Волк в клетке

Сикс слишком хорошо знал цену этой вещи — для него она была за гранью реальности. И пусть для Мэлона это была сущая мелочь, на душе у парня всё равно было неспокойно от тяжести такого подарка. — Включай, — бросил Мэлон. Сикс понимал: Мэлон не из тех, кто любит повторять дважды или терпеть непослушание. Делать нечего. Он принялся крутить приемник, но, никогда не имея ничего своего, просто не понимал, как подступиться к технике. Мэлон раздраженно цокнул языком и окликнул кого-то: — Пэт! Живо сюда. В комнату вошел человек — судя по всему, один из подручных Мэлона. Несмотря на грозный вид и гору мышц, взгляд у него был на редкость ясным. Увидев Сикса на коленях у босса, Пэт на секунду застыл, но тут же взял себя в руки и низко поклонился. — Вызывали, сэр? — Патрик, ты же соображаешь в радио? Подойди и покажи ему, как тут всё устроено. Опешив от такого странного приказа, Патрик подошел и принялся неловко объяснять Сиксу азы управления. — Жми сюда — это пуск. Эту ручку крути, пока не поймаешь волну. А вот этим переключай станции. Громкость регулируй здесь… Сикс прилежно кивал, ловя каждое слово. — Да, кажется, я понял. Спасибо вам большое. — Свободен, — Мэлон щелкнул пальцами, и Патрик, еще раз неловко кивнув, быстро исчез. Сикс нажал на кнопку. Из динамика вырвался бодрый женский голос: «Не забудьте зонты! Днем обещают ливень, так что берите те, что побольше!» Сикс крутанул ручку частоты. Раздался смех: «Питер, ну сколько можно крутить эту пластинку? Читатели завалили нас письмами!» Другой голос ответил: «Гэвин, ну не могу же я им отказать. Давай, заводи». — Ладно, — со вздохом произнес Гэвин. — Слушаем хит всех времен — "Yesterday", Битлз. Боже, это уже пятый раз за смену… Yesterday, all my troubles seemed so far away… Песня не была ни веселой, ни надрывно-печальной. Но Сикс почувствовал, как сердце пропустило удар. Этот спокойный голос, поющий о прошлом под нехитрый мотив, отозвался в его душе чем-то невыразимо важным. О, да. Он знал эту песню. Раньше он уже слышал её на шумных городских улицах. Но теперь всё было иначе. Мелодия, когда-то размытая городским гулом, теперь вливалась в сознание Сикса, словно кристально чистое окно, живо воскрешая в памяти тот самый момент. Это было пугающее, почти мистическое чувство — будто скульптор высекал воспоминания прямо в мозгу Сикса, заставляя его верить, что это мгновение он не забудет никогда. — Хм, хм-м, хм-м… — тихо напевал он под нос. Под тихий гул мелодии Сикс кожей чувствовал дыхание Мэлона, тепло его тела и тяжелый взгляд. Всё вокруг стало настолько осязаемым, что происходящее казалось сном наяву. — Нравится? — спросил Мэлон. На самом деле в ответе не было нужды. Пылающие щеки и лихорадочный блеск в янтарных глазах Сикса говорили о том, что парень переполнен непередаваемыми чувствами. — Ну же, Сикс? Как тебе? И всё же это настойчивое требование ответа было проявлением врожденной жестокости Мэлона Кейджа и его страсти к доминированию — черт, проистекающих из его надменной натуры. Сам он этого не сознавал, но подобное порой прорывалось в нем при общении с определенными людьми. Когда Мэлон наклонился ближе, Сикса словно током ударило: он резко отпрянул, а его лицо вспыхнуло еще гуще. — Да… очень. — Хм, и это всё? — …Спасибо вам, Мэлон. Мне правда очень нравится. Я его ни за что не потеряю. Это будет моё сокровище. Наконец удовлетворенный, Мэлон слегка шлепнул Сикса пониже спины. — Ладно, мне пора поспать. После этих слов Сикс поспешно обернулся волком, предварительно поставив радио на стол. И хотя он не любил трансформацию, сегодня в этом облике ему почему-то стало гораздо спокойнее. Он забрался на кровать и свернулся калачиком, подставляя голову под ладонь Мэлона. Но даже когда тот прилег рядом, сердце Сикса продолжало бешено колотиться, и ему пришлось долго усмирять этот ритм, чтобы окончательно успокоиться.

***

— Славный малый, этот мальчишка, — заметил Патрик Морелло, плавно вращая руль. Автомобиль мягко вошел в поворот, сворачивая в узкий переулок. Босс наверняка слышал его слова, но продолжал молча курить, не удостоив ответом. Патрика это не задело — он слишком хорошо знал своего лидера. Мэлон Кейдж был человеком выдающихся способностей, но крайне тяжелого нрава; его вряд ли можно было назвать великодушным. Среди руководителей Организации он считался самым талантливым: безупречная деловая хватка, острый ум и поразительное чутье на людей. Благодаря этому молодежь в Семье его уважала, а старейшины доверяли — он был фигурой многообещающей. К тому же, статус старшего сына главы Семьи имел огромный вес среди итальянцев, превыше всего ставящих кровные узы. Однако Мэлону не хватало того, что называют «человечностью». Можно было бы возразить, что милосердие ни к чему лидеру такой мощной структуры, как Коза Ностра, но от того, кто стоит во главе сотен людей, обычно ждут определенного обаяния. В мафиозных кругах, где всё держится на личной преданности, харизма — это реальная власть. И если он метил когда-нибудь занять место отца, такие вещи нельзя было игнорировать. Проще говоря, для большинства членов организации босс должен был стать не просто командиром, а надежной опорой. Патрик искренне уважал молодого лидера и следовал за ним, но он также понимал, что Мэлон не пользуется широкой популярностью. Его называли «равным главе» не из симпатии, а из страха перед его эффективностью. Сейчас Мэлон занимал пост заместителя главы Семьи, но ему приходилось считаться с настроениями советников и других капитанов, а также постоянно оглядываться на мнение совета старейшин. И в этом плане Мэлон проигрывал. Он был беспощаден по своей сути и не делал поблажек даже «своим». Он всегда действовал рационально, и если нужно было что-то отсечь — резал без тени сомнения. Это было его преимуществом, но многих это отталкивало. Но в последнее время он изменился. Даже не просто изменился — он стал другим. Сегодня Патрик был по-настоящему шокирован. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь увидит Мэлона Кейджа, сажающего мальчишку к себе на колени и лично вручающего ему подарок… Разумеется, Патрик слышал, что босс привязался к одному из цирковых артистов. И он догадывался, в чем причина. Мэлон уже несколько месяцев мучился от бессонницы. Врачи не помогали, и это состояние изматывало его. Но в ту ночь, когда он встретил этого паренька, босс, всегда выглядевший изнуренным, вышел из палатки легкой, почти летящей походкой. — Теперь я могу спать, — сказал тогда босс. — Простите? — тупо переспросил Патрик, и босс раздраженно повторил: — Я сказал: я могу спать. Может, дело и не в нем, но я наконец-то уснул. Патрик, зная, что босс иногда мог провалиться в сон после близости, спросил: — Неужели этот малый настолько хорош в деле? В ту же секунду лицо босса исказилось в гневной гримасе. — Дети меня не интересуют, — отрезал Мэлон. Патрик тут же понял, что перегнул палку, и поспешно пошел на попятную: — Разумеется. Просто слышал где-то, что когда дети рядом, становится теплее и сон приходит быстрее. Правда это была или чушь, Патрик и сам не знал — просто нужно было спасать положение. С того дня босс стал постоянным гостем у мальчишки. Для Патрика это стало спасением: характер Мэлона заметно смягчился теперь, когда он перестал мучиться бессонницей. Но со временем Патрик начал замечать нечто тревожное — босс слишком привязался к этому пареньку. Сначала был приказ купить вещи явно не для себя, а сегодня... увидеть Мэлона Кейджа, сажающего мальчишку на колени, было выше понимания Патрика. Осознает ли Мэлон, что относится к нему не как к лекарству от бессонницы, а скорее как к любовнику — чего не случалось ни с одной из его прежних пассий? Вряд ли. Видя это несвойственное боссу поведение, Патрик чувствовал легкую тревогу. Впрочем, сегодня паренек показался ему милым и искренним… А ведь раньше босс терпеть не мог детей. Патрик до сих пор помнил неловкую ситуацию, когда один из членов Семьи с гордостью представил своего сына, а Мэлон не проявил ни капли интереса. — Но вы же понимаете, как на это посмотрят в Семье. Связь с мужчиной... не слишком ли это рискованно? — внезапно вставил Хьюго, сидящий за столом. Патрик мысленно выругался. «Чертов идиот! У босса только наладилось настроение, а этот ничтожный червь всё портит!» Мэлон осадил его ледяным тоном: — Связь с мужчиной? Ты хочешь сказать, что я сделал этого пацана своим любовником? — Н-нет, конечно нет, босс... — Если верхушка Семьи погрязла в куда более мерзких грехах, почему я должен стать для них проблемой? Хьюго судорожно забормотал оправдания, а Патрик лишь тяжело вздохнул. Неважно, запрещает ли устав Мафии такие связи, — лезть к боссу с подобными замечаниями было верхом тупости. К счастью, Мэлон не стал продолжать экзекуцию. Хьюго повезло: в былые времена его бы уже заставили "исчезнуть". — Меня кое-что беспокоит, — вдруг произнес Мэлон, постукивая пальцами по подлокотнику. — Вы о хозяине цирка? — осторожно уточнил Патрик. Мэлон промолчал, и этого было достаточно. Проблема была в том, что распорядитель труппы был редкостной гнидой. Патрик видел немало отребья, но этот тип превзошел всех. За яркими огнями шоу скрывались рабский труд и нищета. А этот мальчишка был из "Второй части" — из тех, кого считали не людьми, а диковинными зверями на потеху публике. Хозяин выжимал из него всё, не платя ни цента. «Мэлон явно не ожидал, что паренька держат в черном теле. Он лично заходил к распорядителю перед отъездом, чтобы щедро оплатить его "услуги", но сегодня выяснилось, что этот жадный боров присвоил всё себе, бросив Сиксу жалкие гроши. Мэлон был в бешенстве. Его задело не только то, как обходятся с мальчиком, но и наглость распорядителя, который вздумал обмануть его самого. К тому же выяснилось, что номера Сикса — это не иллюзия, а смертельный риск. Мэлон заметил, что при последней встрече всё тело парня было в кровоподтеках и шрамах. Патрику это казалось верхом парадокса: босс, который мог хладнокровно отправить человека в промышленную мясорубку, теперь всерьез сокрушался из-за пары ссадин на мальчишке. Но Патрик благоразумно промолчал. Распорядителю просто повезло, что Мэлона срочно вызвали, иначе сегодня его бы уже "вентилировали". Лэндон Пирс слишком долго мнил себя королем в своем вонючем шапито, привыкнув смотреть на всех сверху вниз. — Всё будет нормально, — подал голос Патрик. — Нам всё равно пора в Нью-Йорк. — Приказ есть приказ, — буркнул Мэлон. — Но на Востоке сейчас хаос. После облавы в Апалачине и возвращения Бонанно соваться туда — всё равно что лезть в осиное гнездо. — Зато можно прощупать почву у Гамбино или Луккезе. Ломбардоцци, их "финансист", сейчас делает бешеные деньги на бирже. Мэлон кивал, но мысли его были далеко. Патрик поражался: Мэлон Кейдж действительно о ком-то пёкся! Впрочем, Патрик быстро успокоился. Привязанность — штука временная. Можно подкармливать бездомного пса и чесать ему за ухом, пока это не мешает делам. Но никто не станет жертвовать домом или статусом ради дворняги. Стоит псу стать обузой, и его тут же выставят за ворота. Патрик был уверен: Мэлон поступит так же, и это будет единственно верным решением.

***

Впервые в жизни Сикс владел сокровищем. Раньше он называл так любую ерунду: блестящий осколок стекла казался ему драгоценным камнем. Но то, что он сжимал в руках сейчас, было настоящим. Подлинным. Каждую ночь Сикс ускользал из лагеря, чтобы в тишине послушать радио. Он боялся, что его поймают, поэтому прижимался ухом к самому динамику. Раньше он слышал только какофонию циркового оркестра, но эта музыка была из другого мира. Мелодии завораживали, а слова некоторых песен ранили само сердце. Как, например, в этой — «Дом Восходящего Солнца». Сикс беззвучно шевелил губами, повторяя строки: Мама была швеей, Шила мне джинсы Levi’s... Отец был заядлым игроком Там, в Новом Орлеане... Глубокий голос певца пробирал до костей, и Сикс тонул в этой печальной истории. Песня закончилась, но в голове продолжали роиться мысли о родителях. Он давно запретил себе думать о них — это было больно и бессмысленно. Но любопытство никуда не делось. Может, и его мать была швеей? А отец — игроком? И они бросили его, потому что он родился чудовищем. Распорядитель говорил, что в детстве он был весь покрыт мехом — гораздо страшнее, чем сейчас. От этих мыслей становилось душно. Хорошо, что теперь он выглядит как обычный человек... Пока он не превращался в волка, у него была надежда на нормальную жизнь. Но встреча с Мэлоном всё перевернула. Ирония судьбы: человеку, к которому он привязался, нужен был именно зверь. Сикс вздохнул и переключил волну. Он искал «Yesterday». С той ночи на коленях Мэлона эта песня стала для него главной. Стоило ей зазвучать, и он снова чувствовал всё: тусклый свет лампы, запах табака и одеколона, тепло чужого тела и стук собственного сердца, бьющего в ребра, как барабан. Он дорожил этим радио больше жизни. Он еще не сказал друзьям о нем — хотелось хоть немного повариться в этом счастье в одиночку. Внезапно хрустнула ветка. Сикс вздрогнул и мгновенно спрятался за дерево. Глупо будет попасться сейчас. Он замер, и до него донеслись тихие голоса: — Это не план, а самоубийство, к тому же еще не время... — Слушай, ты собираешься брать себя в руки только тогда, когда всё рухнет? Черт возьми, при таком раскладе от нас и мокрого места не останется! Сикс замер, едва дыша. Летиция и Корбин. Опять они? Эта парочка вызывала подозрения, а их разговор — и того больше. Вряд ли это была обычная болтовня — кто попрется посреди ночи в чисто поле, чтобы просто перекинуться парой слов? К тому же они никогда не дружили: разница в возрасте была слишком велика, да и особой симпатии друг к другу они не питали. И всё же — тайная встреча. В прошлый раз Сикс списал это на совпадение, но сегодня случайностью здесь и не пахло. При этом в их общении не было ни капли романтики, которую ждешь от свиданий мужчины и женщины под покровом ночи. «Корбин, во что же ты ввязался?..» — Сикс и рад был бы не знать, но выбора не было. Каким бы близким ни был друг, подслушивать нехорошо, но любое движение сейчас выдало бы его с потрохами. Сиксу оставалось только вжиматься в землю и нервно кусать губы. — Если сорвемся — нам конец. Ты можешь рисковать как хочешь, но... — Эй, я свою шкуру тоже не на помойке нашла. — Я тоже. Но мне нужно ставить сестру на ноги, понимаешь? — Да, и именно поэтому ты готов стоять в сторонке и смотреть, как она угасает? — Заткнись! Не смей так говорить! Анализы еще не готовы. В голосе Корбина слышались такая нечеловеческая тоска и ярость, что Сикса словно ножом полоснуло по сердцу. Энди, бедная Энди... Врач сказал, что снаружи всё вроде бы чисто, но подозрение на скрытую болезнь оставалось, поэтому он настоял на обследовании. Энди отнекивалась, но Корбин проявил редкое упрямство. Теперь они ждали вердикта из лаборатории, куда отправили образцы. Энди продолжала улыбаться, твердя, что всё обойдется, но Корбин таял на глазах. В последнее время он был натянут как струна. Казалось, тронь его — и он взорвется, поэтому Сикс старался обходить его десятой дорогой, чтобы лишний раз не провоцировать.