Сигналы

— Проблема — это точно, — бормочет Райна, и ее голос в пустом коридоре звучит слишком тихо, чтобы заглушить все фонящие мысли в голове.  Она делает глубокий вдох, пытаясь собрать растекающиеся ощущения воедино, но вместо стерильного запаха тренировочной базы легкие снова обжигает запах Ксандра прямо у ее лица всего лишь какой-то час назад. Его присутствие все еще продолжает фонить на периферии сознания, как вышедший из строя датчик, который невозможно отключить, можно только сделать его помехи чуть тише. Скорее всего. И даже это у нее не выходит.  Первое занятие по обращению с оружием с Ксандром выкручивает все, чем славится «Золотое руно», на максимум. Оно работает безупречно, усиливая каждый звук, каждый электрический заряд под кожей, превращая память о его прикосновениях во что-то сравнимое разве что с физической пыткой.  Тренировочный зал чуть поодаль основных учебных корпусов встречает ее резким холодным светом и запахом старой резины. Дышать становится чуть легче.  К мишеням Райна не идет, потому что для стрельбы нужна концентрация и спокойствие — роскошь в этих обстоятельствах, тем более сегодня. Вместо этого она выбирает самый тяжелый манекен в углу. Наматывать бинты на ладони — это почти успокаивающий ритуал на фоне ее штормящих мыслей. Она чувствует каждую ворсинку ткани, которая пахнет чистотой и пылью одновременно. Любой посторонний запах ее сознание как будто принимает на ура, радуясь возможности вытеснить навязчивое присутствие Ксандра любым способом.  Пульс под тканью начинает биться в более спокойном ритме, и Райне нравится это ощущение, это давление на белоснежную кожу. Оно как будто одновременно восстанавливает границы ее тела после вторжения и помогает собрать рассыпающееся на осколки сознание.  Райна наносит первый удар по манекену, и этот глухой звук возвращает ее в реальность, приглушая нежелательные помехи в голове. За ним следует второй, такой же резкий и стремительный, в который она вкладывает всю свою злость — на себя, на него, на свою внезапную еще большую уязвимость, которая открылась на фоне обострившегося восприятия.  Эхо от ударов гулко разносится по залу, и мозг, чуть привыкнув к новым звукам, снова начинает подкидывать фрагменты недавно закончившегося занятия. Голос Ксандра прямо над ухом звучит в ее голове так же отчетливо, как будто он прямо сейчас стоит у нее за спиной. Фантомное тепло его ладоней, ложащихся на предплечья, чтобы поправить стойку, обжигает. Она еле заметно дергается.  Райна обрушивается на манекен с еще большим рвением, тяжело дыша, и усиленные органы чувств неизменно фиксируют каждое микродвижение ее мышц, каждую каплю пота, выступающую на коже.  Она думает о том, как он касался ее больше положенного, передавая резак, и снова чувствует этот запах, заполняющий легкие, как будто он стоит совсем рядом.  В этот раз она оборачивается за спину так резко, что чуть не сворачивает себе шею, и начинает оглядываться, сканируя каждый угол зала. Никого. Райна закрывает глаза, считает до пяти, и возобновляет серию ударов. Со стороны это наверняка выглядит так, как будто она окончательно сошла с ума.  Манекен качается на цепях, а Райна рычит от бессилия, не прекращая выдавать удары один за другим.  Она злится. Злится не только на себя или на него, а еще на то, как ее тело отзывается на него, как именно с ним каждое прикосновение чувствуется так, будто он поджигает ее заживо снова и снова. Взламывает все коды безопасности.  Перед глазами все еще стоит его наглая ухмылка, которую снова хочется стереть с лица, его выбившиеся пряди, которые снова хочется заправить обратно, пока он в опасной близости от нее, его вкрадчивый голос ей на ухо, который снова хочется услышать.  Последний удар — с разворота, в который она вкладывает всю свою ярость. Райна замирает и подается вперед, прижимаясь к манекену лбом. Пульс снова зашкаливает, но теперь это контролируемая единица.  — Убирайся из моей головы, — шепчет она, и её голос дрожит от усталости и бессилия перед самой собой.  Кажется, что «Золотое руно» внутри только усиливает фантомное тепло его рук на ее теле, не давая забыть ни секунды этого злополучного дня. Она опускается на пол вниз по стене и какое-то время сидит с закрытыми глазами, чувствуя живительную прохладу бетона через одежду и пытаясь снова выровнять пульс одним глубоким вдохом за другим. Это добавляет еще один пазл в создание иллюзии контроля. 

***

В казарме Райну неожиданно встречает Макс, и она думает, что его появление — это, возможно, самое нормальное событие за день. Будто ниточка к ее прошлой, нормальной, жизни без «Руна» и его странного воздействия на нее. Кроха надежды на то, что в ту, прошлую, жизнь все еще можно вернуться. Даже если в глубине души она понимает, что это не так. — Выглядишь… уставшей, — осторожно говорит Макс после того, как они успевают переброситься парой слов о том, как он оказался в тренировочном центре вместе с ней. Его голос звучит непривычно спокойно, хотя Райна уже начинает привыкать, что все звуки ее обостренный слух воспринимает резче. Возможно, все-таки не все. — Тяжелый день, — отмахивается она, пытаясь звучать максимально непринужденно. — Перетренировалась.  — У тебя тут… — начинает Макс, потянувшись к ее щеке, и она автоматически перехватывает его руку у своего лица, удивляясь своей же реакции. Прикосновение губ Ксандра к этой же щеке зажигается в голове яркой вспышкой, и этот участок кожи снова начинает гореть. Что это? Защита от угрозы, существующей лишь в ее голове? Она торопится разжать пальцы, смущенно отпуская ладонь Макса, и между ними повисает неловкая тишина. Райна мысленно выругивается — сегодня все ее внутренние датчики не перестают сходить с ума.  — Прости, все еще не отошла от спаррингов, — бормочет она и отворачивается к своей кровати, чтобы он не разглядел еще большее смущение на ее лице.  Для того, чтобы избежать дальнейшей неловкости и наконец смыть с себя этот липкий день, она отправляется в душевой блок. И всю дорогу до нужного коридора то и дело растерянно касается щеки, которая все еще горит от прикосновения губ Ксандра. 

***

Горячая вода бьет по плечам почти так же яростно, как Райна обрушивала свои удары на манекен в тренировочном зале, и она чувствует спасительный жар на своей коже. Капли воды слишком тяжелые, а пар от кипятка слишком густой, но сегодня это только на руку. Несколько минут Райна просто стоит под обжигающими струями, жмурясь и отчаянно надеясь, что потоки воды способны смыть из ее мыслей липкий осадок от этого дня.   Она сначала слышит необычный для душевой запах, а потом с удивлением замечает несколько зеленых брусков мыла среди стандартных белых, пахнущих как военная аскеза, просто чистотой и скрипом до блеска. Аромат неожиданно приятный, и она осторожно берет его, поднося к лицу и вдыхая полной грудью.  Хвоя. Запах настолько освежающий, что мгновенно переносит ее куда-то за пределы Ковчега и всей ее нынешней жизни. Она смотрит на зеленый брусок еще несколько мгновений, прежде чем начать намыливать кожу, наслаждаясь тем, как струи горячей воды скользят по телу вместе с зеленоватой пеной. Все чувствуется как замедленная съемка в кино: свежий аромат отзывается внутри странным восторгом. Ей хочется пахнуть так и забрать этот запах с собой хотя бы на следующие несколько часов. Словно этот запах может пообещать ей временную защиту и своеобразную броню.  Слишком громкий звук капель воды, падающих сверху, вкупе с хвойным мылом, создает ощущение, будто она стоит у подножия водопада в лесу. Раньше, в медицинском корпусе под присмотром Марии, такие эффекты были фрагментарными и недолгими, но сейчас это как будто целый калейдоскоп взрывающихся внутри звуков, запахов и эмоций. Райна закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на том, чтобы взять эту лавину под контроль. И ей даже кажется, что она находит ключ: если сосредоточиться на одном ощущении из всего их многообразия, то лавину можно превратить в контролируемый поток. Это открытие радует и вызывает легкую улыбку. 

***

В коридоре уже темно, когда Райна выходит из душа, и она понимает, что потеряла счет времени. Холодок от свежего воздуха на чуть влажной коже и мокрых волосах кажется самым приятным ощущением после такого дня. Хвойный аромат мыла окутывает ее своим облаком — она ощущает его так отчетливо, и это наполняет ее странным восторгом. Ей хочется, чтобы эта живительная свежесть осталась с ней как можно дольше, словно барьер между ней и обостренными ощущениями от «Золотого руна». Райна чувствует чужое присутствие раньше, чем видит силуэт у противоположной стены. Ее дыхание учащается, потому что она уже знает, кто это. Она старается взять дыхание под контроль, потому что он тоже теперь чувствует все намного интенсивнее, как и она. Уровень этих ощущений у всех разный, и у нее, скорее всего, просто запредельный, если верить Марии, но ей все еще нельзя выдать себя и свою слабость так просто. Она слышит его немного сбившееся дыхание: размеренные вдохи вдруг становятся прерывистее, будто бы он сбился с ритма в танце и пытается нагнать музыку. Фигура отделяется от стены и подходит к ней медленно и размеренно, словно крадущийся кот. На его губах играет ухмылка: в темноте коридора, под падающим на него из окна лунным светом, он выглядит почти нереально. Как тень из ее воспоминаний, которые никак не покидают ее голову.  Ксандр подходит к ней ближе, и она особенно сильно чувствует запах хвои, словно это облако создает между ними что-то наподобие барьера. Хотя она знает, что это не та преграда, которая смогла бы его удержать.  Его глаза сверкают озорными огоньками в полутьме. Ждал ее, что ли?  — В твои обязанности теперь входит еще и караулить меня у душа? — спрашивает Райна насмешливо, вскидывая бровь. Вряд ли он оказался бы здесь случайно именно в этот момент.  Взгляд Ксандра плотоядно скользит по ее открытой шее и оставшимся на ключицах капельках воды, поблескивающих в свете луны, и по всей ее фигуре вниз, словно и не слышал ее вопроса, погруженный во что-то вроде транса. Что-то в этом взгляде заставляет ее подумать, что нужно лучше контролировать свое прерывистое дыхание.  Он делает еще шаг к ней, нарушая все границы. Снова. Глубоко вдыхает, чуть прикрыв глаза. Шагает еще ближе, наклоняясь к ее волосам и вдыхая ее запах.  Его присутствие настолько близко странным и неожиданным образом успокаивает Райну, и она борется с искушением тоже прикрыть глаза, наслаждаясь моментом. Но это длится всего несколько мгновений. След от его губ на ее щеке снова начинает гореть с неистовой силой.  Он наклоняется чуть ближе, почти задевая губами мочку уха: — Пахнешь лесом.   Он говорит это с легкой хрипотцой — и звучит так интимно в этом полутемном коридоре при свете луны, что Райна вздрагивает от ощущения его голоса так близко. Ее словно прошибает током на его словах, и на секунду она теряется в ощущениях, снова накрывающих с головой.  — Так ты по запаху меня выследил? — говорит, чувствуя улыбку в своем же голосе. Его дыхание около уха сводит с ума и посылает электрические разряды по ее телу с каждой секундой его нахождения настолько близко. Все органы чувств и так на пределе, а в тишине ночи все звучит намного громче и интимнее. И черт ее побрал пойти в душ ночью, когда вокруг никого. — В следующий раз выберу что-то менее… заметное. — Думаешь, так я тебя не м-м-м… выслежу? Поздно, птичка моя. К тому же… — Он поворачивает голову, встречаясь с ее взглядом и поднося ладонь к той же щеке, которую уже почти-целовал сегодня, и начиная поглаживать ее большим пальцем. Так нежно, что сердце немедленно пускается в пляс. — Тебе очень подходит.  Райна закатывает глаза, начиная терять терпение. Слишком много обостренных ощущений на сегодня. Слишком-слишком-слишком. И злость на то, что она не может обуздать эту лавину, особенно сейчас, стоя перед ним в таком уязвимом виде и снова растекаясь от его прикосновений.  Она выворачивается из его хватки, становясь у стены и скрещивая руки перед собой. Холод на том участке щеки, которую только что гладили его пальцы, ощущается особенно сильно. — У вас все, капитан?  Ксандр принимает вызов мгновенно. Перестраивается, упираясь рукой в стену в нескольких миллиметрах от ее головы и снова захватывая территорию. Как магнит, искажающий пространство вокруг, только бы оказаться ближе, не оставляя ни единого шанса на сопротивление.  Ритм его сердцебиения звучит у нее в ушах слишком громко, почти совпадая с ее. Райна успевает подумать, что нужно поскорее убираться из этого проклятого коридора, пока ее не снесло этой лавиной окончательно.  — Как тебе спится здесь, детка?  Райна хмурится. Она не успевает понять, что это за резкая смена курса с флирта на попытку вскрыть ее бдительность, потому что он не оставляет ей времени на маневр:  — Говорят, под «Руном» сны становятся такими яркими. Такими реалистичными. — Он наклоняется еще ближе, и на мгновение она видит его расширенные зрачки в свете луны, прежде чем темнота снова почти скрывает их от нее, оставляя только жар его тела вокруг, создающий помехи для всех ее датчиков. — В моих ты намного ласковее, чем в жизни. Ее щеки вспыхивают, и ощущение того, что все вокруг и внутри горит от этих слов, только усиливается. Маскировка ее румянца темнотой сейчас кажется очень кстати. Тем не менее, вопреки всполохам жара на лице и в груди, она реагирует сравнительно быстро.  Склонив голову, коротко усмехается и протягивает руку к его лицу, касаясь его щеки нарочито медленно и ласково, отзеркаливая его же недавний жест, прежде чем спросить: — Грустно, наверное, после них возвращаться в реальность?  Ксандр начинает смеяться, и звук его смеха — неестественно громкий в звенящей тишине темной казармы, низкий и вибрирующий — взрывается ослепительными фейерверками на ее коже, распадаясь на множество электрических зарядов. Если бы все ее внимание не было сосредоточено исключительно на нем и ощущениях, что он в ней вызывает, наверняка бы подумала, что рядом с ним превращается в мини-электростанцию.  Он не отстраняется, напротив, подставляется под ее ладонь еще сильнее, точно оголодавший до ласки кот.  — О-о-о… ты даже не представляешь.  Райна едва вздрагивает от прикосновения, но, конечно, он улавливает это — уголок его губ слегка приподнимается в ответ. Его кожа под ее пальцами обжигает. Намечающаяся щетина царапает подушечки пальцев, и это легкое ощущение грубости будто бы притупляет вязкий сенсорный шум вокруг, становится ее якорем, пусть даже ненадолго.  Его взгляд становится таким пронзительным, словно прямо здесь и сейчас он может видеть ее насквозь. Если бы он сказал, что знает все, о чем она сейчас думает, она поверила бы сразу же.  Ухмылка, которая за этим следует, из тех, что сразу дает понять, что Райне не понравится то, что он скажет дальше.  — Но не так грустно, как ты думаешь, детка, — мурлычет он и расчетливым ловким движением перехватывает ее запястье раньше, чем она успевает отнять руку от его лица. Просчитывает ее раньше, чем она сама принимает решение, и это, как обычно, злит. Он подносит ее ладонь к своему лицу, останавливаясь в миллиметре от губ. Жар его прерывистого дыхания обжигает. — Когда твой пульс так шкалит рядом со мной, реальность почти догоняет мои сны.  На этот раз Райна рывком вырывает свою руку из его, чуть не теряя равновесие. В ней снова начинает бурлить гнев от того, что он снова прав. В который раз за сегодня?   Она делает шаг назад, увеличивая дистанцию между ними до безопасного минимума. Невозможно сосредоточиться, когда с ним рядом все так фонит. О том, что это не единственная причина, она подумает позже, наедине с собой. В груди все еще тесно и жарко от его близости, поэтому Райна нарочито медленно вытирает ладонь о ткань своих брюк, словно хочет избавиться от следов его прикосновений и жара его дыхания на своей коже.  Она вскидывает подбородок, и ее голос звучит на удивление ровно и ехидно. — Твой пульс сейчас орет громче тревожной сирены. Сладких снов, капитан.  Напоследок Райна одаривает его знающей ухмылкой и, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит в направлении спального блока, чувствуя его взгляд на себе. Когда она сворачивает, в коридоре слышится его тихий и довольный смех.  Перед тем, как провалиться в сон, она думает, что хотела бы узнать, насколько ласковой она обычно бывает в его снах.