Начало пути. До имени, которого боялись

В один из серых дней детей, как и каждый год, вывезли в прибрежную деревушку — подышать морским воздухом и посмотреть на волны. Такие поездки были редкой передышкой и потому каждый раз вызывали оживление. Их погрузили в автобус, рассадили по местам и строго велели не шуметь, а по прибытии — не отходить далеко. Море встретило холодным ветром и пасмурным небом. Вода была тёмной, почти свинцовой, и волны тяжело накатывали на берег, разбиваясь о камни. В воздухе стоял резкий запах соли, смешанный с сыростью мокрых скал. Детям разрешили гулять вдоль берега — но только группами и недалеко. Гарри шёл рядом с Томом. Он смотрел на воду, иногда наклонялся, подбирая особенно гладкие камешки, рассматривал раковины, выброшенные волнами на берег, и аккуратно складывал находки в карман пальто. Найдя самый красивый камушек, Гарри поспешил к Реддлу и протянул находку. — Смотри… Под цвет твоих глаз. Красивый, правда? Это тебе. Он взял холодную ладонь Тома и вложил в неё камешек. — Далеко не уходить! — крикнула одна из помощниц. Голоса Эмми Бенсон и Денниса Бишопа послышались совсем рядом. — Пойдём, Денни! — звала Эмми. — Пособираем камушки, здесь так хорошо. Я видела красивые, неподалёку! Гарри наклонился за очередным камешком, когда вдруг раздался капризный голос Эмми: — Это мой! Не трогай! Она резко толкнула его плечом и тут же присела, подбирая камень. Гарри отшатнулся, ничего не сказав. Деннис усмехнулся и перевёл взгляд на Тома. — Чего уставился, ненормальный? — бросил он с вызовом, хотя голос его дрогнул. Том сделал шаг вперёд и посмотрел на Денниса равнодушно. Но под этим равнодушием скрывалась вдруг вспыхнувшая ярость. Никто не смел так обращаться с… Мысль оборвалась в один момент. Том не делился тем, что принадлежало ему, и не позволял это портить. — Там, за скалами, — тихо сказал он, — волны выносят камни получше. Он сделал шаг в сторону, будто вовсе не ожидая, что за ним последуют. — Туда взрослые запрещают ходить, — добавил он негромко. — Боятся. Эмми нахмурилась. — Боятся чего? Том пожал плечами. — Не знаю. Я там не был, — сказал он. Это была ложь. Деннис фыркнул слишком поспешно. — Мы с тобой никуда не пойдём, ненормальный. Том на мгновение посмотрел на него, и в уголке его рта мелькнула тень улыбки. — Тогда оставайтесь здесь, — сказал он спокойно. — Мне всё равно. Он уже повернулся, когда, словно вспомнив о чём-то неважном, бросил через плечо: — Гарри, ты идёшь? Эмми и Денни переглянулись. Любопытство тянуло сильнее осторожности — и мысль о красивых камушках казалась вдруг важнее всех запретов. Эмми первой сделала шаг. К пещере вёл опасный путь. Почти у самого края скалы в камне была выбита цепочка неровных выемок — узких, скользких, едва заметных. Море внизу глухо шумело, и от одного взгляда вниз у Гарри сжималось внутри. Спуск был трудным. Камни были влажными от брызг, ноги соскальзывали, пальцы цеплялись за холодный камень. Эмми пару раз вскрикнула, Деннис выругался вполголоса, но Том не оглядывался и шёл вперёд уверенно, словно точно знал, куда ставить ногу. Гарри держался чуть в стороне, ближе к стене. Он не спешил и каждый раз проверял опору, прежде чем сделать следующий шаг, будто понимал: если он оступится, Том не обернётся. И всё же они добрались до расщелины. Гарри так и не понял как. Казалось, стоило оступиться — и кто-нибудь непременно сорвался бы вниз. Но Том каждый раз выбирал место, где можно было удержаться, и дети шли за ним, почти не задумываясь. Позже Гарри часто вспоминал этот путь и думал, что Том хотел, чтобы они дошли. Расщелина вскоре завершилась тёмным проходом. Его скользкие стены сходились так близко, что между ними было не больше трёх футов. Воздух здесь стал холоднее, влажнее, и звук моря будто приглушился, словно его накрыли плотной тканью. Проход повернул влево, и стало ясно, что он уходит глубоко в саму стену обрыва. Под ногами показались ступени — неровные, выточенные прямо в камне. Они вели вниз, к большой пещере, куда не доходил дневной свет. Гарри замешкался лишь на мгновение. Потом сделал шаг следом за остальными. В воде действительно поблёскивали камни — гладкие, светлые, красивые, как и говорил Том. Что произошло дальше, Гарри так и не смог бы пересказать словами. Он помнил только холод, темноту и то, как быстро радость Эмми сменилась испугом. Помнил, что Деннис полез глубже, чем собирался, и что в какой-то момент свет исчез — будто его кто-то погасил. Когда они вышли обратно, Эмми тихо плакала, а Деннис дрожал, хотя было не так уж холодно. В тот же вечер их привели к миссис Коул. Комната казалась теснее обычного. Воздух стоял тяжёлый — пахло сыростью, мокрой одеждой и чем-то лекарственным. Эмми тихо всхлипывала, прижимая ладонь к лицу. Деннис сидел, сгорбившись, и смотрел в пол. — Что произошло? — спросила миссис Коул резко. Она смотрела на них поочерёдно, но задержалась на Томе дольше. — Мы просто осматривали берег, — сказал он спокойно. — В пещере? — перебила она. Том опустил взгляд, стараясь выглядить виноватым. — Мы туда вышли. Случайно. Миссис Коул раздражённо выдохнула. — С тобой всё всегда случайно, Реддл. Почему там где ты, всегда что - то происходит? Почему они в таком состоянии?! Том сжал губы и уставился на свои ботинки. — Мы просто осматривали окрестности… Я не знаю. Там было темно, может, чего-то испугались. Миссис Коул повернулась к бледному Гарри, который стоял у стены и едва заметно дрожал. — Гарри, что произошло? — Ничего… Мы просто хотели собрать красивые камушки и… — Так, хватит! — резко перебила она. — Немедленно говори! Гарри вздрогнул и сделал шаг назад, видя, как миссис Коул надвигается на него. Он побледнел ещё сильнее. Его ещё не наказывали, но он видел, как другие дети прячут руки и стараются не привлекать внимания. — Том… Том ничего не делал. Это правда. Он не смотрел ни на Эмми, ни на Денниса. Он искал взглядом только одного человека. Том поднял глаза, встречаясь с яркой зеленью его глаз. — Это Реддл нас повёл… — пробормотал Деннис, не поднимая головы. Миссис Коул резко повернулась к Тому. — Я так и знала. Она схватила его за плечо, но он не дёрнулся. — Ты снова что-то устроил. — Я ничего не делал! Они могли и не идти! Миссис Коул смотрела на него долго, будто пытаясь найти хоть что-то — объяснение, доказательство, причину. Но, как и всегда, — не находила. — Марта! — позвала она. — Отведи этих двоих к доктору. Эмми подняли, Деннис неловко встал, и их быстро вывели из комнаты. — А вы двое останьтесь, — добавила она, не глядя на Тома. Дверь за Мартой захлопнулась. Гарри вздрогнул. Том стиснул зубы. Они оба знали, что сейчас будет. — Поттер, даю последний шанс. Что сделал Том? — Он ничего не делал! В уголках зелёных глаз появились слёзы, но Гарри не отвёл взгляда. Он ни за что не выдаст своего единственного друга. — Я пока спрашиваю по-хорошему. Что ты видел? — Мы… мы просто пошли за камушками, и всё. Миссис Коул устало вздохнула и кивнула, будто окончательно убедилась в своём. — Что ж… вас ждёт наказание. — За поход в пещеру? — резко бросил Реддл. — Поговори мне ещё тут! Она резко схватила Тома за плечо и подтолкнула к столу. — Марта! Помощница появилась почти сразу. — Принеси розги. В комнате повисла тишина. Том не сопротивлялся. Стоял прямо, сжав губы, и смотрел в одну точку. Первый удар обжёг спину. Он не издал ни звука. Второй был сильнее. Гарри рядом судорожно втянул воздух. Том не обернулся. Только сильнее сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. С каждым новым ударом внутри поднималась глухая злость. Когда всё закончилось, он едва заметно пошатнулся, но устоял. — Достаточно, — сказала миссис Коул. — Поттер, твоя очередь. Гарри сделал неловкий шаг вперёд. Бросил короткий взгляд на Тома. Тот стоял неподвижно. Лицо — спокойное, почти пустое. Первый удар заставил Гарри резко втянуть воздух сквозь зубы. Он зажмурился, но не закричал. Второй удар был больнее. На третий он уже не смог сдержать сдавленный всхлип. — Я… — Гарри запнулся, но заставил себя продолжить. — Я сказал правду. — Молчать! — отрезала миссис Коул. Гарри подчинился. Том не шевельнулся. Он выдержал бы ещё. Боль была ему знакома, но не это. Не когда били его. Пальцы медленно сжались. Он смотрел прямо перед собой, но в ушах звенели сдавленные всхлипы Гарри. На мгновение он вскинул голову — резко, почти с вызовом — и посмотрел на миссис Коул. Во взгляде не было страха — только холодная ненависть. — Хватит с вас двоих, — сказала она наконец. — Надеюсь, вы запомнили урок. Она сделала паузу и холодно добавила: — А теперь марш в комнату. Без ужина. И подумайте над своим поведением. Они вышли в коридор. Дверь за спиной закрылась с глухим, тяжёлым звуком. Гарри сделал несколько шагов, стараясь идти ровно, но уже через пару метров сбился. Под рубашкой жгло и тянуло, боль расходилась волнами при каждом движении. Даже ткань казалась невыносимо грубой. Том шёл рядом молча. Потом вдруг остановился, схватил Гарри за руку чуть выше локтя и потянул в сторону — в узкий закуток между шкафом и стеной, где их вряд ли могли быстро заметить. — Покажи, — тихо сказал он. Гарри помедлил, потом неуклюже задрал рубашку на спине. Кожа уже горела алыми полосами. Том смотрел несколько долгих секунд. Его лицо оставалось почти неподвижным, только в глазах медленно разгорался тёмный, тяжёлый огонь. — Они заплатят, — очень тихо произнёс он наконец.— Все. И она тоже. Гарри опустил рубашку и посмотрел на друга. В его зелёных глазах всё ещё стояли слёзы, но голос был твёрдым: — Не надо, Том. Я не жалею. Том не ответил. Только протянул руку и осторожно, почти не касаясь, провёл пальцами по краю одной из самых ярких полос на спине Гарри. Тот слегка вздрогнул, но не отстранился. Он убрал руку и совсем тихо добавил: — Тебя больше никто не тронет. Они вернулись в свою комнату, как только дверь закрылась, Том сразу стянул через голову рубашку и резко выдохнул сквозь зубы. Свежие алые полосы на его спине ярко выделялись даже в полумраке. Некоторые уже начали наливаться синевой по краям. Кожа вокруг них горела и неприятно натягивалась при каждом движении. Гарри тоже медленно снял рубашку. Его спина выглядела не лучше. Несколько секунд они просто стояли, привыкая к новой, пульсирующей боли. Том первым нарушил тишину: — Сядь. Я посмотрю. Гарри послушно опустился на край своей кровати и повернулся спиной к другу. Том подошёл ближе. Его пальцы едва коснулись воздуха над самыми яркими рубцами — он не прикасался, но чувствовал жар воспалённой кожи. — Больно? — спросил он тихо. — Терпимо… пока не двигаюсь, — ответил Гарри, уткнувшись лбом в сложенные руки. Том отошёл к кувшину с водой, стоявшему на подоконнике. Разорвал чистую наволочку на две широкие полосы, смочил одну холодной водой и аккуратно приложил к спине Гарри. Тот слегка вздрогнул от первого прикосновения, но потом расслабился. Холод немного облегчал жжение. Пока Гарри лежал неподвижно с компрессом на спине, Том попытался заняться собой. Он смочил вторую тряпку и попробовал дотянуться до собственных рубцов. Рука неуклюже изогнулась за спину, но дотянуться нормально не получалось — самые болезненные места были между лопатками и чуть ниже, куда пальцы просто не доставали. Каждый раз, когда он пытался прижать ткань сильнее, боль вспыхивала острее. Гарри заметил это почти сразу. — Том… дай я, — тихо сказал он, приподнимаясь. Том замер на секунду, потом нехотя протянул ему мокрую ткань. Гарри встал, осторожно, чтобы не потревожить свою спину. Он взял тряпку и начал аккуратно прикладывать её к спине Тома, стараясь действовать как можно легче. Его пальцы слегка дрожали — то ли от боли, то ли от напряжения. Том стоял неподвижно, стиснув зубы. Прикосновения Гарри были осторожными, почти робкими, но даже лёгкое давление вызывало новые вспышки жжения. Однако он не отстранился и не сказал ни слова. Когда Гарри закончил, они оба легли — Гарри на живот, Том на бок, стараясь не касаться спиной матраса. В комнате стало тихо. Только ветер за окном иногда постукивал веткой по стеклу. Гарри закрыл глаза, а Том всё ещё ощущал ярость. — Они заплатят. Все они и она тоже. Гарри посмотрел на друга, в его зелёных глазах всё ещё стояли слёзы. — Том, не надо, — прошептал он дрожащим голосом. — Тогда ты не будешь ничем отличаться от них. Том резко повернулся к нему. — Я не хочу быть как они, — ответил он чуть хрипло. — Я хочу быть хуже. Чтобы они никогда больше не посмели даже посмотреть на нас не так. Чтобы они боялись даже подумать о том, чтобы нас обидеть. Гарри шмыгнул носом и крепче сжал край одеяла. — Но тогда… ты станешь злым. — Ну и пусть! — резко ответил Том, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Пусть я буду монстром для всех остальных… для тебя я всегда буду твоим лучшим другом. Том сам не верил, что говорил это вслух. Он никогда раньше не называл никого «другом». Гарри широко распахнул глаза. В них всё ещё блестели невысохшие слёзы, но теперь в них было что-то новое — удивление и счастье. — Мы… мы друзья? — прошептал он. Том кивнул и нахмурился, словно сердился на себя за что-то. Щёки у него чуть покраснели, но в темноте это было почти незаметно. — Лучшие, — буркнул он, отводя взгляд в сторону. А потом, чуть тише, добавил: — Самые лучшие. На всю жизнь. — Том? — тихо позвал Гарри. — Что? — сонно отозвался тот. Гарри помолчал, нервно сжимая край одеяла в кулаке. — Получается… мы всегда будем вместе?Том повернулся к нему, даже приподнялся на локте. В полумраке его тёмные глаза блестели серьёзно, совсем не по-детски. — Всегда, — ответил он твёрдо. — В любой вселенной. В любом времени. Гарри немного улыбнулся, но в груди всё равно было тревожно. — А если… если нас разлучат? Если нас кто-то заберёт или появятся приёмные родители? Том долго смотрел на него, а потом протянул руку через узкий промежуток между кроватями и крепко схватил Гарри за запястье. — Я тебя найду, — сказал он низко, почти шёпотом, но каждое слово звучало как клятва. — Даже если миры перевернутся. Даже если тебя спрячут на другом конце света или в другой жизни. Я разорву всё, что встанет между нами. Я буду искать тебя сквозь время и через все вселенные. Ты — мой лучший друг. Навсегда. Гарри шмыгнул носом, глаза снова защипало. Он вдруг заметил, что острая боль в спине, которая не давала ему нормально дышать весь вечер, куда-то отошла на второй план — будто слова Тома её прогнали. — Обещаешь? Том сжал его запястье ещё сильнее и кивнул, не отводя взгляда. — Обещаю. В любом времени, в любой вселенной… мы узнаем друг друга. Даже если забудем всё остальное — я всё равно узнаю тебя. И ты меня. Гарри моргнул, глядя на него широко раскрытыми глазами. — А...как мы узнаем друг друга? Том задумался всего на секунду. Потом его губы тронула маленькая, но очень уверенная улыбка. — По глазам, — тихо ответил он. — У тебя всегда будут самые зелёные глаза на свете. Самые яркие. А у меня… я не знаю, какие будут у меня, но ты почувствуешь. Даже если мы будем совсем другими, даже если вырастем… мы всё равно найдём друг друга. Гарри долго молчал, переваривая слова. Боль в спине почти совсем исчезла. Осталось только тепло от руки Тома на его запястье. — Тогда я тоже обещаю, — прошептал Гарри наконец, и голос у него сорвался. — Я тебя узнаю. Даже если ты станешь совсем страшным или злым… даже если у тебя будут другие глаза… я всё равно узнаю. Потому что ты — мой лучший друг.