Письмо

Голова раскалывалась. Виктория стояла в больничном коридоре, куда ее завели одни только ноги и смутная, нелепая мысль — проверить. Просто проверить. В кармане лежали ключи от своей машины, в сумке — папка с недоделанными отчетами. Белый кафель, запах хлорки и лекарств. Она ненавидела больницы. И тут из-за угла вышла она. В той же черной мирской одежде, с распущенными волосами. Сестра Марина. Увидев Викторию, она замедлила шаг, но не остановилась. На ее лице промелькнуло что-то вроде удивления, а потом — холодного, беззлобного любопытства. — Виктория Сергеевна, — кивнула она, как знакомой. —Вы. — Виктория не нашла других слов. Стояла, блокируя узкий коридор. —Я. Навещаю одну прихожанку. — Марина посмотрела на нее внимательно. — А вы? —Не ваше дело. —Конечно. — Марина сделала шаг, чтобы обойти, но Виктория не отступила. —Вы с ней общаетесь, — сказала Виктория. Это был не вопрос. —С Алисой? Да. Иногда. —«Иногда» включает уроки? — голос Виктории стал низким, опасным. — По целованию, например? Марина не смутилась. Наоборот, ее губы тронула легкая, почти невидимая улыбка. —Алиса рассказывает? —Алиса носит на шее отметины. Она не умеет врать. Не так, как вы. —Я не врала. Я просто показала ей, что прикосновение может быть не только болью. Не только взятием. Что оно может быть… просто вниманием. Этого ей от вас явно не хватает. Виктория почувствовала, как бешеная, слепая волна горячего гнева поднимается изнутри. Все в ней сжалось. Она шагнула вперед, грубо схватила Марину за плечо и с силой толкнула ее в стену. Спина монахини глухо ударилась о кафель. — Вы думаете, вы что-то понимаете? — прошипела Виктория, впиваясь пальцами в ткань ее свитера. — Вы думаете, ваши святые поцелуи в пыльной кладовке дают вам право лезть в ее жизнь? Марина не сопротивлялась. Она смотрела прямо в ее глаза. Спокойно. Почти с жалостью. —Я лезу только туда, куда меня зовут. А ее зовет боль. И одиночество. Вы их виновник. Или просто свидетель? Руки Виктории сами потянулись к ее горлу. Она прижала ладони к тонкой шее, сдавила. Не чтобы убить. Чтобы заткнуть. Чтобы остановить эти тихие, правдивые слова. Марина не задыхалась. Она говорила сквозь сжатое горло, хрипло, но четко: —Продолжай… душить. Ты… хороша в этом. В уничтожении. Потом… удивляешься, почему все… уходят. Она уйдет. Уже уходит. Потому что ты… тормозишь. Боишься. А она… красивая. Умная. Вкусная. Такая… не только тебе… по вкусу. Виктория с силой отшвырнула ее от стены. Марина сползла по кафелю, откашлялась, поправила воротник. —Идиотка, — выдохнула она хрипло, глядя на Викторию снизу вверх. — Полная идиотка. Виктория развернулась и пошла прочь по коридору. Шаги гулко отдавались в пустоте. В ушах звенело. Уйдет. Уже уходит. Вкусная. Она села в машину, долго сидела, сжав руль так, что пальцы побелели. Потом завела мотор и поехала не к себе. Она поехала в старую хрущевку на окраине. Поднялась по темной лестнице. Дверь в квартиру Алисы была не заперта. Виктория вошла. Внутри было тихо, бедно и чисто. На диване в позе загнанного зверя спала Алиса. Лицо было заплаканным, в руке зажат телефон. Виктория подошла, посмотрела на нее. Потом наклонилась, без лишних слов подхватила на руки. Алиса слабо вздохнула, но не проснулась, лишь уткнулась лицом в ее плечо. Она была легкой, как ребенок. Виктория отнесла ее в машину, уложила на заднее сиденье, накрыла своим пиджаком. Повезла к себе. В своем лофте она уложила Алису на свою же кровать, в гостевой комнате. Сняла с нее обувь, накрыла одеялом. Потом взяла ключи и снова уехала. Она вернулась в ту же самую больницу. Нашла заведующего отделением, с которым когда-то делала проект. Поговорила. Без просьб. Инструкциями. Через час ее бабушку, Анну Ивановну, аккуратно перевели в отдельную палату в новом корпусе, к лучшим специалистам. Все счета Виктория взяла на себя. Она оставила у палаты своего водителя, сказав: «Если что — сразу мне». Было уже за полночь, когда она вернулась домой. В лофте царила тишина. Она скинула туфли, прошла в гостевую. Алиса спала, повернувшись лицом к стене. Дышала неровно, во сне всхлипывая. Виктория постояла в дверях. Потом медленно подошла к кровати, легла рядом. Не обнимая. Просто легла на спину, смотря в потолок. Через несколько минут она осторожно, чтобы не разбудить, повернулась на бок и обвила Алису рукой. Не страстно. Тяжело. Как будто пытаясь удержать что-то, что уже почти выскользнуло. Алиса вздохнула глубже и чуть придвинулась к теплу. Виктория закрыла глаза. В голове стояли слова монахини: Идиотка. Она знала, что та была права. Но сейчас, в этой тишине, с этой спящей девушкой в своих руках и с ее бабушкой в безопасности под присмотром лучших врачей, она могла позволить себе быть идиоткой. Хотя бы до утра.