Волк в клетке

— Что ж, тогда приятной прогулки, — прошептал ему дьявол с довольной, приторной улыбкой.

***

Мэлон молча шел по саду, крепко сжимая ладошку племянницы. Он никогда не питал особой нежности к детям, но Марина была исключением — к ней он был по-настоящему привязан. Однако сегодня даже её присутствие не могло унять бурю внутри. Глядя на девочку, он видел лишь черты её отца, и это сходство отравляло всё вокруг. Внутреннее пламя ненависти выжигало остатки рассудка. В какой-то момент он резко замер. — Марина, прости. Дяде сегодня нездоровится, он не сможет с тобой поиграть. Он ждал слез или капризов, но, к его изумлению, девочка лишь понимающе кивнула. — Это из-за Сикса, да? Мэлон замер, не веря своим ушам. В её глазах читалось недетское знание. Как дочь Луки, она наверняка видела то, что не предназначалось для посторонних глаз. Ему хотелось встряхнуть её, выпытать всё до последнего слова, но он подавил этот порыв. С трудом удерживая голос в узде, он спросил: — …Да. Сикс пропал. Ты видела его? — Нет, не видела… но я слышала его голос. Сикс просил меня передать тебе кое-что. Я умоляла папу привести меня к тебе, потому что очень хотела увидеться. Но на самом деле… Она была пугающе смышленой. Малышка обвела Луку вокруг пальца, прикрывшись желанием погулять с дядей, но за этой хитростью скрывался первобытный ужас. Сердце Мэлона пропустило удар. Он опустился на колени, ловя её взгляд. Проклятье, что же ей пришлось пережить…! — Марина. Что сказал Сикс? Не бойся, расскажи мне всё. Дядя во всём разберется. — Голос Сикса… он был такой странный. Ему было так больно! Что же нам делать?.. Папа думает, что Сикс виноват, и наказывает его. Я видела, как папа наказывает плохих людей, это было очень страшно… Дядя, а вдруг с Сиксом сейчас делают то же самое? — …Я помогу ему. Не бойся. Мы просто отвезем его в больницу. Пожалуйста, скажи мне: что именно он прошептал? Мэлон чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Тревога сменялась лихорадочным нетерпением. Нет, еще можно успеть. Еще есть надежда. Он не позволит ему уйти. — Хнык… Сикс сказал… Сквозь пелену слез она наконец произнесла заветные слова. Мэлон Кейдж поднялся на ноги, только когда дослушал до самого конца. «Спасибо, милая». Он коротко коснулся ладонью её головы и резким жестом отряхнул пыль с брюк. Кэннон-Бич… вот где его спрятали. Тяжелый вздох сорвался с губ. Настало время возвращать своего волка.

***

Сикс из последних сил цеплялся за ускользающее сознание. Инстинкты кричали: провалишься в темноту сейчас — больше не проснешься. Кровь из ран медленно заполняла дно ящика, образуя вязкую лужу. При каждом движении пальцев ног слышался тихий, хлюпающий звук, но Сикс уже давно перестал чувствовать холодную жидкость. Мир перед глазами окрасился в болезненно-желтый. Или красный? Или всё же синий? Голова шла кругом. Сдаться и закрыть глаза казалось таким искушением… Но вера в одного-единственного человека держала его веки открытыми. Он знал: его найдут. Еще одно мгновение, еще один вдох — он обязательно придет. Дрожащим, надтреснутым голосом Сикс запел. О, вчерашний день… Эта песня была его единственным якорем. Получалось скверно — хрипы и сбитое дыхание ломали ритм и мелодию, но он продолжал, упрямо и отчаянно. Мэлон придет. В этот раз он точно успеет… Он пел, пока голос не превратился в беззвучное шевеление губ. Время потеряло смысл. Внезапно донеслись шаги. Кто это? Галлюцинация? Или Лука вернулся, чтобы закончить начатое? Сикс не замолчал. Он продолжал верить. До последнего вздоха. — Сикс!! Мэлон Кейдж спасет его. Видите… он и правда пришел. Сквозь невыносимую боль Сикс расплылся в широкой улыбке. Этот голос он узнал бы из тысячи. Голос того, кого любил больше жизни. — Мэ… Мэлон… Я здесь… Грохот! Дверь содрогнулась от удара. Чутье, казалось, давно покинуло его, но в тот миг, когда Мэлон ворвался внутрь, Сикс будто кожей почувствовал его запах. «Черт, что за ад здесь устроили?!» — выдохнул Мэлон, и в его голосе звенел неподдельный ужас. Несколько выстрелов в замок, затем яростные удары тяжелой трубой — и дверца ящика наконец поддалась. Сикс безвольно повалился вперед. — Сикс, черт возьми! — вскрикнул Мэлон, подхватывая его обмякшее тело. Теперь, в неверном свете, Мэлон увидел всё. Весь тот кошмар, что сотворил Лука. «Он так напуган за меня?» — мелькнуло в сознании Сикса. Острая жалость смешалась с горькой радостью. Ему отчаянно хотелось коснуться лица Мэлона, стереть с него это выражение боли, но руки были словно налиты свинцом. Мэлон прислонил его к стене и что-то крикнул наружу, но голос его сорвался, когда он снова взглянул на изрезанное тело Сикса. — Проклятье, почему… почему ты в таком состоянии?! Мэлон с силой ударил кулаком в стену. Сикс тяжело, с хрипом выдохнул. Теперь всё позади. Мэлон здесь, а значит, смерть отступила. Но видеть, как этот человек терзает себя от бессилия, было больнее любых пыток. Сикс накрыл своей ладонью окровавленный кулак Мэлона, всё еще прижатый к стене. Кожа на костяшках была содрана, сочилась кровь. — Прекрати… Со мной всё в порядке, Мэлон… — Считаешь, что ты в порядке, когда доведен до такого состояния? Когда ты буквально на пороге смерти?! Мэлон был в ярости. Его гнев был направлен на Луку, сотворившего это с Сиксом, но еще больше — на самого себя. Он не мог постичь, как Сикс находит в себе силы говорить, что всё нормально. Ничего в этой ситуации не было нормальным. В самой основе этого кошмара лежала вина Мэлона. Если бы он не был частью мафии, если бы не враждовал с Лукой, Сиксу никогда не пришлось бы через это пройти. Лука истерзал его лишь для того, чтобы ударить по Мэлону. Да, это была его ошибка. Его самоуверенность. Он верил, что раз Сикс — сильный оборотень, то он справится с любой опасностью. Поэтому он держал его рядом, зная, какой это риск. Он позволял Сиксу всё глубже вязнуть в своих делах, порой перекладывая на него задачи, которые должен был решать сам. — Ты пришел спасти меня... Я не говорю, что мне не больно... Но теперь всё хорошо. «Сильнее большинства... К счастью». Мэлон подавил желание закричать. Что за чушь! Ты в этом аду только из-за меня! Он с трудом сдержался, чтобы не начать обвинять Сикса в его же долготерпении. «Даже сейчас ты меня не винишь? Неужели твоя любовь настолько обесценена, что ты считаешь нормальным отдать жизнь ради меня?» Сам Мэлон так не думал. Он был эгоистом и не испытывал ни малейшего желания жертвовать собой ради других. И Сикс должен был быть таким же. «Вини меня, Сикс! Злись на меня!» Но в янтарных глазах Сикса, полных боли и сочувствия, не было ни капли обиды. И внезапно Мэлону стало страшно. Его пугала эта слепая, безусловная преданность. Семь лет назад он, возможно, нашел бы это удобным и с удовольствием манипулировал бы такой слабостью. Но не теперь. Мэлон стиснул зубы и процедил: — Опирайся на меня. Сикс тяжело перекинул руку через его плечо. Ощутив всем телом вес зверя, который за эти годы стал только крупнее, Мэлон сделал первый шаг, затем другой. Состояние Сикса было критическим — ждать скорую помощь не было времени. Надежнее было самому довезти его до больницы. Подчиненный поспешно распахнул дверь автомобиля. Усадив Сикса на заднее сиденье, Мэлон запрыгнул на место водителя. Но стоило ему потянуться к замку зажигания, как его запястье перехватила чужая рука. Сикс, каким-то чудом пришедший в себя, отчаянно закричал: — Нам нужно убираться! Скорее! Здесь бомба! Мафия часто использовала этот прием: заминировать машину так, чтобы взрыв произошел в момент запуска двигателя. К счастью, Мэлон еще не успел повернуть ключ. Он мгновенно выбрался из салона, вытаскивая за собой Сикса. Они успели отбежать едва ли на десять метров, когда автомобиль внезапно взлетел на воздух. Почувствовав спиной обжигающий жар и ударную волну, Мэлон вздрогнул. Если бы Сикс не услышал тиканье бомбы, они оба погибли бы на месте. И, как и следовало ожидать, виновник не заставил себя ждать. Хлоп, хлоп, хлоп. Послышались неспешные аплодисменты. — Браво! Ума не приложу, как тебе это удалось, но ты его спас. Какая поразительная решимость. Жаль, конечно… Зрелище сгорающих заживо трагических любовников было бы куда эффектнее. Это был Лука. Покидая особняк, Мэлон просил Патрика задержать Луку как можно дольше, хотя и понимал, что просит невозможного. Обычный капореджиме вроде Патрика не смог бы долго сдерживать младшего босса уровня Луки. В лучшем случае у него было в запасе всего несколько минут. Лука заложил бомбу, пока Мэлон был внутри склада. За его спиной стояли верные люди — формально они входили в семью Кейдж, но на деле подчинялись только Луке. Численный перевес был явно не на стороне Мэлона. Мэлон улыбнулся. — Ну, разве раньше было иначе? — Мэлон передал Сикса подошедшему подчиненному. — Увези его в безопасное место. Глаза Сикса расширились от ужаса. — Погоди, Мэлон! Нет! — Не волнуйся, — тихо прошептал тот. Глядя, как люди уводят Сикса, Мэлон наконец позволил себе улыбку. Вспомнив весь этот безумный хаос и отчаянную борьбу, он негромко рассмеялся, чем вызвал лишь презрительную усмешку Луки. — Думаешь, спасение подыхающей зверюги что-то изменит? — Это меняет всё. Теперь мне больше не нужно ползать перед тобой. — Ха-ха! Когда я стану боссом, тебе придется ползать еще ниже. Я позабочусь, чтобы ты и этот зверь страдали до самого конца. Можешь бежать, если хочешь — я выслежу тебя на краю света. — Бежать? Я? — Мэлон приподнял бровь. — Прости, это не в моем стиле. Давай закончим всё прямо здесь. — Брат, ты уже проиграл. Что ты сделаешь с жалким десятком людей? — Я не проиграл. — Ошибаешься. Казино будет моим. Кресло исполняющего обязанности босса — тоже. — И кто же тебе это сказал? Мэлон рассмеялся. Как и ожидалось, его брат был непроходимым тупицей. Неужели он всерьез считал себя ровней? — С чего ты взял, что захват казино автоматически дает власть над организацией? Неужели ты ни о чем, кроме него, не думал? Твой отец был куда умнее. Сейчас он, должно быть, бьется головой о стену в тюремной камере, проклиная тот день, когда решил передать дела любимому сыночку. — Что за бред ты несешь?! Организация уже практически в моих руках! — И зачем, по-твоему, я ездил в Чикаго? Неужели ты поверил, что я бросил всё в такой критический момент только ради того, чтобы сдать Мэтти? Разумеется, я пустил этот слух, чтобы сбить тебя с толку. И ты купился? Господи, Лука, ты идиот. — Ах ты, сукин сын!.. — Ты обещал Мэтти права на поставку наркотиков в Портленд в обмен на помощь в захвате казино, верно? У Чикаго свои каналы контрабанды, а в Портленде рынок еще не освоен — для Мэтти это было заманчивое предложение. — Да, этот ублюдок требовал сорок процентов. Смешно. Теперь он мне не нужен — казино почти мое. Благодаря тебе. — Вот только я заключил с Мэтти сделку раньше тебя. — Что? — Лука замер, не в силах осознать услышанное. Мэлон лишь вздохнул. — Антонио Кейдж был серьезен? У отца совсем не было чутья на таланты. Продвигать такого дурака в преемники… Видимо, любовь и правда лишает рассудка, — он усмехнулся. — Я не наводнял Портленд дурью только потому, что этим трудно управлять. Наркотики превращают дела в кровавую кашу. Это сложно, но не невозможно. Я не планировал этим заниматься, но благодаря тебе — передумал. — Наркотики? Ты забыл, что отец под страхом смерти запретил нам в это ввязываться? — Это был приказ для тебя, а не для меня. Как видишь, это прибыльно. Я договорился отдать семье Мэтти пятнадцать процентов от продаж за поставки. — Пятнадцать?! Не смеши меня. Эти жадные ублюдки никогда бы не согласились на… — Странно, но со мной они были весьма покладисты. Как бы то ни было, торговля наркотой принесет доход, сравнимый с выручкой казино. — А, так ты надеешься воевать со мной на эти деньги? — Нет. Как я и сказал, всё закончится здесь. Казино тебе не видать, Лука. — Чушь! Лука был на грани истерики, его трясло от бешенства. Он был верен себе — Мэлон даже иногда завидовал его способности так открыто проявлять эмоции. — Час назад был принят законопроект: теперь любой запрос на кредит из профсоюзных пенсионных фондов проходит строжайшую проверку. Понимаешь? Мы никогда её не пройдем. А это значит, что финансирование твоего казино испарилось. Андерсон сыграл в этом ключевую роль. Он явно не понимал, почему Мэлон внезапно отдает приказы, противоречащие всему предыдущему курсу, но его связи были единственной сильной стороной. И это сработало: закон, перекрывающий мафии доступ к профсоюзным деньгам, вступил в силу. — Вранье! Не может быть! Ты лжешь, потому что тебя прижали к стенке, да, брат?! — Неужели я похож на того, кто опускается до вранья, чтобы спасти шкуру? Как прискорбно. — Нет, это невозможно! Быть не может!.. Ублюдок!! Мэлон перевел взгляд на людей за спиной брата. — Эй, вы, те, кто стоит за Лукой. Неужели не видите, к чему всё идет? Этот парень никогда не станет боссом. Вы всё еще собираетесь быть на его стороне? Если, конечно, не хотите вылететь из организации вместе с ним. Люди Луки замялись, послышался приглушенный шепот. Уверенность в завтрашнем триумфе сменилась растерянностью. Мэлон молча наблюдал, как несколько человек начали отделяться от группы и переходить на его сторону. Это было почти смешно. Захотели переобуться? Бесхребетные твари. Он обязательно накажет их позже за предательство исполняющего обязанности босса, но сейчас ему хотелось насладиться моментом. Видеть отчаяние Луки было истинным удовольствием. — Блять! Куда вы, никчемные ублюдки?! А ну вернитесь! Живо! — Чего вы ждете? — Мэлон едва заметно повел рукой. — Взять его. Люди Мэлона тут же схватили Луку за руки. Тот яростно сопротивлялся, но тщетно. Мэлон медленно двинулся к нему. С каждым его шагом в глазах Луки проступало всё больше первобытного страха. Кажется, до него наконец дошло: это конец. — Лука Пеллегрино, настоящим ты навсегда изгнан из семьи Кейдж. Как бы мне ни хотелось запытать тебя до смерти, я оставлю тебе жизнь ради твоей дочери, Марины. Ты обязан ей всем. Проживи остаток своих дней в благодарности, хотя и под вечным присмотром. Сделаешь хоть один неверный шаг — и тебя прикончат без капли жалости. Это твой единственный шанс. — Брат... Мэлон, ты преувеличиваешь! Это же просто шутка была, ну же, послушай меня... Мэлон не дал ему договорить. Короткий, сокрушительный удар в лицо заставил кровь брызнуть из носа Луки. Затем последовал еще один. Кулаки Мэлона быстро покрылись багрянцем, но он продолжал бить брата до тех пор, пока тот не потерял способность издать хоть звук. Он обещал оставить его в живых, но не обещал прощения. Лука должен был заплатить за каждое мгновение мучений Сикса. Единственной причиной, по которой Лука всё еще дышал, была Марина. Если бы Сикс погиб, Луку не спасло бы ничто. Мэлон понимал, что вид избитого отца станет для девочки шоком, но он твердо решил обеспечить её и остальных детей Луки всем необходимым. Марине придется привыкнуть к такому отцу — на этом милосердие Мэлона заканчивалось. Он приказал уволочь окровавленного и бессознательного брата в пыточную, а сам направился в больницу. К своему удивлению, он поймал себя на мысли, что узнать о состоянии Сикса ему хочется гораздо сильнее, чем продолжать ломать кости Луке.

***

Сикс открыл глаза. Потолок был незнакомым, но запах... запах был медицинским. Похоже, он в больнице. Он осмотрел себя: пока он был в беспамятстве, его раны обработали и тщательно забинтовали. Когда он неловко коснулся повязок, в палату вошел врач. Из-за серьезности травм — колотых ран, переломов и глубоких порезов — Сиксу предстояло провести здесь немало времени, но его жизни больше ничего не угрожало. Сикс почувствовал облегчение, которое странно мешалось с ощущением нереальности. Не сон ли это? Он до смерти боялся проснуться и снова обнаружить себя в том тесном металлическом ящике. Доктор велел ему отдыхать и вышел. Снова оставшись один, Сикс огляделся. Это определенно была больница, но палата казалась слишком роскошной — он был здесь единственным пациентом. «Должен ли я вообще находиться в таком месте?» — недоумевал он, касаясь белоснежных простыней. Дверь распахнулась, и на пороге показалось знакомое лицо. Патрик, узнав от врача, что Сикс пришел в себя, небрежно махнул ему рукой. — Патрик! — О, Сикс, ты очнулся! Как самочувствие? Не слишком болит? Ну, понятно, что болит, но всё же... — Я в порядке. А... что с Мэлоном? Он цел? Патрик жестом велел ему успокоиться. Судя по его виду, дела пошли на лад. Но Сикс не мог унять дрожь — он оставил Мэлона в том хаосе. Пусть у него не было выбора из-за потери сознания, вина и беспокойство всё равно грызли его изнутри. — Если ты переживаешь за Ястреба, то зря. Он в полном порядке. Патрик вкратце пересказал события после отъезда Сикса. Тот в очередной раз поразился гениальности Мэлона. Пока он сам беспомощно лежал в ящике, Мэлон провернул блестящую партию и раздавил врагов. — Ни о чем не думай и поправляйся. — Хорошо. Но что Мэлон делает сейчас? — Он... разгребает последствия переворота в организации. Ни у него, ни у меня в ближайшее время не будет возможности даже поспать. Нужно полностью подмять под себя семью, пока идет неразбериха, и разобраться с теми, кто поддерживал Луку. Твоё дело — выздоравливать. У дверей твоей палаты я поставил пару охранников. Вид у них пугающий, но ты не бойся. Патрик по-свойски взъерошил волосы Сикса, и тот лишь кивнул. Когда Патрик ушел, Сикс снова остался один. Он чувствовал присутствие охраны за дверью, но всё равно ощущал пустоту. «Значит, Мэлон занят...» Он всё понимал, но чувство покинутости не проходило. Раньше он и не посмел бы мечтать о большем, но теперь всё изменилось. Сикс видел истинное лицо Мэлона в тот момент, когда тот прижимал его, раненого, к себе. Он никогда этого не забудет. Тогда, умирая, Сикс ощутил небывалый прилив счастья. «Может, Мэлон дорожит мной сильнее, чем я думал?.. Ах, какая самонадеянность». Сикс прикусил губу. Прошел месяц. Несмотря на тяжесть ран, Сикс получал исключительный уход — пожалуй, даже слишком хороший для простого наемника. Всё это было заслугой Мэлона. Сикс хотел поблагодарить его, но тот не появлялся. Зато его навещали другие члены дома Кейдж: приносили огромные букеты и его любимые лакомства. Изабелла, скармливая ему шоколадный пудинг, даже всплакнула, сокрушаясь, что Сикс оказался втянут в эти семейные разборки. Недели летели, а Мэлона всё не было. Раны Сикса затягивались с поразительной быстротой. Доктор, осматривавший его каждое утро, диву давался: «За двадцать лет практики не видел такой регенерации». Сикс лишь спокойно кивал — врач явно никогда не лечил оборотней. Патрик заходил изредка, и Сикс был ему рад, но втайне ждал совсем другого человека. И этот человек пришел. Ночью, когда в окно заглядывала полная луна. Сикс, дремавший вполглаза, вздрогнул и увидел мужчину у окна. Тот молча смотрел на белое сияние ночного светила. Сикс негромко позвал: — Мэлон. Тот обернулся. — …Сикс. Сикс тихо вздохнул. Мэлон выглядел ужасно. Он всегда был занят, но сейчас казался совсем изможденным. Пока Сикс восстанавливался, сытно ел и спал на мягких простынях, Мэлон, казалось, превратился в едва мерцающее пламя, готовое погаснуть от любого сквозняка. Неужели он совсем не спал? Сикс, чьи раны почти зажили и кто уже чувствовал в себе силы снова обернуться волком, осторожно потянул Мэлона за рукав. — Мэлон, ты выглядишь очень усталым. Хочешь поспать? Я могу превратиться в волка. — Нет. Ты всё еще пациент. — Я почти здоров. Врач сказал, что скоро выпишет меня. — Нет. Здесь слишком опасно оборачиваться. Это не дом. В таком случае... Сикс отодвинулся на край кровати и похлопал по пустому месту рядом с собой. Глядя на Мэлона, который, казалось, не сразу понял намек, он прошептал: — Приляг рядом. Даже если не уснешь, тебе нужно просто отдохнуть. Он боялся отказа, но, к его удивлению, Мэлон, пару раз моргнув, сел на кровать. К счастью, она была достаточно широкой для двоих взрослых мужчин. Видя, как Мэлон наконец опускает плечи, Сикс почувствовал укол совести за свою недавнюю обиду. Всегда бдительный Мэлон Кейдж, кажется, впервые позволил себе ослабить хватку. — Мэлон, ты ведь не загоняешь себя до смерти? Неужели в организации до сих пор такой хаос? — …Не совсем. Всё уже стабилизировалось. — Тогда почему ты такой измученный?.. Сикс протянул руку и коснулся щеки Мэлона. Тот вздрогнул и резко оттолкнул его руку, его зрачки расширились от внезапной тревоги. Однако Сикс видел: это не было отвращением. Скорее наоборот. Медленно, как будто успокаивая дикого зверя, Сикс снова прикоснулся к его лицу. На этот раз Мэлон не сопротивлялся. Самонадеянность. Сикс впервые в жизни упивался этим чувством. Человек, которого он так хотел понять, всегда был безупречно сдержан, и эта стена сводила Сикса с ума. — …Сикс, прекрати. Но на этот раз всё было иначе. Сикс чувствовал, что слова Мэлона — лишь пустая формальность. В его голосе звучало напряжение, а не раздражение. Эта уверенность сделала Сикса смелее. Поглаживая шершавую кожу на щеке Мэлона, он придвинулся ближе. Мэлон попытался отстраниться, но Сикс перехватил его за плечо. Теперь дыхание Мэлона обжигало его губы. В этих пронзительно-голубых глазах бушевали эмоции, которые… Сикс поцеловал его. Он жадно ловил его прерывистые вздохи, слизывал влагу с пересохших губ и, осмелев, скользнул языком внутрь. Мэлон, явно не ожидавший такой напористости, замер. Но ведь именно он когда-то научил Сикса этому — как сплетать языки, как медленно и тягуче разжигать искру страсти. Сикс лишь добавил к урокам свои чувства. Смакуя каждое мгновение, он заметил, как вокруг глаз Мэлона разлился слабый румянец. — …А ты неплохо научился целоваться. Где практиковался? — выдохнул Мэлон, когда они со влажным звуком отстранились друг от друга. Он резко вытер губы рукой. Сикс внимательно посмотрел на него, гадая, какой ответ тот хочет услышать. — Хочешь знать, тренировался ли я с кем-то другим? Мэлон промолчал, явно сбитый с толку тем, что его собственные мысли озвучили вслух. — Или ты боишься, что я буду целовать кого-то еще? — Что за чепуху ты несешь… — Похоже на правду. Но если ты не хочешь, чтобы я целовал других, просто скажи. И я не буду. Это ведь не такое уж сложное условие, верно? — …С чего это ты вдруг так заговорил? Откуда эта самоуверенность? Мэлон был вне себя. Прямота Сикса ударила по нему с размашистой силой, выбивая почву из-под ног. Но Сикс уже дошел до своего предела. Теперь он знал наверняка: Мэлон Кейдж, этот печально известный босс мафии, небезразличен к нему. Так зачем продолжать этот спектакль? Терпение Сикса, и без того истощенное долгим ожиданием, окончательно лопнуло. — Я тебе нравлюсь. Когда Сикс произнес это в лоб, Мэлон уставился на него с выражением искреннего шока. Казалось, эти слова пробудили в нем что-то опасное. Он резко вскочил с кровати, игнорируя недовольный взгляд Сикса, выхватил что-то из кармана и швырнул на одеяло. Это был авиабилет. — Что это? Пункт назначения — Чикаго? — Туда ты отправишься сразу после выписки. — То есть ты хочешь, чтобы я вернулся в Чикаго прямо сейчас? — Именно. Возвращайся. Я слышал, на старой работе тебе даже предложили место менеджера? Похоже, я слишком долго тебя недооценивал. У каждого есть дело, которое ему подходит. Вот и иди занимайся тем, что умеешь. Давай просто притворимся, что последних нескольких месяцев никогда не было. — А как же ты, Мэлон? — Я? Я, разумеется, буду делать то, что подходит мне. Так что забудь дорогу сюда и никогда не возвращайся. — И когда же ты собираешься снова притащить меня назад силой? — Забыть? Это было мое право. Я заплатил сто тысяч долларов, чтобы купить тебя. Возможно, ты того и не стоил, но за это время я получил от тебя достаточно удовольствия. Теперь мне скучно. Просто тихо уезжай. Горький смешок сорвался с губ Сикса. Конечно, он и сам подумывал когда-нибудь заглянуть в Чикаго — он соскучился по Летиции и Корбину. Ему хотелось извиниться перед ними за то, что он так внезапно исчез, бросив работу. Но возвращаться туда навсегда не входило в его планы. Его место было здесь, рядом с Мэлоном. Однако тот продолжал твердить обратное. Что ж, он собирался стоять на своем до самого конца. — Хорошо. Значит, мне стоит попрощаться прямо сейчас? — …Да. — Спасибо за всё. Я во многом тебе обязан. За то, что спас меня с аукциона, за заботу всё это время, даже за то, что оплатил это лечение. Сикс прекрасно понимал, почему Мэлон его прогоняет. Он помнил тот взгляд, которым Мэлон смотрел на него, когда вытащил из адского ящика Луки. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять, какие эмоции терзали Мэлона, пока он искал похищенного Сикса. И Сикс чувствовал щемящую жалость. Мэлон просто не хотел снова проходить через такую боль. Он боялся, что из-за него Сикс снова пострадает или что он вовсе его потеряет. Мэлон не хотел больше чувствовать себя уязвимым. Трусливый и такой любимый. Сикс сумел разглядеть эту слабость, спрятанную за ледяным фасадом. Из всех людей, окружавших Мэлона, Сикс был единственным, кто докопался до истины. И, возможно, именно поэтому даже эта слабость казалась ему очаровательной. В то же время в нем проснулось озорство. Он не хотел мучить Мэлона, но не мог отказать себе в удовольствии немного подразнить его. С нарочито поникшим видом Сикс отвел взгляд и произнес с оттенком грусти: — Значит, я всё-таки ошибся. Ну конечно, я и не мог по-настоящему нравиться такому, как Мэлон. — …