The strangeness of this mask

Первое, что почувствовал Ларри при пробуждении – это головную боль. Второе – подозрительную прохладу. Третье – что-то мягкое и пушистое около бока. Кое-как разлепив веки, он уставился на серый потолок, покрытый трещинами. В комнате было темно, но свет фонаря с улицы всё же помог разглядеть общую картину. Музыкант был укутан в одеяло. Повернув голову чуть влево, Джонсон немного прифигел. На полу сидел Сал, положив голову на диван и сладко посапывая. Голубые пряди растрепались в разны стороны, а руки, служащие подушкой, были в крови. Рядом с головой хозяина, прямо на части растрепавшихся по дивану волос, свернулся клубочком Гизмо, прижимаясь к правому боку Ларри. Тут взгляд зацепился за какие-то тряпки в углу комнаты, в которых музыкант с удивлением узнал свою одежду. Чтобы подтвердить свою догадку, он слегка приподнял одеяло и осмотрел себя. Теперь понятно, почему было прохладно. Он был полностью голым. Если не считать бинтов в некоторых местах и пластырей. Брови мгновенно взлетели вверх, а рот приоткрылся в удивлении. - Проснулся? – вдруг послышался сонный бубнёж из-под протеза. Сал поднял голову и, широко зевнув, похлопал ресницами, пытаясь прогнать сонливость. - Это ты меня раздел? – всё же решил задать вопрос Ларри, наблюдая, как парень потирает единственный глаз сквозь прорезь протеза. - Нет, блять, Гизмо, - ещё зевок, - Ты извиняй, я немного напутал. Там успокоительное было, вот тебя и вырубило. Ларри проморгался. - Серьёзно? - Нет, ты просто неожиданно потерял сознание, - Сал закатил глаза и цыкнул, - Тошнит? Голова кружится? – настрой тут же сменился на серьёзный, как когда он тащил музыканта до квартиры, а взгляд начал сканировать Джонсона на наличие побочных эффектов. - От воды не отказался бы, - слегка усмехнулся Ларри, с трудом принимая сидячее положение. Фишер с кряхтением встал, потягиваясь и разминая косточки, пробормотал что-то себе под нос и поплёлся на кухню. «Что за херня…» - вертелось в патлатой голове. Вернулся Сал со стаканом и мокрой тряпкой. - А это ещё зачем? – косясь на ткань, Ларри сделал глоток. - Температура может подняться, - дождавшись, пока вода будет выпита, Фишер взял из его рук стакан и, толкнув в грудь, заставил лечь. - Ау! – едва голова коснулась поверхности дивана (начинающий Менгелле не удосужился принести подушки), как в лицо тут же прилетела тряпка с громким «хлоп», - Не быть тебе врачом, - пробурчал Джонсон, сдвигая ткань на лоб. - Я и не стремился, - ставя стакан на пол, хмыкнул Сал, - Как себя чувствуешь? Музыкант немного удивился этому вопросу, а потому пару секунд тупо таращился на садящегося на край дивана парня. - Ну, если не считать раскалывающейся башки и разбитого сердца – то нормально. - Отлично. - Самое время, Фишер. В жизни отброса общества пригодилось не только умение махать кулаками. Сал прекрасно усвоил, что, будучи вымотанным, но в безопасной обстановке, человек меньше следит за тем, что говорит.

Как лиса - заманить в свою ловушку, чтобы потом сожрать с потрохами.

- Не упускай момент. Ебашь. - Я у бабулек раньше ножей не видел, - усмехнувшись, протянул Сал. Ларри мгновенно стёр улыбку с лица. - Значит, хочешь выяснить, что случилось, взамен на то, что помог? – прищурился он, слегка нахмурившись. - Мимо. «Берём по-крупному» - Не спугни. «Не волнуйся. Он точно не уйдёт» - А не широко ли ты замахнулся, Мальвинка? – усмехнулся Джонсон. - Я спас тебе жизнь. Имею полное право знать, кто передо мной. Какое-то время музыкант молчал, задумчиво смотря на собеседника. - Хорошо, - хмыкнул он, убирая тряпку с лица и медленно садясь, - но при условии, - на губах расползлась хитрая улыбка. «Условие?» - Ловушка. И ты знаешь, как с ней бороться. - После моего рассказа, - продолжал Ларри, - ты расскажешь о себе. Не каждый парень умеет зашивать такие раны. «Если совру…» - Проиграешь. Чтобы выиграть, тебе нужно… - Идёт. - …прыгнуть в пасть хищника, чтобы сожрать его изнутри. - Серьёзно? – удивлённо вскинул брови музыкант, - Так просто? - Компромат на компромат, - усмехнулся Сал. «Это не так. Ему ничего не стоит рассказать о моём прошлом другим, что бы он мне не рассказал» - А он это понимает? Под протезом появилась зловещая улыбка. «Не-а» - Ладно, - удивлённо усмехнулся Джонсон, - Значит, идёт. Улыбка стала шире.

«Попался»

***

- Значит, ты у них типа разведчика? – отправляя под протез вилку с куском клубничного тортика, что был принесён на кануне, подвёл итог Сал. Они расположились на кухне, а Ларри, замотанный в плед, но всё также голый, удостоился чести и сам попробовать сладкий десерт. - Ага. Я без понятия, кто те ребята, но они явно меня знают. Судя по рассказу, Джонсона выцепили несколько парней в капюшонах, настроенные не очень дружелюбно. Начали убеждать, что ему стоит бросить свою работу и не вынюхивать больше ничего, а для закрепления дали в жбан. - Ты уж извини, но своё начальство я выдать не могу, - усмехнулся Ларри, когда Сал спросил об этом. В прочем, последнему было достаточно услышанного. «Не выдаёт начальство – значит, группировка, а не маленькая компашка идиотов» - вынес мысленный вердикт Фишер. - Они тебя отпиздили, но не убили, - задумчиво протянул Сал, покачиваясь на стуле, - Хотели напугать. - Походу, - пожал плечами Джонсон. «Это всё равно, что пальчиком пригрозить… Либо они идиоты, либо тут всё не так просто» - Первый вариант – навряд-ли. Шпала явно работает на серьёзных ребят. Идиоты к таким не суются. - А что ты им сказал? – прищурился Фишер, накидывая возможные варианты всей подноготной. - Да ничего и не сказал, - музыкант снова пожал плечами, - Во время драки было не до разговоров. - Хм… - Ну, я рассказал, - вдруг улыбнулся Ларри, - Теперь твоя очередь. - Ну вот, настало время ворошить прошлое вслух. Не боишься, что он расскажет остальным? Или своему начальству? «Ты прекрасно знаешь. Он не расскажет» Сал почти увидел ехидную улыбку. - И после этого ты говоришь, что плохо понимаешь людей? - Я отошёл от дел, - желая заткнуть голос в голове своей речью, начал Фишер, - но раньше работал исполнителем. - Исполнитель? – Джонсон нахмурился. Он догадывался, что парень имеет ввиду, но хотел удостовериться. - Куда деться психически неуравновешенному ребёнку, который живёт в таком районе, где убийства за пачку сигарет – обыденное дело? – Сал усмехнулся, - Я научился убивать, чтобы выжить. Тишина. Ларри сидел неподвижно, хмурясь и пытаясь переварить то, что услышал. - И сколько… - всё же выдавил из себя Джонсон, сглотнув, - сколько тебе было, когда ты первый раз… убил? Вилка музыканта уже давно лежала на столе, хоть торт и не был доеден, а прибор Фишера задумчиво ковырял кусок бисквита. - Десять.

***

Это было незадолго до знакомства с Юки. Сал опять сбежал из дома, чтобы не слышать очередных криков отца. «Бесит» Идя по уже ночной улице, мальчик то и дело пинал камни. Любой бы принял его за сумасшедшего: лёгкие красные джинсы с дырками на коленях, чёрная футболка, босые ноги и ничего больше в минус три. Руки полностью были перебинтованы, не позволяя увидеть ни сантиметра кожи, за исключением ладоней. Холодно. Больно. Мокро. Обидно. Сколько ещё он должен выслушивать все эти обвинения в свою сторону? Сколько ещё он будет ловить на себе эти взгляды, полные омерзения? Сколько ещё ему придётся терпеть боль и холод, лишь бы не видеться с родным отцом? Сколько ещё он будет находить в своём рюкзаке разные записки с отвратительным содержанием?

Сколько ещё он сможет продержаться?

Размышления прервала резкая хватка со спины и острая боль в шее. «Терпеть не могу уколы…» - последнее, что промелькнуло в пропадающем сознании. Темнота. В ней уютно. Никто тебя не трогает, никто не обзывает, не бьёт… Никого нет. Сал любил темноту. В ней спокойно. Но, отчего-то… больно. Странно. Ему нравится темнота, но, одновременно с этим, он хочет от неё убежать. В какой-то момент он начал бояться этого странного чувства, а потому старался больше не сталкиваться с темнотой. Он бежал от неё. Старался разбавить хоть какими-то красками, добавляя туда гитару и свои песни. Темнота пропадала, но потом всё равно возвращалась. Вот и сейчас вернулась. Сал слышал голоса, но всё ещё был в темноте. Лишь когда почувствовал сильный шлепок по щеке – очнулся. Разлепив веки, он увидел перед собой мужчину средних лет. Небритый, крупный и даже жирный. - Ну и страшила! – удивлённо хохотнул он, обдавая вонью из пасти и демонстрируя ряд кривых жёлтых зубов. Сал скривился и хотел было закрыть лицо руками, чтобы не чувствовать этот запах, но понял, что не получится. Сознание стало проясняться.

Теперь ясно.

Он сидел на полу какого-то пустого гаража. Руки были прикованы наручниками к старой металлической трубе на стене, вися буквально над головой. О том, зачем она нужна здесь, Сал так и не догадался. Мальчик заметил недалеко на полу свой протез.

Это была единственная защита… А они её сняли.

- Очнулся? – послышался второй голос. Ещё один мужчина что-то мастерил в противоположном углу гаража. - Ага, глянь, какой страшила! – тот, что сидел перед Салом на корточках, встал и указал на него рукой. Второй мужчина подошёл, всматриваясь в изувеченное лицо мальчишки. - Срань господня, - удивлённо усмехнулся он, - Тут два варианта: либо тебя захотят купить сразу все, либо вообще никто. Ещё и хвостики эти… «Купить?» - Шеф подойдёт через пару минут, ты посиди пока, - продолжал тот же мужчина, наклоняясь и с силой запихивая ему в рот тряпку, которой до этого вытирал руки, - Без обид, не люблю лишний шум. Двое мужчин направились к тому столу, где что-то мастерил один из них, отпуская шуточки. «Отлично, Фишер, теперь ты будешь секс-рабом, хули нет» Странно, но страха не было от слова совсем. Было что-то другое. Давящее чувство, чем-то напоминающее зуд. Хотелось сказать пару ласковых. И плевать, какие последствия это понесёт за собой. Да вот только…

Рот то ему закрыли.

Холодно. Грязно. Больно. Обидно. Кулаки сжались, а ногти с силой впились в ладони. Обидно. Обидно. Обидно. Внезапно раздался металлический скрежет, и в помещение зашёл галантный мужчина в костюме. Двое тут же подбежали и начали что-то лепетать, но пришедший остановил их своим вопросом. - Это товар? – оценочно осмотрев Сала, спросил он, - Ладно, думаю, такой экземпляр захотят. Редко где встретишь такого уродца. «Чего?..» Мужчины отошли к дальнему столу, что-то обсуждая, но Сал их уже не слышал. Товар? Уродец? И ради этого он пытался не попасть под горячую руку задир, которые могли и убить ненароком? Ради этого он сдерживался от того, чтобы не последовать вслед за мамой? Ради этого он лечил себя после очередных издевательств, чтобы не умереть так жалко?

Ради того, чтобы сидеть здесь и выслушивать всё это с закрытым ртом?

Ему и так хватает всего этого. Он и так долго молчал.

С меня хватит.

Взгляд заскользил по помещению. От мужчин его отделяло метров пять, да и повёрнуты они к нему спиной. Слева, в метре от него стоял ещё один стол, на котором валялись разные инструменты. Решение задачки было перед носом.

Так чего медлить?

Голубой глаз увидел, как в тусклом свете блеснуло лезвие ножа. Сал свёл руки вместе. Он прекрасно знал способ выбраться из наручников. Хруст. Большой палец сломан, наручники теперь болтаются лишь на одном запястье, а тряпка лежит на полу, больше не затыкая рот. Тихо, стараясь не шуметь, он подошёл к столу с инструментами и аккуратно взял так заманчиво блестящую заточку. Повертел в руках, завороженно наблюдая за переливом лезвия. Это длилось несколько секунд, но Салу казалось, что прошёл, по меньшей мере, час. И вдруг раздался мужской гогот. Это был словно выстрел в висок, только вместо пули – совсем другое. Мальчик вдруг понял, что это за чувство, которое преследовало его везде. Темнота, которой раньше так боялся Сал, но которая ему так нравилась, заполнилась яростью. Он медленно, бесшумно, словно тень, подкрался сзади, остановившись в полуметре от них. Рывок – и лезвие вошло по самую рукоятку в сонную артерию тому крупному мужчине, что сидел перед ним на корточках. Пришлось запрыгнуть ему на спину, чтобы дотянуться. Протез ведь действительно был защитой. Да вот только не для того, кто его носил, а для окружающих. Сал быстро спрыгнул со спины, когда мужчина начал заваливаться на бок. Двое оставшихся не сразу среагировали, удивлённо таращась на мальчишку, лицо которого было испачкано в чужой крови. Больше не холодно. Горячая кровь согревает. Тот, который был в костюме, начал пятиться назад.

Неженка.

«Ты меня продать хотел, а теперь хвост поджимаешь?» На губах расцвела насмешливая улыбка. За своими мыслями Сал не заметил, как второй резко кинулся на него и, выбив из руки оружие, схватил за горло и поднял над полом. Он что-то кричал, да вот только было не разобрать, что именно. Жадно хватая ртом воздух, Сал потянулся руками к озлобленному лицу.

Как же бесит видеть в чужих глазах презрение.

Большие пальцы с силой надавили на глаза мужчины, отчего тот закричал и попытался убрать их свободной рукой, но маленькие детские ладошки крепко ухватились за щёки, впиваясь ногтями остальных пальцев в кожу. Чпок. Большие пальцы были буквально внутри глазницы. Раздался пронзительный крик, а тело мальчишки было откинуто в сторону. По рукам лилась кровь, и, поднимаясь на ноги, наблюдая за агонией мужчины, что держался за лицо, Сал вдруг понял, что улыбается. Темнота больше не пуста. Теперь в ней играет яростный огонь, отбрасывая веселящиеся тени. Мальчик поднял выбитую заточку и, подойдя к согнутому и кричащему от боли мужчине, резко взял его за одно ухо и вогнал лезвие в другое. Оно было достаточно длинным, чтобы достать до мозга, так что тело мгновенно обмякло и упало на бетонный пол. Сал перевёл взгляд на единственного оставшегося мужчину, что вжался в угол, дрожал и плакал. Спокойно, не торопясь, он подошёл к нему, даже не беря заточку из тела. Осматривая то, как он сильнее задрожал, мальчик склонил голову набок, качнув перемазанными в крови растрепавшимися хвостиками. Этот человек продавал других людей без зазрений совести, а теперь трясётся, как лист на ветру.

Бесит.

Взгляд скользнул по столу, где были разложены какие-то документы и бумаги, теперь заляпанные в багряной густой жидкости. Слов хоть и не разобрать, нетрудно догадаться, о чём там было написано, стоило лишь выцепить взглядом «то#ар».

Бесит.

Крушить жизни людей, которые ни в чём не виноваты – это что, весело? А тому ублюдку, который, накачавшись наркотой, пошёл охотиться и лишил Сала матери и нормального лица, просто из-за того, что она попросила его уйти?

Как же бесит.

- Давай поиграем в игру? – внезапно раздался задорный детский мальчишечий голос, а на кровавом лице расцвела милая улыбка. - Ч-чего? – еле выдавил из себя мужчина. - Правила просты, - продолжал Сал, - Ты делаешь, что я тебя скажу, и сможешь уйти отсюда целым и невредимым. Мужчина какое-то время молчал, но потом вдруг резко закивал головой, что-то промычав. - Отлично! – Сал хлопнул в ладоши, ещё шире улыбнувшись, - Тогда закрой глаза и сядь на пол. И не подглядывай! Мужчина сделал, как ему велели. Этот задорный голос, с лёгкой хрипотцой от недавнего удушья, совершенно не вписывался в эту обстановку. Такое ощущение, будто перед ним стоит весёлый маленький ребёнок, который хочет поиграть. И от осознания того, что игры эти не совсем нормальные, становилось страшнее вдвойне. Сал огляделся и, найдя взглядом тесак на стене (видимо, он был повешен туда для декора), расплылся в широкой улыбке. - Как тебя зовут? – продолжал говорить он, направляясь к заветному предмету. - М-мик… - Микки! – совсем по-детски посмеялся мальчик, подходя ближе уже с оружием к сидящему на коленях мужчине, - Тогда скажи мне, Микки, - он сел перед ним на корточки и понизил голос, - сколько людей оказывались в таком же положении, как я, из-за тебя? Мужчина застыл, даже перестав дрожать. Казалось бы – это маленький мальчишка, и ничего не стоит сейчас взять и расправиться с ним… Но он видел, как этот ребёнок убивал с улыбкой на лице. - Микки-и-и, - протянул Сал, - ты заснул? - Н-нет, нет… - Так сколько? Мужчина сглотнул, прошептав: - Пятьсот двенадцать… Сал присвистнул. - Нехило. Значит, ты давно этим занимаешься? Мужчина отрывисто кивнул. - Пятьсот двенадцать… - шёпотом повторил мальчик, - Что ж, спасибо за ответ. - Теперь ты меня отпустишь? – с надеждой в голосе спросил мужчина, начиная подрагивать. Сал внезапно рассмеялся. - Ах, Микки, Микки, - усмехнулся он, занося тесак, - ты так и не понял? В этом отвратительном обществе обещания – пустой звук.

Первый порез.

Глотка.

Второй порез.

Живот.

Третий порез.

Глаза.

Пятый порез.

Рот.

Сал сидел над фаршем, лишь отдалённо напоминающий человеческое тело. Отдышаться было трудно, поскольку пятьсот двенадцать ударов – это вам не шутки. Мальчик откинул тесак, вставая и осматривая то, что сделал. Страх? Сожаление?

Нет.

Это ублюдки, которые рушили жизни людей сотнями. Плевать на то, что у них, возможно, есть семьи, а может, даже дети.

Я избавил этот мир от ублюдков, и этим спас множество жизней… Но меня всё равно закинут в ад.

Шмыгнув носом, Сал подошёл к валяющемуся на полу протезу. Он был чистым, поскольку лежал в совершенно противоположной стороне от происходящего. «Чистая маска…» Сал лёг рядом с протезом, но не дотронулся до него. «Все маски чистые»