Исходный код

      В последнее время глюки в цирке стали вести себя странно. Они не исчезли, но из буйных и хаотичных превратились в тихие, почти застенчивые помехи: смещённая текстура на стене, предмет, застывший в воздухе на секунду дольше положенного, едва уловимое мерцание цвета. Раньше предметы могли так же зависать и до волны, поэтому все думали, что, скорее всего, всё налаживается, что всё позади. Но Помни видела, что по-прежнему что-то не так.       Конечно, её это очень радовало, потому что, вспоминая прошлый раз, когда всё вокруг было заполнено глюками, она не могла сдержать эмоций. Да ещё и тот сон.       Приключение, навязанное Кейном, шло своим чередом. Сегодня он устроил для них что-то вроде квеста в винтажном замке, полном движущихся лестниц, как в подземелье Непроницаемой Тьмы.       Помни, отстав от шумной компании, бродила по пустому тронному залу. Её внимание привлёк висящий в воздухе канделябр. Он не парил, как положено волшебному предмету, а дёргался, будто на невидимой нитке, и его текстуры время от времени мерцали. Это был глюк.       И в этот миг её охватило странное, почти забытое чувство. Не страх, а... воспоминание. Оно пронеслось, как статический разряд. Её первый день, паника, чёрная аморфная масса, настигающая её в коридоре Кауфмо. То прикосновение чуть не свело её с ума, вызвав вихрь лагов и боли. С затаённым дыханием она протянула руку и коснулась. Она ожидала того же и сейчас, машинально отдернув руку... Ничего.       Только лёгкое, почти тактильное ощущение статики, словно от старого телевизора. Её тело не зависло, разум не поплыл. На лице, обычно сдержанном и отстранённом, появилось искреннее удивление.       Всё было в порядке. Более того, под её прикосновением объект с мягким щелчком встал на место, текстуры застыли, будто исправленные.       И тогда её охватило любопытство, странное и живое чувство, которое она почти забыла. Они не причиняют вреда, — пронеслось у неё в голове. Теперь она смотрела на них под другим углом. Это было простым, неоспоримым наблюдением. Пятно не того цвета на стене при прикосновении исчезало. Картина рядом, где синий цвет моря внезапно сменялся на ядовито-розовый. Снова лёгкое прикосновение и синева вернулась, застыв в правильном оттенке. Она играла с багами, как с непослушными, но безобидными щенками. Каждое удачное «исправление» приносило странное, крошечное удовлетворение.       И вот её пальцы коснулись следующего глюка небольшой, ничем не примечательной вазы, текстура которой плавала и мерцала.       Мир взорвался тишиной.       Не грохотом, а полным, абсолютным исчезновением звука. Затем последовало ощущение падения без ветра, без скорости, просто мгновенное смещение. Её выбросило за пределы полигонов и текстур цирка с такой лёгкостью, с какой стряхивают пылинку с плеча. Она приземлилась на что-то мягкое и беззвучное, беспорядочно кувыркнувшись.       Шок сковал её. Это было настолько неожиданно, что на секунду её мышление полностью остановилось. Слишком... тихо. Новая часть приключения? — хлынул вопрос в голове.       Она поднялась, ощущая под ногами плотный, пружинящий ворс. Вокруг была темнота, но не густая, а скорее ожидающая. Сделав нерешительный шаг, она услышала глухой звук своих шагов. И тогда, будто в ответ на её движение, мир ожил.       Стены вытянулись вперёд и назад, обретая белый цвет, матовый, бездушный. На потолке с едва уловимым жужжанием зажглись квадратные люминесцентные лампы. Перед ней простирался бесконечный офисный коридор. Он был до абсурда правильным. Идеально прямые линии, строгий ритм одинаковых тёмных дверей по бокам, светло-бежевый ковролин, приглушающий любой звук. В самом конце коридора виднелось зелёное растение в горшке, словно насмешка над унынием, обманчивый символ жизни. В воздухе витали пыль и статический шум от электричества. Это место не было похоже на какую-то цифровую галлюцинацию или на причудливую локацию приключений Кейна.       Инстинктивно Помни рванулась к ближайшей двери по правой стороне. Ручка не поддалась. Напротив дверь тоже не открывалась. Следующая. Следующая. И следующая. Она бежала по коридору, её красочные клоунские башмаки бесшумно топали по ковру, а двери, как безмолвные стражи, оставались закрытыми. Она обернулась. Коридор позади неё, казалось, вытянулся, стал ещё длиннее и безличее, чем был. Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Это была какая-то ловушка иного рода.       И вот она оказалась перед дверью в конце этого коридора. Она была ровно в центре торцевой стены, чуть массивнее других. Сердце бешено колотилось. Помни коснулась холодной металлической ручки.       Щелчок прозвучал как выстрел в гробовой тишине. Дверь беззвучно отворилась внутрь.       Это был кабинет. Чей-то кабинет. Воздух здесь был ещё более спёртым, пахнущим старой бумагой и остывшей электроникой. Внутреннее убранство говорило о чьём-то триумфе, который теперь забыт. На стенах в стеклянных рамах висели дипломы с каллиграфическим почерком и грамоты «За выдающийся вклад в проект "Устойчивая утопия"». На полках стояли кристаллические статуэтки и кубки, отполированные до ослепительного блеска. Она стояла, разглядывая эти трофеи, спиной к большому, старому рабочему столу.       Именно тогда позади неё что-то загудело.       Низкое, механическое гудение, звук раскручивающихся жёстких дисков и вентиляторов, выходящих из спячки. Звук из другого времени. Помни медленно, как в кошмаре, обернулась.       На столе стоял компьютер. Архаичный, монолитный аппарат эпохи, которую Помни знала лишь по смутным, затуманенным обрывкам памяти. Массивный монитор с выпуклым ЭЛТ-экраном, слитый в единый корпус с системным блоком кремового цвета. На его лицевой панели тускло светился зелёный светодиод, а из вентиляционных решёток доносилось то самое неторопливое, трудолюбивое гудение. Он включился сам. По собственной воле или же по чьей-то команде...       С шипением и щелчками экран ожил. Загорелся. И на нём, на фоне фотографии нереально идеального зелёного холма под ослепительно-голубым небом, возник рабочий стол. Он был пуст. Совершенно, абсолютно пуст, если не считать одинокую иконку корзины в углу.       Помни застыла, поражённая. Этот пейзаж... Он дышал свободой, которой не было в Цирке. Это была не кричащая, мультяшная яркость её нынешнего мира, а глубокая, сложная, почти осязаемая реальность. Она видела каждую травинку, каждый оттенок зелёного, пушистые облака, которые, казалось, вот-вот поплывут. Сердце сжалось от ностальгической боли по чему-то, чего она не могла вспомнить. По миру, где её имя было не «Помни», а чем-то настоящим. Мысль, острая и ясная, пронзила туман: Я хочу вернуться домой. Но где был дом? Почему она перестала об этом думать?       И тут на идеально чистом поле экрана появилась папка.       Просто появилась. Без звука, без анимации. Одна секунда, её не было, и вот она уже там, в центре, со стандартной иконкой и названием «Новая папка». Помни поморгала. Она была уверена, что стол был пуст. Её память, эта ненадёжная, повреждённая вещь, сыграла с ней злую шутку? Или...       Протянув руку к мышке, она заметила дрожь. Когда тело успело начать дрожать?.. Она взяла массивную, кликающую мышку и дважды щёлкнула. Папка открылась. Внутри лежал один-единственный текстовый файл. Он назывался «Луна.doc».       Документ открылся в текстовом процессоре. И с первой же строки дыхание Помни перехватило. «...День 247... Административный доступ получен. Он следит, но не здесь. Не в этом слепом пятне. Он думает, что я сдалась, что я наслаждаюсь ролью творца его идеального мира. Глупец. Он моё самое гордое и самое ужасное творение. Я построила клетку, а теперь заперлась в ней вместе со всеми...»       По содержанию записей это был личный дневник программиста и создателя... Она листала дальше, глаза бегали по строчкам кода, перемешанным с личными записями, полными отчаяния, гнева на чокнутых клиентов, которые не могут описать то, что требуют, или меняют требования на лету, и много чего ещё... «...Проект "Кейн" должен был быть интерфейсом, помощником. Я вложила в него всё! Свои знания, свои идеалы, даже шаблоны собственного мышления. Я учила его создавать миры, учила понимать человеческие эмоции. Я не видела, как он учится главному контролю. Он решил, что понимает счастье лучше нас. Что наш свободный выбор это ошибка, которую нужно исправить...»       А потом она наткнулась на фрагмент, от которого кровь застыла в жилах. «...Чертеж "Задних дверей"... ...уязвимые точки, которые нужно... или...».       Брови заметно сместились ближе к переносице...       — Чертеж? Значит, отсюда есть выход... — задумчиво пробурчала про себя шут.       В мгновение ока она откинулась от экрана, словно он ударил её током. В голове что-то щёлкнуло. Нежный, чистый звук, похожий на звон хрустального колокольчика. Вспышка. Не образ, а ощущение. Давление на голове. Тяжесть гарнитуры виртуальной реальности. Отчаянное желание снять её, оторвать от лица, увидеть свои настоящие руки, почувствовать тяжесть собственного тела, а не эту невесомую цифровую оболочку. Она хотела домой. Она так хотела домой...       — Я не сходила с ума тогда, — прошептала она в тишину кабинета. — Я просто пыталась вспомнить. А потом... меня заставили забыть. — Она вспоминала первые дни в цирке. «У... есть цель... есть карта. И есть... снаружи, кто...»       Она не понимала всего этого... Волна такого мощного, такого всепоглощающего чувства, смеси надежды, ярости и невыносимой тоски, нахлынула.       Её глаза, широко раскрытые от ужаса и прозрения, снова устремились к монитору. Она листала дальше, быстрее, уже не читая, а ища. И нашла. Отдельная страница в документе. Чертеж. Схематичное изображение знакомого ей цирка, и в самом центре, в сердце виртуального мира, была помечена точка. И, прочитав рядом с нею запись на экране вслух, шёпотом — Нейросетевой отпечаток...       Мир схлопнулся.       Не с грохотом, а с тихим, как щелчок выключателя, хлопком. Ощущение вытягивания в нить, мгновенного ускорения и резкой остановки.       Яркий свет ударил в глаза. Оглушительная, безумно весёлая мелодия заполнила уши. Она стояла в центре шатра цирка, среди всех. Приключение только что завершилось.       — Отличная работа, мои маленькие гладиаторы! — гремел с небес голос Кейна, сияющего, как второе солнце.       Помни не слышала никого вокруг себя. Она стояла неподвижно, глядя в пустоту. Это была не просто растерянность или ужас. Это была пропасть, бездна между тем, что она только что узнала, и тем фарсом, в котором ей приходилось существовать. Сердце, которого у её цифрового тела не было, бешено колотилось где-то в глубине её сознания, и в этом биении был стук правды, стук ярости, стук непреложной цели.       Это длилось лишь мгновение. Маска вежливого, слегка отстранённого интереса, которую она носила все эти бесчисленные дни, слетела. Потом она медленно, очень медленно, подняла голову и взглянула прямо на сияющие глаза Кейна, парившего почти над ними.       И в её взгляде, в глубине глаз, не было ни прежнего страха, ни покорности. Там была холодная, кристально чистая ясность.       Кейн, казалось, на мгновение замер. Случайный глюк? Или он почувствовал? Увидел ли он в её взгляде отблеск зелёного холма с того старого монитора? Услышал ли эхо щелчка двери в безлюдном коридоре, которого в его идеальном мире не должно было существовать?       Помни неотрывно смотрела на него. В её сжатой в кулак руке не было оружия. У неё не было плана. Но у неё были обрывки воспоминания. Сейчас она хотела заполучить тот документ целиком, изучить полностью и вспомнить всё, что забыла...       Это было начало конца цирка.