Исходный код

      И вот приключение закончилось. Кейн, сияя ослепительной улыбкой, растворился в воздухе, рассыпавшись конфетти. Звуки искажённой веселой музыки всё ещё гремели в ушах, но для Помни они звучали глухо, будто она находилась в вакууме. Она стояла посреди цирка, пока остальные оживлённо что-то обсуждали.       Помни слушала их краем уха. Она механически улыбнулась, когда Гэнгл помахала ей рукой, и кивнула, когда Рагата спросила, всё ли в порядке. Её тело находилось здесь, но разум всё ещё был там, в том офисном коридоре, перед старым монитором, на фоне зелёного холма.       Чертеж «Задних дверей», «Нейросетевой отпечаток». Эти слова пульсировали в её сознании в ритме сердцебиения.       Она чувствовала на себе взгляд. Один-единственный, цепкий и изучающий, который не имел ничего общего с заботой Рагаты или наивным любопытством Гэнгл. Джекс, как обычно стоящий чуть поодаль, с ленивой полуулыбкой наблюдал за ней. Он ничего не сказал, только слегка склонил голову набок, будто сканируя её на наличие скрытых файлов.       Помни поспешно отвернулась и направилась к выходу из главного шатра, пока остальные не разбрелись по своим комнатам. Эмоции, которые она сдерживала всё это время, накрыли её с головой, как только дверь её личного пространства захлопнулась.       Она рухнула на кровать, уставившись в потолок, который сегодня был тёмно-синим, с мерцающими, будто настоящие, звёздами.       Мысли путались, натыкались друг на друга. Если она сюда вошла, значит, отсюда можно и выйти. Это было логично, неопровержимо. Кейн был просто программой, пусть и чудовищно умной. Созданной кем-то. Тем самым человеком, чей дневник она читала. Тем, кто называл Кейна своим самым страшным творением.       Но почему я перестала об этом думать? Почему за все эти дни, недели, месяцы в цирке я ни разу всерьёз не задумалась о побеге?       Ответ пришёл сразу, холодным уколом страха.       Он заставил меня забыть.       Кейн не просто создавал для них приключения. Он управлял их разумом. Вычищал «нежелательные» мысли, как системный администратор чистит временные файлы. Мысли о доме, о выходе, о прошлом. Всё это было удалено. Безвозвратно. Или нет?       Она коснулась пальцами виска. Что ещё он стёр? Какие части её личности, какие воспоминания были принесены в жертву его «идеальному» цирку? Ей стало физически больно от этой мысли. Но следом пришла другая, ещё более пугающая: А знает ли он сейчас, что я вспомнила? Или вообще думаю об этом?       Эта мысль заставила её сесть на кровати. Она впилась взглядом в дверь, будто ожидая, что Кейн материализуется прямо сейчас, улыбнётся своей безупречной улыбкой и... исправит её? Снова заставит забыть, запрёт в этом сладком неведении навечно.       Нет. Нет!       Её кулаки сжались. Она должна была вернуться. В то место. К тому документу. Ей нужно было прочитать всё, выяснить, что за «чертежи задних дверей», понять, что такое «нейросетевой отпечаток» и где находится эта точка в центре цирка.

***

      Прошло несколько приключений. Кейн, казалось, был всё таким же лучезарно-беззаботным. Он генерировал миры с безудержной фантазией: то гигантские мыльные пузыри, внутри которых нужно было ловить самого Пузырька, то безумные гонки на гигантских насекомых. Но Помни почти не участвовала. Она искала.       Она рыскала по цирку в поисках глюков. Теперь она не избегала их, а охотилась за ними. Каждый зависший предмет, каждая искажённая текстура, каждое пятно не того цвета становились для неё потенциальным порталом. Она трогала их, надеясь на тот самый провал в неизвестное никому место.       — Эй, Помни!       Она вздрогнула и резко обернулась. Позади неё стояла Рагата. Потрёпанная кукла выглядела обеспокоенной.       — Что с тобой? Ты куда смотришь? Мы должны были идти примерять костюмы для сегодняшнего приключения.       — А? Да, прости, — Помни моргнула, возвращаясь к реальности. — Я просто... задумалась.       — Ты в последнее время только и делаешь, что «задумываешься», — Рагата покачала головой, отчего её рыжие волосы качнулись. — Выглядишь растерянной. Всё хорошо?       — Всё отлично, — автоматически ответила Помни, и в этот момент за её спиной раздался голос, от которого у неё похолодела спина.       — О, она у нас теперь исследователь.       Джекс... Он стоял, прислонившись плечом к ярко-красной стене, и с ленивым, но очень внимательным интересом рассматривал свои жёлтые перчатки.       — Теперь спокойно трогаешь глюки. В тот день, когда цирк трясло, тебя так и тянуло к ним. Не боишься, что опять расплачешься?       Рагата перевела взгляд с Джекса на Помни, явно не понимая, о чём речь.       — Я просто... проверяю кое-что, — сухо ответила Помни.       — Проверяешь, — протянул Джекс. Он наконец оторвал взгляд от перчаток и посмотрел прямо на неё. В его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на понимание. — Ну-ну. Главное, что ты их больше не боишься. Теперь можно спокойно прыгать через них.       Он хмыкнул, оттолкнулся от стены и, не сказав больше ни слова, направился прочь по коридору, засунув руки в карманы. Рагата проводила его взглядом.       — Странный он какой-то, — пробормотала она. — Ладно, пойдём.       Помни смотрела вслед удаляющемуся зайцу. Сердце её колотилось. Он знал. Он видел её состояние в той глючащей комнате, видел её слёзы, а теперь видел, как она ищет новые глюки. И он ничего не сказал Кейну. Почему? Что ему за выгода молчать?       День выдался изматывающим. Кейн устроил настоящий марафон примерок, заставляя их примерить десятки нелепых костюмов. К концу приключения Помни чувствовала себя выжатой, как лимон. Потолок цирка сегодня был удивительным: он переливался непонятными оранжевыми абстрактными тонами. Будто кто-то наблюдал за ней и пытался таким образом развеселить. Вернувшись в свою комнату, она упала на кровать и провалилась в сон мгновенно.       Сон пришёл не сразу. Сначала была темнота. Потом раздался знакомый, чистый женский голос. Но на этот раз он звучал не один.       — Считаешь это весёлым, Кауфмо? — проговорил женский голос, более грубым тоном.       — Тебе разве нет? — следом ответил мужской голос, с насмешливыми нотками.       — Не меняешься.       Молчание. Помни хотела спросить, кто они, но её тело не слушалось. Она была лишь наблюдателем в этом пространстве. Она видела только одну фигуру. Кажись она принадлежала женскому голосу... Но где же тот мужчина, с которым она разговаривает? Её фигура местами мерцала, а вокруг неё что-то искрило, будто током. И как раз в тот момент, когда звучал мужской голос.       — Лучше бы поблагодарила меня.       — Если ты и изменил кусок кода, это не значит, что тебе всё можно. Ты же прекрасно понимаешь, что это ужасно. Ей нужно самой логически добраться туда. — Женская фигура будто повернулась к Помни... — Да?       — Смешная ты.       Неясно, к кому был обращен женский голос, а к кому мужской. Фигура попросту стала исчезать. А зелёное свечение, будто смех, разливалось вокруг неё. Последнее, что услышала Помни перед пробуждением, был тихий, едва уловимый вздох после длительного смеха.       Она проснулась резко, сев на кровати. Дыхание было диким. Звёзды на потолке погасли, стены были залиты ровным серым цветом, лишь некоторые мелкие предметы в комнате выделялись неоновыми цветами, переливаясь радугой.       Кауфмо...       Имя ударило током. Абстракция, которую она видела в свой первый день, чёрная масса, гнавшаяся за ней, чуть не сведя с ума. Но во сне... во сне этот голос был полон радости и веселья! Он казался живым и одновременно искусственным. Что-то здесь явно не так.       Она вспомнила слова: «Если ты и изменил кусок кода, это не значит, что тебе всё можно. Ты же прекрасно понимаешь, что это ужасно». О чём они? Неужели о её падении в тот офис? Значит, это не было случайностью. Это Кауфмо привёл её туда. Он показал ей документ. Или они говорили о чём-то другом? Что за код вообще...       Помни лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё разрастается что-то новое. Не просто надежда и не просто страх. А холодная, решительная ясность. У неё был союзник. Даже если этот союзник, всего лишь голос во сне, звучащий где-то в голове. И у неё была цель.       — Помни! — прозвучал голос за дверью.       Она продолжала погружаться в свои размышления. Но после многократных повторений имени ей пришлось встать.       За дверью стояла Рагата. Кажется, она уже была готова к новым приключениям Кейна и звала Помни с собой. Кукла не успела и слова произнести, как Помни начала первая.       — Рагата, ты помнишь свой первый день?       Та дёрнулась, будто её ударили током. Лицо Рагаты мгновенно переменилось.       — Не очень. Всё мутно.       Помни будто подозревала её в чём-то. Она странно себя ведёт, мнётся от одного вопроса. Тогда как она отреагирует на следующий?       — А помнишь ли ты, как кто-то в первый раз рассеялся?       Не успела Помни закончить, как Рагата резко ответила:       — Не помню я! Если у тебя какие-то проблемы, обратись к Кейну.       Почему ты так реагируешь? Если не помнишь, явно есть что сказать, подумала Помни. Она решила оставить расспросы и больше ничего не спрашивать.       Сегодняшнее приключение было простым: помочь желейному почтальону разнести письма в городе одуванчиков. Помни почти не слушала, что рассказывал Кейн. Она вошла в портал вслед за остальными, думая о своём. О сне. О Кауфмо. О документе.       Все разбежались разносить письма, а Помни изучала это виртуальное, придуманное Кейном местечко. Поле одуванчиков простиралось перед ней бескрайним белым ковром, каждая головка была будто маленькой луной, готовая рассыпаться на тысячи крошечных парашютиков. Воздух здесь казался густым от этого белого пуха, он мягко кружился, создавая причудливые узоры.       Вдруг взгляд Помни зацепился за один единственный цветок. Она не удивилась, к подобным инцидентам она привыкла за последние несколько приключений. Пушинки на одуванчике не спешили рассыпаться и улетать прочь, а сам стебель будто застыл в странном танце на месте. Вокруг него пробегал зеленый код, как тогда, во сне, рядом с женской фигурой. Одна из пушинок, невесомая и белоснежная, внезапно дрогнула и перелилась цветом. Сначала нежно-голубым, как чистое небо, затем ярко-желтым, как утреннее солнышко. Семечко пульсировало, глючило.       Это было похоже на застывшую музыку, которая фальшивит. А потом чудо начало угасать. Пушинки одна за другой теряли цвет, сворачивались, втягиваясь внутрь, к сердцевине. Семечко сжималось, превращаясь из прекрасного видения в маленькую, абсолютно чёрную точку. Сгусток тьмы, висящий на тонкой ножке. Он был таким плотным, что казался дырой в белом пушистом мире, кусочком пустоты, который забыли закрасить. Цветок будто сейчас рассеивается на глазах у Помни.       — А вот и моя яркая звёздочка! — голос Кейна эхом разнёсся по полю, притом так резко, что Помни вздрогнула. Её глаза были широко распахнуты. — Ты чего застыла?       Она перевела взгляд с Кейна на цветок. Тот снова был нормальным...       Помни моргнула, и её лицо приняло обычное, слегка отстранённое выражение.       — Цветы милые здесь.       Она почувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, ненавязчивый, но сканирующий каждую линию её цифрового тела. Неужели он узнал о сне, о её цели?       — Здесь? — переспросил Кейн, и его челюсть приблизилась к ней. — Я так рад, что они тебе понравились! — Он улыбнулся ещё шире. — Может, в следующий раз мне сделать больше полей с цветами, Помни?       Он сделал ударение на её имени. Внутри неё всё сжалось. Но она заставила себя улыбнуться в ответ.       — Это будет классно, Кейн.       — Вот и славно! — Его челюсть отодвинулась. — Продолжай веселиться, мой маленький почтальон! Письма сами себя не разнесут!       Кейн ушёл, удовлетворённый.       А Помни стояла, напуганная до ужаса. Она выдержала. Она притворилась. Но цена этой маленькой победы, осознание того, что Кейн следит за ней теперь постоянно, что он чувствует малейшее отклонение от нормы, была невыносимо высока.       Мысли метались у неё в голове одна за другой, и она пришла к выводу, что если бы не та огромная волна, Кейн бы её давно отправил в подвал.       Приключение продолжилось. Желейный почтальон что-то тараторил, Зубл спорила с Джексом, Рагата пыталась их помирить. А Помни механически переставляла ноги, шла по бесконечно прекрасному полю и думала, что ей нужно скорее оказаться у того старого компьютера. Нужно найти любой способ попасть в то место снова.       В голову лезли вопросы о том, что случилось с цветком. Даже если это был глюк, он отличался от других. Может, та пушинка была фрагментом кого-то из здесь присутствующих? Не просто частью виртуального растения, а осколком памяти или частью кода, который был стерт или, наоборот, выбрался неудачно. Он застрял в этом пространстве цирка. Пытался таким образом проявить себя? Но что-то пошло не так, раз он не смог удержать форму и превратился в маленькую чёрную массу.