Второй шанс

      Дорога была долгой и изнурительной. Кареты медленно тянулись друг за другом, ночевать приходилось в холодных постоялых дворах или прямо под открытым небом. Конец зимы отличалась промозглой сыростью, и даже плотные плащи не всегда спасали от ветра. Лию переносил путь тяжело. Уже на третий день у него поднялась температура, и Сынмин почти не отходил от его кареты, заставляя слуг греть воду и приносить отвары из тех трав, что дал Джисон. — Я в порядке, правда, — слабо улыбался Лию, кутаясь в одеяло. — Не смотри так, будто я сейчас умру. — Я просто не хочу везти твой гроб обратно, — сухо отвечал Сынмин, но всё равно сидел рядом. Иногда он ловил на себе взгляды стражи и слуг: пятый принц, о котором раньше почти не говорили, теперь сам отдавал приказы, следил за маршрутом, проверял охрану. Без привычной дворцовой роскоши он выглядел даже увереннее. К концу второй недели пейзаж начал меняться. Горы становились выше, воздух — суше и резче. На горизонте показались первые пограничные укрепления страны А. Сынмин стоял у кареты и смотрел вперёд. Серые холмы медленно тянулись за горизонтом, дорога казалась бесконечной. «Здесь нет Феликса, Сонхо, Джихо и Джисона, которые прикроют тебя», — подумал он. — «Разбираться придётся самому». И всё же мысль была знакомой. Полгода назад он думал так же, глядя на императорский дворец. «Интересно, как поживают мои родные в том мире?» Он давно не позволял себе возвращаться к этим мыслям: слишком легко было утонуть в них и потерять контроль. — Ваше Высочество, Вы выглядите задумчивым, — промурлыкал за его спиной Минхо. Сынмин не обернулся сразу. — Ничего серьёзного, Минхо. Просто думаю о жизни. — И что надумали? — в голосе наложника мелькнул лёгкий интерес. Сынмин повернулся к нему и чуть улыбнулся. — Что она ходит по кругу. Меняются места, лица, роли… а суть остаётся той же. Минхо усмехнулся. — Тогда выходит, что и опасности возвращаются? — Да, — спокойно ответил Сынмин. — Но и шансы тоже. Сынмин вновь посмотрел вперёд. — Сегодня ночуем здесь, — тихо сказал он. — Значит, мне стоит быть внимательнее, — ответил Минхо, склонив голову.

***

      Ночь была слишком тихой. Даже ветер стих, и костры горели ровно, без привычного потрескивания. Сынмин проснулся резко: не от звука, а от ощущения тревоги, будто что-то сдвинулось не так. Он уже собирался подняться, когда тишину разорвал хриплый крик дозорного. — Нападение! В следующий миг воздух рассёк свист. Стрела вонзилась в землю у самой кареты Лию. За ней — ещё одна, и ещё. Тьма вокруг лагеря ожила: из-за деревьев выскользнули тени, быстрые, слаженные, явно знающие, куда бить. — К оружию! — раздались крики стражи. — Защитить принцев! Сынмин выскочил из кареты, на ходу накидывая плащ. В нос ударил запах дыма и сырой земли. Перед глазами мелькали силуэты: блеск клинков, вспышки факелов, короткие сдавленные выкрики. Нападавшие не кричали и не суетились, били точно и быстро, целясь не в обычных солдат, а в охрану у карет. «Они пришли не грабить», — понял Сынмин. Он рванул к повозке Лию. — Четвёртого принца к центру лагеря! — крикнул он, перекрывая шум боя. Из темноты выскочил человек. Сынмин едва успел отшатнуться: лезвие скользнуло по плечу, оставив жгучую боль. Он потерял равновесие, но в следующую секунду нападавшего снесли ударом копья. — Ваше Высочество! — к нему подбежал стражник. — Я цел, — коротко бросил Сынмин. — Лию где? Карету уже окружили. Лию был бледен, дрожал от холода и болезни, но держался. — Потом. Уводите его. Сейчас, — отдал приказ стражникам Сынмин. Бой длился недолго, но казался вечностью. Нападавшие быстро поняли, что лёгкой добычи не будет, и начали отступать в лес, растворяясь в темноте так же внезапно, как появились. Одного удалось взять живым. Его прижали к земле, вывернув руки. Он тяжело дышал, на губах выступила кровь, но взгляд был дерзкий. Сынмин подошёл ближе, присел перед ним. — Кто тебя послал? Мужчина усмехнулся, сплюнул и прошептал что-то неразборчивое. Через мгновение его тело обмякло: он прикусил язык. Сынмин медленно выпрямился. Когда всё закончилось, лагерь выглядел иначе. Потушенные костры, раненые стражники, следы крови на земле, сломанные стрелы. Сынмин оглядел тёмный лес, где исчезли нападавшие, и сжал кулаки.

***

На следующий день Сынмин сидел напротив Минхо, пролистывая записи, когда карету резко тряхнуло. Снаружи раздался крик, короткий, оборванный. — Ложись! — успел предупредить кто-то из стражи. В тот же миг в стенку кареты врезалась стрела, пробив дерево насквозь. Вторая — следом. Лошади взбесились, повозку повело в сторону. Минхо дёрнулся, не успев среагировать. Сынмин сработал раньше, чем успел подумать. Он резко рванул его на себя и развернулся спиной к проёму, прикрывая собой. Следующий удар пришёлся в обшивку прямо там, где секунду назад была грудь Минхо. — Вы с ума сошли?! — вырвалось у того почти шёпотом. — Молчи, — коротко бросил Сынмин. Снаружи гремел бой. Сталь звенела, кто-то кричал, карету трясло так, что казалось, она вот-вот развалится. Сынмин чувствовал, как Минхо напряжён, как дрожат его пальцы, вцепившиеся в ткань рукава. Один из нападавших попытался распахнуть дверь. Лезвие мелькнуло в щели. Сынмин ударил ногой первым вслепую. Раздался глухой вскрик, тело рухнуло на землю. — Всё, — крикнул снаружи командир охраны. — Отбились! Карета наконец остановилась. Сынмин медленно разжал руки. Только сейчас он почувствовал боль в боку, несерьёзную, но ощутимую. Минхо смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты… — он запнулся. — Ты закрыл меня собой. — Ты полезнее живым, — сухо ответил Сынмин, выпрямляясь. — Не делай из этого трагедию. Но Минхо не отвёл взгляд. — Обычно принцы так не поступают. Сынмин посмотрел на него внимательно. — Привыкай. Позже, когда раненых перевязали и процессия снова тронулась, Минхо всё ещё молчал. Но теперь в его взгляде не было прежней настороженности.

***

Оставшийся путь прошёл в гнетущей тишине. После ночного нападения никто больше не шутил и не спорил. Стража стала внимательнее, дозоры усилили, привалы делали короче. Каждый звук из темноты заставлял держаться за оружие. Иногда кто-то пытался устроить подлянку: испорченная упряжь, перерезанный мешок с провизией, ложные следы у дороги. Мелко, но достаточно, чтобы их замедлить. Однако открытых нападений больше не было. Пройдя столько невзгод, они добрались до солнечной страны А. После серых дорог и холодных ночей город ослеплял. Светлый камень зданий отражал солнце, улицы были широкими и шумными, в воздухе пахло пряностями и морем. Даже стража здесь выглядела иначе: меньше тяжёлых доспехов, больше открытых лиц и внимательных взглядов. У главных ворот их уже ждали. Вперёд вышел высокий юноша, уверенно держащийся, будто весь город принадлежал ему по праву. — Приветствую четвёртого и пятого принцев, — произнёс он низким ровным голосом. — Добро пожаловать в государство А. И тут Сынмин вспомнил, что это девятый принц, Макайя. Начав оценивать брата, Феликса он заметил одно-единственное сходство между ними — голос. Феликс утончённый, почти хрупкий на вид, с россыпью веснушек, светлой кожей и мягкими чертами лица. Макайя же был полной противоположностью: высокий, широкоплечий, со смуглой кожей. Макайя окинул их быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на Лию чуть дольше, чем требовалось. — Дорога была нелёгкой, — заметил он. — Император Ли распорядился разместить вас во дворце для почётных гостей. Лекари уже предупреждены. — Благодарю за заботу, — мягко ответил Лию, склонив голову. Макайя кивнул, затем посмотрел на Сынмина прямо, без обычной дворцовой обходительности. — О Вас здесь уже говорят, пятый принц. — Надеюсь, ничего плохого, — спокойно ответил Сынмин. Уголок губ Макайи дёрнулся. — В государстве А плохое и интересное — часто одно и то же. Сынмин это запомнил. Кареты тронулись дальше вглубь столицы. И, хотя солнце грело, у Сынмина не возникло ни малейшего ощущения безопасности.