явно устал тащить человеческое тело. - Увидимся, Хвостики! – крикнул ему вслед Юки, наблюдая за подпрыгивающими от ветра голубыми хвостиками.

***

После небольшого срача с самим собой на крыше, Сал немного пришёл в себя и сейчас бежал по коридорам универа, силясь вспомнить, на какую пару он вообще опаздывает. «У Пакертон я всю лекцию продрых, на истории срался со своей ёбнутой психикой… Точно, социология!» Повезло – аудитория была совсем рядом… прямо перед ним. Через приоткрытую щёлочку в двери Сал увидел, что преподаватель отвернулся к окну (у этого старика была привычка всегда так делать, когда он особенно сильно погружался в собственную лекцию). Совсем слегка сильнее приоткрыв дверь, подобно ниндзя, не обращая внимания на взгляды «опять хуйню творит» от студентов, Фишер бесшумно начал красться в сторону рыжей макушки, которая склонилась над конспектом. - Таким образом, среди людей часто возникает вопрос, - продолжал преподаватель, - который заключается в том, какого чёрта Сал Фишер опять опаздывает? – старик резко обернулся на Сала, который неудачно наступил на скрипучую половицу. Парень так и замер с поднятой ногой, переводя взгляд с недовольного Тодда на недовольного учителя. - Сал Фишер это… - неуверенно почесал он затылок, - больше так не будет… Старик устало вздохнул и покачал головой, возвращаясь к лекции и давая понять, что разговор окончен, а Сал быстренько прошёл к Тодду, который сидел с таким лицом, будто перед ним виновник апокалипсиса. - На месте Грейса я бы давно тебя выпнул, - недовольно сказал он. - А ты не Грейс. Он не злопамятный и хороший. Мечта, а не мужчина, - Сал показал большой палец, подтверждая степень своего уважения к старому преподавателю, а Моррисон лишь вздохнул и покачал головой, решив не поднимать тему о причине опоздания.

***

- Наконец-то, - буркнул Сал, сунув руки в карманы и идя домой. После пар Тодд наказал поторопиться добраться до квартиры, потому что уже моросит, и в любую минуту может начаться дождь. Однако Фишер словам дорогого друга не внял, задумчиво смотря себе под ноги. Перед глазами продолжали мелькать воспоминания и образы. «И что мне делать, если это и вправду он?» Сал вздохнул уже пятый раз за десять минут. - Либо обнять, либо перерезать глотку, - эхом раздалось в голове. «Заткнись, а?» Через минуту, как и предсказывал Моррисон, начался ливень. Лило, как из ведра. - Ну заебись, - раздражённо вздохнул уже насквозь промокший Сал. Ткань одежды начала неприятно липнуть к коже и раздражать раны на руках, заставляя материться себе под нос. Хочется домой. К Гизмо. За своими мыслями он и не заметил, как в него кто-то влетел, заставляя грохнуться задницей на асфальт. - Да ёпт твою… - Фишер прошипел и поднял взгляд на Трэвиса, который сидел в точно такой же позе и испуганными глазами пялился на парня. Выглядел Фелпс, мягко говоря, хреново: несмотря на погоду, на нём были шорты и футболка, всё тело в синяках, а на шее следы удушья. Заметив интерес со стороны Сала, Трэвис тут же подскочил на ноги и хотел уже убежать. - Э, погодь! – Сал схватил его за руку, резко поднимаясь и осматривая с ног до головы. - Ч-чего тебе? – дрожащим от холода голосом спросил Фелпс. В нём читались и недовольство, и опаска. - Далеко бежишь? – Фишер не обратил внимания на интонацию. - Н-не твоё… - Дело, да-да, - вздохнул Сал и, отпустив запястье, сунул руки в карманы, - И, тем не менее, видок у тебя, мягко говоря, херовый, а потому спрошу ещё раз: куда бежишь? Трэвис замялся. - Я… - Ясно, - хмыкнул Фишер, - значит, просто пытался сбежать от отца? - Откуда… - Фелпс удивлённо вскинул брови, но его тут же схватили за шкирку и потащили в сторону домов. - Я, может, и конченный, но не бессовестный, - затаскивая парня в подъезд, беззаботно говорил Сал, - Сдохнешь потом – меня вина сожрёт, - он нажал на кнопку вызова лифта. - Ты… - пребывая в полнейшем шоке, выдавил из себя Трэвис, - Что ты делаешь? - Тащу тебя домой, чтоб не загнулся от переохлаждения, - беззаботно пожал плечами, выходя из лифта и вытаскивая за собой «найдёныша». Фелпс ошарашенно смотрел на спину перед собой, больше не в силах выдавить ни слова. Заходя в квартиру, Сал тут же пихнул гостя в сторону одной из дверей. - Ванная там. Помойся, а сухую одежду я щас принесу, - и ушёл куда-то вглубь квартиры. Трэвис сделал, как ему сказали: помылся, переоделся в какие-то старые футболку и спортивные штаны, которые кинули под дверью со словами «одежда под дверью, если чё». Пребывая в шоке, он вышел на кухню, где перед открытым холодильником стоял Сал с неряшливо-мокрым пучком на голове, в безразмерной чёрной толстовке и шортах до колен. - Из еды только сода, так что сегодня голодаем, - беззаботно кинул Фишер и перевёл взгляд на застывшего парня, - Чего застыл то? Садись давай. Фелпс кое-как пришёл в себя и медленно сел за старый, еле живой стол, на который вдруг запрыгнул Гизмо, высокомерным взглядом оценивая гостя и, прямо по столу, направляясь в сторону хозяина. - А вот это уже наглость, пушистый, - Сал взял на руки кота и сел напротив парня, почёсывая питомца за ушком и слушая довольное мурчание. И это тот псих, что чуть не сломал ему руку? - Ты… - Трэвис прочистил горло, - Как… как его зовут? – не придумав ничего лучше, решил спросить он, указывая на кота. - Гизмо, - кот удобно расположился на коленях хозяина, пока тот сосредоточился на разговоре, но при этом не забывая поглаживать рыжую шёрстку, - Дай угадаю, батя отхерачил? – он указал взглядом на синяки парня. Блондинистые брови удивлённо поползли вверх. - Откуда… - Да брось, - Сал закатил глаза, - Ты ещё в школе ведь ходил с тумаками. Я, конечно, не гений, но подобное понять в силах, - он снова сконцентрировал внимание на рыжем комочке у себя на коленях, - Чё случилось то? - А ты в психологи заделался? - фыркнул Трэвис, но тут же прикусил язык, испуганно поднимая глаза на собеседника. Тот продолжил гладить мохнатое чудо. - Нет, - беззаботно пожал плечами он, - Просто мне нужно понимать, сможешь ты вернуться домой или нет. - А если нет? – слегка настороженно прищурился Фелпс. - У меня на примете есть одна контора. Помогают таким, как ты. Не бесплатно, конечно. Придётся работать. Но какая-никакая, а крыша над головой есть. Трэвис сверлил взглядом собеседника, а после, сжав кулаки под столом, наконец задал вопрос, который так долго его мучал. - Кто ты? Сал поднял на него взгляд, вопросительно выгнув бровь под протезом. - Сал Фишер. - Нет, я… - он запнулся, сглотнув, - Когда я ходил в клуб, смутно помню, как ты донёс меня до дома. - М-да, ты был в говнище, - посмеялся Фишер. Трэвис проигнорировал комментарий. - Когда я пришёл в себя, отец… прожужжал мне все уши, чтобы я к тебе не приближался, и ни в коем случае не оставался с тобой наедине, - на этих словах Сал прищурился, а на губах появилась лёгкая усмешка, - Он весь день по телефону трещал, то уезжая куда-то, то возвращаясь… Я никогда его таким не видел. А вчера он… ворвался в мою комнату, весь бледный, будто смерть увидел, и сказал, что скоро мы переезжаем как можно дальше отсюда, - Трэвис с опаской глянул в прорези для глаз на протезе, - Сал, - не своим голосом прохрипел он, - кто ты? Сал сидел молча какое-то время, думая о чём-то своём. - Сейчас – обыкновенный студент, - всё же сказал он, - Хоть и с весьма дерьмовым прошлым. Больше тебе знать необязательно. Фишер аккуратно спустил кота на пол и встал, беря салфетку и ручку с подоконника (Трэвис бы задался вопросом, что она там делает, но сейчас слишком уж не до этого). Быстро что-то начеркав, он протянул салфетку Фелпсу. - Приходи по этому адресу. Охраннику скажи, что тебя послали за клубникой – иначе не впустит. К тебе спустятся слегка пугающие ребята, как тебе может показаться, но они ничего тебе не сделают. Объясни им ситуацию. Трэвис ошарашенно моргнул, беря салфетку из чужой руки и рассматривая её так, будто пытался найти в ней какой-то скрытый смысл. - Почему ты мне помогаешь? – он поднял взгляд на всё также стоящего рядом Сала, - Я ведь… столько дерьма натворил… Разве ты меня не ненавидишь? Фишер лишь пожал плечами. - Ты еблан и говнюк, спору нет. Но это не значит, что ты заслуживаешь подохнуть в подворотне. Это даже для меня как-то слишком жалко, - Сал развёл руками, - Конечно, это не значит, что я прощаю тебя и считаю своим другом. Это просто разовая акция, так сказать. Ещё раз увижу, как ты ручонки свои к Тодду тянешь – еблом о тротуар приложу. Трэвис ещё какое-то время переводил взгляд с салфетки на Фишера, но всё же заставил себя сказать. - Спасибо… и прости.