Условия цветения

Как только будильник завибрировал, Долли встала. Она и раньше не имела привычки лежать подолгу в кровати, теперь же каждая минута была на счету. Нужно было подняться на крышу раньше других, так, чтобы никто не видел, откуда она вышла. Быстро одевшись, она туго завязала шнурки на кроссовках и огляделась. Утро было тихим. Холодный воздух за ночь заполнил комнату, сравняв температуру с уличной. Ветер перебирал складки на тюле. Всё, что случилось вчера, в этой тишине казалось ложью. Не могут в одном мире сосуществовать такое утро и такая ночь. Долли старалась не думать. Холодные ладони вспотели, и она вытерла их о штанины. Она обошла комнату ещё раз. Взять с собой что-то — это риск, нельзя выделяться на фоне остальных, но не взять ничего — тоже ошибка. Долли соображала, есть ли что-то из её вещей, от чего можно получить пользу. Она зашла в ванную и, покопавшись в ворохе влажной одежды, которую бросила на пол вчера, достала пистолет. Долли собрала волосы назад, закрепив их резинкой в тугой пучок, как это делали клоны, спрятала пистолет под рубашкой за поясом и тихо вынырнула из комнаты. На этаже не было никого. Из окна в конце коридора на красный ковёр падало солнце, в котором клубами крутилась пыль. Долли закрыла дверь и прошла вперёд, к лестнице. Покой вокруг давил на Долли. Что, если все уже всё знают и ждут её на крыше? Что с ней будет? Её убьют сразу? Как? Воткнут иглу с ядом, подобравшись сзади? Застрелят? Если её убьют, то никто не станет искать. Некому. Вне острова никто не знает о её существовании. Её можно убить безнаказанно. Её смерть не причинит никому боли. Она умрёт, и она всё равно останется здесь в облике двадцати таких же девушек. Если бог есть, что он скажет ей при встрече? С каждой пройдённой ступенью Долли становилось всё страшнее. Нет, нельзя выходить на крышу. Они сразу поймут, что она другая. Ей всегда казалось, что люди видели в ней что-то, что было недоступно ей самой. Она часами выискивала это в себе перед зеркалом и не находила. Словно все знали, что с ней что-то не так, а она не умела понять, как они это вычисляли. Но они поймут. Даже теперь, когда она одета, как они. Кровь пульсировала в висках, сердце билось о рёбра, всего объёма лёгких не хватало, чтобы вдохнуть достаточно воздуха. Она шла, еле различая, куда поворачивает. Всё в поле зрения стало бурым, как ковролин. Темные пятна в глазах плясали и прыгали. «Я не смогу» — подумала Долли. Она застыла за несколько шагов до двери, ведущей на крышу. Сил войти не было. Она представляла, как сейчас откроет дверь и окажется под прицелом винтовок. Кто там стоит? Клоны? Или работники лаборатории? Или только отец? Почему так тихо? Кто-то дотронулся до плеча Долли. — Двенадцать! Её догнали две девушки. Одна из них заправляла рубашку на ходу. Клоны выглядели свежо и торжественно. — Так и знали, что ты будешь тут. Зачем ушла без нас? Семь всего-то на пару минут опоздала. Долли сглотнула. Чувство реальности медленно возвращалось к ней. Она нахмурилась: — С чего бы мне вас ждать? По графику идём. Она толкнула дверь и вошла. На крыше не было никого. Три девушки озадаченно переглянулись. Долли обернулась на часы над дверью, клоны, задрав манжеты рубашек, сверялись по своим часам. Они показывали без семи минут восемь. — Странно, — сказала третья девушка, номер которой Долли не знала, — нам же должны выдать вещи и инструктаж… В углу на столе для садовника человек в белом халате что-то раскладывал. Девушки заметили его, когда что-то в его руках звякнуло, ударившись о стол. Он молча подошёл к ним, оставив вещи разложенными. У мужчины было такое лицо, словно у него сильно болело горло. Он хмурился и, сжимая губы в трубочку, отводил взгляд в сторону. На поясе у него крепилось множество инструментов и несколько матовых чёрных коробочек. На девушек он не смотрел, только охватил их взглядом, как пятно, и подозвал рукой. — Сюда, — невнятно промычал он. Девушки прошли через сад и вышли на открытую часть крыши, размеченную белыми полосами для посадки вертолёта. Мужчина, кашлянув, указал на одну из полос и, намеренно отворачиваясь, ушёл обратно в сад. Девушки выстроились вдоль полосы. Долли встала ближе к краю крыши, так, чтобы быть дальше от любого, кто выйдет из сада. Она с удовлетворением отметила, что не отличается от клонов ни ростом, ни телосложением. Её волосы были заплетены немного иначе, кожа казалась более бледной, она отличалась хмурым взглядом, и тяжёлая ночь отразилась, обострив черты лица, но, если не знать заранее, где искать, то отличия между девушками найти было сложно. На первый взгляд они были идентичны. Долли перестала разглядывать клонов и уставилась вдаль, когда мужчина вновь вернулся. Теперь он взял планшет и что-то в нём искал. Не отрывая взгляда от экрана, он хрипло и без энтузиазма скомандовал: — Расчёт по порядку. Долли оказалась первой. — Первая! — Вторая! — Третья! — Данный номер считать временным порядковым. Присвоенная категория: М17. Солнце светило прямо на девушек. Мужчина стянул со лба на нос солнцезащитные очки. Он отцепил с пояса одну из коробочек и, открыв её, выудил наклейки. Долли знала, что это. С наклейки снимался защитный слой, затем её можно было прикрепить к чему угодно, и она припаивалась намертво. На коже такая наклейка держалась не меньше недели. Мужчина протянул коробку с наклейками Долли, и она, достав свой номер, передала её дальше. — Крепить номер следует на правую кисть. Перпендикулярно фалангам, по направлению от пятого ко второму пальцу. Долли закрепила свой номер. Теперь её звали 1М17. 3М17, получив наклейку, вернула коробку мужчине. Он молча забрал её, засунув в задний карман. — Дальнейшее прямое руководство клонами 1М17, 2М17 и 3М17 будет осуществляться третьей стороной. Акт вступает в силу, — он посмотрел на наручные часы, — с 8 часов 4 минут 32 секунд 12 июня 63 года. Долли нервно просматривала дверь, ведущую в сад. Клонов на миссии всегда провожал отец. Мужчина в белом халате, закончив зачитывать текст с планшета, выключил микрофон, щёлкнув на крохотный тумблер, прикреплённый к нагрудному карману. Налетел ветер и стал трепать его не застёгнутый халат. Когда ветер успокоился, мужчина сказал: — Не придёт он. Развернулся и пошёл к стене, где остановился в тени, посмотрел на часы ещё раз и уставился в небо. Долли не успела досчитать до 10, когда стали слышны хлопки лопастей вертолёта. Поднявшийся ветер садящегося вертолёта гнул к земле кустовые розы в больших рыжих горшках, выставленных за стекло. Сердце Долли бешено стучало. «Да или нет. Да или нет», — повторяла она про себя как мантру. Поймают или спасена. Ей хотелось держать выход на крышу в поле зрения, но все клоны смотрели вверх, на вертолёт, и ей приходилось двигаться также, чтобы не выделяться. Три одинаковых девушки в серых костюмах стояли ровной линией, ветер задувал под вороты их рубашек, глаза слезились. Когда вертолёт приземлился, шаг несущего винта замедлился, но не остановился. Из двери выглянул пилот и закричал: — Эти? Мужчина в белом халате, вжимаясь в стену, кивал, тряся всей головой, желая, видимо, быстрее попасть внутрь здания. Пилот перевёл взгляд на девушек и заревел: — Ну? Чего стоим? Заходим. Долли замерла в нерешительности. Пилот помахал им рукой. Долли двинулась навстречу, обходя по окружности хвостовую часть. Уже у двери она увидела боковым зрением, как провожавший их мужчина в халате схватился за голову и стал что-то кричать. Долли видела, как двигаются его губы, но чего он хотел, разобрать не могла. 3М17 схватила её за плечо и прокричала в ухо: — Он хочет часы! Он говорит нам сдать наши часы! Долли кивнула, ощущая, как что-то липкое и холодное обволакивает её разум. Никаких часов на запястье у неё, конечно, не было. Под длинными манжетами рубашки их было не видно, никто не заметил их отсутствия. Долли покрутила руку, словно ощупывая часы. — Хорошо, я ему отдам, — сказала она клонам, протягивая руку. Они быстро отстегнули браслеты, вложив их в ладонь Долли. Она побежала к работнику лаборатории. Он немного приблизился навстречу, сделав несколько робких шагов. Ему не нравился вертолёт, он его боялся. Для лаборанта привычнее было находиться в подвалах дома, работая неделями без выходных и солнца, в жужжащей разными аппаратами тишине. Выполнять работу сопровождающего сейчас его принудили, не оставив выбора — никто больше не хотел этим заниматься. Долли протянула ему на вытянутой руке две пары часов. — Спасибо! Спасибо! Голову мне спасли! Как я мог забыть? Он весь трясся, лоб блестел от пота. Долли сделала пару шагов назад, к вертолёту: — Стой! Где третьи? — закричал лаборант. Долли изобразила удивление: — Вторая не отдала, значит, сейчас принесу. Она подбежала к вертолёту и, ничего не говоря клонам, запрыгнула внутрь. Пилот одобрительно цокнул, захлопывая дверь — ему хотелось быстрее закончить с этим рейсом. — Полетели, всё! — крикнула ему Долли, сердце её бешено стучало. Из окна поднимающегося вертолёта она видела, как мужчина, схватившись за голову, вбежал в сад под стеклянным куполом. Его фигура быстро уменьшалась, и Долли чувствовала попеременно то ликование от удавшегося побега, то ужас от того, что это ещё не конец. Она с силой сжимала собственное запястье, думая о часах. Долли не знала, что будет за это лаборанту, но искренне надеялась, что для него это обойдётся. Если он скроет недостачу часов, то Долли выиграет хотя бы ещё день. По часам он поймёт, какой номер их не сдал. А потом обнаружат пропажу Долли. И у них всё сойдётся. В лучшем случае это три дня. Долли очнулась от своих мыслей, только когда дом уже стал еле различим в гуще тропического леса. Вертолёт двигался на запад, в сторону материка. Долли осмотрелась. Внутри не было никого, кроме пилота и двух клонов. Всё в кабине было бежевым: шесть кресел стояли двумя линиями друг напротив друга. Девушки сели по ходу движения, все в один ряд. Два окна, обрамлённых чёрной каймой, и чёрный экран небольшого телевизора выделялись тёмными пятнами на фоне светлых стен. Даже пол был чистым. Никаких проводов, сумок или ящиков. У Долли почти вырвался вопрос: «Разве вы на таком летали на прошлые миссии?», но она вовремя прикусила язык. Клоны выглядели напуганными. Они хмуро глядели в окна и ни о чём не говорили. Долли выдохнула. От неё больше ничего не зависело. Хотя бы на полчаса. Внизу, за окном, во все стороны было видно только зеленоватое тёплое море. Блики на волнах слепили глаза, но девушка продолжала их разглядывать. Она пересела на кресло напротив одной из девушек, чтобы быть ближе к окну. Взобравшись на кожаное кресло с ногами, под грохот вращающихся лопастей, Долли задремала. Она проснулась от внезапно навалившейся тишины. Клонов рядом не было, дверь вертолёта была полностью сдвинута. Они стояли на пустой огромной парковке посреди полей. С одной её стороны растянулись гаражи, а с другой стояло длинное одноэтажное здание, использовавшееся, судя по ролетным воротам, как склад. Полуденное солнце нагрело воздух в кабине, несмотря на открытую дверь, становилось душно. Долли аккуратно, не создавая шума, выглянула из двери. В тени, отбрасываемой вертолётом, курил пилот. Он не видел, что девушка проснулась, и Долли теперь могла рассмотреть его. Мужчина казался уставшим и в то же время расслабленным. Ему было лет пятьдесят, он выглядел старше отца Долли, хотя тот мог бы быть отцом и ему. Никто точно не знал, какие именно вмешательства допускал доктор Фидель, чтобы выглядеть молодым. Пилот был другим. Он был чуть выше среднего роста, сутулился, его загорелое лицо было испещрено мелкими морщинками, от которых серые глаза казались всё время улыбающимися. Мужчина докурил сигарету, швырнул бычок на асфальт и обернулся: — Проснулась? — он улыбнулся Долли. — Почему вы меня не разбудили? — она не знала, где они, и стоит ли ей бояться этого человека, но старалась не показывать своей растерянности. — Жаль будить было, твоё всё равно от тебя не убежит, — он достал вторую сигарету, подержал её и засунул обратно в пачку, с досадой пояснив, — Жарко. Долли села обратно на кресло боком, свесив ноги на улицу. Она ждала, пока мужчина скажет что-нибудь ещё, но он молчал. — Где мы? — нерешительно спросила Долли. Брови мужчины поползли вверх, потом он резко дёрнул ими вниз, сведя почти в прямую линию, разделённую двумя вертикальными морщинами. Долли испугалась, что вопрос ему не понравился, но пилот ответил спокойно: — Мы на границе с полисом, отсюда минут двадцать до города. — А где все? — Уехали уже, — он махнул рукой в неопределённом направлении. Долли огляделась. Вокруг не было ни души. Значит, клонов кто-то забрал, или здесь для них были машины. — А я? — Раз ты последняя, то для тебя только это, — он наполовину залез в кабину и вытянул из кармана в кресле большой конверт. Он не был запечатан, и оттого что мужчина поднял его боком, из него выпала бумажка. Долли нагнулась за ней. — 113, вход с юго-запада. Лео, — вслух прочитала она. Вверху на визитке была крупная цифра один. Пилот передал Долли конверт, из которого она достала ещё две карточки. На пронумерованной цифрой два был написан адрес и имя «Камила». На третьей записке снова был адрес, но без даты. Из конверта Долли достала банковскую карту и ключ от автомобиля. Мужчина заметил замешательство Долли и, решив, что оно вызвано первой запиской, которую она зачитала вслух, показал ей направление, в котором находилось указанное строение. — Это прямо туда, там будка охранника, но это для виду, не бойся, там никого, только шлагбаум. Ты аккуратнее только, там собаки бегают. Долли раскидала вещи по карманам, поправила растрепавшиеся волосы: — Как вас зовут? Он криво улыбнулся, качая головой, и вместо ответа произнёс: — Сволочи они все. Потом махнул рукой, то ли прощаясь, то ли гоня Долли прочь. Она, не зная, как выразить благодарность мужчине и не понимая ещё, за что именно ему благодарна, кивнула, чуть поклонившись. Пилот запрыгнул в вертолёт, с шумом задвинув дверь. Лопасти завращались, разгоняя раскалённый воздух. Девушка постояла на парковке ещё некоторое время, пока гул от винта не стих. Долли попыталась отыскать взглядом хотя бы какой-нибудь признак жизни, но вокруг не было ни души — только незасеянные поля, занимавшие всю землю до горизонта, и палящее солнце. Долли впервые стояла не на родной земле острова, и то, что она видела, разочаровывало её. Несмотря на плавящийся от жары воздух, поднимавшийся от чёрного асфальта парковки, Долли ощущала только холод. Всё внутри сжималось. Ей хотелось вернуться обратно, туда, где всё было испробовано и известно до того, что даже причина собственной смерти для неё не оставалась секретом. Долли пошла прямо в ту сторону, в которую ей указывал пилот. Она найдёт машину, выберется отсюда и сбежит. Минут двадцать до города — это километров шестьдесят по автобану или сорок по трассе. Она мысленно покрутила карту, определяя, в какой точке находится. Никаких дополнительных надежд ей это не дало — она представляла примерно свои координаты, но по картам двадцатилетней давности, которые были ей доступны для изучения в библиотеке, поблизости не было ни одного населённого пункта. «Пешком мне всё равно не уйти», — подбадривала себя Долли, пролезая под шлагбаум. Маленькая будка сторожа и правда оказалась пустой. Долли замерла, ожидая, не вылезет ли из-под гниющих досок, накиданных вдоль забора, собака, но было тихо. Девушка осторожно прошла дальше, надеясь, что все бродячие животные разбежались прятаться от полуденного солнца куда-нибудь в тень. Все гаражи здесь были разноразмерными и пёстрыми. Некоторые из них походили на дома, другие были типичными металлическими коробками. Большинство строений выглядело ржаво и заброшенно, но встречались и свежевыкрашенные. Между некоторыми гаражами растягивались длинные заборы, огораживающие прямоугольные куски земли, на которых стояли отдельные домики, назначение которых Долли понять не могла. Выбоины на узкой дороге кое-где были наполнены лужами грязи. По краям проезжей части росли сорняки с фиолетовыми колючками и валялся щебень, которым засыпали особо крупные ямы. Долли быстро вычислила по номерам на дверях, в какую сторону нужно идти, и, побродив немного по рядам, нашла нужное строение. Она остановилась у кирпичного здания с треугольной мансардой. Зелёные ворота оттенка зубной пасты занимали полстены первого этажа, а на втором под крышей из серого шифера было только одно маленькое окно в толстой рыжей раме. Окно было открыто на обе створки наружу, свет не горел, и понять, что находилось внутри издалека было нельзя. Подойдя ближе, Долли увидела, что ворота тоже не до конца закрыты, и протиснулась в щель. Внутри было прохладнее, чем на улице — в углу крутился вентилятор, жужжание которого Долли слышала, но не видела откуда, — глаза медленно привыкали к полумраку. В гараже стояло две машины. Одна из них была небрежно затянута чехлом, а вторая, серебристое купе, стояла над смотровой ямой. Это был старый, почти древний автомобиль, сохранённый внешне в нетронутом состоянии. Старомодный кузов, плавные линии — его красота не помогала делу. Водить Долли не умела. На острове у них был электромобиль для тренировки клонов и несколько квадроциклов для передвижения по лесам. Клоны учились управлять почти всеми видами наземного транспорта, на что, вероятно, и был расчёт у того, кто оплачивал теперь заказ, но Долли никто не готовил к этому. Она обернулась к накрытой чехлом машине. Ступени лестницы позади Долли скрипнули, и девушка успела понять, что она здесь не одна, за секунду до того, как раздался голос. — Как можно смотреть на это, когда рядом есть это? — брезгливо скривился парень, спускавшийся со второго этажа. Долли бросила чехол и обернулась, машинально спрятав руки за спину. У автомобиля стоял юноша, на первый взгляд Долли определила его как сверстника. Он был значительно выше девушки, одет просто и чисто, расслаблен. Даже чересчур. «Улыбка на грани с глупостью и наглостью», — отметила Долли. Он не вызывал чувства опасности, не казалось, что он владеет этим местом или имеет власть над Долли, но она всё ещё была ближе к выходу, чем он, и не хотела потерять это превосходство, пропустив сигнал к бегству. — Ты работаешь здесь? — наугад спросила девушка. — Да, — он потянулся и прошёл мимо неё. Что-то в нём было кошачье, не игривое, а естественно самоуверенное и взбалмошное. Долли следила за его действиями. Он прошёл к столу, накрытому клеёнкой, воткнул шнур от чайника в розетку, потом развернулся к девушке и опустился на небольшой малиновый диван. Вся мебель здесь была потёртой и выцветшей, но чистой и без страдальческого вида. Диван стоял вплотную к стене, в углу белый стол с чайником, а напротив — глубокое кресло, на которое парень указал Долли: — Садитесь, — с преувеличенной важностью предложил он. Долли была неприятна насмешка, она не понимала, чем её спровоцировала, да и из кресла до двери добираться было бы дольше. И всё же она подошла ближе. — Будешь чай? — он вроде бы и смотрел на Долли, и в то же время всем видом показывал, что она ему безразлична. Девушка отчаянно пыталась выстроить какие-то закономерности в его поведении, чтобы понять, кто он и что ему нужно, но картинка не собиралась. Она села в кресло и уставилась на парня, пытаясь просверлить оболочку и добраться до сути. — Считываешь? — снова съехидничал он. — Буду, — ответила Долли на предыдущий вопрос. — Как тебя зовут? — Не считываю. — Ты же тот клон, который за машиной должен был приехать? — 1М17. — Ты издеваешься? — его терпение взорвалось. — Да, — улыбнулась Долли, отвечая сразу на оба вопроса. Молодой человек тут же вернулся в своё обычное состояние, подавив раздражние, и снова растянулся в улыбке. — И сколько же вас таких? Долли молчала. Она понятия не имела, что можно говорить клонам на миссиях о себе. «Что это за дело такое, что нам ничего не объяснили заранее», — чертыхалась про себя Долли. К6 рассказывала ей про все миссии, в которых она участвовала, и ни одна из них не напоминала то, что происходило сейчас. Клонам всегда выдавали чёткие инструкции, в которых раскрывались цели задачи, сроки и локальные акты. Сейчас же девушка ощущала себя и брошенной, и связанной одновременно. Ни свободы, ни плана действий, как будто правила игры нужно было вычленить самостоятельно, если они вообще были. — Как мне тебя звать покороче? — спросил парень, не дождавшись ответа от девушки после продолжительной паузы. — Я здесь не задержусь, — говоря это, она вопросительно смотрела на парня, ища ответ в том, как он воспримет эти слова. Он хмыкнул, думая о своём: — И вы все одинаковые? — Да. — Ты помнишь, как вас… э-э… сделали? — Я родилась. Просто родилась, как обычный человек, как все. — Не нужно нас сравнивать, — он сморщился. — У меня есть родители, по воле и выбору которых я родился. Мне даровали жизнь, а твоё появление никто не выбирал. Ты просто продукт и всё, — чайник закипел, парень резко встал с дивана. «Нервный какой», — подумала Долли. Она не знала, что ответить на его тираду, не понимала, чего он добивался. Он молча разлил кипяток по кружкам, потом сел и снова стал нейтрально любезным: — Где же твоя мать? — Бросила, — выпалила Долли, не успев обдумать, и тут же пожалела. — Что, прямо всех вас побросали? — протянул он удивлённо. — Да, это был просто контракт на суррогатное материнство, — выдохнула Долли, сообщая ему толику правды. — Ну так тебя, получается, не «как всех» родили. Тебя выносили. Доразвили эксперимент внутри женщины, а потом вынули. Долли представила на секунду, что он говорит это К6 или любому другому настоящему клону, и ей захотелось воткнуть в парня что-нибудь острое. Она понимала, что никакие слова сейчас не переубедят его, да и не была уверена, что он не прав, но ей хотелось подавить в нём эту надменность. Её первой реакцией было защищать клонов, и она усмехнулась этому, вспомнив, как, не задумываясь, сбросила одного из них со скалы. — Лео, так зачем я здесь? — она быстро подавила в себе злость. Парень дёрнулся от неожиданности. Долли засмеялась: — Не пугайся, мысли мы не читаем, — она протянула ему визитку, и Лео успел разглядеть на руке девушки чёрную отметку с номером. Внезапно всё вокруг затряслось. Инструменты на стене задребезжали, какие-то стекляшки в коробке под столом стали биться друг об друга. Кружка, наполненная до краёв, задрожала, выплёскивая кипяток на пальцы Долли. Девушка сжала зубы от боли и медленно убрала руку. Она не смотрела на Лео и надеялась, что он не видел, как она обожглась, потому что глаза от досады и жжения наполнились слезами, и ей стоило усилий не дать им скатиться вниз. — Это гиперлуп, — пояснил Лео, беззаботно улыбаясь. «Не заметил», — подумала Долли, выдыхая. Ей было бы неприятно, разгляди он в ней так быстро слабость, но сейчас сил у неё почти не было, и она понимала сама, как мало в ней осталось стойкости. — Они вырыли здесь тоннель пару лет назад и теперь носятся, сотрясая всё вокруг. Поэтому здесь дешёвая земля. Ты голодная? Тут есть куча всего, я тут целыми днями торчу, — он встал с дивана и подошёл к небольшому холодильнику. Чтобы заглядывать в него, парню приходилось сгибаться так, словно он разговаривает с ребёнком. Он достал ветчину, сыр и быстро нарезал бутерброды. Лео заметил, как Долли обожглась, а потом спрятала руку, но не подал виду. Ему почему-то стало стыдно за себя, и теперь хотелось заболтать произошедшее, развеять это чем-нибудь новым. Лео было досадно не потому, что он сделал что-то не так, а потому, что ему на самом деле хотелось, чтобы кипяток вылился на клона. — Ты работаешь с машинами? — Ага, да, я механик. Я её месяц в порядок приводил, — он кивнул на серебристую машину. В его тоне читалась искренняя гордость своим трудом и любовь к автомобилю, — Даже жаль отдавать её владельцу. Завидую, что тебе её перегонять. Долли решила рубить с плеча: — Да мне и не придётся, я не умею. Лео остолбенел, Долли опустила бутерброд обратно на тарелку, в голове пронеслось: «Вот сейчас самое время бежать». Она вжалась в кресло, когда Лео подошёл к машине. Он похлопал её по крыше, будто заранее хороня товарища, погладил по кузову, потом вернулся к Долли и умоляюще переспросил: — Скажи, что ты шутишь. — Не шучу. Он схватился за голову и сел на диван. Долли уже немного понимала Лео и видела, что он оттаивает. Она обошла машину, исчезая из поля зрения парня и давая ему время пережить своё «горе». Долли любовалась гармоничными формами машины. Это была именно такая машина, как те, которые Долли привыкла видеть в фотоальбомах в библиотеке, где все книги датировались эрой до Карибского кризиса. — Ей почти пятьдесят лет! — горестно простонал Лео. — Так научи меня ею правильно пользоваться, а не хнычь, — Долли открыла дверь и села в машину на водительское кресло. Лео бросился к ней, протестуя. — Не здесь! Вылезай, я довезу её до парковки, там хотя бы всего три столба, куда ты сможешь въехать, а тут вообще без шансов. Долли закатила глаза: — Рулить-то я умею. — Да-да, этого было бы достаточно, если бы был автопилот, а это механика, — прошипел он, спихивая Долли на пассажирское кресло. Долли понимала, что учить её Лео взялся из жалости к машине, а не к ней, но это её не задевало. Его сочувствие, хотя и оказалось бы ей полезно, было бы ей неприятно. Они катались по парковке, переключая передачи с первой на вторую, со второй на третью и обратно, пока не стемнело. Более высокую скорость Лео брать не разрешал, потратив несколько часов на обучение девушки тому, как трогаться с места. Когда Долли в пятый раз попробовала переключить передачу, не выжав сцепление, Лео от скрежета внутри машины перекосился так, что от бешенства не мог и слова выдавить. Тогда Долли включила магнитолу, и дальше они нарезали круги молча под незнакомые песни. Ближе к закату Лео разрешил Долли выехать на трассу, пробуя скорости выше. Долли ехала около часа по пустой дороге в одном направлении, сбрасывая скорость только на поворотах, — за всё время ей не встретилась ни одна развилка. Поля сменялись лесами, иногда вдали проскакивали одинокие дома, к которым тянулись тонкие грунтовые дороги. Лео время от времени смотрел на девушку в отражении зеркала заднего вида. Густые тёмные волосы, высокие чётко очерченные скулы, миндалевидные далеко посаженные глаза — почти такие же, как у самого Лео, только у неё карие, а у него — серые. Они были очень похожи. Долли остановилась, съехав на обочину, когда стало темнеть. Лео думал о чём-то своём и выглядел намного мрачнее, чем в начале дня. Долли догадывалась, что это связано не с машиной, но других объяснений перемене настроения дать не могла. Ей было легко рядом с Лео, а он почему-то становился всё серьёзнее. — Ты куришь? — он вытащил пачку из кармана. — Нет. — Значит, надо начинать, — он всучил ей сигарету, потом поджёг сначала свою, потом её. Долли затянулась, закашляв. Лео забрал у неё сигарету, бросив в пустую пепельницу: — И правда не куришь. Меняемся, — он вышел из машины, потягиваясь. Долли перегнулась через кресло, спрашивая в открытое окно: — Зачем? — Я не дам тебе расколотить её, пока она под моей ответственностью. Предлагаю отсрочить её смерть до утра. Тебе же всё равно некуда идти ночевать? — Некуда. — Ну так будь добра сдуйся с места водителя. Долли послушно вышла и встала в стороне, наслаждаясь тёплым ветром, пока Лео курил. Он сел в машину, недовольно перебирая пальцами по рулю. Долго ещё она будет так стоять? Он не знал, как её позвать, хотя номер на кисти за всё время, пока он смотрел на её руки, уча водить, отпечатался в мозгу картинкой. Ему показалось, что он мог бы вот так уехать, и девушка просто согласилась бы с этим, не испытав ни злости, ни удивления от того, что он бросил её. — Ты идёшь? Долли села в машину. Лео раздражённо указал на её руку: — Это навечно что ли? — А? Нет, она сотрётся дней через десять. — Зачем она вообще тогда нужна? — Номера часто меняют. Миссия кончится, и мне дадут новый, — пожала плечами Долли. — Кончится? Вас же купили, — он не видел лица девушки — она смотрела в окно, но она не вздрогнула, не переспросила — ничем не выдала удивления, просто обернулась с улыбкой: — Ну, значит, будет решать, что с этим делать тот, кто купил. Лео больше ничего не спрашивал — просто сорвался с места, резко развернув машину, и помчал по трассе в сторону мастерской. Весь путь, который проехала Долли, Лео преодолел за треть часа. Когда они повернули с трассы направо, к гаражам, было уже совсем темно. Лео остановился на парковке у шлагбаума и заглушил двигатель. На всю огромную пустую парковку горело два фонаря на высоких столбах. — Не хочу лишний раз по выбоинам её таскать, а ты завтра так её вообще похоронишь в какой-нибудь дыре. Дальше пешком. Он поднял стёкла и вышел. Долли пошла за ним. У будки охранника он остановился, пропуская девушку вперёд. — Здесь собаки, иди первая, — пояснил он, подталкивая её. Долли закатила глаза. Вдоль рядов гаражей на проводах висели слабо поблёскивающие лампочки вместо фонарей. — Не видела здесь собак, — фыркнула она, проходя мимо него. — Ну а мне говорили, что они здесь есть. — Кто? — Долли остановилась, дожидаясь, пока Лео догонит её. — Тот, кого тут покусали. На всякий случай Долли решила прислушиваться к звукам, но вокруг только трещали сверчки и стукались об лампочки мошки. Она стала тихо напевать мелодию, игравшую по радио в машине, и думала о том, сможет ли избавиться от Лео в случае необходимости, поглядывая на него время от времени. Лео отпер зелёные ворота на одну створку, впуская Долли. Он прошёл прямо к лестнице, не оборачиваясь. — Дверь в душ под лестницей, еда в холодильнике. Диван в твоём распоряжении. Я спать, уже поздно, — бросил Лео на ходу, поднимаясь вверх. — Сейчас и десяти нет, — она продолжала стоять у ворот. — Не буди меня и не упади в смотровую яму. Если упадёшь — всё равно не буди, — бросил Лео, скрываясь за дверью.