Начало пути. До имени, которого боялись

1935 год Приют Ваула находился на окраине Лондона. От улицы его отделяли чугунные ворота, за которыми начинался голый и пустой дворик. Там стояло унылое квадратное здание — серое, с узкими окнами, потемневшими от копоти, окружённое высокой железной решёткой. Приют обеспечивал детям лишь самый необходимый минимум для жизни. Денег попечителей и усилий его главы, миссис Коул, вполне хватало на то, чтобы дети были накормлены — пусть и скромно, — одеты и обуты опрятно и находились под надлежащим присмотром. О здоровье воспитанников заботились, а раз в год их даже вывозили за город. Однако на этом забота и заканчивалась. Ни у миссис Коул, ни у двух её помощниц не находилось ни времени, ни желания, чтобы уделять детям внимание, выходящее за рамки распорядка. Любовь в этом заведении не входила в число обязательных требований. Том Реддл был высоким для своих девяти лет и худым. Чёрные, слегка вьющиеся волосы подчёркивали бледную кожу. Лицо узкое, с чёткими чертами: прямой нос, тонкие губы, острый подбородок. Дети считали Тома странным. Они не могли объяснить, почему рядом с ним происходили вещи, которым никто не находил объяснения. Почему тот, кто смеялся над ним утром, вечером падал с лестницы так неловко, что потом неделю хромал. А у мальчика, укравшего у Тома яблоко, на следующий день распухли пальцы, словно от укуса насекомого. Иногда странности случались прямо у них на глазах. После этого дети старались держаться от Тома подальше. Когда мисс Коул привела нового мальчика, в комнате воцарилась неловкая тишина. — Свободных мест нет, — устало сказала она. — Он поживёт с тобой, Том. Комната была тесной и почти пустой: шкаф у стены и две железные кровати. Вторая всегда оставалась пустой — никто не задерживался рядом с Томом дольше пары дней. Новый мальчик вошёл тихо. Он так же был худым и выглядел младше своего возраста. Тёмные волосы были коротко подстрижены и лежали неровно, словно их стригли наспех. Большие зелёные глаза смотрели внимательно и с лёгким беспокойством. В руках он держал небольшой потрёпанный мешочек — всё, что у него было. — Это Гарри, — сообщила миссис Коул. — Гарри, это Том. Том ожидал привычного: новый мальчик скоро заметит странности и попросится в другую комнату. Но дни шли, а Гарри оставался. Даже когда по вечерам вещи в комнате перемещались сами собой, хотя никто не вставал или происходили другие необъяснимые ситуации. Со временем Гарри стал всё чаще держаться рядом с угрюмым соседом. Тома это раздражало — но он не прогонял другого мальчика. Дни в приюте тянулись монотонно и одинаково, сливаясь в одно бесконечное серое полотно, где утро почти не отличалось от вечера. По будням дети ходили в школу — небольшую, такую же серую, в нескольких улицах от приюта. Там не было ни лучше, ни хуже: те же строгие лица, те же правила, те же настороженные взгляды. Учителя говорили громко и чётко, требуя тишины и порядка. Дети сидели за узкими партами, писали, читали вслух и послушно повторяли заученные фразы. Ошибки не прощались: за каждую следовало наказание — как и за любое, даже самое незначительное, нарушение дисциплины. По воскресеньям их водили в церковь. Дети стояли в ряд, слушали проповеди и повторяли слова молитв, смысла которых почти никто не понимал. Том не любил эти дни. Он не верил в Бога. Слишком многое в этом мире происходило безнаказанно. К вечеру приют стихал, и оставалась лишь тишина. Комната была тёмной, и только тусклый свет фонаря с улицы проникал внутрь. Том Реддл лежал на кровати, заложив руки за голову. Книга, которую он читал перед сном, была закрыта и лежала рядом. Гарри сидел у окна, подтянув ноги. Он смотрел на узкую лондонскую улицу между домами — серую, глухую, почти без света, где кирпичные стены стояли слишком близко друг к другу. Прошло несколько дней с тех пор, как Гарри поселился в комнате. Этого было достаточно, чтобы Том перестал ждать, что новый сосед исчезнет. Обычно всё происходило быстрее. Сначала были слёзы, потом жалобы, а потом страх. Иногда детей переселяли. Иногда они начинали избегать Тома сами и это грозило ему всегда наказанием. Том посмотрел на его отражение в тёмном стекле. Лицо Гарри оставалось спокойным. Он не ждал, что с ним заговорят. Минуты шли медленно. Где-то в коридоре хлопнула дверь, затем снова стало тихо. Том прислушался, но ничего не изменилось. Через некоторое время Гарри осторожно слез с подоконника и подошёл ко второй кровати. Он сел на край, подтянул ноги, затем лёг и натянул одеяло выше. В комнате стало слышно только его ровное дыхание. Гарри тихо спросил: — Здесь всегда так холодно? Том не ответил сразу. — Иногда, — сказал он наконец. Мальчик ничего не ответил, лишь сильнее натянул одеяло, стараясь согреться. Следующее субботнее утро в приюте Ваула началось, как всегда, с резкого звона колокольчика, шагов в коридоре и приглушённого голоса одной из помощниц. Дети поднимались почти одновременно — слишком привыкшие к этому звуку, чтобы медлить или надеяться на лишнюю минуту сна. Кто-то ворчал, кто-то молча натягивал одежду, стараясь не отставать от остальных. В узких комнатах было прохладно и сыро, так что дрожь пробирала до костей. Кровати заправлялись быстро и одинаково: серые одеяла, натянутые до углов, подушки, уложенные строго по центру. Здесь не поощрялась медлительность — за ней почти всегда следовало замечание, а иногда и наказание. В умывальной, где дети по утрам приводили себя в порядок, пахло мылом, холодной водой и сырой плиткой. Вдоль стены тянулся ряд одинаковых раковин с тусклыми кранами; перед ними, зябко переступая ногами, толпились воспитанники. Одни торопливо плескали себе в лицо водой, другие тёрли щеки жёсткими полотенцами, третьи, ещё сонные, ждали своей очереди, прижимая к груди выданное мыло. Вода была ледяной. От неё перехватывало дыхание, и пальцы быстро немели, но никто не жаловался. Гарри стоял между двумя младшими. Рыжеволосый мальчишка всё поглядывал на него с любопытством. — Ты новенький, — шепнул он наконец. — Да. — Надолго? Гарри пожал плечами. — Не знаю. За завтраком дети сидели за длинными столами. Каша была жидкой и чуть подгоревшей, хлеб нарезан ровными ломтями — каждому по одному. Говорили мало. Лишь изредка кто-то шептался, наклоняясь ближе к соседу, но такие разговоры быстро обрывались — достаточно было одного взгляда помощницы, чтобы за столом снова воцарилась тишина. Том сидел прямо, не сутулясь, и ел спокойно, будто происходящее его не касалось. Гарри сидел неподалёку. Он время от времени поднимал взгляд, словно хотел что-то сказать, но каждый раз лишь сжимал губы и возвращался к своей тарелке. — Эй. Билли Стаббс, старший и главный задира, откинулся на скамье и уставился на Гарри. — Ты с ним живёшь? — он кивнул в сторону Тома, понизив голос и быстро оглянувшись, не стоит ли поблизости воспитательница. Гарри поднял взгляд. — Да. — Не боишься? Гарри нахмурился и поднял взгляд на старшего мальчика. — Почему я должен его бояться? Билли хмыкнул. — Ты разве не знаешь? Он наклонился чуть ближе. — Он урод. Том не посмотрел на него. Он продолжал есть, словно разговор его не касался. — Он странный, — продолжал Билли, понижая голос, но достаточно громко, чтобы услышали. — С ним всякие вещи случаются. Гарри посмотрел на Тома. Его пальцы чуть сильнее сжали ложку. — Так нельзя говорить о других людях, — послышался тихий шёпот Гарри, и он снова опустил взгляд в свою тарелку. Билли нахмурился, явно недовольный такой реакцией. — Ого. У Реддла, значит, защитник появился? Ты просто не понимаешь... Том поднял взгляд на Билли и перебил его тихим голосом: — Отвали, Стаббс. Билли замер на секунду, словно не сразу понял, что к нему обратились. Затем усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — А то что? — бросил он, стараясь звучать увереннее. Том смотрел долго, пристально, словно обдумывал что-то. Улыбка на лице Билли дрогнула и медленно сошла на нет. Он отвёл взгляд первым, раздражённо цокнул языком и откинулся на скамье, делая вид, что потерял интерес. — Псих, — буркнул он себе под нос. После завтрака детей вывели во двор — была суббота, а это значит никаких занятий. Небо было сплошь затянуто серыми тучами, и в воздухе уже чувствовалась близость дождя. Кто-то играл в мяч, кто-то просто ходил кругами, кто-то сидел у стены, прислонившись спиной к холодному кирпичу. Гарри сначала стоял в стороне. Потом к нему подошли двое младших и молча протянули мяч. Он неуверенно улыбнулся, взял его и присоединился к игре. Время от времени Гарри бросал взгляды на Тома. Тот стоял неподалёку, отдельно от остальных. В какой-то момент Гарри перестал играть, нашёл ещё один мяч и, помедлив, подошёл к Тому. — Не хочешь со мной поиграть? — тихо спросил он. Том нахмурился и сжал губы. Другие дети никогда не звали его играть. — Я не умею, — сказал он. Гарри улыбнулся. — Я научу. Это несложно. Он отошёл на несколько шагов и подбросил мяч. — Просто кидай обратно. Том помедлил, потом неловко поймал мяч двумя руками. Тот чуть не выскользнул, но он удержал. Он бросил мяч обратно — слишком сильно, мяч ударился о землю и укатился в сторону. Гарри рассмеялся, когда мяч улетел не туда. Том сначала напрягся, ожидая насмешки, но Гарри вернулся, снова подбросил мяч — и всё повторилось. И в какой-то момент Том заметил, что сжимает пальцы уже не так сильно. Прошла неделя, затем вторая. Гарри и Том по-прежнему оставались соседями по комнате, и со временем это перестало казаться чем-то необычным. Другие дети сначала шептались — почему нового мальчика не переселили? Не такой ли он странный, как Реддл? — но постепенно интерес угас. Гарри не делал ничего странного. Он не пугал никого, не смотрел на людей так, словно видел их насквозь. Иногда он даже играл с другими детьми, если его звали. А однажды Гарри нашёл Тома во дворе с маленькой змеёй. Том сидел на корточках и пристально смотрел на неё. И тогда Гарри услышал — странное, едва уловимое шипение, срывающееся с губ другого мальчика. В зелёных глазах появился интерес. — Ты не боишься её? Том резко выпрямился и сжал губы, услышав знакомый голос и ожидая, что Гарри попятится или назовёт его ненормальным, уродом, психом. Но ничего не происходило. Внутри поднялось знакомое напряжение — то самое, от которого всегда хотелось сжаться и приготовиться к худшему. Том впервые ощутил что -то похожее на страх. Гарри был единственным, кто никогда не обзывал его и не отдёргивал руку, не говорил, что с ним «что-то не так». И если он сейчас посмотрит иначе — хуже уже не будет. Том сделал шаг вперёд, почти резко. Змея выпрямилась и высунула язычок, пробуя воздух. — Что ты здесь делаешь? — спросил он грубо, стараясь опередить всё остальное. — Миссис Коул велела найти тебя, — спокойно ответил Гарри. — Уже пора возвращаться. Гарри неуверенно протянул руку Тому. — Пойдём? Том уставился на протянутую ладонь, не понимая, что от него хотят. Он ненавидел прикосновения чужих. Они почти всегда означали боль — толчок, рывок, удар, насмешку. Гарри подождал, а потом, словно опомнившись, неловко опустил руку. — Я просто… если хочешь... Том резко встал и шагнул мимо Гарри — достаточно близко, чтобы их рукава почти коснулись друг друга. — Пошли, — бросил он и пошёл к зданию, не оглядываясь. Гарри улыбнулся и поспешил следом, догоняя другого мальчика. На следующий день вечером Гарри позвала знакомая девочка. Они неплохо общались, и та пообещала показать новые игрушки, предложив поиграть вместе. Гарри с восторгом согласился. Элизабет вела его по коридору, всё дальше от комнат, туда, где почти не было света. Гарри понял, что что-то не так, только когда они остановились. В пустом коридоре их ждали Билли и ещё несколько старших ребят. Элизабет шагнула вперёд и быстро сказала: — Я привела его. Теперь отдайте моего мишку. Билли усмехнулся и один из ребят отдал девочке её мишку: — Молодец, — сказал он лениво. — Иди. Девочка колебалась секунду, потом оглянулась на Гарри — и отвернулась. Она ушла быстро, почти бегом. Коридор опустел. Гарри остался один в окружении задир. — Ну что, — сказал Билли, делая шаг вперёд. — Поиграем? Гарри сделал шаг назад, едва сдерживая страх. Его тут же окружили и прижали к стене. — Ребята, у нас тут ещё один уродец! Гарри не понимал, что от него хотят. — Что… что я вам сделал? Билли усмехнулся. — Ты ведь дружок Реддла. Этого урода. Значит, и тебя надо проучить. — Я никому ничего плохого не делал, — тихо сказал Гарри. Кто-то толкнул его в плечо. Не сильно — но достаточно, чтобы он ударился лопатками о стену. — Он даже не орёт, — заметил один из ребят с разочарованием. — Сейчас начнёт, — сказал Билли. Гарри сжал кулаки, пообещав себе не проронить ни одной слезинки. — Вы… вы сами цепляетесь к Тому, — сказал он, запинаясь. В коридоре повисла тишина. — Слышали? — усмехнулся Билли. — Он его защищает. И именно в этот момент за их спинами раздался голос: — Отойдите от него Том стоял в конце коридора. — Ты чего, Реддл? — усмехнулся Билли, но шаг назад сделал. Том ничего не ответил. Он смотрел на них пристально; сейчас он был похож на ту самую змею в саду, затаившуюся перед броском. — Я сказал, — повторил он тише. — Отойдите от него. Кто-то из ребят неловко хмыкнул. — Да ладно тебе… Том сделал шаг вперёд, коридор вдруг стал меньше. — Он мой, убирайтесь. — Что ты нам сделаешь, урод? — фыркнул Билли. Том тихо прошипел что-то на незнакомом языке. Из-под рукава выскользнула змея — та самая из двора. За ней вторая. Они скользнули по полу — бесшумно, быстро. Мальчики попятились, забыв о Гарри, который с детским восторгом наблюдал за Томом. — Эй… — сказал один из ребят, пятясь. — Реддл, псих, убери их. Опять твои штуковины? Мы всё расскажем миссис Коул. Змейка подняла голову и замерла прямо перед Билли, раскачиваясь, пробуя воздух язычком. Билли побледнел, ощущая, как по спине скатывается холодный пот. — Убери это… Том сделал шаг вперёд, глядя спокойно. — Они вас не тронут, если вы уйдёте. Билли смотрел на Тома с ужасом и отвращением, потом сплюнул на пол. — Ненормальный. Это ещё не конец. Пошли. Он первым отступил назад. Остальные последовали за ним. Когда коридор опустел, змейки снова поползли к Тому. Он наклонился, позволяя им спрятаться в его одежде, и только потом повернулся к Гарри. — Ты цел? Гарри кивнул и внезапно шагнул к Тому, ухватившись за край его рубашки кончиками пальцев. Он всё ещё не мог выговорить ни слова. Том сжал губы и отвернулся. — Пошли. Вернувшись в комнату, Гарри некоторое время молчал. Потом всё же спросил — заинтересованно, но тихо: — Ты умеешь управлять животными? Том поколебался и ответил неохотно: — Не только. Гарри замер. Его глаза чуть расширились. — Правда?.. — выдохнул он. — Как в сказках. Он помолчал, словно боясь сказать лишнее. — А… что ты ещё умеешь? — Многое, — коротко ответил Том. — Покажешь? Том поколебался. Потом отвёл взгляд к книге. Он почувствовал знакомое, тёплое покалывание где-то в груди. Книга медленно поднялась в воздух. Гарри ахнул — и тут же захлопал в ладоши. — Это здорово… — прошептал он. Потом торопливо добавил: — Я никому не расскажу. Честно. Почти весь вечер Том показывал Гарри то, что умел, — понемногу, осторожно. Он никому бы в этом не признался, но ему нравилось, как зелёные глаза светятся от восхищения. Следующий день. Во дворе было непривычно шумно. — Пропал! — визжал Билли, бегая от стены к стене. — Вы его видели?! Он держал в руках пустую коробку с перекошенной крышкой. Кролик, которого ему разрешали держать только потому, что он был «примерным», исчез. — Ты же его вчера здесь оставлял, — сказал кто-то равнодушно. — Он никуда сам не мог деться! — сорвался Билли. — Он глупый! Гарри стоял у стены рядом с Томом. Он не сразу понял, что именно не так, — только почувствовал, как Том напрягся. Как и вчера в коридоре, он инстинктивно схватил его за край рубашки, не сводя глаз с происходящего. — Он точно не мог убежать? — вдруг спросил кто-то. — Нет! — огрызнулся Билли. Он замолчал, поймав спокойный, равнодушный взгляд Реддла. Билли всегда таскал своего кролика с собой, словно нарочно подчёркивая, что у него есть то, чего нет у других. А потом кролика заметили. Он висел над балками —запутавшийся в верёвке, перевёрнутый вниз головой, но живой. Кролик дёрнулся и пискнул — тонко, отчаянно. Во дворе стало тихо, никто не двигался; кто-то невольно отступил назад, глядя на извивающееся животное. — Снимите его! — заорал Билли. — Сейчас же! — Он же упадёт! — голос Билли сорвался. — Он же разобьётся! Билли резко повернулся к Тому. — Это ты сделал! — Я ничего не делал, — спокойно ответил Том. — Это ты… ты ненормальный! Я знаю! — выкрикнул Билли. Миссис Коул и воспитатели оказались рядом и с ужасом смотрели на висящего кролика. На такую высоту ребёнку было не забраться. Миссис Коул внимательно перевела взгляд на Тома. Она его боялась. И хотя он был всего лишь ребёнком, доказать его причастность было невозможно. Никто не понимал, как кролик оказался там. Сам он туда попасть не мог. Прямых улик, указывающих на причастность кого-то из воспитанников не было. Когда кролика сняли, тот бросился к стене, дрожа всем телом. Билли рухнул на колени, прижимая его к себе. Когда всё успокоилось и Том удостоверился, что за ними никто не следит, он шагнул к Билли и прошептал так, чтобы услышал только он: — Ты вчера смеялся, когда ему было страшно. Теперь твоя очередь. Том наклонился ближе. — Запомни: в следующий раз твоё животное может случайно сломать себе шею.