Среди слухов

Свет медленно заполнял кухню, скользя по светлым стенам, по столешнице, по чашке с ещё тёплым кофе. За окном спокойная улица, аккуратные дома, редкие машины. Я стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде. Рядом лежал нарезанный хлеб, на столе тарелки, всё уже было почти готово. В воздухе смешивались запахи кофе, тёплой еды и чего-то ещё, уютного, домашнего, уже ставшего родным. Позади послышались шаги, я не обернулась. Только уголки губ сами собой чуть приподнялись. Через мгновение тёплые руки обняли меня со спины. Мягко, лениво, как это бывает только сразу после сна. Она уткнулась лицом мне в плечо, тёплое дыхание коснулось кожи. — Мм… — протянула она тихо, ещё не до конца проснувшись. Я улыбнулась. — Доброе утро. — Ты уже встала… — пробормотала Ви, чуть сильнее прижимаясь ко мне. — Уже давно. — Предательница… Я тихо усмехнулась и накрыла её руки своими. — Кто рано встаёт… — Тот не я, — перебила она. Я чуть повернула голову в её сторону. — Очевидно. Она тихо фыркнула, но не отпустила. Только сильнее прижалась. — Я вообще не планировала просыпаться, — пробормотала она. — Тогда что ты тут делаешь? Она чуть потерлась щекой о моё плечо. — Тебя не было. Я на секунду замерла. Потом улыбнулась уже мягче. — Я на кухне. — Вот именно. Несколько секунд мы просто стояли так. Свет становился ярче, цеплялся за её растрёпанные волосы, за тонкую ткань её футболки. Всё было слишком спокойным, чтобы это нарушать лишними словами. Я провела большим пальцем по её руке. — Иди умывайся. — Не хочу. — Надо. — Я подумаю. Я чуть сжала её пальцы. — Упрямая — Училась у лучших. Она тихо вздохнула, как будто это было самым сложным решением в её жизни. Потом всё-таки отпустила меня. Но перед этим коротко, почти лениво, поцеловала в плечо. — Ладно, — пробормотала она, отходя. — но я вернусь. Я улыбнулась, снова поворачиваясь к плите. — Я даже не сомневаюсь. Её шаги медленно растворились где-то в квартире. А я осталась стоять у плиты, в мягком утреннем свете, среди запаха кофе и тёплой еды. Я поставила кружку на стол и невольно задумалась. «Четыре года.» Иногда это звучало как что-то большое. А иногда, как будто всё случилось за один длинный, смазанный момент. … Я помню тот учебный год слишком хорошо. Тот самый, когда все началось. Будто это было не несколько лет назад, а где-то совсем рядом. Стоит только закрыть глаза и всё снова оживает в памяти до мелочей. Я особенно сильно помнила нашу первую совместную осень и зиму. К тому моменту Виолетта уже стала слишком большой частью моей жизни. За короткий промежуток времени. Настолько, что я перестала замечать сам момент, когда “я” постепенно превратилось в “мы”. Тогда всё ощущалось по-подростковому остро. Любая ссора казалась концом света. Любое сообщение от неё могло моментально поднять настроение. Я помню, как просыпалась рано утром, когда за окном ещё темно. Телефон лежал где-то рядом на кровати. И первым делом я проверяла, написала ли она мне что-нибудь ночью. Иногда там было обычное: доброе утро Иногда: я опять не могу уснуть А иногда просто: скучаю. И, Господи… Как же сильно эти простые слова тогда действовали на меня. Я помню, как сидела на уроках и почти не могла сосредоточиться. Потому что в голове постоянно крутились мысли о ней. О том, увидимся ли мы сегодня. Сколько времени сможем провести вместе. Как она выглядит сейчас. … Меня тогда цепляло всё. То, как она закатывала глаза. Как смеялась. Как обнимала меня за руку двумя своими ладонями, когда ей было холодно. И самое ужасное было в том, что рядом с ней я становилась ужасно мягкой. Хотя всегда пыталась казаться спокойной и собранной. Но стоило ей просто улыбнуться мне и всё. Весь мой «образ» разваливался за секунду. Иногда я сейчас думаю о нас тогдашних. И понимаю, какими мы всё-таки были маленькими. Мы не знали, что будет дальше. Не понимали, сколько всего нам придётся пережить. Сколько будет страхов, расстояния, ожидания и боли. Но, наверное, именно поэтому те воспоминания сейчас ощущаются такими тёплыми. … Наши мамы тогда действительно сдружились. Сначала между ними были мелкие встречи, но после мы начали проводить время нашими семьями. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мы почти каждые выходные проводим вместе. Часто это были обычные вечера дома. Мы с Ви сидели в моей или её комнате, делали вид, что заняты чем-то своим. Она могла лежать рядом с телефоном в руках, иногда показывая мне какие-то видео. Я делала уроки или просто листала что-то в ноутбуке. А на кухне звучали голоса наших мам, их смех, звон посуды. Часто мы уезжали загород. Дорога начиналась с утра. Сонные сборы, запах кофе, холодный воздух, когда выходишь на улицу. Машина уже прогрета, внутри тепло, стекла слегка запотевшие. Я садилась всегда рядом с любимой, и ложилась на её плече. И первые минут десять мы молчали, еще не могли проснутся. Откуда-то у наших мам на парном была страсть ехать куда-то пораньше, чтобы больше времени провести вместе. Меня конечно это радовало.. но только вторая часть. А потом начинались разговоры. Наши мамы обсуждали что-то своё: работу, новости, какие-то бытовые вещи, иногда вспоминали прошлое. И этот разговор шёл фоном, как шум. Ведь у нас было своё. Очень часто хотелось обнять крепко Виолетту, но мы не могли себе этого позволить, ведь нам приходилось делать вид, что мы лучшие подружки. Ты рядом с человеком, который для тебя — всё. Но ты постоянно немного сдержан. …. Я поставила кружку на стол и на секунду задержалась, глядя в окно. И как-то само собой вспомнился один из тех дней. Поездка за город. … Я до сих пор помню ту поездку. Карелия. Ви не любила такие поездки. Совсем. Она уже на середине дороги сидела с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в стекло, и тихо бурчала: — Если я выживу, обратно поеду пешком. Я только усмехалась. — Ты это уже говорила. — Я каждый раз надеюсь, что ты проникнешься. Мне, наоборот, нравилось. Дорога, сменяющиеся пейзажи, это ощущение, что ты едешь куда-то далеко, где всё будет по-другому. Но настоящая магия началась, когда мы приехали. Воздух.. Он был первым, что я заметила. Холоднее, чище, вкуснее, глубже. Я вдохнула, и как будто впервые за долгое время действительно почувствовала, что дышу. Вокруг были скалы. Не огромные, не пугающие, но безумно прекрасные. Каменные выступы, покрытые мхом, трещины, в которых росли маленькие деревья. Всё это выглядело так, будто природа просто решила не подчиняться никаким правилам и сделать как хочет. Где-то внизу блестела вода. Тёмная, почти чёрная, но спокойная. Безумно манящая своим взглядом. — Ну ладно… — пробормотала Ви, оглядываясь. — ради этого можно было пострадать. Я усмехнулась. — Я запомню это. Мы почти сразу ушли от мам. Как будто это было само собой разумеющимся. Они остались где-то позади, а мы пошли дальше. Тропинка вела вверх. Камни под ногами были неровные, иногда скользкие, иногда наоборот тёплые от солнца. Я шла впереди, иногда оглядываясь на неё. — Только не упади, — сказала я. — Это ты сейчас себе сказала? — фыркнула она. Я показала ей язык и пошла быстрее. С каждым шагом открывался всё более широкий вид. Лес уходил вниз, становился плотным, почти тёмным, а наверху больше света, больше воздуха. В какой-то момент я остановилась. Просто потому что… это было слишком красиво, чтобы идти дальше сразу. — Смотри, — тихо сказала я. Она подошла ко мне. Встала рядом. Перед нами открылся вид, от которого на секунду сбилось дыхание. Внизу тёмная вода, спокойная, почти зеркальная, с редкими бликами света. Вокруг скалы, неровные, местами покрытые мхом, с резкими линиями и мягкими изгибами одновременно. А дальше лес. Бесконечный. Он тянулся куда-то за горизонт, растворяясь в лёгкой дымке, и казалось, что там уже нет ни дорог, ни городов, ничего, кроме природы. Ветер здесь был сильнее. Он свободно проходил между скалами, поднимал волосы, холодил кожу, забирался под одежду, но при этом не мешал. — Вот это да… — выдохнула она. — Красиво, да? — прошептала я, даже не повышая голос. — Безумно. Она смотрела вперёд. С таким искренним восхищением, что на секунду я поймала себя на мысли, ей действительно важно это увидеть, прожить, запомнить. А потом она повернула голову. Посмотрела на меня. И в этот момент стало странно ясно: я всё это время смотрела не на вид. Мой взгляд был прикован к ней. К её глазам, в которых отражался этот свет. К чуть растрёпанным волосам, которые ветер не давал уложить. К её выражению лица, открытому, живому, настоящему. Я не могла оторваться. Да и не хотела. Она на секунду замерла, поймав мой взгляд. — Что? — тихо спросила она, чуть прищурившись. Я чуть улыбнулась. — Ничего. Я сделала шаг ближе. Рядом росло дерево старое, с тёмной корой, чуть наклонённое в сторону склона, будто само тянулось к свету. Мы почти одновременно сдвинулись к нему Скрылись за его стволом. Я посмотрела на неё. Ещё раз. Ближе, чем раньше. Она чуть опустила взгляд, потом снова подняла. Я потянулась первой. Она не отстранилась. Поцелуй получился спокойным. Не резким. Я почувствовала, как она чуть ближе придвинулась, как её рука коснулась моей, сначала неуверенно, а потом уже крепче. Мир будто отодвинулся. Остались только мы и этот момент. Когда мы чуть отстранились, я всё ещё чувствовала её дыхание рядом. Она тихо усмехнулась. — Красиво, да? Я улыбнулась. — Безумно. “Иногда самые важные моменты происходят там, где их никто не видит.” Я тихо выдохнула. И впервые за долгое время поймала себя на мысли, что мне не хочется ничего менять. Даже если это сложно. Даже если это скрыто. Потому что это было настоящее. “Не всё, что скрыто — неправильно. Иногда это просто слишком личное, чтобы делиться с миром.” … Новый год тогда подкрался незаметно. Как это всегда бывает, вроде только осень, потом резкий холод, гирлянды в окнах, мандарины на столе… и вот уже декабрь заканчивается. В тот день я помогала накрывать на стол, слушала разговоры, кивала, улыбалась, иногда вставляла какие-то фразы. Но телефон лежал рядом. Иногда я переворачивала его. Смотрела. Пусто. “Наверное, занята.” Я снова откладывала. И через пару минут снова брала. Глупо. Но остановиться было невозможно. Первое сообщение пришло ближе к ночи. Ви: Ты как? Я улыбнулась. Я: Нормально. Ты? Ответ почти сразу: Ви: Безумно устала, с утра убираемся и накрываем на стол. Потом: Ви: Хочу к тебе Я: я тоже Комната вокруг снова наполнилась голосами. Кто-то звал меня, спрашивал что-то, я отвечала автоматически, почти не думая. До полуночи оставалось немного. Все начали собираться ближе к столу. Суета усилилась, шум стал громче, кто-то смеялся, кто-то уже считал секунды, кто-то торопливо наливал напитки. Я стояла чуть в стороне, с бокалом в руке, за окном вспыхивали огни, отражались в стекле, дрожали, как маленькие искры. И в этот момент телефон снова завибрировал. Ви: спасибо тебе за всё, любовь моя. Моё самое главное желание на этот год — это ты. Я медленно выдохнула Я: ты уже есть у меня. Где-то рядом засмеялись, кто-то позвал меня по имени, начались поздравления, объятия, движение. Но я уже не совсем там была. «Если у человека есть место, где его выбирают каждый раз снова — он уже не один.” … Наши дни рождения. Мне в тот период исполнилось 17, а Ви 15. На её день рождения я подарила ей то, над чем долго думала. А вечером её дня рождения всё стало тише.Люди разошлись, дом опустел, шум остался где-то позади. И мы просто оказались вдвоём. Мы сидели где-то в комнате, уже без музыки, без разговоров, без лишнего движения. Только тихий свет и ощущение, что день наконец выдохнул. Она держала в руках что-то из подарков, вертела, иногда улыбалась сама себе. А я просто смотрела на неё. И в какой-то момент она подняла взгляд. — Я не могла тебе это сказать при других… — начала я тихо, чуть выдохнув. Она сразу перестала двигаться, посмотрела внимательнее. Я чуть сжала пальцы на коленях. — Хотела наедине тебе это сказать… потому что при всех это звучит совсем не так. И вообще… мне сложно такое говорить вслух. Я замолчала на секунду. — Ты для меня не просто человек рядом. Ты как будто… стала частью всего, что у меня вообще есть. Моего спокойствия, моих мыслей, моего дня. И иногда я сама не понимаю, как так вышло, но я уже не представляю, что тебя может не быть рядом. — Ты для меня не просто человек рядом. Ты как будто… стала частью всего, что у меня вообще есть. Моего спокойствия, моих мыслей, моего дня. И иногда я сама не понимаю, как так вышло, но я уже не представляю, что тебя может не быть рядом. — Я просто… очень тебя люблю. И, наверное, всё, что я умею сейчас — это быть рядом и надеяться, что ты это чувствуешь так же, как я. Она медленно выдохнула. И чуть ближе пододвинулась. — Ты только что сказала, что я “часть твоего всего”. Но ты же точно такая же часть моего. Просто я не всегда это красиво оформляю словами. Я тихо выдохнула. — Тогда мы, получается, обе не умеем нормально говорить, да? — попыталась я улыбнуться. Она фыркнула, уже легче. — Видимо, да, но, ты и представить себе не можешь, как я боюсь тебя потерять. — могу. … Через год. Я закончила школу раньше. В прошлом году окончила 11 класс и выпустилась из школы. И поступила в следующее учебное учреждение в этом же городе, потому что уезжать тогда казалось чем-то лишним, будто я ещё не готова полностью разорвать всё привычное. Для моего же спокойствия. И сняла квартиру. Небольшую. Съёмную, но с тем самым ощущением, что теперь это мой угол. Где я сама решаю, как будет стоять кружка на столе и в какое время в комнате будет тишина. Ви тогда была ещё в школе. Но мой дом постепенно стал для нас чем-то общим. Она, конечно, не жила со мной постоянно, ведь у неё была своя жизнь, свои обязательства, своя семья. Но всё свободное время, которое у неё появлялось, она проводила здесь. У меня. И со временем это стало чем-то настолько естественным, что уже не требовало объяснений. Ви обычно приходила позже. И каждый раз это было одинаково и по-своему приятно. Дверь открывалась. Шаги в коридоре. Шорох рюкзака, который она скидывала где-то у входа. — Я дома… — звучало устало, но уже привычно, почти как часть нашего быта. Я почти всегда встречала её сразу. Не давая ей даже нормально снять куртку, я подходила ближе, обнимала, прижимала к себе, будто весь день до этого просто жила ожиданием этого момента. Она сначала не всегда успевала среагировать, а потом расслаблялась, выдыхала и уже сама тянулась ближе. Я вставала на носочки и касалась её губ коротко, мягко, несколько раз, как будто проверяя, что она действительно здесь, а не просто усталый образ после школы. И где-то между этим, тихо, почти в самое ухо, с лёгкой улыбкой, я промурлыкала: — Моя школьница вернулась. Она фыркнула, но не отстранилась. Наоборот, чуть сильнее прижалась ко мне, уткнувшись лбом куда-то в плечо, и тихо пробормотала: — Не начинай… Иногда такие вечера просто растворялись в тишине квартиры. За окном уже темнело, в комнате горел мягкий свет лампы, и время будто переставало куда-то спешить. Учёба, дела, усталость дня, всё оставалось где-то за пределами этой комнаты. … Я лежала у неё на груди, и медленно, почти рассеянно водила пальцем по её ключицам, следя за тем, как она дышит. В этом было что-то успокаивающее — просто быть рядом, не думая ни о чём лишнем. Она молчала какое-то время, а потом вдруг тихо выдохнула: — Скажи… как ты меня такую вообще полюбила? За что? Я приподнялась на локте, оказавшись совсем близко к её лицу. Так близко, что между нами почти не оставалось воздуха. Она смотрела чуть настороженно, будто ждала серьёзного ответа. Я улыбнулась. Мягко, спокойно. — Ты дурочка, ты знала? Она чуть прищурилась, но не отвернулась. Я аккуратно коснулась её лица пальцами медленно, почти бережно, как будто изучала заново. — За это, — сказала я тихо, проводя пальцем по её бровям. — За твои бровки. Я обвела их контуром, задержалась на мгновение, затем чуть ниже, между ними, где она иногда хмурилась, даже не замечая этого. — За то, как ты смотришь, когда пытаешься казаться серьёзной, но у тебя это вообще не получается. Я чуть наклонилась ближе, не отводя взгляда. — За то, что ты всегда чуть упрямая… но всё равно остаёшься рядом. Она уже не спорила. Просто смотрела. И я вдруг поняла, что мне нравится это выражение её лица в такие моменты, когда она не защищается, не шутит, не уходит в колкость. Просто позволяет быть с ней так близко. Я провела пальцем по её щеке, чуть медленнее, чем раньше. — И за то, что ты сейчас лежишь тут, со мной, и делаешь вид, что тебе всё равно, хотя на самом деле тебе просто спокойно. Она тихо фыркнула, почти незаметно. Но не отстранилась. … Так же у Виолетты были вторые ключи от моей квартиры. Изначально я дала девушки их, чтобы она заходила ко мне в любое время. Иногда я возвращалась домой ближе к вечеру, ведь учеба была долгой и утомительной. И приходя домой в подобные дни, я чувствовала безумно приятный запах в квартире. И я понимала, что девушка находится у меня дома. На кухне мог стоять чайник, в раковине не было беспорядка, а на плите или столе, что-то приготовленное. И каждый раз это вызывало во мне одно и то же чувство, тихую благодарность, которая почему-то сжимала внутри сильнее любых слов. Зайдя в спальню, я почти всегда находила её там. Моя любовь лежала на кровати, иногда в одежде после улицы, иногда уже переодевшись, с телефоном или просто с закрытыми глазами, будто пыталась на пару минут выключить весь мир. Уставшая. — Ты опять готовила? — спрашивала я, стоя в дверях. Она чуть приоткрывала глаза, смотрела на меня и пожимала плечами, как будто это вообще не было чем-то важным. — Ну… — тихо отвечала она. — Ты же есть должна. “Любовь иногда выглядит как человек, который пришёл домой после тяжёлого дня и всё равно подумал о тебе раньше, чем о себе.” … Со временем к этому добавилось ещё одно. Работа. Несмотря на школу — девятый класс, выпускной год, подготовку и усталость, Ви всё равно умудрялась подрабатывать. Иногда после уроков она сразу шла не домой, а на смену. Иногда возвращалась позже, чем обычно, и я уже по одному взгляду понимала, что день был тяжёлый. Но она никогда не жаловалась прямо. Только ложилась рядом, выдыхала и какое-то время просто молчала. — Опять работа? — иногда спрашивала я осторожно. — Угу, — отвечала она. — Нормально всё. Но даже в такие дни она находила силы что-то сделать дома. Приготовить. Убрать. И я всё чаще ловила себя на мысли, что её забота проявляется не в словах. А в действиях, которые она делает, даже когда сама устала. И в такие вечера она редко просила что-то прямо. Но иногда всё же звучало тихо: — …можешь мне спину? Я улыбнулась. — Иди сюда. Она легла на живот почти сразу, как будто ждала этого весь день, устроилась поудобнее, уткнувшись в подушку. Я села рядом и начала аккуратно массировать ей спину. Сначала медленно, потом чуть увереннее, чувствуя, как под пальцами уходит её напряжение. И очень быстро с ней происходило то, что всегда меня немного умиляло. Она буквально “растворялась”. Плечи опускались. А потом она чуть выгибалась навстречу прикосновениям, закрывая глаза полностью. — Ммм… — выдохнула она почти неслышно. Я тихо усмехнулась. — Нравится? Она не сразу ответила. Только чуть повернула голову в подушку и пробормотала: — Ты вообще… обязана это делать каждый день. Я фыркнула. — Конечно. И продолжила массаж. Через пару минут она уже почти не контролировала реакцию, глаза закрыты, лицо расслабленное, и иногда даже губы чуть подрагивают от удовольствия, будто она наконец позволила себе отключиться. — Боже… — тихо выдохнула она. — я сейчас просто умру и не встану. — Тогда я тебя оставлю тут, — спокойно ответила я. — Не смей, — пробормотала она, но без серьёзности. После таких вечеров она часто засыпала прямо там же. — Я не сплю… — иногда упрямо говорила она, уже с закрытыми глазами. — Конечно, не спишь, — отвечала я спокойно. И через пару минут в комнате становилось совсем тихо. Она засыпала так просто, как будто наконец отпускала весь день из рук. Лицо расслабленное, дыхание ровное, одна рука чуть сжимает край подушки или мой рукав, как будто даже во сне ей важно знать, что я рядом. Я какое-то время просто сидела рядом. Смотрела на неё. “Иногда человек засыпает только там, где чувствует себя в безопасности.” Я аккуратно убирала прядь волос с её лица, чтобы не мешала, и чуть накрывала её пледом. Она только слегка двигалась ближе, будто автоматически искала тепло. И каждый раз это вызывало во мне одно и то же чувство — спокойное, тихое, почти домашнее. Я ложилась рядом позже, уже не включая свет. И в темноте было слышно только её дыхание. … Прошло ещё какое-то время. Жизнь ускорилась. У Ви начался тот самый период перед экзаменами, напряжённый, нервный, выматывающий. Подготовка. Я тоже утонула в своей учёбе, в делах, в бесконечной суете. Мы стали чаще уставать. Меньше говорить. В один из вечеров я посмотрела на неё уставшую и тихо сказала: — Пойдём. Она нахмурилась. — Куда? Я чуть улыбнулась. — На крышу. Она сначала посмотрела с сомнением. — Сейчас? Я кивнула. — Сейчас. И почему-то она не стала спорить. Мы поднялись наверх почти молча. Лестница была узкой, воздух прохладным, а город уже давно погрузился в ночное спокойствие. Когда мы вышли на крышу, нас сразу накрыла тишина. Не полная, где-то внизу ещё ехали машины, мерцали огни. Мы прошли чуть дальше и остановились. Небо было тёмным, глубоким. И звёзды не слишком яркие, но всё равно заметные. Мы сели на прохладный пол крыши, я положила свою голову девушке на плече. А та подняла голову и смотрела на ночное небо. — Красиво… — тихо сказала она. Я чуть усмехнулась. — Зачем мне звёзды, когда у мне уже есть ты? — Моя ты буська, — она сказала это с улыбкой на лице, и поцеловала меня в щеку. — Дурочка, — тихо добавила она. Я лишь тихо улыбнулась, прикрыв глаза, ощущая её тепло рядом. Ветер слегка трепал волосы. — Ты переживаешь? — тихо спросила я, не поднимая головы. Она не сразу ответила. — Есть немного, — призналась она спустя пару секунд. — Ты справишься. — Я знаю… — она выдохнула. — Просто иногда хочется, чтобы всё остановилось хотя бы на день. Я усмехнулась. — Понимаю это чувство. — Спасибо, что ты рядом, — тихо сказала она. И в какой-то момент я поймала себя на простой мысли: “Не обязательно, чтобы всё было хорошо. Достаточно, чтобы рядом был тот, с кем это ‘не идеально’ становится легче.” .. Через два года. К этому решению я шла не внезапно и не на эмоциях. Оно складывалось постепенно, из мыслей о будущем и из того, что я всё чаще ловила себя на одном и том же, мне мало того, где я сейчас нахожусь. Я закончила университет в России. Три года прошли почти незаметно, учёба, проекты, попытки успеть везде. И чем ближе был конец, тем яснее становилось, я хочу продолжать дальше, но не здесь. Германия для меня не была внезапной идеей. Это было что-то, к чему я возвращалась годами. Я понимала прекрасно, что для нас двоих эта страна будет намного лучше, чем Россия. Ведь мы не могли спокойно себя чувствовать, открыто себя вести. И от этого уставали. Но и так же понимала, что для меня это будет просто, ведь я жила не мало лет в этой стране, но для Виолетты нет. Другой язык, другой ритм жизни, другой менталитет, другие правила общения и ожиданий. Я часто думала об этом отдельно, без неё. И каждый раз приходила к одному и тому же выводу: ей будет сложно. Не потому что она слабее. Нет. А потому что её жизнь до этого момента была полностью здесь, и ей придётся буквально перестраивать себя с нуля в новой системе. Но через время мы это обсудили вместе. И пришли к совместному выводу. Я переезжаю первая, устраиваю квартиру нам там, а девушка доучивается тут. Было много разговоров по этому поводу, я хотела точно узнать, хочет ли этого девушка? Или я ей навязала это. Но нет, мне Виолетта четка сказала, что она хочет переехать. Вместе со мной. И далее всё пошло, документы, поступление, сбор вещей. Подготовка к новой стране. И время переезда было уже установлено, и оно постепенно приближалось, и у меня был четкий план, что сделать за это время. Ну и конечно же, мы много проводили времени вместе с любимой. Ведь мы прекрасно понимали, что нам прийдется год не видеться, только лишь звонки. Но я знала, что мы справимся. … Перед самым отъездом мы собрались с друзьями. Мы сидели вместе, и разговоры то разгонялись, то резко проваливались в паузы. Сначала кто-то пытался шутить, цепляться за привычный тон общения, но он всё время соскальзывал в тишину. Оля первой не выдержала этой паузы. Она чуть отвела взгляд и тише, чем обычно, сказала: — Ты реально уезжаешь… Я кивнула. — Да. Полина выдохнула, чуть откинулась назад, будто пытаясь осмыслить это внутри себя. — Ну ты даёшь… — сказала она уже без привычной лёгкости. — Я даже не знаю, как это воспринимать. Я чуть усмехнулась, но это была скорее попытка удержать спокойствие, чем реальная улыбка. Потому что внутри всё равно было тяжело. Саша посмотрела на меня внимательно: — Главное не пропадай. Я усмехнулась. — Я не пропаду. Только добавила: — Как закончу с учёбой, тогда уже мы будем приезжать сюда вместе. … И самое сложное было не с ними. А с тем, что оставалось дома. Разговор с мамой был тем, к чему я готовилась дольше всего. Я помню этот день слишком чётко. Обычный вечер. Мы были на кухне той самой, где всё происходило всегда, быстрые разговоры за чаем, тихие ужины. За окном уже темнело, в комнате горел тёплый свет. Я долго молчала. Стояла у стола, сжимая пальцы, будто пытаясь удержать внутри слова, которые уже невозможно было не произнести. — Мам… Она сразу почувствовала тон. Не отвлеклась даже на секунду. Посмотрела внимательно. — Что-то случилось? Я выдохнула. — Я уезжаю. В Германию. — Насовсем? — Учиться. И… жить там какое-то время. Сначала в её лице было только осмысление. Не резкое, я видела, что она медленно принимала факт, который нужно переварить. Она села за стол и я села напротив. Несколько секунд мы просто молчали. Я ждала чего угодно. Но вместо этого она тихо сказала: — Я знала, что ты к этому придёшь. Тебе было очень тяжело расставаться с той страной, и я прекрасно понимала, что когда-нибудь ты туда вернёшься. — И, доченька… — её голос стал мягче. — Я желаю тебе только хорошего и светлого будущего. А в этой стране, я и сама прекрасно понимаю, что для тебя его, к сожалению, не так много. Она чуть опустила взгляд на стол, пальцами коснулась чашки. — Глупостью было сюда возвращаться… — тихо добавила она. — Но я рада, что ты стала достаточно взрослой, чтобы вместо меня это понять. Она посмотрела на меня чуть мягче. — Я поддержу тебя, — сказала она спокойно. — Если ты решила идти дальше, я не буду стоять у тебя на пути. И в этот момент в кухне будто стало чуть легче дышать. Но только на секунду. Потому что дальше должен был быть разговор, которого я боялась сильнее всего А потом был второй разговор. Тот, который я откладывала дольше всего. Я не могла больше молчать. Не могла уехать и просто оставить это внутри, будто ничего не существует. Это было бы неправдой. Я долго молчала. Слишком долго. Смотрела в одну точку, пыталась собрать слова так, чтобы они не развалились прямо в воздухе. — Мам… — голос сорвался почти сразу. Она сразу напряглась. Взгляд стал внимательнее, серьёзнее. — Что-то ещё? Я сглотнула. Пальцы сжались под столом. — Я… — выдохнула я. — Я люблю человека. — Какого человека? — осторожно спросила она. Я закрыла глаза на секунду. Будто это могло хоть немного упростить момент. И сказала. — Девушку. После этого время будто замедлилось. Я не слышала крика. Не было резких слов. Не было того, чего я так боялась. Было только молчание. И взгляд. Тот самый, когда человек пытается не осудить, а понять, но внутри у него всё равно происходит пересборка мира. Она долго не отвечала. Слишком долго. А потом тихо выдохнула: — Мне нужно время. … Пару дней перед отъездом тянулись странно. С одной стороны бесконечные дела: вещи, документы, последние встречи, попытки ничего не забыть. С другой у меня на душе кошки скребли. Ведь после того разговора, мне мама и слова не написала. Я ловила себя на том, что постоянно смотрю на телефон. Не потому что ждала чего-то конкретного. А потому что ждала хоть чего-то. И оно пришло вечером. Я открыла его не сразу, я боялась, что оно изменит что-то окончательно Мама: я не буду скрывать, что я была разочарована этой новостью и очень сильно шокирована. но я и не хочу из-за этого терять своё общение со своей единственной и любимой дочкой. мне уже не мало лет, и кроме тебя у меня никого не осталось. милая, я люблю тебя безумно, принимаю тебя такой, какая ты есть. я не смогу тебя поменять и мне остаётся только принять тебя такой, какая ты есть. Я долго смотрела на экран. Очень долго. Сначала внутри было странное оцепенение. Как будто мозг ещё не успел догнать смысл. Я выдохнула медленно. И только тогда поняла, что сижу, не двигаясь, уже несколько минут. “Она не отвернулась.” “Но ей нужно было время, чтобы это прожить.” Я ответила не сразу. Потому что любое слово сейчас казалось слишком маленьким для того, что внутри происходило. “Самые важные слова приходят не тогда, когда их ждёшь, а тогда, когда уже почти решил, что их не будет — и от этого они становятся единственным, что удерживает от полного разрыва тишины.” … Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что тот период был одновременно и самым новым, и самым одиноким. Мы наконец оказались там, куда я так долго шла — Германия, другой город, другая жизнь, новые улицы, язык вокруг, который сначала звучал как шум, а не как смысл. Я постепенно обустраивала квартиру: выбирала мебель, собирала её по частям, заказывала какие-то мелочи для дома, раскладывала всё. И вроде бы я была рада. Но это была странная радость.. тихая, без полного ощущения “дома”. Потому что дома не хватало одного человека. А теперь, если вернуться в тот момент… Первые недели в Германии были похожи на постоянное привыкание к новой реальности. Квартира сначала казалась пустой, даже когда там уже стояла мебель. Я помню, как собирала шкаф, как раскладывала вещи, как ходила по комнатам и пыталась почувствовать, что это теперь действительно мой дом. Иногда я останавливалась посреди комнаты и просто смотрела вокруг. «Я же этого хотела.» И одновременно с этим внутри было тихое, неприятное ощущение пустоты. Ви осталась в России. И эта дистанция сразу стала ощущаться. Учёба началась быстро. Новые предметы, новые требования, язык, который ещё не до конца стал привычным. Иногда я ловила себя на том, что понимаю не всё с первого раза, и это раздражало больше, чем хотелось признавать. Мы списывались каждый день. Ви: ты там как? не забыла поесть опять? я: я поела. почти Ви: “почти” не считается. я приеду и проверю И я всегда невольно улыбалась. Иногда она писала позже обычного, когда у неё уже заканчивался день. Ви: я устала сегодня пиздец… Ви: но нормально Ви: я просто хочу спать и чтобы ты была рядом Мы начали звонить почти каждый вечер. Это стало ритуалом. Я садилась в кровать. Она у себя дома, иногда уже в пижаме, с растрёпанными волосами и уставшим взглядом. Мы могли молчать. Могли говорить обо всём подряд. Могли обсуждать ничего важного. Но главное было не в словах. А в том, что экран переставал быть расстоянием. Но самое сложное было ночью. Когда разговор заканчивался. Я ложилась в кровать, и в квартире становилось слишком тихо. И тогда мы снова созванивались. Она лежала у себя, я у себя. И мы засыпали, не отключая звонок. — ты не уснула? — тихо спрашивала она. — нет. — врёшь. — ну чуть-чуть. — спи. — ты тоже. И в какой-то момент одна из нас действительно засыпала первой, а вторая просто слушала дыхание через динамик, пока тоже не проваливалась в сон. И даже через расстояние это ощущалось как присутствие. “Иногда расстояние не разрушает связь — оно просто заставляет её держаться на голосе, сообщениях, зная, что где-то там есть человек, который всё ещё с тобой, даже если не рядом.” … Так проходили недели. Потом месяцы. И постепенно это стало нашей новой нормой. И первое, что я делала утром — брала телефон. Ви: доброе утро, соня моя. Иногда я ловила себя на том, что смотрю на пустую часть комнаты и автоматически думаю: “она бы сейчас сидела тут”. И от этого становилось странно тихо внутри. У неё тоже всё было непросто. Школа, экзамены, давление, усталость. Ви: я сегодня не вывезла вообще ничего я: ты хотя бы поела? Ви: не начинай… И через пару минут: Ви: ладно. поела … Ясное дело были и неприятные моменты. Утро в Германии начинается не резко, оно как будто медленно проступает через серый свет за окном. Я просыпаюсь раньше будильника. Где-то в углу лежит одежда, на столе ноутбук, тетради, кружка с вчерашним чаем. Я встаю, открываю шторы. На улице прохладно. Воздух чистый, влажный после ночи. Где-то вдалеке слышны птицы тихо, как фон. Я пишу Ви. Я: доброе утро, милая. Ответа не пришло, девушка видимо еще спала, так как та осталась дома. Я выхожу из квартиры. Лестница, подъезд, улица. И иду в сторону учебного заведения. Холодный воздух сразу касается лица. Пахнет утренним городом немного сыростью, кофе из ближайших кафе, асфальтом после ночи. День проходит быстро. Лекции, задания, разговоры. И постепенно появляется группа людей, с которыми я всё чаще оказываюсь рядом. Даша, Мишель и Степа. Они учились со мной вместе в классе и я часто с ними пересекались на учебе, а после мы сблизились. И мы начали проводить вместе больше времени, чем я ожидала в самом начале. Иногда просто шли после занятий по городу. Иногда сидели где-то на лавках с кофе. Сначала было странно. Новые люди всегда ощущаются немного чужими, ты ещё не знаешь, как они смеются, как реагируют на шутки, где у них границы, и нужно ли с ними быть осторожнее или можно расслабиться. Но как оказалось у нас было много общего. А так же они как и я разговаривали на русском языке. Даша была прямой и очень живой, из тех людей, которые говорят быстро, много и сразу, иногда перескакивая с темы на тему, но при этом всегда по делу. С ней было очень легко найти общий язык, она всегда открыта к разговору. И всегда помогает. Мишель — спокойнее, чуть мягче в разговоре, больше слушала, чем говорила. Стёпа — тот, кто постоянно пытался разрядить атмосферу шутками. Он в нашей компашке выступал за подружку с хером. У него имелась своя аура, мы все думаем, что он гей. И в тот день после пар Даша предложила: — Пошли куда-нибудь сегодня вечером? Стёпа сразу подхватил: — Я за. Только учитывайте, что я студент и большим количеством денег не обладаю. Мишель спокойно кивнула: — Можно просто погулять. И они посмотрели на меня. Я на секунду замялась. Потом кивнула. — Давайте. Мы вышли из района университета и просто пошли прямо. Вечер был тёплее обычного. Город выглядел иначе, мягкий свет, шум машин уже не такой резкий, люди расслабленнее, чем утром. Даша шла чуть впереди, что-то рассказывала Стёпе, активно жестикулируя руками. Он слушал вполуха, но постоянно вставлял свои комментарии, из-за чего она раздражённо закатывала глаза и начинала смеяться. Мишель шла рядом со мной. Спокойно. Иногда смотрела по сторонам, иногда в телефон. Мы зашли в небольшое место взять кофе. Очередь была маленькая, внутри тихо, пахло выпечкой и чем-то сладким. Стёпа сразу начал спорить с Дашей, что брать дешевле и разумнее. Даша в ответ сказала, что жизнь одна и экономить на кофе — это трагедия. Я стояла чуть в стороне, наблюдая за этим. Когда мы вышли обратно на улицу, солнце уже почти опустилось. Небо стало тёплым, с лёгким оранжевым оттенком по краям. — Пошлите в парк? — предложил Стёпа. — Давай, — сразу ответила Даша. И мы снова пошли. Путь занял минут двадцать. Потом Мишель предложила: — Давайте фото сделаем. — Ну давайте, — сказал Стёпа, уже доставая телефон. Даша поправила волосы. — Только нормально. Мы встали ближе друг к другу. Через пару минут фото уже было у нас в телефонах. И почти автоматически кто-то сказал: — В сторис кидаем? И кивнула. Мы гуляли ещё долго. После парка мы не разошлись наоборот, будто никто не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Мы шли дальше, сворачивали в какие-то узкие улочки, где было почти пусто, обсуждали какую-то ерунду, смеялись без причины. В какой-то момент стало совсем темно. Фонари давали мягкий жёлтый свет. — Я уже не чувствую ноги, — пожаловался Стёпа. — Потому что ты ноешь с самого начала, — сразу ответила Даша. Мы ещё немного прошлись и в какой-то момент начали расходиться. — увидимся завтра Я шла домой одна. С тем же маршрутом, но уже в полной тишине. Я зашла в квартиру. Сняла обувь. Кинула куртку на стул. Включила свет. Я выдохнула и села на кровать, автоматически потянувшись за телефоном. Уведомления. Ви. Я открыла диалог. Ви: кто это? Ви: что за девушка целует тебя в щеку? Я нахмурилась и открыла сторис ещё раз. На одном из фото момент, который я даже не зафиксировала тогда: Даша, смеясь, наклоняется и чмокает меня в щёку, пока кто-то делает снимок. Я ещё несколько секунд смотрела на экран. На фото. На её сообщения. И только сейчас начала понимать, как это всё выглядит с её стороны. Для меня это был случайный момент. Обычная дружеская фигня. Для неё фотография, где какая-то незнакомая девушка касается меня так легко и свободно, пока она находится за тысячи километров. Ви: и ты мне даже ничего не сказала про них нормально Я провела рукой по лицу, устало выдыхая. День, который ещё час назад казался лёгким, вдруг начал давить какой-то тяжестью. Я быстро напечатала: я: Ви, это просто Даша. Она такая со всеми, честно Я встала с кровати и подошла к окну. За стеклом был ночной город спокойный, светящийся, чужой и уже немного родной одновременно. Слишком далеко от неё. Телефон снова загорелся. Ви: ты там сейчас счастлива без меня? У меня внутри будто что-то резко провалилось вниз. Не из-за обвинения. А потому что это был настоящий страх. Я сразу нажала вызов. Гудки. Один. Второй. Третий. Она взяла. Но не сказала ни слова. Только тихое дыхание в динамике. — Ви… — я первой нарушила тишину. Молчание. — Кис. — Что? — голос у неё был тихий и закрытый. Я прикрыла глаза. — Это ничего не значит. Она тихо усмехнулась. Но не весело. — Для тебя, может, и ничего. Я опустилась на кровать обратно. — Ты думаешь, я бы тебе изменила? — Я не знаю, — выдохнула она слишком быстро. — Я просто не понимаю, что происходит в твоей жизни уже иногда. Ты со мной мало чем делишься. И это ударило сильнее всего. — У меня тут всё новое, Ви, — сказала я уже тише. — Люди, учёба, город… я иногда сама не успеваю всё переварить. Она молчала. — Но это не значит, что ты стала для меня менее важной. Снова тишина. А потом очень тихо: — Просто я боюсь, что однажды ты привыкнешь жить без меня. Я закрыла глаза. И в груди стало тяжело безумно сильно и тоскливо, будто кошки скребли душу. — Я не хочу привыкать жить без тебя. Молчание. И потом я услышала, как она тяжело выдохнула в трубку. — Я знаю, что веду себя глупо, — сказала она уже тише. — Но мне тяжело иногда. — Мне тоже. Я помолчала, слушая её дыхание в трубке. И только потом тихо добавила: — Ви… — М? Я чуть усмехнулась, опуская взгляд. — Я люблю тебя, ревнушка моя. И прости меня, прости, что не сказала тебе про своих новых знакомых. И та девушка, ее зовут Даша, она просто подруга. — Ты специально так говоришь? — тихо спросила она. — Как? — Чтобы я перестала злиться. Я усмехнулась чуть сильнее. — Нет. Чтобы ты перестала придумывать себе лишнее. — Ты скучаешь? — вдруг спросила она. Я чуть улыбнулась. — Сейчас? — Да. Я не стала делать паузу. — Всегда. — А соскучилась по моим прикосновениям? — В каком плане? — переспросила я, уже понимая, куда она ведёт разговор. — По моим губам на твоей шее? Или по рукам на твоих ляжках? — Виолетт… Господи. Я выдохнула слишком резко, будто она попала точно в слабое место. — Что такое? — её голос стал тише. — Соскучилась, — призналась я наконец. — На сколько сильно? Я закрыла глаза, откидываясь на подушку, пытаясь не представлять лишнего. — Очень. Слишком. — «Слишком» это не ответ, милая, — мягко усмехнулась она. — Я хочу слышать правду. — Я безумно хочу тебя рядом, хочу чтобы ты обласкала меня. В трубке повисла пауза, тёплая и тягучая. — Ммм, вот как.. А хотела чтобы я сейчас вошла в тебя пальчиками? Я откинулась на подушку, прикрыв глаза. Сердце билось чуть быстрее, чем должно было в обычном разговоре. Я нервно сглотнула. — Прекрати, я не хочу сегодня дрочить. В трубке послышался тихий смешок. — А представь, что сейчас бы ты лежала перед мной такая вся открытая, я бы нависла над тобой, целовала бы тебя всю и везде, а мои пальчики бы ласкали тебя снизу. Я резко выдохнула, закрывая лицо рукой. — Прекрати. — Ты же сама начала, — спокойно ответила она. — Я вообще ничего такого не начинала. — Начала, — упрямо повторила она. — Ты специально это делаешь? — тихо спросила я. Её голос стал мягче: — Так я тебя значит возбуждаю? Я усмехнулась, уже тише. — Все возможно. И пока девушка не знала, мои руки стянули с меня штаны и я засунула руку себе под белье. — Что ты сейчас делаешь? — её голос стал тише, настороженнее, будто она почувствовала перемену в моём дыхании. Я замерла на секунду, прикусив губу, не ожидая, что она так быстро заметит. — Ничего, — ответила я слишком быстро. — Плохо врёшь, — спокойно сказала она. — Виолетт… — выдохнула я её имя почти беззвучно. — Да? — Я безумно мокрая.. И после этих слов следом пошли томные вздохи. — Ты вошла в себя? Я лишь промычала на её слова и томно застонала. — Малышка… — её голос стал почти шёпотом, от которого по коже мгновенно побежали мурашки. Я прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но выходило только хуже. Она слишком хорошо чувствовала меня даже через расстояние, даже через обычный телефонный звонок. — Скажи ещё что-нибудь, — прошептала я. В трубке послышался тихий вдох. — Хочу долбить тебя пальцами сжимая твой сладкий зад , целуя тебя в засос чтобы воздуха не хватало, но не отстранятся, я хочу чтобы ты кончала от меня каждый раз как в первый, а потом видеть тебя с дрожащими ножками, — низко сказала Ви. Я судорожно выдохнула, прикрывая глаза. — Виолетт… — Тшш, — мягко перебила она, — Мне нравится, как ты звучишь, когда перестаёшь держать всё под контролем. От её голоса внутри всё стягивало. … Прошёл ещё один короткий промежуток времени. Но для меня он ощущался вечностью. И вот сейчас я стояла в аэропорту. Среди чужих голосов, чемоданов, объявления и бесконечного шума вокруг. Люди проходили мимо, кто-то спешил, кто-то смеялся, кто-то встречал своих близких с цветами и объятиями. А у меня внутри всё было сосредоточено только на одном. Я ее наконец-то встречу. Я стояла у большого стеклянного окна, нервно сжимая рукава кофты. Сердце билось слишком быстро. Так, будто я снова подросток. Но сейчас, в эту секунду, всё это почему-то переставало иметь значение. Потому что впервые за долгое время между нами больше не будет экрана телефона. Я постоянно смотрела на табло. На время. На людей, выходящих после прилёта. И чем ближе становился момент, тем сильнее внутри всё сжималось… И я услышала объявление о прибытии рейса. И дыхание сбилось почти сразу. Люди начали выходить постепенно. Семьи. Пары. Кто-то уставший после дороги. Кто-то сразу улыбался, увидев встречающих. А я смотрела только вперёд. Искала её взглядом среди всех этих людей. И в какой-то момент увидела. Тёмная кофта, темные волосы чуть растрёпаны после перелёта, рюкзак на плече. И тот самый взгляд, который я знала слишком хорошо. Она тоже заметила меня почти сразу. И просто остановилась на секунду. Будто сама не до конца поверила. А у меня внутри в этот момент всё окончательно сорвалось. Потому что после всех этих месяцев звонков, сообщений, ожидания и расстояния… Она наконец-то была рядом со мной. Я даже не помню, кто из нас первой сорвался с места. Кажется, одновременно. Она бросила рюкзак на пол почти неаккуратно, и в следующую секунду я уже чувствовала, как её руки крепко обхватывают меня. Так крепко, будто она боялась, что если отпустит, то я убегу от нее. Я прижалась к ней сразу, так как безумно скучала по её объятиям. И только сейчас я поняла, насколько сильно скучала по реальному ощущению её рядом. Не по голосу. Не по видео. А именно по ней. По теплу её тела. По знакомому запаху. По тому, как она обнимает меня чуть сильнее, чем нужно. — Господи… — тихо выдохнула она мне куда-то в шею. — Это реально ты. Я нервно усмехнулась, чувствуя, как внутри всё дрожит. Она тихо засмеялась прямо мне в плечо. И этот смех ударил сильнее всего. Потому что я не слышала его вот так, рядом, слишком долго. Мы отстранились совсем немного. Ровно настолько, чтобы посмотреть друг на друга нормально. И я вдруг зависла. Потому что она действительно изменилась. Стала взрослее. Черты лица мягче и одновременно увереннее. Взгляд спокойнее. Но глаза… Глаза были всё те же. Она смотрела на меня так внимательно, будто пыталась убедиться, что я никуда не исчезну. — Ты красивая, — сказала она тихо. Я чуть улыбнулась. — Ты тоже. И в следующую секунду она снова притянула меня к себе, уже осторожнее. Лбом к моему лбу. Закрывая глаза. Мы ещё какое-то время стояли посреди аэропорта, будто боялись окончательно отпустить этот момент. Она всё ещё держала меня за руку. Пальцы тёплые после дороги, чуть прохладные от улицы. — Я не верю, что ты наконец здесь, — тихо сказала я. Виолетта чуть улыбнулась. Уставшая после перелёта, с растрёпанными волосами и сонным взглядом, но всё равно безумно красивая для меня. — А я не верю, что ты теперь действительно живёшь тут, — она оглянулась по сторонам. Я тихо усмехнулась. — Добро пожаловать домой. “Дом” теперь означал не место. А человека. Мы медленно пошли к выходу из аэропорта. Я взяла её рюкзак и чемодан, несмотря на её возмущённое: — София, я сама могу. — Я знаю. Дай мне хоть немного поухаживать за своей девушкой. Она закатила глаза, но улыбнулась. И эта её улыбка почему-то делала меня счастливее всего вокруг. На улице уже темнело. Воздух был прохладный, свежий, с запахом дождя и вечернего города. Мы сели в такси. Иногда наши плечи сталкивались. Иногда она сильнее сжимала мою руку. И каждый такой жест ощущался почти болезненно настоящим после месяцев экрана и звонков. — Ты выше стала, что ли, — вдруг пробормотала она. Я фыркнула. — Это ты просто забыла, какая я. Ну и целых два сантиметра прибавилось к моему росту.. — Нет, серьёзно, — она посмотрела на меня прищурившись. — Ты как будто… Агх, я не знаю, но ты сильно изменилась, принцесса. Я чуть улыбнулась. — Ты тоже. И это была правда. Расстояние изменило нас обеих. Не отдалило, вовсе нет, а наоборот сделало между нами связь только глубже. И я впервые за долгое время почувствовала, как внутри меня становится спокойно. Она положила голову мне на плечо и тихо выдохнула: — Я так скучала по тебе. Я повернула голову к ней и на секунду просто прикрыла глаза. Чувствуя её рядом. Живую. Тёплую. Настоящую. … В тот день мы приехали домой и было уже темно. Город светился огнями, влажный асфальт отражал фонари, а воздух после аэропорта казался ещё прохладнее. Виолетта шла рядом со мной и постоянно оглядывалась по сторонам. — О! Я помню ты мне фотку кидала здесь. Я улыбнулась, наблюдая за её реакцией. Мы дошли до дома довольно быстро. Большой многоквартирный дом, мягкий свет в окнах, тихий двор. Виолетта подняла голову вверх, рассматривая здание. — Так вот где ты всё это время жила, — пробормотала она. Я открыла дверь подъезда. — Пошли. Внутри было тихо. Только слабый гул лифта где-то наверху и приглушённые шаги соседей за стенами. Мы зашли в лифт. Двери закрылись с тихим металлическим звуком. Только мы вдвоём. Я повернулась к ней. Она уже смотрела на меня. Очень внимательно. Несколько секунд никто ничего не говорил. А потом Виолетта шагнула ближе. Так резко и одновременно осторожно, будто сама слишком долго сдерживалась. Её ладони легли мне на талию, и в следующую секунду она поцеловала меня, будто пыталась через этот поцелуй наверстать все месяцы расстояния. Я почти сразу прижалась к ней сильнее, чувствуя, как внутри всё окончательно срывается после этой долгой разлуки. Лифт медленно поднимался вверх. Она целовала меня жадно, сбивчиво, иногда тихо выдыхая мне прямо в губы, и от этого у меня по коже проходили мурашки. — Господи… — выдохнула я между поцелуями, нервно усмехнувшись. — Я так скучала по тебе. Мои пальцы скользнули по её груди, чувствуя через ткань быстрое дыхание, напряжение её тела. Виолетта продолжала целовать мою шею медленно, жадно, будто пыталась заново выучить каждую линию моего тела. Иногда её губы задерживались дольше, и я невольно прикрывала глаза, сильнее прижимаясь к ней. Её руки начали проникать в мои задние карманы штанов, а после сжала мой зад. — Ви… — тихо выдохнула я, чувствуя, как сердце бьётся уже где-то в горле. Она чуть отстранилась, посмотрела на меня потемневшим взглядом и провела пальцами по моей талии. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотела тебя обнять, — прошептала она. Я нервно усмехнулась, всё ещё тяжело дыша. — Только обнять? На её губах появилась короткая улыбка. — трахнуть меня хочешь?, — прошептала я ей на ухо. — временами, когда очень сильно бесишь. — то есть постоянно? Девушка хихикнула. — Дурочка. Двери лифта открылись. … Квартира встретила нас тишиной. Только наше сбившееся дыхание, тихий шум улицы за окном и редкий скрип пола под ногами. Я почти не успела ничего сказать, потому что Виолетта снова поцеловала меня. Мы медленно двигались по квартире почти вслепую, постоянно касаясь друг друга, сталкиваясь плечами, останавливаясь посреди комнаты ради ещё одного поцелуя. Мои пальцы запутались в её волосах. — Ты не поверишь насколько сильно я хочу тебя отшлепать. Виолетта тихо усмехнулась прямо мне в губы. — Хах, а за что? — выдохнула та с улыбкой. Я чуть прищурилась, глядя на нее снизу вверх. — За всё хорошее. Я отпрянула от девушки и, взяв её за руку, повела за собой в спальню. Она послушно пошла следом, всё ещё оглядывая квартиру по сторонам внимательно, с каким-то почти детским интересом. Точнее, квартиру она уже знала. Я показывала её по видеозвонкам десятки раз. Но одно дело видеть всё через экран. И совсем другое наконец оказаться здесь самой. — Потом рассмотришь квартиру, — тихо сказала я, заводя её в спальню. Виолетта усмехнулась. — Какая ты нетерпеливая. — Ты даже не представляешь насколько. Я помогла ей снять верхнюю одежду, и та почти сразу оказалась брошена куда-то на кресло рядом. Девушка осталась передо мной лишь в белье. — Так не честно.. Почему я почти голая, а ты полностью одета? — Сними с меня любые две вещи. И девушка сняла с меня мою толстовку и джинсы. Оставляя меня так же только в белье. В следующую минуту я кинула девушку спиной на кровать и присела на её бедра. Виолетта лежала подо мной, смотря снизу вверх слегка затуманенным взглядом, а её руки медленно скользили по моим бёдрам, то сжимая сильнее, то просто поглаживая кожу кончиками пальцев. Я целовала девушке каждый участок ее тела, спускаясь постепенно все ниже ниже. А позже оттянула в бок её край лифчика и прикусила бусинку её соска. После моего действия я услышала безумно вкусные для моих ушей стоны. И пока с одной стороной я справлялась ртом… Мои пальцы медленно прошлись по её животу, вызывая у неё вдобавок тихий выдох. Моя ладонь скользнула ниже, осторожно забираясь под ткань белья, и Виолетта сразу шумно выдохнула, сильнее сжимая пальцами мои бёдра и я начала делать круговые движения. Мои движения были медленными, дразнящими. Я запоминала реакцию на каждое прикосновение. Каждый тихий вдох. Каждое едва слышное движение навстречу моей руке. — Сонь… — выдохнула она почти шёпотом, прикрывая глаза. Я улыбнулась, наклоняясь ближе к её лицу. — Мм? Она только покачала головой, будто сама не знала, что хотела сказать. … Меня передёрнуло от воспоминаний. Таких ярких, тёплых и живых, будто всё это происходило не годы назад, а буквально вчера. Теперь же я улыбалась, вспоминая всё это, не понимая, как я заслужила то, о чём даже не смела мечтать в последние годы. Но достаточно было вспомнить яркую улыбку Ви и всё становилось на свои места. Я была благодарна судьбе за предоставленный шанс. В этот момент дверь кухни тихо открылась. Я подняла взгляд. Виолетта зашла внутрь всё ещё немного сонная после долгого дня. Она остановилась у двери, глядя на меня с лёгкой ухмылкой. — Ты всё ещё тут сидишь? Я чуть вздрогнула от её голоса и тихо выдохнула. — Да… я просто задумалась. Девушка аккуратно села ко мне на колени, с игривой манерой, удобно устраиваясь и обнимая меня за шею. От неё пахло шампунем, чем-то сладким и домом. — И о чём же моя кошечка думала? — спросила она тихо, с привычной нежностью в голосе. Я невольно улыбнулась. Пальцы сами легли ей на талию. — О нас. Она чуть наклонила голову. — Ммм? Я провела рукой по её спине, задерживая взгляд на её лице. — Вспоминала всё, что с нами было, — сказала я тихо. — И то, как сильно я тебя люблю. Виолетта на секунду замолчала. А потом прижалась ко мне ближе, пряча лицо где-то у меня в шее. — Я тоже тебя люблю, — пробормотала она почти сонно. … Позже мы вышли на балкон. Ночной город светился внизу мягкими огнями, где-то вдали шумели редкие машины, а прохладный ветер слегка трепал волосы Виолетты. Она стояла рядом, прижавшись ко мне плечом, и лениво переплетала свои пальцы с моими. И, стоя на этом балконе и смотря на ночной город, я вдруг ясно поняла одну вещь. Когда-то я думала, что не боюсь умереть, ведь мне нечего терять. Но это было не так. Нам всем есть за что бороться. Даже если не за кого-то и не за что-то — то хотя бы за себя. А сейчас мне есть и за кого бороться. За мою маленькую девочку. Которую я люблю больше всей своей жизни. Наша история всё ещё не закончена. И, наверное, никто никогда не знает заранее, каким будет конец. Сколько ещё нас ждёт трудностей. Сколько новых городов, случайных вечеров, ссор, объятий, бессонных ночей, счастливых моментов и тихих разговоров на кухне. Но, возможно, в этом и есть смысл. Мы сами пишем свою историю. Сами создаём её каждый день своими выборами, словами, прикосновениями и любовью, которую продолжаем беречь несмотря ни на что. И если честно… Мне больше не страшно думать о будущем. Потому что рядом со мной человек, с которым я хочу прожить каждую его часть. Виолетта тихо зевнула, всё ещё стоя рядом со мной, и сильнее прижалась плечом. А я лишь улыбнулась, смотря на неё. На девушку, которая когда-то появилась в моей жизни случайно. И стала для меня всем. Мы прошли через многое. Через страх. Через боль. Через расстояние. Через моменты, когда казалось, что весь мир будто против нас. Мы взрослели. Ошибались. Учились жить. Учились любить правильно. Учились не убегать от проблем, а оставаться рядом даже тогда, когда тяжело. И я вдруг поняла, насколько сильно горжусь нами. Тем, что мы не сдались. Тем, что выдержали. Тем, что после всего пережитого мы всё ещё смотрим друг на друга так, будто в мире нет никого важнее. Впереди нас ждало ещё очень многое. И если ты когда-нибудь снова прочитаешь эти строки, милая… Я хочу, чтобы ты знала. Я бы выбрала тебя снова. Потому что именно ты стала моим домом. Моим спокойствием. И моей самой любимой историей.