Волк в клетке

Возможно, Сиксу стоило проявить больше рвения в утешении друга, но Мэлон... этот человек стал для него наваждением. Последнее время он просто не мог сосредоточиться ни на чем другом. Его друзья видели в Мэлоне лишь воплощение угрозы — символ "Коза Ностры", чьи руки по локоть в крови. Сикс не мог отрицать факты из газет, но он чувствовал нутром: Мэлон настоящий. Это было важнее всего. Ему бы помалкивать, чтобы не злить Корбина и Энди, но он был так очарован, что имя Мэлона само срывалось с губ. Пока Сикс витал в облаках, Корбин дошел до предела. "Я должен был стать его опорой, — грыз себя Сикс, — но я ни на что не годен". — Наша задача не меняется. Мы идем на кражу. Что тут еще обсуждать? — отрезала Летиция. Слово "кража" заставило Сикса вздрогнуть. Неудачное движение — и сухой сук под ногой лопнул с громким треском. В густой тишине этот звук показался оглушительным. Голоса затихли. Сердце Сикса готово было выпрыгнуть из горла. — Там кто-то прячется, Корбин. Сикс затаил дыхание. Если его раскроют, оправдаться не получится. Летиция его не выносила, а Корбин... Корбин мог счесть его шпионом. Пока он дрожал в тени, Корбин буркнул: — Брось, это зверье. Сюда никто не забредает, да и на пути к полю нас никто не видел. — Не знаю... Предчувствие плохое. Уходим. Когда они скрылись в темноте, Сикс выдохнул, чувствуя, как его бьет дрожь. Какую игру они затеяли? Корбин был готов на всё ради спасения Энди, и это пугало. "Завтра же поговорю с ним", — решил Сикс. Крепко обхватив радио, он направился к своим баракам, чувствуя, как ночной воздух пропитывается тревогой.

***

Сикс проснулся от невообразимого шума. Снаружи стоял такой гам, что уснуть снова было невозможно: кто-то яростно кричал, кто-то спорил, а большинство просто громко перешептывалось. «Что происходит?» Не в силах больше игнорировать суматоху, Сикс наконец поднялся. Найти источник волнений не составило труда. В центре толпы, выделяясь как белое облако, стояла танцовщица Грета — та самая, что уже теряла вещи раньше. Ее плотным кольцом окружили друзья, бросая вокруг настороженные и враждебные взгляды. Атмосфера была скверной. Присмотревшись, Сикс понял, что толпа раскололась на два лагеря. Как и следовало ожидать: «Первая часть» против «Второй части». — Позовите распорядителя! — резко выкрикнул кто-то. — Эти недоноски чуть что — сразу зовут папочку! — огрызнулся кто-то за спиной Сикса. — Что за шум в такую рань? Наконец, когда толпа уже была готова взорваться, появился распорядитель. Грета при его виде явно испытала облегчение и наконец подняла заплаканное лицо. Ее друзья бросились к нему чуть ли не на перегонки, распорядитель не мог разобрать ни слова, потому что все начали орать одновременно. Он нахмурился и замахал руками. — Хватит, довольно! Раз уж вы все так взвинчены, пусть говорит кто-то один. Ты, Карен, объясни. В чем дело? — Прошлой ночью вор вернулся! На этот раз украли ожерелье! Сначала кольцо, теперь это! — Вор? Опять вор, говоришь? Распорядитель сдвинул брови. Прошлое дело так и осталось нераскрытым: ни преступника, ни вещей, ни единой зацепки. Он и тогда подозревал артистов «Второй части», но из-за их накопившейся ярости и крайне болезненной реакции на любые обвинения ему пришлось временно отступить и затаиться. Но теперь кража повторилась. И хотя не было доказательств, что это тот же человек, спускать дело на тормозах было нельзя. Все присутствующие это понимали, и было очевидно, на кого падет тень. Инстинктивно сжавшись, «вторые» тихо ворчали, обвиняя этих дур в том, что они сами теряют вещи, а потом нарочно поднимают шум. Однако «первые» не собирались молчать. Со всех сторон посыпались выкрики: — Распорядитель, не трудно догадаться, кто это сделал! Почему вы их не схватите! — Верно, я не собираюсь жить бок о бок с ворьем! Нашему терпению есть предел! Мы и так были слишком лояльны! — Сколько еще нам терпеть это без всякого возмездия! Артисты «Первой части» окружили распорядителя, требуя действий. Они были свято убеждены, что вор — кто-то из «Второй части». Они считали, что распорядитель бездействует лишь потому, что опасается этих «уродцев». — Монстры чертовы, — пробормотал кто-то из «первой труппы». Они презирали «вторых» и не считали их равными себе. В глазах нормальных, статных артистов «Первой части», большинство «вторых» выглядели как злобные чудовища. Их было трудно контролировать, они почти не слушались — ни угрозы, ни уговоры не действовали на них по-настоящему. Это были не просто животные, не желающие дрессироваться; они были отвратительны и порочны. Да, зрители сходили с ума по выступлениям «Второй части», но только потому, что они были лишь «зрителями». Их разделяла толстая решетка, а контакт с этими тварями длился всего несколько минут. «Пожили бы они с этими монстрами, как я, — их мнение бы быстро изменилось. Мерзкие, грязные выродки!» — такова была общая позиция «Первой части». Ганса била дрожь от отвращения. Находиться с ними в одном пространстве было невыносимо, а теперь еще и терпеть их воровство! Карен сверлила распорядителя требовательным взглядом. Грета снова зарыдала. Мария сплюнула на землю. Такер скрестил руки на груди, не сводя глаз со «вторых». Вор был среди них. — Проклятье, опять эти выскочки из «Первой части». Опять на нас вешают! — прошипел кто-то рядом с Сиксом. Это был Иона. В его голосе сквозило острое недовольство, но говорил он тихо — так, чтобы его слышали лишь несколько человек поблизости, включая Сикса. И дело было вовсе не в трусости. Во-первых, их было банально меньше. Артисты «Первой части» часто выступали целыми группами, тогда как во «Второй части» номера в основном были сольными, поэтому «первых» было в три-четыре раза больше. Даже ребенок знает: в массовой драке всё решает количество голов. Во-вторых, череда краж незаметно подточила их боевой дух. Когда тебя постоянно подозревают, ты волей-неволей начинаешь косо посматривать на собственных товарищей. В итоге, несмотря на кипевшее внутри возмущение, никто не решился выступить с открытым протестом — они лишь угрюмо жались по углам. Директор тем временем медленно поглаживал подбородок указательным пальцем, делая вид, что глубоко погружен в раздумья. — Что ж, раз общественное мнение настроено именно так, у нас нет выбора. Придется досмотреть личные вещи артистов Второй части. Если вы не виноваты, то и противиться не станете, верно? Это поможет смыть с вас подозрения и сдвинуть дело с мертвой точки. — Что?! Погодите, распорядитель! Если уж досматривать, так и ребят из Первой части тоже! Черт, это же чистой воды произвол! — Разумеется, если невиновность Второй части подтвердится, мы так и сделаем. Но во всем важны приоритеты. — В этом-то и вся предвзятость! Ропот пробежал по толпе, словно лесной пожар. Никто не горел желанием выворачивать карманы. Некоторые побледнели и начали нервно переминаться с ноги на ногу. В конце концов, у каждого найдется пара вещиц, не предназначенных для чужих глаз — то, что в случае огласки может в пух и прах разнести репутацию. Сикс не был исключением. Под его подушкой лежало радио, а рядом — еще несколько вещей, которые подарил ему Мэлон. Мэлон запомнил всё, о чем Сикс обмолвился лишь вскользь, и не забыл ни об одной мелочи. Сикс и не подозревал, что тот слушал его так внимательно. Ему нравились эти вещи, но куда больше его грела мысль о том, что это подарки от самого Мэлона. Он думал отдать снежный шар Энди, но всё остальное, несомненно, принадлежало ему. Проблема была в другом: как на это отреагирует распорядитель? Поверит ли он Сиксу на слово? Или решит, что он их где-то украл? В худшем случае распорядитель мог сомнительным образом изъять эти вещи. Сикс в тревоге закусил губу. «Наша задача не меняется. Мы идем на кражу. Чего тут еще раздумывать?» Внезапно в его памяти всплыл голос, услышанный ночью. Если вспомнить, именно об этом Летиция и говорила ночью. Что есть вещи, которые стоит украсть... А наутро в цирке объявляется вор. Могло ли это быть совпадением? А что, если это она? Если сдать её сейчас, подозрения с меня снимутся, и я смогу сберечь свои вещи... Соблазн был велик, Сикс уже готов был выкрикнуть её имя, но вовремя осекся. Там же был Корбин. Его единственный друг. Если подставить Летицию, Корбину тоже не поздоровиться. Сиксу не хотелось в это верить, но вдруг они пошли на дело вместе? Корбин не вор, но ради сестры он мог пойти на что угодно. Что же делать? Пока Сикс мучился выбором, инициативу перехватили. — Распорядитель, я видел, как кое-кто вчера ночью тайно шмыгнул за дверь, — подал голос Клэй. Тот самый Клэй, который вечно сверлил Сикса ненавидящим взглядом. Все затаили дыхание. Распорядитель кивнул: "Говори". Клэй, точно гиена, почуявшая кровь, обвел толпу глазами и остановился на Сиксе. Его губы расплылись в издевательской ухмылке. И прежде чем Сикс успел почуять неладное, Клэй выплюнул: — Сикс. Он ушел ночью. Я прикинулся спящим и видел, как он крался к выходу. Не знаю, что он там делал, но это был он. Толпа взорвалась криками. — Сикс? Наш тихоня Сикс? Да я тоже что-то такое припоминаю! Значит, это он крыса! Сикса будто громом поразило. В голове стало пусто и звонко, ни одной стоящей мысли. На него смотрели десятки, сотни глаз — холодных, обвиняющих. По спине потек липкий пот. "Это не я, я ничего не брал!" — кричал он внутри себя, но вслух не мог вымолвить и слова. — Сикс, это правда? Ты выходил ночью? — вкрадчиво спросил распорядитель. Медлить было нельзя. Но врать, когда есть свидетель — еще глупее. Если признаться, посыплется град вопросов: зачем, к кому, где был? Сикс понимал: помощи ждать не от кого. Если соврать про друзей — их потянет за ним на дно. — Э-э... я... я просто не мог уснуть, — пролепетал он, понимая, как жалко это звучит. — Вышел просто... погулять, голову проветрить. — "Просто погулять"? — вклинился Клэй. — А чего же ты тогда крался, как побитый пес, и оглядывался на каждый шорох? Сикс был на грани обморока. Его маленький мозг отказывался соображать. Что делать? Неужели придется сознаться в подарке Мэлона? Сикс чувствовал, что еще мгновение — и он сорвется на крик или разрыдается. Ледяное спокойствие, которое сейчас было жизненно необходимо, окончательно покинуло его. Распорядитель, молча наблюдавший за его мучениями, лишь брезгливо цокнул языком. — Если тебе нечего скрывать, то и досмотр вещей тебя не напугает, верно? — Н-нет, подождите… Я… я правда не крал! Мне чужого не нужно…! — Вы только послушайте его! — выкрикнул кто-то из толпы, издевательски передразнивая заикание Сикса. — Кто-нибудь вообще слышал, чтобы вор сам признался? Товарищи из "Второй части" смотрели на него с жалостью, но никто не спешил на выручку. В их глазах читался холодный расчет: если Сикс станет искупительной жертвой, обыски закончатся на нем, и остальные смогут вздохнуть спокойно. Для них он был агнцем на заклание. Но один человек не выдержал. Чья-то рука легла на плечо Сикса. — Постойте! — Энди шагнула вперед. Ее глаза блестели от слез. — Даже если Сикса подозревают, нельзя вот так врываться к нему с обыском! Мы артисты, а не скот, у нас тоже есть право на личную жизнь. Это несправедливо! Ее слова всколыхнули толпу — "вторые" робко зашумели, требуя правды. Но Хозяин балагана не собирался отступать. Его голос, точно хлыст, оборвал ропот: — Тишина! Сикс, отвечай. Если ты чист, почему так боишься обыска? Или, может, тебе есть на кого указать? Имена Летиции и Корбина жгли язык. Одно слово — и Сикс был бы спасен. Он мог бы защитить свои сокровища, выдав тех, кто действительно замышлял кражу. Но он не смог. Энди верила в него, и он не мог отплатить за ее доброту предательством. Пока Сикс в оцепенении кусал губы, распорядитель с холодным безразличием отвернулся. — Клэй, Такер. За мной. Переверните там всё вверх дном. Не слушая мольбы Сикса, они направились к его палатке, а толпа двинулась следом, точно стервятники. — Постойте! — Сикс вцепился в руку распорядителя, умоляя его, но тот лишь раздраженно отмахнулся. — Если тебе нечего скрывать, в чем проблема? С этими словами распорядитель в сопровождении остальных вошел в палатку. Энди мягко коснулась плеча Сикса, который застыл как изваяние. — Сикс, всё будет хорошо. Они всё равно ничего не найдут. Но Сикс знал: найдут. И еще как. Они вышли менее чем через пять минут. Это было предсказуемо: из всех пожитков у Сикса были только маленькая сумка, подушка да тонкое одеяло. Последним вышел распорядитель. С видом палача он шагнул вперед и выкликнул имя парня: — Сикс, ко мне! Пошатываясь, Сикс побрел на зов. В глазах распорядителя читались плохо скрываемое раздражение и издевка. Их истинный смысл был пока неясен, но Сикс кожей чувствовал холодные взгляды «присяжных», застывших у него за спиной. — Мы искали краденое, но нашли кое-что неожиданное. Догадываешься, что именно? — … — У тебя тут весьма любопытные вещицы. Под подушкой нашелся переносной радиоприемник, который тебе не купить и за всю жизнь, а в сумке — игрушки и одежда. Откуда это у тебя? В тот момент, когда Сикс увидел темно-зеленое радио, зажатое в кулаке распорядителя, в его душе вспыхнула странная ярость. Возможно, именно поэтому он, никогда прежде не смевший возразить, заговорил в полный голос: — Это мои вещи. Вы не имеете права их трогать. — Ах ты, наглый щенок! Откуда они у тебя?! — Мне подарил гость. — О, неужели? Гость сделал тебе подарок? И почему же ты не доложил об этом мне? — Потому что это подарили мне. Едва Сикс закончил фразу, резкий удар обжег щеку. Его голову мотнуло вправо. Окружающим потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: распорядитель только что ударил его по лицу на глазах у всей толпы. Кто-то вскрикнул — скорее всего, Энди. Место удара наливалось жаром. Сикс судорожно хватал ртом воздух, прижимая ладонь к горящей щеке. — Где ты набрался такой дерзости, Сикс? Решил, что стал важной персоной только потому, что какой-то гость приласкал тебя? А? Я для тебя что, шутка? — …Я просто… — И откуда мне знать, что ты не врешь? Кто может подтвердить твои слова? — …Никто. — Значит, ты каждую ночь сбегал с этим радио, чтобы просто поиграть, да? — распорядитель усмехнулся, разглядывая приемник. — Тащите остальное. По знаку распорядителя Клэй начал по одной доставать вещи из сумки Сикса. Хозяин принимал их, делал вид, что внимательно осматривает, а затем швырял на землю, словно это был бесполезный мусор. Та же участь постигла каждую вещь, включая снежный шар, который Сикс хотел отдать Энди. Распорядитель, не колеблясь, отшвырнул его в сторону. Шар с глухим стуком ударился о землю и покатился к ногам Сикса. На его поверхности появилась трещина, из которой начала сочиться прозрачная жидкость. Сиксу казалось, будто чья-то рука втаптывает в грязь саму его душу. За что? Он не понимал. Ведь распорядитель прекрасно знал, что артисты порой получают подарки от зрителей. Что я сделал не так? Неужели всё дело в том, что я не ответил так вежливо, как обычно? Или в том, что я посмел иметь что-то свое? Теперь в руках распорядителя оставалось только одно — радиоприемник. — Плевать, что этот выродок или ты сам возомнили обо мне. Неужели ты всерьез думал, что я позволю помыкать собой в моем собственном цирке? Не обольщайся, Сикс. Ты принадлежишь мне. Думаешь, какой-то бандит прибежит тебя спасать, стоит тебе заскулить? Очнись, никчемный щенок! Распорядитель глумливо усмехнулся. Его слова звучали дико, но в них проглядывал какой-то смысл. Может быть, он... — Он просто развлекается с монстром, которого раньше никогда не видел! Думаешь, он о тебе заботится, раз купил пару побрякушек? А? Эту чертову шарманку! Радио выпало из рук директора, и он с силой ударил по нему ногой. Звук лопающегося пластика отозвался в ушах Сикса истошным криком. Осколки разлетелись во все стороны. Не успев ничего обдумать, Сикс бросился на распорядителя. Но его встретил кулак Клэя, твердый, как железо. Перед глазами всё вспыхнуло, словно фейерверк. — Сикс! — кто-то пронзительно закричал и подхватил падающего парня. Моргнув несколько раз, Сикс увидел над собой Энди. Ее глаза были полны слез. Во рту появился солоноватый привкус. Было больно. Удар отозвался мучительной болью, но сердце болело еще сильнее. Его бесценное сокровище беспощадно раздавили каблуком сапога. За спиной раздался чей-то издевательский смех. — Ну и жалкое же зрелище...