Into the dark

Майкл улыбнулся и потянулся к лицу Майка, обхватив его ладонями с нежностью, кажущейся сейчас непристойной на фоне всего остального.  — Потому что так и есть, — он говорит мягко.  Хватка пальцев ужесточается, пока он жрёт Майка взглядом – немигающим, собственническим.  — Прямо сейчас, — Майкл продолжает, голос становится ниже, — Ты мой. Он зарывается пальцами в тёмные кудри Майка, слегка оттягивая их, чтобы привлечь его внимание.  — Я могу сделать с тобой всё, что захочу… Он замер, пронзительные серо-голубые глаза потемнели от чего-то нечитаемого, чего-то, от чего Майку сдавило грудь.  — И именно это я и сделаю.  Майкл тихонько усмехнулся, бесстыдно забавляясь, явно довольный собой.  — Никто тебя не услышит. И никто не придёт тебя спасать, — он наклоняет голову вбок, — Ты это знал?  Он нежно, почти ласково, ущипнул  Майка за щёку, а затем взъерошил его волосы, так, будто это был личный жест между ними.  — Но ты не волнуйся.  Майкл переносит вес тела и устраивается на коленях у Майка, так близко, что дышать уже нечем. Тепло между ними было душным, ошеломляющим. — Как я и сказал, — он мурчит Майку на ухо, — Я не буду делать ничего против твоей воли.  Руки скользят к чужой рубашки, приподняв край ровно настолько, чтобы было удобно терзать кожу. Он наклоняется ниже, оставляю поцелуй на щеке Майка, прежде чем спустившись ниже, задержаться на шее. — Просто скажи мне остановиться, — он шепчет, — И я остановлюсь.  Майкл подаётся вперёд, вытаскивая кляп, свободной рукой неторопливо поглаживая бок Майка, запоминая, изучая с неподдельным исследовательским интересом.  Сознание Майка раскололось.  Он знал, что это неправильно. Неправильно, при любом, блять, раскладе, о котором он только мог подумать. В голове звенели все предупреждающие сирены, но тело не слушалось.  Майкл чем-то притягивал, почти магнетически. Находясь так близко к нему, всё остальное будто утопало в помехах. Мысли расплывались, сменялись ощущениями, которые он не мог назвать.  Он никогда раньше такого не испытывал. Ни с Ванессой. Ни с кем.  Но сейчас кожа горела везде, где до неё дотрагивался Майкл. Дыхание становилось поверхностным, тело отзывалось само собой, выдавая нетерпение, член предательски твердел под чужими прикосновениями.  Он ненавидел себя за это. Ненавидел, и всё же – отчаянно – он хотел больше.  Он хотел его.  Так что, какая, нахуй, разница? Отступать всё равно уже поздно.  Майк хватает Майкла за волосы и тянет к себе, прижав ближе, целует. И на этот раз Майкл оставляет его в покое, ухмыляясь в поцелуй.  Это горячо и беспорядочно, дыхание, зубы, хаотичное отчаяние. Майк не знал, кто начал первым, но внезапно руки Майкла были повсюду – хватали, стискивали, сдерживали, брали.  Майкл довольно мычал в поцелуй, он на мгновение позволил Майку задать темп, позволил думать, что именно он контролирует ситуацию.  Затем Майкл отдалился, достаточно, чтобы заглянуть в глаза.  Господи—этот взгляд.  Восторженный. Победный. По своему нежный, нежный настолько, что у Майка скручивает живот.  — Это правда то, чего ты хочешь, Шмидт? Майкл всё ещё улыбался, не спуская глаз с Майка, медленно и размеренно вилял бёдрами по кругу. Его задница едва ли касалась стояка Майка – контакт, давление – в самый раз, чтобы заставить его страдать, отчаянно нуждаться в большем.  — Потому что ты сейчас ужасно тихий. Майк больше не мог терпеть. Надломанный скулёж вырвался из горла, когда он инстинктивно толкнулся вперёд. — О, нет, Майк. Нет, нет, нет. Улыбка Майкла, наоборот, стала только шире. Он грубо хватает Майка за бёдра, твёрдо и непреклонно удерживая на месте.  — Ты всё ещё не сказал мне, чего ты действительно хочешь, — пробормотал он, — Кого ты хочешь.  Майк снова стонет, звук тонкий и нуждающийся. Он мучительно ясно осознавал, как сильно его хотел – и как близок был к тому, чтобы признать это вслух. Он молчал. Терпение Майкла иссякало.  — Я… Я не знаю, — Майк наконец выдохнул, голос дрожащий и неуверенный.  Майкл закатывает глаза.  — Ну, тогда, я помогу тебе разобраться.  Он наклоняется снова, безошибочно находя губами шею Майка. Он целует его медленно, методично, изучая его – запоминая каждый резкий вдох, каждый беспомощный стон. Он мокро облизывает и кусает чувствительную кожу, руки свободно блуждают, сразу и везде. Майк окончательно поплыл.  Он едва ли мог думать, едва ли дышать – только скулить, тихо стонать, пытаясь утолить это чувство, подаваясь вверх для большего контакта, ближе, теснее. — Ты правда ничему не учишься, да? Майкл снова отдаляется, очевидно недовольный – но как бы сильно он не пытался, раздражение не вмешивалось в голос.  Он тихо усмехается и перестаёт целовать его. Рука движется вверх, пальцы обхватывают шею Майка, заставляя поднять взгляд.  — Я же вижу твоё отчаяние.  Хватка смягчается, большой палец небрежно проходится по щеке.  — Но ты должен быть хорошим, — говорит он мягко, — Послушным, понимаешь?  Он снова наклоняется и целует его – нежно, медленно, почти ласково, почти как у нормальных людей.  Затем он ослепительно ярко улыбается. — Мне придётся тебя наказать.  Пощёчина вышла сильной. Майк подавился, из горла вырвался беспомощный стон. Стояк болезненно пульсировал, жаждал прикосновений, требовал к себе внимания, но даже эта боль лишь усиливала желание. Он не ненавидел наказание. Он хотел больше. Он продолжил двигаться, изворачиваться как мог, тщетно пытаясь потереться об тело Майкла.  Майкл удивлённо моргнул. Жар передался и ему тоже, но он не собирался это признавать. Вместо этого он тихонько рассмеялся. — Кто-то безнадёжен, да? Ещё один удар. Майк не останавливался. — Если ты скажешь мне честно, чего хочешь… Ещё один. — …Я это сделаю.  Он хихикает, приближаясь и нежно целует место недавнего удара, почти в извиняющемся жесте. Глаза Майка были влажными. Он поднял взгляд на Майкла, совершенно обессиленный – с абсолютно очевидным желанием на лице. На этой стадии он был готов сказать что угодно.  Майкл не двигался. — Ну? Тишина растягивалась. Затем, едва громче выдоха— — Я хочу тебя. Улыбка Майкла смягчилась, удовлетворённо – как будто только этого ответа он и ждал – он просто отвечает: — Хорошо.