Волк в клетке

— Вы заходите слишком далеко! Что такого сделал Сикс, чтобы заслужить это?! — Если он что-то и сделал, то вполне заслуженно. Распорядитель небрежно отмахнулся от критики Энди. Решив, что на сегодня спектаклей достаточно, он снова протянул руку к Клэю. Тот что-то вложил в его ладонь. Директор вытянул руку вперед, медленно разжимая кулак на виду у всех. Отовсюду послышались вздохи. — Моё ожерелье и кольцо! Грета бросилась вперед. Она выглядела экстатически счастливой, вновь обретя свои ценности. — Спасибо вам, сэр! Она расцвела в улыбке, и хозяин манежа тоже криво усмехнулся. Какая удача, что пропажа нашлась. Дорогие побрякушки вернулись к законной владелице. — Мы нашли их в сумке Сикса. Все три свидетеля подтвердили это, так что сомнений быть не может. — Этого не может быть!.. — пробормотала побледневшая Энди. Сикс был ошарашен не меньше. «Почему это оказалось в моей сумке? Быть не может, быть не может...» За всю свою жизнь Сикс ни разу не прикоснулся к чужому украшению. И всё же они были там? Он был настолько сбит с толку, что не мог подобрать слов. «Это не я. Я их не крал». Но был ли смысл оправдываться? Его и раньше-то не слушали. И сейчас не собирались. Наконец до него дошла горькая истина: что бы он ни сказал, ситуация не изменится. Почему? Ответ был очевиден. — Нет доказательств вернее вещественных. Сикс, ты вор. Ты украл вещи Греты. Всё потому, что он был слаб. Потому что удавка, которую хозяин набросил ему на шею, была там больше десяти лет, а он даже не подозревал о её существовании. Директор, вероятно, тоже всё знал. Сикс не был виновен. Будь у него мотив, он бы не оставил таких явных улик. Проведя всю жизнь в цирке, Сикс имел тысячи возможностей стащить чужое добро. Было бы просто нелепо, если бы единственным, что он украл, оказались ожерелье и кольцо. Было ясно как день: это ловушка, чтобы его подставить. Однако распорядитель притворился, что не видит очевидного. Возможно, он решил, что пришло время «поправить» привычки выращенного им пса. «Как ты смеешь повышать голос на хозяина? Ты вообще понимаешь, где находишься?» — вот что он хотел этим сказать. И Сикс мгновенно считал этот сигнал. — Зачем Сиксу это красть? Он не жадный! Вы и сами это знаете, сэр! Энди отчаянно сопротивлялась, но это было бесполезно. Сикс был благодарен ей за защиту, но переломить ситуацию было невозможно. Он закрыл глаза. Кроме неё, здесь никто не встанет на его сторону. Артисты промолчат, радуясь, что их не обшмонали. К тому же, кроме сестры и брата, у Сикса не было друзей. Никто не станет бороться за «монстра», рискуя получить клеймо соучастника. — Не жадный? Глупости, Энди. Ты говоришь это даже после того, как увидела эти вещи? — ...Я? — Этот мальчишка уже не тот невинный Сикс, которого ты знала. Его испортило дурное влияние! Дорогие подарки и внимание богатых гостей вскружили ему голову. Он возомнил себя кем-то значимым. Какая глупость. Сикс, как думаешь, долго ли этот сопляк будет тебя искать? Присев перед Сиксом, хозяин мягко похлопал его по распухшей щеке ладонью в кожаной перчатке. Шепча на ухо Сиксу, который вздрогнул от прикосновения холодной кожи, он пробормотал: — Проснись, мелкий кусок дерьма. Ты — монстр. Никто не любит тебя по-настоящему. Монстры могут интриговать, ими могут интересоваться, но в этом мире нет никого, кто бы любил чудовище. Если ты думашь, что можешь жить среди людей — это великое заблуждение. Монстрам нигде не рады. Что, думаешь, я не прав? Просто подожди и увидишь, Сикс. Мэлон Кейдж скоро поймет, что ты всего лишь очередной экспонат, на который любопытно поглазеть. (К.П Въебите, пожалуйста, кто-нибудь этому козлу! Простите, не сдержалась) Его слова полоснули, словно острый нож. Они вспороли Сиксу грудь, прошли сквозь ребра и медленно вонзились в самое сердце. Теперь Сикс отчетливо чувствовал удавку на своей шее. И он понял: пока она там, ему ни за что не осмелиться пойти против Хозяина. Избавиться от поводка было не так уж трудно — полосни когтями, и он лопнет в мгновение ока. Но Распорядитель словно прочел его мысли: — Даже если ты перережешь поводок, куда ты, по-твоему, сбежишь? Сикс что-то пробормотал, но из горла не вылетело ни звука. «Раз вы так считаете, значит, так тому и быть». Директор лишь снисходительно усмехнулся. — Я не вижу в тебе ни капли раскаяния… Грета, раз твои вещи нашлись, пришло время наказания. Клэй, забери Сикса и запри в железную клетку. И он не выйдет оттуда, пока я не услышу искренних извинений! — П-подождите, сэр! Это уже слишком! Это был Корбин. Он долго молчал, но, видимо, больше не мог смотреть на то, как истязают Сикса. Однако их протесты были тщетны. Сикса швырнули в железную клетку, где обычно держали только волков, а Хозяин повесил сверху замок размером с человеческую голову, чтобы тот наверняка не выбрался. «Раскаяние». Вот как называлась его пытка. По глупости Сикс в тот момент надеялся, что Мэлон Кейдж станет его спасителем. Перед уходом тот пообещал: «Я вернусь через неделю». И Сикс свято верил в это, словно Мэлон пообещал достать для него звезды с неба. Но прошла неделя, за ней — вторая, а Мэлон Кейдж так и не пришел на помощь. Он снова объявился в цирке лишь тогда, когда Сикс провел в звериной клетке долгих три недели.

***

Зверь. Во многих смыслах он действительно сильно отставал от сверстников (Мэлон Кейдж и вовсе до сих пор считал, что ему от силы лет десять). Причин такой задержки в развитии могло быть множество, но сейчас мальчик начал расти пугающе быстро. Он сам этого не замечал, но процесс был запущен: Сикс наконец-то осознал свое истинное место в этом мире. Однако за взросление всегда приходится платить болью. Мальчик понял, насколько он беспомощен, и это знание причиняло ему невыносимые страдания. У него не было ничего. Ни талантов, ни богатства, ни власти. Всего неделю назад он наблюдал за Хозяином манежа — человеком, за которым следовали толпы, который сколотил состояние на цирке и обладал пугающим даром подчинять людей своей воле. А что же Мэлон, приходивший к нему в снах каждую ночь? У него наверняка были тысячи чудесных вещей, о которых Сикс не мог даже помыслить. Сам же Сикс не имел ничего. Он просто цеплялся за жизнь. И заперт он здесь был именно по этой причине. Как бы отчаянно он ни желал встречи с Мэлоном, он не мог к нему прийти. Почему? Потому что сам по себе он ничего из себя не представлял. Всё, что ему оставалось — это жалко и бессильно ждать, пока великий Мэлон соизволит навестить его по прихоти. Стал бы такой человек и дальше тратить время на ребенка, способного лишь превращаться в волосатое чудовище? Сиксу казалось, что он наконец прозрел. Так больше продолжаться не могло. Нельзя было и дальше тратить жизнь на глупые надежды. Словно чьи-то руки насильно разомкнули его плотно сжатые веки. Он должен был стать тем, кто способен хотя бы постоять за себя. Директор был прав: Сикс — монстр. А значит, он должен научиться жить как монстр. Если Мэлон не идет к нему, он сам придет к Мэлону. Приняв это решение, Сикс отправил Хозяину весточку, в которой признал все свои «ошибки» и выразил глубочайшее раскаяние. Распорядитель тут же вызвал его в кабинет. Когда Сикс извинился и покорно склонил голову, Директор, упиваясь победой, самодовольно усмехнулся. После долгой и нудной проповеди о том, что «ты слишком упрям, так что веди себя прилично», его наконец отпустили. В тот же вечер было представление. Сикс накинул робу, вышел на арену и выложился на полную. Он вгрызался в плоть дрожащего ягненка, и вкус крови внезапно перестал казаться ему омерзительным. Жертва больше не вызывала жалости. Волк задрал ягненка просто потому, что тот был слаб. Таков удел всех слабых существ. Сикс признал свою вину даже в том, чего не совершал, просто чтобы выжить и нанести ответный удар. В этом мире всё устроено по воле сильного. И это — единственный абсолютный закон, который невозможно изменить.

***

— Сикс, к тебе наконец-то заглянул тот гость. Сикс, который только что пытался смыть с себя липкое ощущение после выступления, замер. Мэлон вернулся… Он старался отогнать рой мыслей об этом внезапном визите и лишь коротко, почти равнодушно кивнул. «Мэлону просто приспичило зайти. Вот и всё», — твердил он себе, но сердце предательски колотилось. Пытаясь унять дрожь, он шагнул в уже знакомые апартаменты. Всё было как прежде: звон колокольчика, и вот он — мужчина. От него, как и всегда, веяло абсолютной властью. Он вальяжно развалился на диване с самодовольным видом, попыхивая сигаретой, и высокомерно поманил Сикса пальцем. Мэлон Кейдж ни капли не изменился. Сикс был безумно рад видеть его, но в то же время в душе шевельнулось глухое отчаяние. Непринужденность Мэлона лишь ярче подсвечивала пропасть между ними. Пока Сикс каждый день буквально грыз землю от ужаса, гадая, увидит ли он его когда-нибудь снова, Мэлон казался абсолютно невозмутимым. Ну конечно, а как иначе? Между ними не было и метра, но Сикс чувствовал, что тот сейчас дальше, чем когда-либо. — Как ты? Выглядишь каким-то… присмиревшим. Мэлон протянул руку и погладил белые волосы Сикса. Медленно вдыхая аромат мужчины, по которому он так тосковал, Сикс зажмурился, упиваясь этим прикосновением. Боль — это боль, а сейчас — это сейчас. Его присутствие рядом мимолетно, а значит, нельзя упускать ни секунды. Задвинув все обиды в самый дальний угол сердца, Сикс решил вести себя как подобает. В конце концов, это его гость. Мэлон заметил, что Сикс присмирел, но сам он тоже выглядел осунувшимся. Что-то случилось? Может, поэтому он не приходил? Любая мелочь интерпретировалась мозгом Сикса в пользу Мэлона. Собравшись с духом, Сикс прошептал: — ...Давно тебя не было, правда? — Да. Я не специально, просто затянул. Собственно, я сегодня даже не успел на твой номер. — Ты кажешься очень занятым. — Были кое-какие хлопотные дела. Не то чтобы я мог тебе о них рассказать… Я уезжал в другую провинцию. Решал вопросы, с которыми мог справиться только я. — Понятно. — Ты ждал меня, Сикс? — ... — М-м? Ты ведь ждал, когда придет Мэлон? Изводил свою маленькую головку мыслями об этом, верно? Если бы кто-то сказал, что за время своего заточения Сикс ни разу не почувствовал ненависти к нему, это было бы ложью. Этот опасный человек, главарь крупнейшего синдиката, был для Сикса принцем, чудесным образом явившимся в его жизнь. И Сикс, запертый в клетке, не мог не винить и не проклинать принца, который не пришел его спасти. Однако стоило ему увидеть лицо Мэлона, эту его вечную насмешливую улыбку, как Сикс понял: он больше не может злиться. Мэлон всегда будет делать только то, что ему вздумается. Сердце Сикса болезненно сжалось. Это было несправедливо. Учитывая все козыри Мэлона и те ужасные карты, что были на руках у Сикса, эта игра с самого начала была проигрышной. Нет, пожалуй, в жизни Сикса сам Мэлон Кейдж был тем самым джокером. А значит, ждать его — значило признать свое поражение. Его чуть приподнятые уголки губ, порочный взгляд, линия челюсти, ставшая острее за месяц, — всё это нанесло Сиксу сокрушительный удар. Да, пришлось признать очевидное. — ...Да. Я ждал тебя, пока горло не пересохло от жажды в железной клетке, еще до того, как ты... Разумеется, он не мог быть настолько откровенным, поэтому ответил коротко. Мэлон, явно довольный, легко провел тыльной стороной ладони по нежной щеке Сикса. — Ну, тогда извини. За это время ничего не стряслось? Сикс на мгновение замялся. Ничего не случилось… На самом деле, случилось всё. Он лишился всего, что подарил ему Мэлон. Но он не знал, как об этом сказать. Внутри него бушевала буря, но слова не находились. Если медлить дольше, пойдут вопросы… Смалодушничав, Сикс решил приуменьшить правду. «По крайней мере, я не соврал, так что всё в порядке», — успокоил он себя. — Не то чтобы совсем ничего, но... — Хм? — Я случайно показал подарки Хозяину манежа. Но... кажется, они ему не очень понравились... — ...Вот как? — ...Мэлон, скажи, а ты часом не... знаком с боссом?.. — Понятно. Похоже, в прошлый раз нам просто не хватило времени, чтобы договорить как следует. Сегодня спешить не будем, идет? Надеюсь, ты превратился в кожу да кости не из-за того сопляка? Мэлон кончиком пальца приподнял подбородок Сикса. Он придирчиво осмотрел его лицо и недовольно цокнул языком. Сикс похолодел: а вдруг Мэлон почует правду? Под этим пронзительным взглядом казалось, что от него не скрыть и соринки. К счастью, Мэлон не стал развивать тему и отпустил его. Сикс облегченно выдохнул. Видимо, из-за вечного недосыпа он просто стал соображать туго, как заторможенный. — Мне обернуться волком? Мэлон кивнул. Сикс тут же принял звериный облик. Он давно не служил «подушкой», поэтому чувствовал странную скованность. Когда Сикс свернулся калачиком на постели, Мэлон снял перстни, ослабил узел галстука и опустил голову на его пушистый бок. Он уснул почти мгновенно. Мэлон спал как убитый — ни единого вздоха, ни одного движения. Сикс невольно позавидовал тем, кому доводилось спать рядом с Мэлоном в человеческом обличье. Сам он каждую ночь мучился от храпа и возни сокамерников по труппе. Как было бы чудесно просто спать с Мэлоном... Конечно, это были лишь постыдные мечты, о которых он боялся даже заикнуться. Но воображение не знает границ. Ощущая тепло чужого тела своим боком, Сикс представил, как они лежат под огромным тентом, оба в человеческом облике, и просто тихо спят вместе. Сикс ведь вел себя во сне смирно, Мэлон бы не возражал. Это стало бы для Сикса, так остро реагирующего на каждый звук и запах, высшим блаженством. Засыпать, чувствуя его дыхание… Наверное, он бы и глаз не сомкнул от счастья, но… впрочем, это мало чем отличалось бы от того, что происходит сейчас. Сикс бы привык. Но для этого нужно было бы спать вместе очень часто. От этой мысли Сикс едва не завилял хвостом. Прошло около двух часов. Мэлон всё еще крепко спал, когда Сикс уловил едва слышные звуки из соседнего сектора шатра. Сегодня там было непривычно шумно. Кто-то сорвался на крик — похоже, назревал скандал. Впрочем, дело житейское: артисты и гости частенько ввязывались в драки ради забавы. О, наконец-то ушли. Видимо, задели колокольчик на выходе, и в воздухе задрожал чистый, звонкий звук. Динь-динь... Знакомый звон быстро растаял. Но спустя мгновение колокольчик звякнул снова. Динь-динь... Неужели кто-то еще поссорился с гостем и вылетел из шатра? Но на этот раз звук показался Сиксу чужим. Он был тоньше и суше обычного, раздражающе резким. Разница была настолько неуловимой, что никто, кроме Сикса с его обостренным слухом, её бы не заметил. Странный звук. Но не совсем незнакомый. В памяти всплыло воспоминание. Людная лавка всякой всячины. Женщина в шляпке цвета обожженного кирпича с младенцем на руках выбирает вазу. От малыша пахнет теплым присыпкой. Они проходят мимо. Сикс идет на звук... Пожилая женщина присматривает ковер. Она непреклонна: «Белый быстро испачкается, положи на место». Они идут дальше, узор на обоях сменяется черными ромбами. Сикс вспомнил, где слышал этот звук. Двое мужчин в той лавке звенели в колокольчик, проверяя его тон. Тогда от одного из них исходил запах, показавшийся Сиксу странно знакомым. В тот момент он не успел понять, чем именно — каждый день он вдыхал тысячи ароматов. Но почему из всего этого океана запахов именно тот врезался в память так отчетливо? Ответ пришел мгновенно, пронзив сознание. Звон колокольчика был сигналом. А целью был не кто иной, как спящий на его боку Мэлон.