были отрезаны крылья

я должен встать на вершину, не упав на дно, даже если это только одна ступень. никаких серьезных жертв, лишь усилия, которые крылья на нимбе. я — пример для всех. я тот, кто станет великостью. не одно правило, не должно быть нарушено, ведь это прямой путь к луже. но мысли — мой враг. они, будто, настраивают меня против своего же отражения, когда я пытаюсь сказать себе, что это мои ожидания. скоро церемония вручения, вручения новой должности, где я стану оберегать. важная должность… как же оно мне важно, я же наивный дурачок, который будет лизать эти потные задницы?! этот, якобы господь, создатель, бог, оказался неподалеку от хлопка вселенной — и вдруг стал важным, о-го-го прям, достижение! может быть, все к черту, но умалишенных не сосчитать. кем я стану потом? не знаю, может я просто хочу сделать мой выбор.

***

церемония вручения

зал огромный, души всех мастей, самые разные. посередине, на громоздком золотом троне сидел толстый человек, огромных размеров. он отвратительно причмокивал, поедая еду, которую подавали ему личные слуги. его окружали сидения, где молча сидели его лучшие собачки. по идее мероприятия, он произнесет торжественную речь, и я должен взять ключ, значащий, что теперь я другой. лучше, чем был прежде. — итак. для тебя, теперь уже хранителя, сам бог удостоился вручить… — самодовольно, создав театральную паузу, боженька сильно переигрывал сам себя. реплика тянулась слишком долго, особенно для постановки. мне стало ужасно больно изнутри, словно я разучился дышать, вот-вот утону в своих волнениях. руки скребут по черным местам на моей белой коже. ничуть не больно, но от этого только страшнее. разочарование. я понял, что старался ради него. — что ты сделал со мной? — голос был спокоен, как никогда, но предательские надрывы выдавали все — так значит, писания вовсе не писания? гробовая тишина — все смотрят на меня, ведь в их головах мои слова это бред. — что ты себе позволяешь? знаешь, я и не надеялся на лучшее — бог насмешливо, указал на меня. я замахнулся, на руке образуется луч с копьем на конце, и как охотник, стреляю в толстую дичь. а ему побоку. он такой жирный, что скоро задавит себя сам. — ты еще нападаешь на своего творца? лишаю тебя… дай-ка подумать… тебя самого! — гаркнул он, и звери начали атаковать…