Письмо

Лекция по корпоративным финансам тянулась как смола. Преподаватель что-то говорил про дисконтирование денежных потоков. Алиса смотрела в окно. Думала не о дисконтировании. Думала о том конверте. Она его открыла дома, в туалете, прикрыв дверь на крючок. Бабушка смотрела телевизор в комнате. В конверте лежала карта. Не кредитная, а дебетовая. И листок с цифрами — PIN-код. И сумма на счету, написанная от руки. Такая, от которой свело живот. Она положила карту в потайной карман рюкзака. А сумму запомнила. И потом весь вечер пыталась понять, сколько это в бабушкиных таблетках. В месяцах аренды. В годах ее старой жизни. Виктория не звонила. Не писала. Прошло два дня. Алиса проверяла телефон каждые десять минут. Потом злилась на себя и убирала его в сумку. Потом снова доставала. На третье утро пришло сообщение. Короткое. «Завтра, 14:00. Тот же адрес. Приезжай заранее. В.О.» Ни «здравствуйте», ни «как дела». Алиса почему-то ждала чего-то еще. Какого-то намека. На что, она сама не знала. Может, на то, что тот разговор на диване был не просто разговором. Что прикосновения что-то значили. Но ничего не было. Только время и адрес. Она перечитала сообщение раз десять. Может, искала между строк что-то, чего там не было. В конце концов, она просто ответила: «Хорошо». Перед сном она долго лежала и смотрела в потолок. Бабушка за стеной храпела ровно. Алиса думала о том, что Виктория, наверное, не храпит. Она, наверное, спит молча, красиво, как на картинке. Или не спит вовсе. Сидит ночью в своей пустой квартире и смотрит на графики. Мысль о том, что Виктория может быть тоже одинокой, была странной. Какое, к черту, одиночество, когда у тебя такие деньги? Купи себе компанию. Но Алиса почему-то была почти уверена, что это так. Что все эти стены, стекло и вид на город — это просто очень дорогая клетка. Утром она поехала к ней. Опять автобус, опять пятнадцать минут пешком. На этот раз она заметила, как охрана у подъезда смотрит на нее уже без того откровенного пренебрежения. Как будто ее лицо теперь было в каком-то списке. «Можно пропустить». Лифт, дверь. Виктория открыла. Была в строгом костюме, снова. Волосы убраны безупречно. Все как в первый раз. Как будто того вечера со свитером и чаем не было. — Заходи. У нас мало времени. В прихожей на вешалке висело платье. Простое, черное, на тонких бретелях. Рядом — пиджак. — Это для тебя. Примерь. Размер должен подойти. Алиса взяла платье. Ткань была тяжелой, гладкой. —Зачем? —Сегодня ужин с инвесторами. Ты будешь со мной. Как ассистент. Там нельзя в джинсах. —Я не… —Примерь, Алиса. — Голос Виктории стал тверже. — Потом поговорим. Алиса пошла в гостевой санузел. Переоделась. Платье сидело идеально. Как будто сшито на нее. Она посмотрела на себя в зеркало. Чужое лицо. Чужая девушка в дорогом черном платье. Она повернулась, посмотрела на спину. Вырез был низким. Не неприлично, но… заметно. Она вышла. Виктория стояла у окна, пила кофе. Обернулась. Посмотрела. Молча. Смотрела долго. — Подходит, — наконец сказала она. Голос был каким-то приглушенным. — Туфли там же, в коробке. Алиса надела туфли. На высоком каблуке. Ей было непривычно и неудобно. —Я не умею в этом ходить. —Научишься. За сегодня. — Виктория подошла ближе. — Волосы надо убрать. Так не пойдет. Она взяла Алису за руку, подвела к тому же самому дивану. Велела сесть. Потом ушла и вернулась с расческой и какими-то шпильками. — Сиди ровно. Она начала расчесывать ей волосы. Медленно, тщательно. Ее пальцы касались кожи на шее, за ушами. Алиса сидела, не дыша. Смотрела прямо перед собой, на серую стену. — Ты вся напряжена, — тихо сказала Виктория. Ее руки на секунду остановились. — Боишься? —Нет. —Врешь. — Виктория снова задвигала руками, собирая волосы в сложный, гладкий узел. — Я тоже боюсь. Каждый раз. Алиса не поверила. Не могла поверить. —Вы? Чего? —Ошибиться. Сказать лишнее. Показать слабость. — Виктория закрепила последнюю шпильку. Ее ладони легли на Алисины плечи. Не накрашенные ногти, холодные пальцы. — Там, куда мы едем, слабость — это валюта. Ею сразу начинают торговать. Она слегка надавила на плечи, заставив Алису откинуть голову чуть назад. —Смотри им в глаза. Не улыбайся, если не уверена. Молчи, если не знаешь, что сказать. Лучше пусть думают, что ты загадка, чем что ты дура. Она убрала руки. Отошла. —Вставай. Покажи, как пройдешься. Алиса встала. Сделала несколько неуверенных шагов. Каблуки подкашивались. — Неуклюже, — сказала Виктория. Но без насмешки. Словно констатировала факт. — Спина прямее. Смотри не под ноги, а перед собой. Представь, что несешь что-то тяжелое на голове. Алиса попробовала снова. Получилось чуть лучше. — Ладно, — вздохнула Виктория. — Сойдет. Главное — не падай. Она взяла свой портфель, пиджак. —Поехали. Ты все запомнила? Молчи. Смотри. Запоминай, кто с кем говорит, кто кого перебивает. Кто пьет воду, а кто — виски. Они вышли. В лифте Виктория стояла рядом. Плечом к плечу. Смотрела вперед. Потом сказала, не глядя на Алису: — Платье… на тебе хорошо. Очень. Больше она ничего не сказала. Алиса тоже молчала. Смотрела на их отражение в полированных дверях лифта. Две женщины в черном. Одна — как острый нож. Другая — как его неуверенная тень. И где-то глубоко внутри, под страхом и неловкостью, копошилась мысль: а что, если это не игра? Что, если эти прикосновения, этот тихий голос, этот взгляд — это и есть она настоящая? Та, которую никто не видит. Но думать об этом было страшнее, чем бояться ужина. Поэтому Алиса отогнала мысль. Просто пошла за Викторией к машине. Шагая осторожно, чтобы не упасть.