Сигналы

Утро в казарме пахнет чрезмерной стерильностью и свежестью.  Общая душевая заполнена густыми облаками пара и голосами курсантов. Райна подходит к умывальнику и вытирает запотевшее зеркало рукой. Открывает кран, брызгая холодной водой в лицо — это освежает, смывая следы утренней несобранности.  Волосы рассыпаны по плечам белоснежным каскадом — видеть себя с распущенными волосами непривычно. Большую часть времени они стянуты в хвост либо заплетены в косу, чтобы не мешали.  Она ополаскивает лицо еще раз, и когда поднимается к зеркалу, замечает, что бретельки ее хлопкового топа соскользнули с плеч. Райна замирает, медленно оглядывая себя в зеркало: ткань топа слегка влажная от попавшей на него воды и плотнее облегает грудь, подчеркивает каждый плавный изгиб ее тела, обычно спрятанный под более жесткой тканью. Она отчетливо видит, как от холодной воды сквозь влажную и от того липкую ткань топа проступают соски. Рассеянно касается шеи, проводит пальцем по ключице и вниз, почти до ложбинки груди. Ее фарфоровая кожа такая нежная, что пальцы, больше привыкшие к металлу оружия и более жестким структурам, застывают на поверхности, наслаждаясь контактом.  Райна смотрит на себя еще пару десятков секунд, пока не осознает, что пытается взглянуть на себя со стороны, словно чужим взглядом. Как только эта мысль поселяется в голове, в ней вспыхивает воспоминание о хищном взгляде Ксандра в темноте, который она прочувствовала всем своим существом. Который словно раздевал ее прямо там. Бесстыдно и открыто. Стук сердца учащается и отдается глухим эхом в висках. От этой мысли внутри разливается приятное тепло — непривычное, но ожидаемое, поэтому она принимает его без всякого сопротивления.  Приятное и почти медитативное состояние прерывает курсантка, которая занимает один из умывальников чуть поодаль от нее, и Райна возвращается в реальность, поправляя бретельки своего топа. Снова бросает взгляд на себя в зеркало, и что-то в ее собственном взгляде кажется ей не таким, как обычно. Она обрывает эту мысль на середине, вместо этого думая, что внезапно чувствует себя пугающе живой.  Райна быстро собирает лежащие на плечах волосы в тугой хвост, снова становясь обычной армейской версией себя, существующей в стенах этого тренировочного центра. В голове вихрем проносится мысль: он только смотрит, и это уже заставляет меня реагировать так. Она качает головой, сбрасывая с себя наваждение, но тепло, разливающееся внутри, никуда не исчезает. Тогда она бросает последний взгляд на себя в зеркало и идет одеваться в форму. Почему-то сегодня ее жесткая ткань контрастирует с нежной и распаренной после душевой кожей больше обычного.   

***

— Чувствуешь какие-то изменения в работе «Руна»? В своем самочувствии?  Утро продолжается в лаборатории, в кабинете Марии, с ее стандартными вопросами. С одним только отличием в том, что сегодня ей нужно узнать чуть больше, и Райна до сих пор не знает, как подобраться к нужной ей информации. Она ежится от слишком яркого света лабораторных ламп.  — Я чувствую все… обостренно, — голос Райны задумчивый и негромкий. Она чувствует взгляд Марии на себе, но сама смотрит на пол. Капля чего-то серо-голубого на белоснежной плитке выглядит как идеальная точка для концентрации. — Как оголенный провод.  — Но ведь так уже было?  Райна поднимает глаза и видит в глазах Марии намек на легкое беспокойство о ней. Либо не о ней, а о результатах эксперимента всей ее жизни, конечно.  — Да, но… — Райна мнется, не зная, как даже начать тот разговор, который ей хочется завязать с Марией и не выдать себя с потрохами. — Может быть такое, что обостренность моих ощущений меняется? Становится то больше, то меньше?  Мария внимательно смотрит на нее несколько мгновений, после чего подходит и садится рядом с ней на кушетку. Ее голос звучит тише и мягче, как будто она разговаривает с раненым зверем, который может повести себя непредсказуемо.  — Можешь привести примеры?  Лампочка посреди кабинета начинает мигать, и у Райны пересыхает в горле от того, что этот тот самый момент. Ей важно выбрать правильные слова, чтобы узнать, не происходит ли с ней какая-то аномалия, не опасно ли это и, главное, можно ли что-то с этим сделать. Причем не упоминая Ксандра вообще. Она делает глубокий вдох.  — Я по-разному реагирую на людей.  — Так… — мягко произносит Мария, ожидая продолжения.  Райна все еще избегает смотреть на Марию и теперь прожигает взглядом свои руки на коленях. Они выглядят такими ослепительно белоснежными на фоне темно-зеленых брюк в свете яркой холодной лампы. Она задерживает взгляд на этом контрасте, прежде чем продолжить.  — Мое обостренное восприятие от всех органов чувств постоянное всегда. У меня повышенная концентрация, слух, все такое… — Райна закусывает губу, все-таки поднимая взгляд на Марию. Она смотрит мягко, и это придает Райне сил, чтобы продолжить. — Но с людьми… С теми, кого я м-м-м… лучше знаю, — пауза, перед тем, как снова продолжить, пока не успевает передумать: — Их я как будто лучше чувствую. Такое может быть? Это нормально? — В теории да. «Золотое руно» не делит чувства на нужные и ненужные, оно усиливает все органы восприятия. — Мария мнется, и это звучит как тревожный звоночек. В вопросах науки и конкретно «Золотого руна» она всегда тот человек, у которого есть ответы на все вопросы. — Обычно это не вызывает проблем у реципиентов. Для них это как если бы все краски мира вдруг стали более яркими. То же самое справедливо и для остальных органов чувств. Но ты… у нас никогда не было такой идеальной реакции на «Руно», как у тебя, ты в несколько раз превосходишь любого из участников программы по лабораторным показателям. Поэтому…  Мария замолкает, пытаясь подобрать нужные слова, но Райна решает закончить за нее: — Мои реакции не настолько предсказуемые, как у остальных.  — По сути да. Ты можешь рассказать о том, что тебя беспокоит, подробнее? Что именно в реакциях на этих людей тебя смущает?  Райна вдыхает и снова чувствует себя в ловушке. Одно неверное слово — и ее могут посчитать непригодной к службе. Еще и способность формулировать мысли куда-то испаряется именно сейчас.  Она решает зайти с другой стороны.  — Ты говорила, что у полковника Карвера самый высокий уровень реакции на «Руно» после меня, у него не было ничего такого?  — Мне он такого точно не докладывал. Никакого обострения чувств.  — Ну конечно, у него и чувств-то нет, — протягивает Райна, поведя плечом. И, предвкушая возмущение Марии, торопливо добавляет: — Знаю-знаю. Герой Ковчега и все такое… Меня смущает то, что реакции на некоторых людей мешают моей концентрации. Они создают много шума внутри меня… Понимаешь, о чем я?  — Если ты говоришь, что они создают «шум», — Райне кажется, что на этих словах Мария смотрит на нее особенно пронзительно, словно у нее в глазах встроенный рентген, и она способна препарировать ее мысли, вскрывая все тайны. — Это просто значит, что твоя психика выделяет этих людей. А «Руно» просто подхватывает эти сигналы и выкручивает их на максимум как что-то приоритетное. Это не какой-то сбой в программе, просто твое тело бурно реагирует на то, что тебе важно.  Райна медленно кивает. В какой-то степени до этой минуты она надеялась, что возможно… Возможно. Это все-таки сбой системы. Сейчас ей хочется рассмеяться, но скорее от бессилия. Жар снова приливает к щекам. Никаких формул «Руна», за которые можно спрятаться, не существует. Она так реагирует на Ксандра просто потому, что сама этого хочет. Скорее бы уже убраться отсюда.  — Спасибо, — коротко благодарит Райна и встает с кушетки к выходу, когда Мария неожиданно берет ее за руку. Ее мягкое прикосновение вызывает у Райны нехорошее предчувствие. Она слышит каждое шуршание медицинского халата Марии, и в тишине кабинета оно кажется оглушительным.  — Райна… я знаю, я сказала, что у тебя беспрецедентный отклик на инъекции, но… То, что ты описываешь, потенциально может быть опасно и даже стоить тебе жизни в боевых условиях. Из моего опыта я могу сказать, что в такой ситуации лучше избегать подобных раздражителей, поскольку в сочетании с непредсказуемой реакцией твоего организма на них они создают гремучую смесь. А ты боевая единица и не можешь позволить себе такую роскошь, как непредсказуемость на службе. Ты понимаешь?  С каждым новым словом ученой ледяная волна по всему телу Райны становится все более царапающей. В горле становится еще суше. Она смотрит на Марию еще несколько долгих мгновений и коротко улыбается ей, стараясь, чтобы улыбка выглядела как можно мягче.  Яркий свет лампы теперь кажется не просто холодным, а агрессивным. Делает все более резким и грубым.  — Да, конечно. Я тоже так думаю.  На этой ноте она наконец уходит и как только переступает порог кабинета, чувствует, какой тяжелой плитой на нее наваливается осознание того, что она сейчас услышала.  Может быть опасно и стоить тебе жизни. Лучше избегать подобных раздражителей.   — Легко сказать… — еле слышно шепчет Райна, направляясь к выходу.  За дверью лаборатории военная база будто оживает и встречает ее калейдоскопом звуков и запахов на контрасте со стерильной белизной кабинета, в которой существует Мария, словно в каком-то вакууме. Даже дышать здесь становится легче, знакомая смесь озона, резины и металла наполняет легкие.  Прямо сейчас Райна должна пойти на очередное занятие с Ксандром, и у нее даже мелькает крамольная мысль вернуться к Марии и, сославшись на какое-нибудь выдуманное недомогание, попросить поместить ее в изолятор. Делать она этого, конечно же, не будет, поэтому, вскинув подбородок она идет навстречу своему раздражителю. 

***

Ее шаги гулким эхом разносятся по бетону пола, и Райна пытается сосредоточиться на этом звуке, чтобы не увязнуть в липких осознаниях, поселившихся в голове после разговора с Марией.  Ритм ее шагов меняется, когда она переходит из одного корпуса в другой, где пол уже не бетонный, а вымощен невзрачной плиткой. А еще ей стоит сократить влияние Ксандра на нее. Прошло всего несколько дней, как Мария отпустила ее после недельного пребывания в лаборатории, и внутри у нее уже творится полный хаос. Теперь еще и с привкусом животного страха, оплетающего все внутренности.  Райна крадет несколько минут из своего расписания, чтобы постоять у окна в коридоре, ведущем в расположение, потому что внутри все бушует, как океан перед штормом. Расползающаяся внутри тревога не оставляет ей никакого шанса на спокойствие. Мимо проходят другие курсанты, и шуршание их одежды вкупе со звуками шагов и приглушенных разговоров помогают немного прийти в себя. Вид из этого окна — на стену настолько белую, что ее резкость слепит глаза. Райна старается смотреть на нее, моргая как можно меньше. Надеясь, что настолько слепящий свет выжжет из головы все мысли о том, что она в своей собственной ловушке.  Призыв к построению звучит слишком резко и громко среди затихающего потока ее мыслей, и она едва заметно морщится. Вот бы еще унять дрожь в руках.  Она стоит во втором ряду, и впереди стоящие курсанты почти полностью загораживают ее. Это дает передышку — дыхание Райны постепенно приходит в норму. Она прислушивается к своим ощущениям. Голос Ксандра, сухой и подчеркнуто командирский, все еще звучит словно на отдельной частоте ее слуха, тогда как звуки голосов курсантов, докладывающих ему о дежурствах, более тихие и глухие.  Он медленно идет вдоль строя, глядя преимущественно в пол и ни на кого в особенности — Райна слышит его размеренное дыхание, стук его тяжелых шагов в берцах по полу, шуршание его формы. Это… сбивает с толку. Он достаточно близко, и в то же время датчики не фонят так, как вчера. Даже когда он проходит мимо той части курсантов, где стоит она.  Построение заканчивается быстро, и Райна облегченно вздыхает. Возможно, Мария слишком драматизирует. Как и сама Райна. Она мимолетно улыбается Максу, ловящему ее взгляд с другого конца помещения, и направляется в тренировочный зал вместе со всеми.  Райна не спешит и идет поодаль от всех, пытаясь убедить себя в том, что нервной системе пора перестать бить тревогу. По крайней мере пока. Она распускает волосы на ходу, чтобы собрать их в более тугой хвост. Прикосновение мягких прядей к оголенным участкам шеи немного заземляет. Она поднимает обе руки, собирая волосы в новый хвост, и чувствует, как на талию ложатся горячие ладони. Все многообразие ощущений в одночасье обрушивается на нее как цунами.  Райна замирает с поднятыми руками, не успевшими затянуть резинку, и все существующие вокруг звуки и краски схлопываются до точек контакта его ладоней с ее формой. Его прикосновения выжигают кожу с такой силой, словно никакой преграды в виде ткани нет. Она мгновенно чувствует себя обнаженной перед ним, и тут он притягивает ее к себе, прижимая еще крепче.  Ритм его сердцебиения стучит в ушах, смешиваясь с ее собственным — кажется, что перед глазами все плывет, и внутри стучит только одно желание. Отдаться этому шторму всецело, позволяя зашкаливающим ощущениям окончательно выжечь все предохранители.  Грудь Ксандра прижимается к ее спине так плотно, что между их телами не остается, кажется, ни миллиметра. Его горячие ладони сжимаются на талии еще сильнее, и она застревает в его хватке, не в силах пошевелиться. Сила его захвата обволакивает разум мутной дымкой, и Райна задерживает дыхание от переизбытка ощущений.  Он склоняется к ее уху, опаляет своим жарким дыханием чувствительную кожи шеи. Райна закрывает глаза, чтобы реальность не потеряла четкость окончательно.  — Ты такая красивая, — его голос вкрадчивый и тихий, словно он доверяет ей свой самый страшный секрет, о котором никто больше не должен узнать. Его губы мажут по мочке уха — Райна уверена, что специально, — и это прикосновение взрывается на ее коже оглушительным зарядом. — Вот бы чаще видеть тебя с распущенными волосами.  Он задерживается в этом положении максимального контакта еще на несколько секунд и отпускает ее так же резко, как и поймал.  — Не опаздывай на занятие, — бросает он своим уже стандартным командным голосом, насмешливо прищурившись. Он очень доволен собой, бросая ей ухмылку через плечо и, спрятав руки в карманы, уходит вперед.  Райна остается стоять одна в пустом коридоре, все еще в том же положении, в котором она застыла и в котором он ее поймал. Руки все еще подняты, и пальцы судорожно сжимают прядь волос. Сердце заходится в бешеной скачке, а в голове набатом звучит: ты такая красивая.  Всего одна фраза рушит иллюзию безопасности, и Райна возвращается к своей мысли об изоляторе, в котором можно побыть вдалеке от всего этого. От всех раздражителей.  Она быстро собирает хвост, стараясь сделать его потуже, и быстрым шагом направляется в зал. Спешно затыкает внутренний голос, который звучит скорее как тревожная сирена, и концентрирует все свое внимание на предстоящем занятии. 

***

Ксандр стоит посреди тренировочного зала у первой мишени — массивного стального щита. Он держит резак, с которым они уже работали, демонстрируя его всем. — Резак — это не нож. Он не прощает дрожи. Вы должны правильно расположить центр тяжести при использовании, иначе он уйдет в сторону, и вы покалечитесь быстрее, чем успеете вскрыть противника. Он обводит строй взглядом. На Райне задерживается лишь на долю секунды дольше положенного, но ей этого хватает, чтобы раззадорить из-за их столкновения в коридоре еще больше.  — Теперь пробуем на практике. Кто первый? Райна делает шаг вперед. Ей кажется, что она видит приподнятый уголок губ Ксандра, но он быстро снова надевает нейтральную маску командира.  — Рейн. Ну давай. Она берет резак и становится в стойку перед щитом. Ксандр тем временем подходит к ней сзади и становится почти вплотную.  — Стойку нужно поправить. Так у тебя не получится поразить мишень.  Его ладонь ложится ей на живот, и Райна вздрагивает от неожиданности. Кожа начинает гореть, а его запах, окружающей ее, въедается внутрь. Его пальцы сжимаются, заставляя ее прогнуться и вжаться лопатками в его грудь.  Сенсорные датчики зашкаливают, и Райна использует все ресурсы своего организма, чтобы оставаться на плаву, продолжать концентрироваться на его словах, а не тоне голоса. На стойке и резаке в руке, а не его горячем дыхании, обжигающем шею. Вторая рука Ксандра поправляет ее ладонь на рукояти, и это еще одно касание в копилку ее безумия. Еще немного, и она будет заполнена до критической отметки.  — Центр тяжести должен быть здесь. Точек касания становится слишком много, и Райну прошибает холодным потом вместе с десятками электрических зарядов. Сейчас не время. Совсем, совсем не время.  Она зажимает курок на рукояти, но рука дергается. Вместо идеальной прямой траектории резак чертит косую линию, разрезая щит не пополам, а отрезая от него только небольшой кусок.  Ксандр хмыкает за ее спиной и подходит ближе. В голове у Райны красным цветом загорается тревожная мысль: Мария права. Эта слабость стоит мне концентрации. И может оказаться губительной.  Слышит ли он ее учащенное сердцебиение? Понимает ли, что это он — причина этой осечки?  — Что случилось, Рейн? — он звучит сухо и обвиняюще. — Руки дрожат? Может быть, тебе стоит вернуться в лабораторию за новой инъекцией, раз ты не можешь удержать оружие? Эти слова действуют на Райну как удар под дых. Ее неприятие своей же ошибки из-за него трансформируется в ярость, густую и концентрированную. Она дергает плечом, сбрасывая с себя оцепенение, и рычит, не оборачиваясь: — Еще раз. На этот раз она не ждет его команды. И вообще никакой его реакции. Она прилагает все силы к тому, чтобы вытеснить все ощущения, связанные с ним, из своей головы. Хотя бы на эти полминуты. Конечно, это получается лишь частично. Но пока этого достаточно. Райна удобнее перехватывает резак, фиксирует стойку заново и вкладывает в замах все свое раздражение и злость на саму себя. В этот раз ровный, почти идеально точный шов проходит сквозь середину щита, разрезая его пополам. Она оборачивается к Ксандру, скрещивая руки на груди.  — Теперь достаточно идеально, капитан?  Он смотрит на нее в ответ, явно довольный собой.  — Достаточно, — коротко отвечает он, отступая на шаг. — Свободна. Следующий.

***

Остальные курсанты покидают помещение после окончания тренировки, и Райна чувствует некоторое дежа-вю, снова оставаясь с ним наедине в этом зале. — Чего ты добиваешься? — она почти рычит, подходя к нему, когда они уже одни.  — Ничего личного, Рейн. Я твой командир. И от тебя мне нужна идеальная готовность к бою.  Ксандр пытается сделать свой голос сухим и командирским, но Райна слышит провокационные нотки в его словах. Это «Руно» или она просто достаточно хорошо его изучила за все время их знакомства?  — Что-то я не заметила такого же рвения по отношению к остальным твоим подчиненным, командир.  Она закипает и делает шаг еще ближе к нему. Его близость снова фонит на всех каналах восприятия, и ей приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы оставаться в адекватной частоте своего сознания.  — Что поделать, Райна… — теперь он ухмыляется уже открыто. — У меня ведь могут быть любимчики?  Открытое признание окатывает все тело волной жара. Она обезоружена этими словами, и в голове на долю секунды воцаряется звенящая пустота. Это самодовольство в его взгляде становится невыносимым, и Райне отчаянно хочется заставить его почувствовать ту же острую грань между контролем и безумием, на которой сейчас балансирует она сама. Пальцы крепче сжимают рукоять резака. Райна приподнимает уголок губ и медленным движением поднимает руку, поднося холодный металл к его горлу. Она не собирается его ранить, но секунда даже не страха — удивления — в его глазах стоит того, чтобы рискнуть. Она держит резак так, чтобы он не касался кожи на шее Ксандра, но при этом был достаточно близко. В ней играет азарт и что-то еще. Что-то слишком дикое и необузданное, чтобы для этого нашлось подходящее слово в ее голове.   Ксандр не оправдывает ни одно из ее ожиданий. Он подается вперед, игнорируя близость лезвия к своему кадыку, словно эта угроза — лишь досадная помеха, не стоящая внимания на его пути к ней. Он накрывает своими губами ее, и мир вокруг взрывается мириадом искр. От столкновения их губ по телу проносится волна такой разрушительной мощи, что Райне кажется — она распадается на части. Резак в ее руке дрожит, едва не царапая его кожу, но Ксандр только сильнее льнет к ее губам. В ушах нарастает такой оглушительный гул, будто где-то рядом раздался взрыв, но она почти сразу понимает, что это звук ее собственного сердца, которое колотится как бешеное. От неожиданности она подается назад — не осознанно, скорее под импульсом от перегруза такой силы, что по ощущениям ее мозг полностью отключается. Рука с резаком все еще у его горла, и Ксандр плотоядно улыбается, глядя на ее губы и демонстративно облизывая свою нижнюю губу.  — Придурок, — бормочет Райна, закатывая глаза, и подается вперед, целуя его сама и чувствуя себя магнитом, который тянется к нему с такой силой, что мало что может это остановить. Она ловит удивленный вдох Ксандра и сминает его своими губами, позволяя себе улыбнуться в поцелуй.  Не отрываясь от его губ, она бросает резак, который со звоном ударяется о бетон, и вцепляется пальцами в плечи Ксандра, пока его горячие ладони прижимают ее податливое тело к себе так близко, будто он хочет слиться с ней воедино. Она чувствует грубое плетение его формы, жар его тела и каждый перекат напряженных мышц. Но все заглушает бешеный ритм его сердца, который грохочет в унисон с ее собственным, устраивая соревнование по тому, которое из них будет биться более оглушительно.  Он отвечает ей с такой первобытной нуждой, будто ее губы — единственное, что нужно ему для выживания, его единственный ориентир в этом мире.  Его руки блуждают по ее телу — они одновременно везде и касаются каждого участка ее кожи, оставляя кратеры вулканов в местах касания. Обостренное восприятие делает контакт таким интенсивным, словно между ними нет никакой форменной ткани, только контакт кожа к коже.  Ксандр проводит языком по ее нижней губе, и она впускает его — их языки сплетаются в танце настолько дурманящем, что у Райны подкашиваются колени, и если бы не его стальная хватка, она точно осела бы на пол. Его запах, преследующий ее в воспоминаниях, окружает ее сейчас и впитывается в каждую клеточку кожи, она чувствует, как пропитывается им полностью, и этот коктейль из ощущений дурманит слаще свежего воздуха после долгого нахождения взаперти.  Она горит от такого интенсивного и близкого контакта, почти теряя голову в этом безумии, и из нее вырывается тихий стон, вплетающийся в поцелуй. Ксандр издает животный утробный рык в ответ, и он отдается во всем теле Райны вибрацией такой мощи, что ей кажется, она сейчас распадется от осознания того, что он тоже доведен до предела этим контактом, этой долгожданной взаимной капитуляцией, такой желанной и такой неизбежной. Искры танцуют на коже, и Райна теряет себя в этой лавине импульсов — того, как он ощущается так близко, как она плавится в его руках и как, попробовав его губы на вкус, она вряд ли сможет держаться от него подальше. Без шансов. Каждое прикосновение — это высоковольтное напряжение. В этот момент Райна — концентрированное удовольствие, она принимает его ласку и ласкает сама, прорыв этой дамбы чувствуется таким же необходимым, как и все остальные потребности для поддержания жизни.  Райна отстраняется первой, чтобы вдохнуть немного воздуха, и Ксандр с опухшими от их поцелуев губами и слегка безумным расфокусированным взглядом, — самое сексуальное, что она когда-либо видела в своей жизни. Она хочет выжечь эту картину на своей сетчатке.  Судя по выражению лица Ксандра, смотрящего на нее так, словно только она удерживает его в этом мире от падения в эту бездну, он чувствует примерно то же самое.  Райна делает шаг назад, к противоположной стене, потому что все вокруг фонит слишком сильно, и она на грани того, чтобы сойти с ума от переизбытка ощущений. Это немного отрезвляет Ксандра, и он ухмыляется, ловя ее за руку и притягивая к себе снова.  — Я тебя не отпускал, — шепчет он, снова прижимая ее к себе и целуя, подводя плотнее к стене и расставляя руки по обе стороны от ее головы. Этот поцелуй такой сладкий и тягучий, что Райна не может сдержаться от нового стона прямо в его губы, пока одна ее рука тянется к его щеке, а вторая зарывается в мягкие волосы.  Потоки электричества, расходящиеся по каждому уголку ее тела, набирают обороты с каждой секундой. Райна уже не уверена, существует ли она где-то помимо этого поцелуя, потому что все ее существо превращается в оголенный провод, отвечающий на каждую его малейшую реакцию. Это пугает настолько же, насколько восхищает.  Он прижимается к ней еще сильнее, и она чувствует, как он возбужден — одно это осознание кружит голову настолько, что по всему телу разливается приятно-болезненное тепло, накрывая с головой и настойчиво пульсируя внизу живота. Райна оттягивает его волосы, выбивая из него такой сладкий приглушенный стон, что это кажется самой долгожданной победой за всю ее жизнь.  На окраине сознания Райна замечает, как одна рука Ксандра пропадает со стены и в следующее мгновение она чувствует, как он стягивает резинку с ее волос — и они каскадом рассыпаются по плечам. Он запускает руку в рассыпавшийся шелк ее белоснежных волос и натягивает их на палец, заставляя ее сильнее запрокинуть голову. Их губы разъединяются с влажным звуком, и, открывая глаза, она видит его взгляд — словно он хочет запомнить каждую деталь ее облика. Такой возбужденной, такой дикой в выражении своей страсти.  — Я уже говорил, как тебе идут распущенные волосы? — выдыхает прямо ей в губы и проводит большим пальцем по ее нижней губе. Это прикосновение кажется Райне таким интимным, апогеем их взаимной уязвимости в этот момент.  Суженный до ощущения его губ на ее, мир начинает возвращаться, снова обретая краски и запахи. Райне хочется остаться в моменте их поцелуя навсегда. И желательно никогда больше не прекращать целовать Ксандра.  — Нравится вид? — Райна не удерживается от ухмылки, и ее голос звучит сбивчиво, пока она все еще пытается восстановить дыхание после поцелуев.  — Пиздец как нравится, — в его голосе ни намека на прежнюю игривость. Он смотрит так серьезно, будто не только видит ее насквозь, но и сбрасывает все маски с себя. Только обжигающая откровенность. — Мне нравится видеть тебя такой. Раскрасневшейся и полностью зацикленной на том, как сильно ты меня хочешь.  Райна подходит ближе. Она прижимается к нему всем телом, чувствуя его возбужденный член, и выдыхает ему в губы: — Тогда мы квиты, капитан. Как будешь справляться с этим в одиночестве? Представлять меня на коленях перед тобой?   Взгляд Ксандра тяжелеет, и он смотрит на нее с таким неприкрытым голодом, что болезненная пульсация внизу живота заставляет сознание Райны плавиться, как жидкий металл.  Ей в голову ударяет что-то дикое и животное, она наклоняется вперед чуть больше и проводит языком по его нижней губе. Которая такая шершавая и горячая, что Райну прошибает очередной партией электрических импульсов, и она отстраняется, успевая заметить, как он тянется за ее губами, как магнит.  Она позволяет себе еще раз коснуться его руки, чтобы продлить контакт кожи к коже хотя бы еще ненадолго, и выходит, почти выбегает из зала. Свернув в соседний коридор, она прислоняется лбом к холодной стене и некоторое время стоит так, все еще вибрируя от возбуждения. Она ждет, пока мир вокруг начинает обретать более четкие очертания, и направляется в сторону столовой. У нее нет часов, но, судя по всему, примерно сейчас должен начаться ужин.  Она успевает пройти пару десятков шагов, когда перед ней возникает солдат не из ее взвода. Судя по форме, работник базы.  — Курсант Рейн, — сухо чеканит он. — Мисс Мария Шу ждет вас в своей лаборатории. Прямо сейчас.  Райна смотрит сквозь солдата, почти не видя его. В ушах до сих пор стоит гул ее бешеного сердцебиения, а губы все еще горят. Ощущение приближающейся опасности противно царапает внутренности, но его заглушает хриплый шепот в голове, от которого все внутри плавится.  Мне нравится видеть тебя такой.