....

--- Тишина, наступившая после ухода соседа, была густой и звенящей, словно воздух после грозы. Она давила на уши, и в этой давящей пустоте каждое движение отзывалось гулким эхом. Оставшись один на один с наступающей ночью и тревожными новостями, протагонист совершил единственный логичный в этом новом, сошедшем с ума мире ритуал — он зарядил ружье. Металл был холодным и успокаивающе тяжелым в руках. Этот вес был единственной точкой опоры в качающемся мире. Он приготовился к долгому, нервному ожиданию, точно зная, что его дом в эту ночь станет мишенью — для отчаявшихся людей и для тех, кого людьми назвать было нельзя. Нервы его пели тонкую, визгливую песню тревоги. С каждой минутой ожидания внутреннее напряжение лишь нарастало, превращаясь в тугой клубок в животе. Он чувствовал, как сердце отстукивает неестественно быстрый ритм где-то в горле. Эта ночь обещала быть долгой и неприятной. И первый визитер не заставил себя ждать. Резкий, наглый стук разорвал тишину, заставив парня вздрогнуть. Медленно, словно нарочно растягивая момент, он подошел к двери и прильнул к глазку. В искаженном fisheye-объективе мира он увидел мужчину. Очень высокого. Настолько, что разглядеть его лицо целиком не представлялось возможным — в поле зрения попадали лишь мощный подбородок и воротник куртки. Голос из-за двери прозвучал низко, без тени подобострастия, с ноткой раздражения: — Здравствуй. Можешь впустить к себе? Меня с прошлого убежища выгнали. Чёртов бар. Протагонист, не желая казаться слабым, ответил в той же грубой манере, выдавливая из себя слова: — А ты кто, блять? За дверью послышался раздраженный вздох. Мужчина закатил глаза, это было видно даже по изменению тени на его лице. — Просто мужик, которого выгнали нахуй. Ну, ты же сам знаешь — никому не нужен лишний рот. Да и тебе, возможно, тоже. Надеюсь, ты не такой же ублюдок, как те, прежние. Впустишь? Протагонист на мгновение замер, оценивая ситуацию. Тип выглядел подозрительно, от него веяло бедой и проблемами. Но в глубине души шевельнулось что-то уродливо-человеческое — жалость, смешанная с глупым чувством долга. Может, это и был тот самый «человеческий признак», отличающий их от «гостей»? Или просто идиотизм? С глухим щелчком он повернул замок. — Проходи, — кротко, почти устало бросил он, распахивая дверь и пропуская внутрь долговязую фигуру. — Благодарю, — коротко кивнул тот и, не дожидаясь приглашения, направился в гостиную, его шаги гулко отдавались в прихожей. Протагонист тяжело прислонился спиной к двери, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань. Он зажмурился. Это был только первый. Он знал с леденящей душу уверенностью, что будут и другие. Эта ночь превратится в бесконечный конвейер из просителей, беглецов и тех, кто лишь притворяется таковыми. «Почему, блять, именно ко мне? — пронеслось в голове. — Какой-то пиздец, я что, маяк для всех ублюдков в этом городе?» Не прошло и десяти минут, как в дверь снова постучали. На этот раз стук был более робким, неуверенным. Парень вздрогнул, подскочил к глазку. На пороге стоял какой-то парень, с ног до головы закутанный в толстую куртку и замотанный в шарф так, что видны были только испуганные, бегающие глаза. «Да он конченный, что ли? — мелькнула у протагониста раздраженная мысль. — На улице адская жара, от которой асфальт плавится, а этот укутался, будто на Крайнем Севере. Ебанат, просто ебанат, больной на всю голову». Голос за дверью прозвучал тихо, прерывисто, с легким заиканием и дрожью: — П-привет.. М-можно впустишь меня?.. Пожалуйста?.. Протагонист что-то буркнул себе под нос — неразборчивое междометие, что-то среднее между согласием и проклятием. Но его рука сама потянулась к ручке, и дверь снова открылась, впуская этого странного, дрожащего гостя. — О-огромное спасибо... — прошептал тот, и на его лице на мгновение мелькнула нервная, растерянная улыбка, прежде чем он поспешно проскользнул вглубь дома, в сторону гостиной. Протагонист с силой, на которую сам не рассчитывал, захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Волна раздражения, горячая и тошнотворная, накатила на него, смывая последние остатки самообладания. Он ненавидел это. Ненавидел это вынужденное общение, эти вечные просьбы, этот страх в глазах. Ненавидел всех этих людей. Прямо как свою чёртову дохлую жену... Когда она сдохла, его мир не рухнул — он просто покрылся плесенью и медленно разлагался. Он сам, добровольно, начал мучить себя одиночеством, с каким-то мазохистским упоением убеждая себя, что весь мир — это враждебная, чужая планета, а он — её единственный, никому не нужный обитатель. Хозяин дома стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, и скрипел зубами, слыша этот неприятный скрежет у себя в голове. Закатав рукав рубашки, он провел подушечками двух пальцев по старым, затянувшимся шрамам на запястье. Шрамы напоминали ему, что боль бывает разной, и иногда её можно контролировать. И снова стук. На этот раз негромкий, но настойчивый, лишенный робости предыдущего. Протагонист, уже почти на автомате, снова подошел к своему наблюдательному посту. В глазок он увидел мужчину — лысого, высокого, с непроницаемым лицом. Протагонист мысленно уже готовился выслушать очередную душещипательную историю и механически впустить еще одного постояльца в этот сумасшедший дом. Но что-то в этом лысом заставило его кровь похолодеть. Тревога, острая и инстинктивная, скользнула по позвоночнику. — Здравствуй, парень, — загадочно, почти театрально, проговорил незнакомец. Его голос был ровным и спокойным. — Мне бы хотелось поделиться с тобой одной информацией... Протагонист молчал, изображая каменное лицо, разрешая тому изрекать свою, без сомнения, бредовую историю. Парень мысленно готовился к просьбе о ночлеге, еде или деньгах. Но лысый удивил его. — Хах, — тихо, беззвучно усмехнулся он. — Я скорее не попрошу, а посоветую тебе кое-что сделать. И это правда тебе очень поможет. — Он сделал паузу, будто давая словам просочиться в сознание. — Тебе стоит впустить девушку с котом. Протагонист скривился, на его лице отразилось полное, абсолютное недоумение. «Какого хуя? — пронеслось в его голове. — Какая еще, нахуй, девушка с котом? Что это за бред сивой кобылы в лунную ночь?» Это было настолько абсурдно, что даже не вызывало злости, лишь оторопь. Решив, что проще подыграть этому психованному пророку, он хрипло выдавил: — Ладно... но зачем? Объясни. Незнакомец не удостоил его ответом. Он не кивнул, не улыбнулся. Он просто развернулся и бесшумно ушел, растворившись в ночной тьме так же внезапно, как и появился. Протагонист отшатнулся от двери. Сначала он просто стоял, не в силах пошевелиться. А потом его прорвало. Он засмеялся. Сначала тихо, сдавленно, потом все громче и громче, переходя в истеричный, надрывный хохот, от которого свело живот и потекли слезы. Он смеялся, прислонившись лбом к косяку, и его тело тряслось в конвульсиях. «Боже,да я окончательно ебанулся! — думал он, давясь смехом и слюной. — Этот ад только начался, а мне уже являются лысые пророки и загадочно велят впускать кошатниц! Легче было бы, блять, просто сдохнуть, чем пытаться понять эту хуйню!» Может,этот лысый мужик и был тем самым «гостем»? Не монстром, который рвет и мечет, а тем, кто сводит с ума своим абсурдом? Мысли путались, накладывались одна на другую, сливаясь в оглушительный, бессмысленный гул. В голове был хаос. Больше никто не приходил. Тишина снова воцарилась в доме, но теперь она была другой — тяжелой, многословной, наполненной эхом того дикого смеха и абсурдного пророчества. Протагонист тяжело, с присвистом выдохнул, словно выпуская из себя всю накопившуюся ярость, страх и отчаяние. Он, пошатываясь, как пьяный, побрел в свою комнату, не в силах больше ни о чем думать. Добравшись до спальни, он, не раздеваясь, повалился на кровать лицом вниз. Сознание отключилось мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Ни снов, ни кошмаров — только пустота и долгожданное, беспробудное небытие.