Условия цветения

Долли проснулась оттого, что в коридоре спорил незнакомый голос с её собственным. — Я не знаю, я ничего не знаю, — терпеливо повторял мужчина. Клон сказала ему что-то неразборчиво. Было слышно, что мужчина перебирал связку ключей — тихо лязгал металл. На слова девушки он ответил раздражённо: — Потому что это не моя идея, ясно? Долли быстро накинула одежду и подошла к двери, прислушиваясь, но разговор уже прервался. Мужчина отпер дверь в соседнюю комнату и ушёл. Долли застёгивала манжеты и еле успела увернуться от двери, когда Камила внезапно вошла к ней. Она, сощурившись, оглядела девушку: — Доброе утро, ты знаешь, кто приехал? — Да. Долли раздвинула шторы. Небо было чистое и, судя по коротким теням, направленным в сторону дома, время перевалило за полдень. Девушка смотрела в сад, пряча растерянное лицо от Камилы. — Значит, сюрприза не вышло, — протянула Камила разочарованно, — хотела принести вещи, но не знала, здесь ли ты. — Какие вещи? — Любые. У тебя нет ничего, тебе нужно всё. И свитер ты мне зря вернула. — Я была здесь. Я спала. — Я уже поняла, что не сбежала, — цокнула Камила. Долли стало неуютно от того, как просто и шутя девушка угадала её планы. — Тогда сама потом зайдёшь. А впрочем, сегодня нас не будет — придётся тащиться с Гвоздикой на какое-то показательное мероприятие, понимаешь? — Нет. — Я буду там в роли породистой собаки на выставке, меня покрутят в разные стороны и отпустят умирать от скуки остаток вечера. Я там как бы вроде бирки на хлебе — нужна только при знакомстве. — Понимаю. Камила подошла к Долли и, выглянув в окно, нахмурилась: — Если бы ты так не спешила сюда попасть, нас бы тут ещё не было и мне бы не пришлось туда тащиться. Других… всё равно ещё нет. Долли хмыкнула, вспомнив нападение в отеле. Камиле, видимо, оно понравилось больше, чем перспектива провести вечер с Гвоздикой. — Что? — Камила хитро улыбалась девушке, словно прочитав её мысли. Потом, вздохнув, добавила: — А теперь у нас ужин. — Ужин? — переспросила Долли, — Сколько времени? — А, у тебя тут нет часов? — Камила осмотрела стены. — Тем лучше, всё твоё время — моё. Попрошу тебя как свадебный подарок у Гвоздики. Долли знала, что в подобных случаях спрашивать о личном нужно аккуратно, играя ва-банк: попадёшь в цель, и тебе расскажут многое, а ударишь мимо, и человек свернётся, как улитка в домик. — Гвоздика — твой брат? — Вроде того. Был. Жил время от времени у нас в детстве, когда его бабка взорвалась, — Камила замолчала. — Ну, хочешь, называй это обедом. А мне потом собираться, так что это мой ужин. Она, задумавшись, выдвинула ящик комода. Долли только теперь вспомнила о пистолете, лежавшем на полу под ним. Камила бы не увидела его, даже обыскав все ящики, но Долли всё равно захотелось увести её подальше от тайника. Она потянула девушку к двери: — Пойдём, я хочу есть и обещаю не запускать твою еду в полёт. Дверь справа от той, через которую Долли вчера попала на кухню, вела в тёмный коридор, протянувшийся насквозь через всё крыло. Все тёмные двери были закрыты, свет падал только из арки слева, куда и свернула Камила. Столовая оказалась большим светлым помещением. С обеих сторон длинного стола стояло по четыре мягких серых стула. Комната была пустоватой, практичной и в то же время причудливо умиротворённой — из двух вытянутых окон был виден сад. — Стерильно, — вырвалось у Долли вслух. — Я видела, как за этим столом Марк сшивал ухо, — сморщившись, проговорила девушка. Долли не стала уточнять — вопросов было слишком много. Она молча принялась за еду, обдумывая положение своих дел. По всему складывалось, что ей нужно было бежать вечером, когда Камила, единственный человек, который мог бы быстро заметить её исчезновение, уедет из дома. В коридоре за аркой мелькнула клон — она собиралась пройти мимо, но заметила Долли и вошла. Клон села за стол рядом с Долли. Они молчали. — Ты можешь взять на кухне посуду и всё, что тебе нужно, — сказала Камила, с интересом разглядывая девушек, как детский ребус, где нужно найти различия на двух картинках. — Я принесу, — встала Долли. Ей не хотелось находиться рядом с клоном. Она вышла на кухню и, потянувшись к ящику, вздрогнула от неожиданности, услышав над ухом голос клона: — Привет. — Привет, — она обернулась к ней и оказалась зажата между клоном и столешницей. Клон выглядела почти безразличной, она всматривалась в Долли, её глаза бегали, перепрыгивая от одной черты лица девушки к другой. Она протянула руку к её волосам. Долли напряглась, думая, что та ударит. Клон медленно, аккуратно запустила пальцы в её пряди, дотрагиваясь до Долли, как до хрупкой реликвии. Этими прикосновениями клон будто бы говорила: — Я знаю. В её действиях была не нежность, а трепет перед чем-то недостижимым, тайным. Она показывала ей, что это конец. Клон даже не собиралась играть в игры, нападать исподтишка. Она прямо обозначала, что знает правду. Эта мания объять оригинал, овеществить его, потрогав, воплотив в реальность то, что оставалось полусказкой, была хорошо знакома Долли. Они все сторонились её, но не переставали тянуться к ней. Камила, перегнувшись через спинку стула, с интересом следила за происходящим на кухне. Клон сделала шаг назад, освобождая пространство для Долли, затем открыла выдвижной ящик, вынула приборы и, прихватив тонкий нож, опустила его в карман так, что Камила не могла этого видеть со своего места. Долли не хотела теперь оставаться одна и увязалась за Камилой, когда та вышла из-за стола: — Я помогу тебе. — Мне уже не поможешь, — мрачно ответила девушка, недовольно насупившись. — Тебе так нужно ехать? — Да. — Но ты же не принадлежишь никому. Откажись, — теперь Долли уже предпочла бы перенести побег, только бы не оставаться с клоном один на один в пустом доме. — Если бы я могла раздвоиться, было бы просто замечательно, понимаешь? — вздохнула Камила, поднимаясь по лестнице. — Нет. — Если бы я могла раздвоиться или раздесятериться, это было бы невероятным счастьем. Всем по Камиле! А меня бы оставили в покое. Понимаешь? — Немного. Зачем именно тебе раздваиваться? Что в тебе такого, что нельзя тебя просто заменить кем-то другим? — Имя, — цокнула девушка, открывая дверь. При дневном свете комната казалась значительно меньше, чем та, в которую поселили Долли. — Почему ты не поменяешь комнату? — Сначала что было свободно, то и выбрала. К тому же здесь больше всего шкафов, — вещи были везде: в бумажных пакетах, стоящих под столом, в коробках, выглядывающих из-под кровати, смятая одежда пирамидкой возвышалась в углу за шкафом, а аккуратно сложенная — стопкой в кресле. Камила скинула её на пол, предлагая Долли сесть. — Потом уже здесь скопилось много всего, да и я не думала, что это всё так затянется. — Что? — Долли села в кресло. Камила сжала губы, потом махнула рукой: — Всё равно тебе кто-нибудь разболтает, — она села перед зеркалом, разложив перед собой косметику. Долли теперь видела её лицо только в отражении, — Ну, обычно это не занимает столько времени. Бывает месяц или сезон, но чтобы два года — нет. Впрочем, здесь не так плохо, намного лучше, чем могло бы быть, если бы за эти два года мне пришлось проворачивать это снова и снова. Я же говорю, терпеть не могу спать не дома, а когда живёшь где-то пару недель, то это не дом, а издевательство. Поэтому я и не могу отказать ему в услуге. Нам это выгодно обоим, так что я не жалуюсь. Долли озадаченно рассматривала Камилу: — У вас есть какая-то сделка? — У моей мамы. Точно не знаю какая. Я никогда этого до конца не знаю, я просто полудобровольный заложник, — она замолчала, внимательно всматриваясь в своё отражение, а потом, довольная, стала искать что-то среди всех разбросанных вещей. — Разве ты не его сестра? Камила ходила по комнате, заглядывая в разные ящики и пакеты. Она отрицательно помотала головой, но ничего не сказала. Долли так задумалась, что не заметила, как девушка ушла в ванную. Зашумел душ. Долли задремала. Камила, вернувшись, не стала будить девушку. Накрыв её пледом, она села к зеркалу и стала краситься, напевая. Долли просыпалась пару раз от того, что Камила тихо ругалась, когда у неё что-нибудь получалось не так, как она хотела, но тут же проваливалась обратно в сон. Она проснулась окончательно от тишины, когда Камилы уже не было в комнате. Долли вышла в коридор и, когда прошла его наполовину, вдруг почувствовала чьё-то присутствие рядом. Кто-то шёл за Долли, попадая в ритм её шагов. Девушка обернулась — никого. Ей захотелось броситься бегом, но она боялась спровоцировать этим клона — в том, что та следит за ней, она не сомневалась. Побежит и даст сигнал клону к нападению. Длинный бежевый коридор сворачивал влево, дальше лестница, казавшаяся девушке сейчас спасительным рубежом. Долли, не оборачиваясь и не меняя скорости шага, молила изгиб коридора приближаться быстрее. Свернуть влево, там включен свет — попасть туда, и она спасена. Она резко повернула и врезалась в огромного мужчину. Он аккуратно отодвинул Долли: — Ты чего? — она узнала голос, который спорил утром с клоном в коридоре. — Простите, я задумалась. — Ты не видела Гвоздику? — Нет, разве он здесь? — Ты утром уже спрашивала, — нахмурился мужчина. — Теперь вечер, — многозначительно ответила Долли, она не знала, что будет лучше — отметить, что она другой клон, или слиться с Третьей в одно лицо. Мужчина, привыкший к тому, что люди в его подчинении бывают недалёкими, устало пояснил: — Он ещё вчера приехал, но тут же куда-то смылся. — Не видела. — Понял уже, — он махнул рукой и задумался. Долли была ему даже не по плечо, но отчего-то рядом с ним ей было спокойно. Может быть, оттого, что встретила его как спасение от преследовавшего клона, а может быть потому, что соберись он навредить ей, убил бы быстро и безболезненно — одним движением руки. В прямых, рублёных чертах лица сложно было обнаружить наклонность к жестокости, но девушка уже была уверена в том, что обычные люди не покупают клонов, и, раз этот мужчина был связан с Гвоздикой, чист он быть не мог. Долли, вопросительно посмотрев на него ещё раз и не увидев никакой реакции, тихо обошла его и спустилась вниз. Ей хотелось сделать это как можно быстрее, так, чтобы мужчина оставался между ней и клоном. Марка внизу не было, хотя сейчас девушка была бы рада видеть даже его, только бы не оставаться одной. Дом, в садящихся лучах оранжевого солнца, был пуст. Свет проникал через не зашторенные окна. Долли прошла в правое крыло, ища, где спрятаться от клона. Она надеялась ещё, что наткнётся случайно на Камилу или клон оставит идею найти её, но уже чувствовала её приближение. Долли дёрнула первую попавшуюся дверь и оказалась в гараже. Ворота были подняты вверх, через них в помещение падал вечерний тёплый свет. Внутри стояла та самая машина, на которой Долли приехала сюда с Юга. Девушка направилась мимо неё к выходу, но успела только сделать пару шагов — на плечо ей опустилась рука. Такая же, как у неё, только теплее и крепче. Это было лёгкое прикосновение, привлекающее внимание. Долли обернулась. Глаза клона хищно загорелись, она медленно, не спеша, подкрадывалась к Долли. Девушка отступила назад. Споткнувшись о стол, она схватилась за край столешницы, нащупав за спиной молоток. Клон заметила, как Долли аккуратно притянула его к себе, и разочарованно улыбнулась: — Ты такая глупая. И правда номер ноль. Почему ты думаешь, что тебе всё можно? Долли сжала рукоятку крепче, понимая, что всё равно не сможет ударить им клона. Клон резко бросилась к ней и перехватила руку девушки, прижимая её к столу. Долли понимала, что клон превосходит её в силе в разы. Вырвать руку из её хватки не получалось, девушка только причиняла себе боль, пытаясь вывернуться, и всё равно продолжала сопротивляться. Клон опустила руку в карман, вынимая нож. В двери мелькнул край рабочей куртки, кто-то вошёл — раздался грохот от задетого короба с инструментами. Клон тут же приняла невозмутимый вид и с деланной любезностью отпустила Долли. Стряхнув с её плеча воображаемую пыль и, не глядя на того, кто вошёл, она резко развернулась, вышла на улицу через поднятые ворота. — Лео?! — Долли не смогла скрыть удивления и радости. Он стоял в проёме, вытирая руки о полотенце, и с интересом наблюдал за тем, что происходило между клонами. Его бесстрастное выражение лица тут же прибило подлетевшее от облегчения сердце девушки к земле. На чьей он стороне? Страх снова пронизал Долли. Она бросила взгляд на стол с инструментами. — А, вот как, — протянул Лео. Долли виновато глядела на него, затравленно пятясь к выходу. Он сделал шаг внутрь — она такой же к улице. — Это ты что ли? Ничего не умеющая? — с подозрением спросил Лео, примирительно поднимая руки. Долли видела, что ничего, кроме полотенца, он не держит. Она подняла руку, показывая свой номер. Ей в первый раз было жаль, что он уже не такой яркий. Лео сощурился, разглядывая цифры. Ему не нравилось то, что и без цифр он сразу понял, кто перед ним, и в то же время он почему-то был рад её снова видеть. — Ну, привет, — сказал Лео, опуская руки, — Хочешь чай? — Хочу, — Долли мотнула головой, сбрасывая с себя то неприятное будущее, которое уже успело нарисоваться в её воображении. — У тебя такая подружка, — он так долго подбирал слово, что пауза превратилась в молчание. — Успели познакомиться? — Она подошла ближе, но Лео видел, что девушка всё ещё боится и не мог понять, кого именно — его или возвращения клона. — Немного, — пожал плечами Лео. — Она заходила без меня? — Ага. — Что хотела? — Не знаю, но она меня слегка напугала. — Меня тоже, — заметила девушка. — За столько лет к ней не привыкла? — Они все такие, — отмахнулась Долли. Лео удивлённо дёрнул бровью. Он вошёл внутрь гаража — девушка не сдвинулась с места. — Я довезла её без единой царапинки, — перевела тему Долли, поглаживая машину по кузову. — Там дыра в заднем стекле, — возмущённо зашипел Лео. — Как будто это от моего вождения зависело. — Знаешь, куда ехать и подо что её подставлять, как раз от тебя и зависело. Долли закатила глаза. — Вот тебе назло надо было её со всех сторон продырявить. Лео усмехнулся: — Тебя бы, наверное, тоже тогда немного прорешетили. — Мне, если честно, и одного раза хватило, — она, поёжившись, задумалась. Лео налил воду в чайник и поставил его кипятиться. — А что там было? — спросил парень серьёзнее. — Сама не знаю. У тебя везде с собой чайник? — А у тебя везде с собой проблемы? — Нет, просто, по-моему, они сами за мной ходят. Я очень стараюсь убежать от одной, а потом оказывается, что я бегу прямо в эпицентр новой. — Мой отец одобрил бы это, — хмыкнул Лео. — Что? — уточнила Долли, садясь на табурет-стремянку. — Отступать, уклоняться. — А это у тебя откуда, беспроблемный? — Долли указала на свой лоб, подразумевая ссадину на лице Лео. Он наклонился к крылу автомобиля, рассматривая себя в отражении: — Что, так плохо? — Нет, вполне ничего, если ты про лицо, — рассмеялась Долли, — А синяк жуткий. Тебе и правда бы научиться уклоняться. — Это было столкновение с реальностью, — Лео изобразил драматичный удар, — От неё не увернёшься. Чайник стал выпускать клубы пара и бурлеть, красная кнопка на нём загорелась, но тумблер долго не выключался, так что стало казаться, будто он не остановится до тех пор, пока не выкипятит всю воду. Долли протянула руку, чтобы снять его с подставки. — Горячо, — остановил её Лео, отодвинув чайник вглубь стола. — Ты давно чинишь машины? — Сколько себя помню. Отец занимался машинами. Не только автомобилям, а вообще всякими механическими штуками, а я всегда на подхвате был, — он говорил это просто, без любования собой, без лишнего восторга от того, что затронули приятную ему тему. Долли видела, что он хочет спросить о чём-то, и ждала, пока он соберётся с мыслями. Наконец, он выдохнул: — Я могу спросить тебя кое о чём? — Я же всегда могу не отвечать, если мне не понравится вопрос, — пожала она плечами, облокачиваясь спиной на стол сзади. — В том-то и дело, — усмехнулся Лео, — если вопрос тебе не понравится, вернее, если бы я знал, что это будет так, я бы предпочёл его не задавать. — Хорошо, я обещаю тебе, что, если он мне не понравится, ты об этом не узнаешь. — То есть ты в любом случае ответишь? Долли кивнула. — Но не обязательно правду, правильно? — Да, — она расслабленно болтала ногой. — Тогда не отвечай, если не можешь, но не ври. — Ладно. — Где тот человек, чьими клоном ты являешься? Долли застыла. — Не можешь сказать? — Лео искал её глаза, она смотрела задумчиво в пол. — Могу, — Долли ожидала этого вопроса меньше всего. Её годами приучали к мысли о том, что как человек она не существует ни для кого вне острова. Никто не знает о том, что она есть. Никто никогда не узнает этого. И первый же встречный спрашивает именно о ней. Его вопрос был таким простым и очевидным: есть клон, значит, есть тот, кого клонировали. Она была. Её не могло не быть. Она мотнула головой, отгоняя лишние сейчас мысли. — Я могу, но задай его конкретнее. Она подняла глаза на Лео, готовясь ответить по возможности честно на его вопрос. — Она существует? Она жива? Она живёт там же, где живут клоны? Долли кивала на каждый его вопрос. — Это простой вопрос. Можешь спросить то же самое у Третьей. — Я попробую тебе верить, — Лео надеялся, что его предположения верны. Он и до этого не сомневался в них, но теперь, когда кто-то их подтвердил, он точно знал, что прав. Его сестра должна была быть жива. — Это напрасно, — улыбнулась Долли. — Она какая-то ледяная. Пугает. Ну её, — махнул рукой Лео и снова нахмурился, — Тогда ещё один. Где находится этот остров? — Откуда ты знаешь, что это остров? — с любопытством посмотрела на него Долли. — Есть знакомый, выполнявший там работы, — уклончиво ответил Лео. — Ты сильно доверчивый, да? И мне, и ему, и тому, кого собаки покусали, веришь. — Это один человек. — О! — воскликнула Долли, изображая восторг. — Значит, я второй человек во всём свете, удостоившийся твоего доверия! Лео закатил глаза: — Так что? — Я не знаю. Но мы можем посчитать, если у тебя есть карта и ты добудешь мне среднюю скорость вертолёта. — Будем считать за 180, и карта есть, — он достал телефон из заднего кармана. Долли почти с садистским удовольствием улыбнулась: — Боюсь тебя шокировать. Но я не знаю, что это. — Что? — не понял Лео. — Телефон. Я не знаю, как им пользоваться. Твоя карта мне не поможет. К удивлению Долли, Лео остался спокоен: — Ты как столетний дед. — У нас не было интернета. Только книги. Старые, эры до Карибского кризиса. Так что да, относись ко мне, как к человеку 60-летней давности. — Ты не знаешь, что было после? — Смутно. Ядерная катастрофа, геополитический передел, — Долли знала значительно больше, но только со слов отца, объяснявшего ужасами тех времён долг дочери следовать его плану. Он хотел ещё одного передела мира, но по собственным условиям, и почему-то Долли теперь сомневалась в том, что все его доводы были правдой. — Ладно, — коротко вздохнул Лео, — водить научилась, телефон тоже осилишь. Он протянул ей устройство. Она покрутила его в руках, нажимая на кнопки. — Там плохо? — спросил Лео серьёзно, наблюдая за ней. Долли посмотрела на него. Парень был явно встревожен, и она покачала головой: — Нет, не плохо. Просто по-своему. Хотя, знаешь, мне не с чем сравнить. Я скажу тебе позже, как там было. Что с этим делать? — она помахала телефоном. Лео сел рядом и стал объяснять, как пользоваться устройством. Наконец, когда Долли уловила азы, он открыл карту. — Когда вертолёт поднимается, он летит на юг 7 минут, а затем сворачивает на восток в течение 5 минут, и до берега обратно на север 15. Лео с подозрением посмотрел на Долли, она отмахнулась: — Это пересчитано множество раз. Просто вот так. Так это получается, — она задумалась, подсчитывая, — 10-15 до берега? — Если ты живёшь в мире прямоугольников, то, может быть, — ехидно ответил Лео. — Считай сам, умник. — Я ничего не знаю. — А я уже всё тебе рассказала! Спрашивал бы тогда у того покусанного! — О, спасибо, за гениальную идею! Не поверишь, если бы мог, то спросил бы! Их перепалку прервал звук открывающейся двери. Из тёмного коридора в гараж вошла Камила, она вопросительно посмотрела на Долли и, ничего не сказав, села в машину. За ней в двери показался мужчина в костюме. Он был сильно рассеян или задумчив — дверь, открытая Камилой, захлопываясь, почти ударила его, и он только в последний момент остановил её. Лицо немного угловатое, с выступающими скулами и чуть впалыми щеками. Он не был приторно красив, как Марк. Скорее, это был тип человека, которого вспоминаешь потом, через несколько дней после того, как пересечёшься случайно взглядами, и не можешь объяснить почему. В толпе его можно было бы не заметить, если бы не это невольное выражение лица человека, рано научившегося держать оборону. Черты не острые по своей сути, но заострённые характером. Он кивнул Лео, обвёл равнодушным взглядом помещение, задержавшись на девушке, непринуждённо сидевшей рядом с механиком. Она тоже рассматривала его, и, когда их глаза встретились, оба поражённо замерли на мгновение, узнав друг друга. «Вот чёрт» выругалась про себя Долли. Это был тот незнакомец из сада. «Опять этот взгляд». Она отвела глаза - не в пол, а так словно невзначай. Он не стал задерживаться. Он не ожидал увидеть её здесь, и Долли удалось прочитать на его лице интерес, прежде чем он успел скрыть его, снова став безразличным. Она отвела взгляд — если бы она сразу поняла, кто это, то не стала бы рассматривать его столь пристально или не стала бы глядеть вовсе. Если бы они были здесь одни или мужчина задержался бы ещё, Долли сгорела бы от смущения, но он, ничего не сказав, сел в машину… …Плавно выехав из гаража, автомобиль резко ускорился и скрылся за поворотом. Когда они проехали аллею наполовину, Гвоздика спросил у Камиллы, скучающе листавшей что-то в телефоне: — Так кто это? Камила оторвала удивлённый взгляд от экрана, подсвечивавшего её лицо холодным сиянием. — Кто? — Там, в гараже, девушка. — А, это… — Камила хотела как-нибудь иначе обозначить Долли, но ничего другого не придумала и недовольно заключила, — клон. — Клон? Я забыл о них, — протянул Гвоздика, досадуя, — И как она? — И как она что? — с насмешкой переспросила девушка. Мимо проносились деревья, солнце уже село и сумерки быстро сгущались, — Похожа на вторую. — В доме есть ещё клоны? — Ещё одна. Он задумался. Ему было приятно обнаружить что она ещё осталась в доме, но отчего-то то что она находилась рядом с Лео неприятно кольнуло. Это была не ревность, скорее ему не нравилось, как это было обыкновенно и лишено того особенного, чем он уже был готов отметить девушку. Не симпатией. Это было что-то другое, но оно рассеялось, как только он увидел её там сейчас. Обычная девчонка, каких тысячи. Буквально. Она же клон. — Когда она приехала? — Сегодня. А эта, с Лео, мы приехали вместе, она моя. — Да? — Что? — раздражённо переспросила Камила, уловив недоверие в его тоне. — Почему она с Лео? — перевёл тему мужчина. — Не знаю, — пожала плечами девушка, — Я даже не знала, что они успели познакомиться… …Лео опустил роллетные ворота. Становилось темно, и мошки уже начали налетать внутрь на свет. Долли выждала, пока они не закрылись полностью и жужжащий звук не прекратился, и только тогда спросила она Лео, зная ответ: — Кто это был? — её было по-настоящему досадно за то, кем оказался незнакомец из сада. — Гвоздика, — Лео повесил запасные ключи в металлическую ключницу на стене, и Долли, заглянув в неё, увидела ещё десятки пар от других машин. — Он сильно злился из-за разбитого стекла? — Гвоздика напоминал ей кого-то, кого она могла бы ненавидеть и это дежавю не давало ей трезво оценить его и составить ожидания. — Он об этом не узнал, — хмыкнул Лео, — За это ты мне найдёшь этот остров? Они засели над картой, выискивая среди архипелагов подходящие по размеру варианты и отбрасывая один за другим. В какой-то момент Лео стало казаться, что этот остров может быть и не отмечен или умышленно скрыт, как гостайна, но, промучившись полтора часа, они нашли его на старом варианте съёмки со спутника. Было уже поздно, чтобы ехать домой, машина Лео осталась в посёлке, так что он решил остаться на ночь в особняке. — Ты живёшь здесь? — спросила Долли, довольно потягиваясь — выполненная задача принесла ей удовольствие, к тому же ей и самой было интересно понять, где всё это время находился её дом. — Не живу, но часто ночую. Завтра мне нужно быть здесь, я только зря время потрачу, катаясь туда-сюда. Тут в дежурке диван. Если остаюсь надолго, то занимаю спальню, — пояснил Лео, выключая свет в гараже. Когда они разошлись, и Долли почти поднялась по лестнице наверх, она вспомнила про молоток на столе и, тихо проскользнув по коридору, забрала его. Идти в свою спальню не хотелось, и Долли, зная, что Камила вернётся только утром, спряталась в её спальне. Она надеялась, что клон не станет искать её здесь. Долли не спала, когда в комнату тихо проскользнула клон. Девушка сжала спрятанный под подушкой молоток и замерла. Клон не стала мешкать, быстро приблизилась к Долли и, думая, что та спит, замахнулась ножом, метясь в шею. Девушка, резко перекатившись, сбила клона с ног и бросилась к двери, но Третья успела схватить её и теперь тащила обратно. Было темно, сквозь зашторенные окна не проникал свет луны. Долли лежала на полу, прижатая клоном, ей не хватало воздуха. Вдохнуть под весом давящего клона становилось всё сложнее. Клон, не различая в темноте, куда бьёт, полоснула девушку по плечу, понять глубокий ли порез Долли не успела, она не почувствовала боли, только жар от вытекающей крови, и, тут же поняв, что вывернуться не удастся, ударила клона наотмашь молотком. Оттого что она не видела её, она не смягчила, не притормозила движение в конце, и удар получился сильным. Что-то хрустнуло. Клон схватилась за шею, но снова замахнулась ножом. Долли попробовала спихнуть её с себя, но клон вцепилась в одежду и не отпускала. Она хотела дотянуться и раскроить живот девушки, но слабеющими руками попала лишь в голень Долли. Клон замерла. Долли выдернула нож из своей ноги, и вдруг загорелся свет. У открытой двери стояла Камила. Долли разжала руку, запоздало выбрасывая нож. В нём теперь не было необходимости — клон лежала лицом вниз, и из дыры в её черепе вытекала кровь, заливая пол. Долли отползла от развивающейся лужи, медленно встала. Камила в сияющем голубом платье замерла у двери. Долли не хотела её напугать, она подняла руки вверх и, глядя ей в глаза, проговорила: — Этому есть объяснение, — Камила колебалась. Долли показалось, что девушка сейчас закричит, и она сделала к ней шаг, желая удержать, Камила отшатнулась. — Кто ты? Долли хотела ответить, но Камила её тут же перебила, раздражённо махнув рукой: — Я имею в виду, какой ты из клонов. — Я… Мы приехали вместе. Я опоздала, и ты ждала меня, сидя на пороге. В Юго-Западном полисе мы видели салют, а заднее стекло автомобиля разбил мужчина в отеле, ты ударила его телевизором. Это я. — Хорошо, допустим. Тогда давай ещё раз. Кто ты? Долли молчала, подбирая слова. Камила нахмурилась, она развернулась и собиралась уже уйти, когда Долли заговорила: — Я не клон. Я оригинал, донор для репликантов. Я не должна была быть здесь, но дома я больше не нужна. Меня планировали ликвидировать, и теперь клоны пытаются сделать это. Знаю, это ничего не меняет для тебя, просто… я не хотела этого, правда. — Если ты обманываешь меня… — протянула Камила. — Не обманываю. Просто дай мне уйти, — они говорили тихо, так, будто не хотели разбудить клона, лежащего на полу. — Тот мужчина в отеле, это была не случайность? — Не знаю, думаю, нет. — Ладно, хорошо, у нас нет времени, — она подошла к Долли, обхватила её лицо ладонями, заглядывая в глаза, пытаясь разглядеть в них ложь, — Просто скажи, как есть. — Это правда. — Это правда ничем не лучше любой другой, — будто прося о чём-то проговорила Камила. — Но она единственная. — Это хуже, намного хуже, — раздражённо отступила девушка, — Что ты планируешь делать дальше? Был же у тебя какой-то план? — Когда? Когда она на меня напала? План был выжить, а теперь дай мне уйти. Опасности от Камилы больше не исходило, и теперь она стала просто помехой для Долли. — Чего ты хочешь? — спросила она, прищуриваясь. — Помочь. — Я не прошу о помощи, но дай мне фору до утра, если хочешь быть героем. — Я не могу тебя так отпустить. — Почему? Из-за Гвоздики? — Да при чём здесь он, — Камила явно нервничала, придумывая, как задержать девушку, — Просто… Просто нет никаких причин тебе убегать. Он ничего не узнает. Я не скажу, ты не скажешь. Никому не нужно знать правду. Долли хотелось рассмеяться ей в лицо от такого предложения. Камила отошла обратно к двери: — К тому же, если ты попробуешь уйти сейчас, то мне ничего не останется, как пойти к Гвоздике. Но если ты останешься, то я гарантирую тебе защиту. Весь Север под распоряжением моей матери. Мы можем уехать ко мне домой, там до тебя никто не доберётся. Ты в это не веришь, но тебе больше ничего не остаётся. Даже если бы я хотела, я не могу дать тебе уйти. Мне жаль. Так что? Долли устало села на край кровати, закрывая глаза. Камиле что-то было от неё нужно, но что, понять сейчас она не могла. В комнате тошнотворно пахло железом. Штанина, залитая кровью, прилипла к ноге Долли. Рукав тоже стал бурым. — Тебя не поймают, если ты доверишься мне. Дай мне время до следующего утра, и я вытащу тебя отсюда. Долли хмыкнула: — Когда мне сказали такое в прошлый раз, это кончилось этим, — она обвела взглядом комнату. Аффект, в котором она находилась до этого, медленно спадал, и теперь она чувствовала только желание уснуть, не думая о том, что будет с миром, в который она пробудится. — Здесь не будет следствия, полиции. Никто не будет искать клона. Гвоздика побесится и забудет. — Ты говоришь так, как будто я убила собаку. — Здесь и до тебя умирали люди. — Вот как? — Долли встала, забрала свою обувь и подошла к Камиле. У неё снова не было времени думать, её снова несли события быстрее, чем она успевала увернуться от них. Время теперь всегда играло против. До этого, в особняке, время было бесконечно, и оно не играло никакой роли, его даже не нужно было тянуть — оно просто не шло. Здесь же Долли принимала решения одно за другим, и все они не были лучшими, но даже обладай она большим количеством времени, что бы она могла придумать? Теперь она выгадывала себе сутки жизни, чтобы за это время придумать, как отвоевать следующий день. — Мне нужна какая-нибудь одежда вместо этой. Эту нужно отмыть от крови… снова. Камила хотела пройти к шкафу, чтобы взять одежду, но Долли её остановила: — Стой там, просто скажи, что нужно, и я достану. Так, — она потёрла переносицу, — Хорошая ложь называется правдой. До момента, как ты ушла из комнаты, всё было как на самом деле. Но я здесь не засыпала, понятно? Я вышла до того, как ты ушла, и ты меня больше не видела. А потом ночью, когда ты возвращалась, ты увидела, что у меня горит свет, и пришла рассказать о том, как прошёл вечер. Ты не заходила в свою комнату и уснула у меня. — Ладно, — согласилась Камила, — Возьми тот пакет у стула и вытащи из шкафа, что тебе нужно. Они тихо вышли в коридор. В своей спальне Долли стянула окровавленную одежду и бросила её замачиваться в раковину. Смыв кровь под горячим душем, Долли замоталась в полотенце и стала осматривать щиплющие порезы. Рана на ноге оказалась куда глубже царапины на плече, но при ходьбе боль не усиливалась, и Долли сочла это удачей. — Это нужно показать Марку, — Камила смотрела на Долли, застирывающую вещи, стоя у проёма. Из пореза на плече медленно стекали капли крови. На полу уже образовалась алая лужица из крови, вытекающей из раны на голени. — А он здесь при чём? — Он хирург, его здесь только за это и держат. Долли порвала рубашку и перемотала лоскутом ногу, останавливая кровь. Камила скривилась: — Мы можем взять аптечку на кухне. — Мы не можем, — прервала её Долли, — Просто расскажи, что там было на этом дурацком вечере, чтобы я могла пересказать это. — Да ничего. Мы приехали, все спрашивали, когда будет свадьба, а я улыбалась, и улыбалась, и улыбалась. Гвоздика куда-то ушёл сразу, не знаю, что ему ещё обсуждать, его глиттер уже везде. Долли обернулась к ней: — Свадьба? Чья? — ей было абсолютно всё равно, но знать было нужно. — Моя и Гвоздики. В голове у Долли промелькнуло желание макнуть Камилу в раковину, наполненную розово-кровавой водой. — Ну вот опять, — цокнула Камила, — Ты снова так смотришь. Что я сделала? — Ты не говорила, что ты невеста Гвоздики. Это всё меняет, — холодно проговорила Долли, в ней уже закипала злость. — Во-первых, ты и не спрашивала. Во-вторых, это ничего не меняет. — Я спрашивала! — Долли почти сорвалась на крик, — И я спрашивала, чем занимается Гвоздика, а ты сказала, что не знаешь. — Я и правда не знаю, чем он занимается. Он же не прячет веса. Он организовывает это всё, — она махнула рукой. — Хорошо, — процедила Долли, — Тогда давай уточним ещё раз. Для чего он купил клонов? — Не знаю. — Не знаешь? — Нет, — Камила замолчала, что-то взвешивая, — Мне кажется, никто не знает. Если бы у этого была простая цель, вас бы тут не было. Вы бы ушли по назначению. Так что я не знаю. Она села на бортик ванной: — Ты очень спокойная для того, кто убил человека. Ты не такая простая, да? — Ты тоже, верно? — Долли почти закончила стирку и теперь просматривала, не пропустила ли где-нибудь пятно, — У неё такая же биохимия мозга, такая же внешность, у нас одинаковые отпечатки пальцев и наш генетический профиль совпадает. Убить её — это как… Это как не убить никого. Что там про твою свадьбу?