Три оттенка одного притяжения

Туман лениво стелился вдоль платформы девять и три четверти, будто стараясь спрятать от посторонних глаз прощания, встречи, объятия и смех волшебников. Подростки в мантиях обнимали родителей, махали друзьям, переговаривались о летних новостях — погружаясь в привычный хаос начала учебного года. Ан Ёнми стояла у края платформы, держа чемодан. Она молча наблюдала за толпой — мельканием факультетских шарфов, радостными лицами первокурсников, быстрыми шагами старшекурсников. В груди тихо покалывало ожидание. Шестой курс. Впереди ещё один год в стенах Хогвартса. Из-за толпы вынырнули два знакомых силуэта. — Ёнми! — окликнул её громкий голос, тёплый и живой. Джисон почти влетел к ней, ухмыляясь и пытаясь притвориться, что тяжёлый чемодан не тянет руку вниз. — Прости, что заставил ждать! — выдохнул он и приложил ладонь ко лбу. — Я потерял своё чудесное чувство времени… где-то между завтраком и паникой. — Я даже не удивлена, — спокойно улыбнулась Ёнми. — Но рада вас видеть. — «Вас»? — отозвался более тихий голос справа. Сынмин подошёл спокойным, размеренным шагом — уже в мантии, аккуратный, собранный, с книгой подмышкой, будто вышел из библиотеки прямо сюда. Он кивнул девушке и слегка улыбнулся уголком губ. — Скучала? — Ещё спрашиваешь, — ответила она, чувствуя, как плечи невольно расслабляются. Из-за их спин медленно подошёл Джисок — мантия Слизерина ложилась на него почти аристократически. Он молча кивнул ей, но взгляд задержал на долю секунды дольше, чем на остальных. Снаружи — сдержанность. Изнутри — будто кто-то открыл окно в тёплую комнату. — Поезд скоро тронется, — напомнил Сынмин, взглянув на часы. — Тогда двигаем, — улыбнулась Ёнми. Они протиснулись сквозь поток студентов, забрались на ступеньки и наконец оказались внутри длинного коридора поезда. Запах старого дерева, металла и пыли от книг смешивался со свежим воздухом, принесённым с платформы. — Купе на четыре места… где-то здесь… — пробормотал Джисон, заглядывая в дверцы подряд. — В идеале — без шумных старшекурсников, которые любят трещать про шалости всю дорогу. — Ты сейчас о мародёрах? — усмехнулся Сынмин. — Абсолютно точно, — фыркнул Джисон. Они нашли свободное купе в середине вагона: две лавки друг напротив друга, маленький столик под окном, багажная полка сверху. Оно казалось уютным, закрытым от внешнего мира. Ёнми первой зашла внутрь и села у окна. Сынмин занял место рядом с ней — вытаскивая из сумки книгу. Джисок сел напротив, положив локоть на подлокотник со стороны дверцы, не поднимая глаз. Джисон устроился рядом с ним, у окна, раздражённо дёргая мантию, словно в поезде было слишком тесно. Поезд дёрнулся, на мгновение заставив всех чуть качнуться. Стекло задрожало, и мир за окном медленно поплыл назад. — Домой, — тихо сказала Ёнми. — Хогвартс — это дом, — поправил её Джисон, откинувшись на сиденье и вытянув ноги так, что почти задел её. Она толкнула его ногой: — Только попробуй разбудить во мне зверя на шестом курсе. — Я бы предпочёл разбудить в тебе гений, который будет делать за меня зельеварение. — В твоих мечтах, — усмехнулась она. Сынмин поднял взгляд от книги: — Ты мог бы делать зелья сам, если бы не отвлекался каждые пять минут. — Я отвлекаюсь не каждые пять минут, — возразил Джисон. — Я отвлекаюсь каждые три. Ёнми хмыкнула, Джисок чуть приподнял уголок губ — почти незаметно. Поезд качало мягко, рельсы стучали ровным ритмом. Их четверка погрузилась в спокойную атмосферу. Джисон повернулся к Ёнми: — Как лето? — Тихо, — сказала она. — В деревне у тёти. Никакой магии. Никаких вечеринок. Ни единого хлопка волшебной палочки. — Это же пытка! — вскрикнул он, широко распахнув глаза. — Я бы умер. — Ты бы устроил фейерверки в первый же день и попал под суд, — заметил Джисок, спокойно глядя в окно. — Не обязательно под суд, — буркнул Джисон. — Возможно, под домашний арест. Сынмин снова улыбнулся одними уголками губ, но глаза его были теплее. Поезд ускорялся. Шотландские холмы мелькали за окном, уходя далеко назад. Ёнми закрыла глаза — и впервые осознала, как сильно скучала по этим голосам. Это ощущение — что ты точно там, где нужно. И впереди — год, который изменит всё. Они ещё не знали: кто влюбится первым, кто признается, кто промолчит, кто потеряет, и кто станет самым важным. Но поезд уже мчался вперёд.

***

Поезд давно ворвался в горные леса Шотландии — за окнами мелькали тёмные ели и вересковые поля, а небо стемнело быстрее, чем кто-либо ожидал. Ночь накрыла мир плотным пледом. В купе воцарилась едва ощутимая тишина: уютная, не давящая — такая, в которой можно слышать мысль. Сынмин читал, но глаза всё чаще поднимались над строками, ловя обрывки разговоров друзей. Джисон рассказывал о летних проделках — но голос постепенно снижался от возбуждëнного до нормального тембра. Ёнми слушала, улыбаясь уголками губ. Джисок молча наблюдал за ними всеми — и впервые за долгое время не чувствовал себя чужим. Поезд замедлился на повороте, и тени дрогнули по стенам. И тут дверь купе резко отъехала в сторону. — Нашли вас, черт побери! — прозвучал знакомый, наглый, слишком громкий голос. Сириус Блэк стоял в проходе, растрёпанный, с блестящими глазами и выражением лица «я сейчас кого-то стащу в приключение». За его плечом виднелся Джеймс Поттер: чуть взлохмаченный, с усталой, но искренней улыбкой. Он был капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу — и это чувствовалось во всём его движении. Следом, почти не касаясь плечами дверного проёма, появился Римус Люпин. Тёмные круги под глазами были заметнее обычного — но улыбка была настоящей и тёплой. — Стучаться вы не умеете, да? — спокойно спросил Джисок, приподняв бровь. — Слизеринцы такие нежные, кто бы знал, — фыркнул Сириус. — Прости, принц. Ёнми невольно улыбнулась: — Если бы вы стучали, вы бы не были собой. — Вот! — Сириус хлопнул ладонью по двери. — Девчонка понимает суть вещей! Римус через их шум улыбнулся Сынмину. — Рад снова тебя видеть, — сказал он тихо. — Твои письма спасали мои каникулы. Сынмин слегка покраснел — и едва слышно хмыкнул: — Думаю, твои — мои тоже… Джисон отклонился назад, закинув руки за голову, уверенной бравадой встречая старших: — Парни, вы нас искали просто так или потому что скучали? — Скучали, конечно, — отозвался Джеймс. — Особенно Лили. Она сказала: «Если ещё раз услышу о проделках Хан Джисона, я лично перетяну ему язык лентой». — Романтика, — кивнул Джисон мечтательно. — Наверное, она в меня влюблена. — Если только в тебя… с размаху, — буркнул Сириус. Ёнми закрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Джисок отвернулся к окну. Ему не нравилось, когда старшие словно вихрь ворвались и всё пространство мгновенно стало принадлежать им. Но особенно… ему не нравилось, как взгляд Сириуса легкомысленно скользнул по Ёнми. Римус же смотрел на неё иначе: внимательно, как будто анализируя, будто пытаясь понять её до самого дна. — Ты изменилась, — сказал он вдруг. Ёнми моргнула: — За лето? — За год, — поправил он мягко. — Стала увереннее. Она не знала, что ответить, и лишь кивнула. Поезд снова качнуло. Гул металла по рельсам стал быстрее. Сириус сунул руки в карманы: — Ладно, мы идём к себе. Просто увидели знакомые головы и решили зайти. Не скучайте. — И не шумите! — добавил Джеймс. — И не кусайтесь, — догнал Римус. Джисон усмехнулся: — Никаких обещаний. Когда дверь закрылась, купе будто выдохнуло. — Эти трое стареют, — заявил Джисон. — Они всего на год старше, — поправил Сынмин. — Значит, старики официально. Ёнми смеялась. По-настоящему — глубоко. И именно в этот момент поезд надрывно протянул гудок. Хогвартс. Горы за окном раздвинулись, и в тёмном небе появились далёкие огни. Щёки у Ёнми покраснели — не только от холодного воздуха, пробившегося в щель, но и от чувства: она возвращается туда, где сердце сидит в правильном месте. Джисок тихо сказал: — Вставайте. Скоро остановка. Сынмин аккуратно закрыл книгу. Помог спустить чемоданы и взял чемодан Ëнми вместе со своим. Джисон перепрыгнул через ноги Джисока — почти упал, почти сделал из этого акробатический номер, и всё же выстоял. — Готовы? — спросил он. Ёнми кивнула, подхватив клетку с совой: — Всегда. Поезд начал замедляться — так, что дрожали стёкла и ощущалось будто весь вагон затаил дыхание. Двери в коридоре захлопывались, голоса становились громче, кто-то смеялся, кто-то спорил о будущих оценках. А за окном уже виднелись огни замка. Высокие башни, мрачные силуэты деревьев… и зеркальная чёрная вода озера, отражающая луну и звезды. Хогвартс. Дом. Поезд окончательно остановился. Их года — лучшие, сложные, страшные — начинались.