Письмо

Выходной тянулся бесконечно. Алиса пыталась заниматься обычными делами. Помыла пол. Сходила в магазин, купила бабушке те самые таблетки и еще кусок мяса подешевле. Потом сидела и смотрела, как бабушка его жарит, и думала о том, что Виктория, наверное, не умеет жарить мясо. Что она, скорее всего, даже не заходит на кухню, кроме как налить себе кофе. Она проверила телефон раз сто. Ничего. Тишина. Бабушка за обедом спросила: —Ты чего сегодня какая тихая? Похудела опять. Эта работа… она нормальная? Не обманывают? —Нормальная, баб. Платят хорошо. —Хм. Хорошо не бывает просто так. — Бабушка отложила вилку. — Либо совесть продать надо, либо здоровье. —Я не продаю, — резко сказала Алиса. — Я работаю. —Ладно, ладно. Не кипятись. Я ж не в обиду. Но это было в обиду. И Алиса это знала. Бабушка чуяла ложь за версту. Чуяла, что внучка влипла во что-то, из чего потом не вылезет. Вечером Алиса не выдержала. Взяла карту, которую дала Виктория. Пошла в торговый центр, недалеко от дома. Прошла мимо витрин с одеждой, которая казалась ей костюмами для чужой жизни. В конце концов, зашла в простой магазин, купила теплую кофту, нормальные джинсы и зимние сапоги. Практичные вещи. Ничего лишнего. На кассе девушка-продавец протянула ей сдачу и взглянула на нее с легким любопытством. Алиса поймала этот взгляд и поняла: она выглядит как человек, который вдруг решил потратить деньги, которых у него раньше не было. И это было правдой. Она вернулась домой, свернула покупки в пакет и засунула под кровать. Бабушке сказала, что взяла вещи у подруги, у которой размер такой же. Ночь прошла беспокойно. Она просыпалась каждый час, брала в руки телефон, смотрела на черный экран. В голове крутился один и тот же вопрос: а что, если это конец? Что если та встреча была последней? Что если Виктории просто нужен был статист на один вечер, а теперь ее услуги больше не требуются? Утром в понедельник она пошла на пары как обычно. Сидела на лекции, что-то записывала, но не слышала ни слова. После пары, когда она выходила из корпуса, кто-то окликнул ее. — Воронцова! Она обернулась. К ней шел тот самый парень, сын декана, что когда-то говорил ей, что бюджетные места заняты. Сережа. Он улыбался во всю ширину лица, которое было слишком гладким и довольным. — Привет! Давно не виделись. Слышал, ты к Орловой на подхвате теперь? Алиса насторожилась. —С чего ты взял? —Да все говорят. Видели, как ты с ней на какой-то пафосной тусовке была. В черном платье. — Он подмигнул. — Не знал, что у тебя такой вкус. И что Орлова берет к себе студентов. Особенно таких… способных. В его голосе было что-то противное. Масляное. —Это не твое дело, — сказала Алиса и пошла прочь. Он догнал ее,взял за локоть. —Эй, не кипятись. Я просто хотел сказать — молодец. Ловишь возможность. Может, и меня как-нибудь познакомишь? У меня к ней тоже вопросы есть. По бизнесу. Алиса вырвала руку. —Отстань. Он отступил,все еще улыбаясь, но глаза стали холодными. —Ладно, ладно. Как знаешь. Просто помни — тут у всех все на виду. И у тебя тоже. Она ушла. Руки тряслись. Это начиналось. Шепотки. Догадки. Все, чего боялась Виктория. Весь день она ждала, что вот-вот придет сообщение. Что Виктория что-то узнает, спросит, отругает. Но телефон молчал. Только поздно вечером, когда Алиса уже мыла посуду на кухне, пришла смс. С незнакомого номера. «Завтра в 8 утра. Тот же адрес. Будь готова к поездке на два дня. В.» Ни «привет», ни объяснений. Просто приказ. Алиса посмотрела на смс, потом на грязную тарелку в руках. Мыслей не было. Была только усталость и странное облегчение. Не все кончилось. Игра продолжалась. Она вытерла руки, пошла в комнату. Бабушка смотрела телевизор. —Баб, мне завтра рано уезжать. На пару дней. По работе. —Куда? —Не знаю еще. В другой город, наверное. Бабушка медленно перевела на нее взгляд. —Ты мне правду говоришь? —Да. —Ладно. Одевайся теплее. И позвони, как приедешь. Алиса кивнула. Собрала рюкзак: ноутбук, зарядки, сменное белье, новая кофта. Потом долго стояла перед шкафом, раздумывая, брать ли то черное платье. В конце концов, взяла. Свернула и засунула на самое дно, под все. Легла спать, но не могла уснуть. Думала о том, что значит «будь готова к поездке». Куда? Зачем? На два дня. Она вспомнила взгляд того Сергея. «У всех все на виду». И вспомнила тихий голос Виктории в машине: «Моя бабушка могла бы испугаться меня». Алиса повернулась на бок, уткнулась лицом в подушку. Страх был знакомым, почти уютным. А вот это новое чувство — не страх, а что-то тяжелое и важное, что сидело где-то под ребрами, — оно пугало куда больше. Она не знала, чего ждать. И, кажется, уже и не хотела знать. Просто ждала восьми утра. Чтобы снова увидеть ее. Чтобы снова войти в ту игру, правила которой она до сих пор не понимала до конца.