Брак по расчёту

Утро после бала началось не с кофе и планирования, которое уже вошло в привычку, а с пристального изучения двух свидетельств из параллельных реальностей — цифрового отчёта из настоящего и потрёпанного альбома из прошлого. Они разложили материалы на большом столе в библиотеке особняка, превратив его в оперативный стол. С одной стороны — распечатки с сухими технократическими данными ФБР: спецификации микрочипов, маршруты транспортировки, отчёт о пропаже. С другой — чёрно-белые фотографии, запечатлевшие улыбки, взгляды и позы, говорившие о связях, давно разорванных или переродившихся во что-то тёмное. Эмма надела свои «детективные очки» — в прямом и переносном смысле. Она подключила к компьютеру сканер и начала оцифровывать старые снимки, увеличивая лица, фоны, детали. — Посмотри на этот снимок у озера, — сказала она, указывая на увеличенное изображение на мониторе. — На заднем плане, в кустах. Видишь этот камень с высеченным символом? Реджина, стоя за её спиной, склонилась ближе. Её дыхание касалось шеи Эммы, вызывая мурашки, которые та старалась игнорировать. — Похоже на стилизованное дерево внутри круга. Я видела этот символ. На старом гербе Сторибрука, который хранится в архивах мэрии. Его перестали использовать в середине семидесятых. — То есть это было ещё до того, как они… разошлись? — Эмма перевела взгляд на лица молодых Коры, Бабушки и Голда. — Что могло произойти между ними, чтобы превратить друзей в тех, кем они стали сейчас? Мисс Лукас — ворчливой, но в душе доброй Бабушкой, Кора — в ледяной хищницей, а Голд — хитрым и явно опасным манипулятором. — В Сторибруке секреты имеют свойство обрастать мхом и ядом, — тихо ответила Реджина. — Иногда я думаю, что вся эта идиллия — просто толстый слой краски поверх ржавчины, трещин и гнили. Эмма сохранила отсканированные изображения и открыла параллельно окно с базами данных. Используя свои нелегальные, но эффективные связи в мире частного сыска, она запустила фоновый поиск по лицам. Современные системы распознавания, обученные на миллиардах фотографий, могли найти даже призраков прошлого. — Попробуем узнать больше о периоде, когда пропали эти чипы, — предложила она. — Три года назад. Что происходило в Сторибруке? Крупные сделки, скандалы, изменения в городском совете? Реджина села в кресло, её взгляд стал отстранённым, аналитическим. — Три года назад… моя мать как раз начала активно вкладываться в «озеленение» города. Фонд «Новый Сторибрук». Она курировала установку новой системы видеонаблюдения в центре. Контракт выиграла компания «Аргус-Интегрейтед»… — Она замолчала, и её глаза расширились. — Аргус. Как и кейс. — Система видеонаблюдения, — прошептала Эмма. — Для которой нужны современные процессоры и алгоритмы распознавания. Такие, как в этих пропавших чипах. Это не контрабанда в чистом виде. Это… внедрение. Установка глаз прямо в сердце города. Под видом благотворительности. Они смотрели друг на друга, осознавая чудовищность предположения. Кора, с молчаливого согласия или при прямом участии Голда, могла годами создавать в Сторибруке систему тотального контроля. Зачем? Для шантажа? Для власти? Или для чего-то ещё более необъяснимого? — Нам нужен специалист, — сказала Эмма, прерывая паузу. — Тот, кто смыслит что-то в этих микросхемах и может подтвердить или опровергнуть нашу догадку. И доступ к архивам мэрии — к тем самым контрактам фонда «Новый Сторибрук». — Архивы — не проблема. Я мэр. Но специалист… в Сторибруке? — Реджина задумалась. — Есть… Марко. Владелец мастерской по ремонту электроники и часов на Пятой улице. Он тихий, странноватый, но гений. Говорят, он может починить что угодно. И он не из тех, кто любит болтать. — Проверим, — решила Эмма. — Сегодня же. План дня разделился на две части. Реджина отправилась в мэрию под предлогом рабочих вопросов, но с твёрдым намерением пробраться в архив. Эмма же, одевшись в свой самый неприметный наряд, двинулась в мастерскую Марко. Мастерская оказалась крошечной лавкой, забитой до потолка старыми телевизорами, радиоприёмниками, часами всех моделей и эпох. Воздух пах оловом, паяльной кислотой и пылью. За прилавком, вооружившись лупой и тонким пинцетом, копошился худощавый мужчина лет шестидесяти с седыми вихрами и добрыми, но очень усталыми глазами. Это был Марко. — Чинить? — спросил он, не глядя. — Консультация, — сказала Эмма, кладя на прилавок не сам отчёт ФБР, а листок с выдержками из спецификаций чипов, которые она выписала от руки, без упоминания источника. — Что можете сказать об этом? Марко взял листок, нацепил очки на кончик носа. Его брови поползли вверх. — Где вы это взяли? Это же… «Глаз Цербера». Экспериментальная разработка. Она так и не вышла. Слишком… всевидящая. И требовательная к энергопотреблению. Для чего вам? — А если бы кто-то хотел использовать такие чипы в системе городского видеонаблюдения? — осторожно спросила Эмма. Марко снял очки и посмотрел на неё впервые. Его взгляд стал острым. — Тогда этот кто-то хотел бы не просто видеть, кто идёт по улице. Он хотел бы знать, о чём они думают. Ну, почти. Распознавание лиц, эмоций, маршрутов, привычек… построение поведенческих профилей в реальном времени. И не только на улицах. Если интегрировать в частные системы… — Он замолчал на секунду, и по его лицу пробежала тень страха. — Вы задаёте опасные вопросы, мисс. — Я знаю. Но лишь затем, чтоб получить ответы. Можно ли определить, используются ли такие чипы уже где-то? Хотя бы в тестовом режиме? Марко долго молчал, разглядывая её. — Вы не похожи на них. На тех, кто обычно интересуется такими вещами. Вы… защищаете кого-то. — Да, — честно сказала Эмма. Он кивнул, будто чего-то ожидал. — Эти чипы, при активной работе, создают характерный электромагнитный фон на определённой сверхвысокой частоте. Очень слабый, но для чувствительного оборудования — заметный. Сканер спектра. У меня… есть кое-что самодельное. Но для проверки нужно обойти каждый уличный камерный модуль. Их десятки. — Я могу это сделать, — сказала Эмма без колебаний. — Тогда приходите ночью. Я дам вам устройство и покажу, как им пользоваться. И, мисс… будьте осторожнее, чем когда-либо. Если они что-то заподозрят… — Он не закончил, но смысл был ясен. Тем временем Реджина в мэрии столкнулась с неожиданным препятствием. Ключ от архива, где хранились бумаги старше десяти лет, отсутствовал. Секретарь развела руками: его на прошлой неделе запросила для «исторического исследования» лично мисс Кора Миллс и ещё не вернула. Это был явный знак — Кора либо уже вычистила всё компрометирующее, либо контролировала доступ. Не сдаваясь, Реджина использовала своё знание здания. Она вспомнила о запасном входе в архив через вентиляционную шахту со стороны подсобки — реликт времён её молодости, когда она, будучи ещё просто девушкой из влиятельной семьи, исследовала каждый уголок власти, которую хотела завоевать. Рискуя испортить безупречный костюм, она проскользнула в узкое пространство и через пятнадцать минут оказалась среди стеллажей, заваленных пыльными коробками. Она искала два часа. И нашла. Папку с контрактами фонда «Новый Сторибрук». Изучив спецификации закупленного оборудования, она с ужасом обнаружила, что технические описания камер и серверов были намеренно размыты, с отсылками к «закрытым, патентованным технологиям партнёров». Но в приложениях, среди подписей, мелькнуло знакомое имя — нотариуса, заверявшего сделку. Им был… мистер Голд, выступавший в своей второй ипостаси — владельца конторы по оформлению сделок. Всё было связано. Круг замкнулся. Она сфотографировала документы на телефон и выбралась обратно, чувствуя себя не мэром, а грабителем в собственном учреждении. Возвращаясь в кабинет, она столкнулась в коридоре с шерифом Грэмом. — Реджина, — он выглядел озабоченным. — Я как раз искал вас. Мои патрули сообщают о повышенной активности людей Голда. Они не делают ничего противозаконного, просто… наблюдают. За мэрией. За вашим домом. Как будто ждут чего-то. — Или кого-то, — мрачно закончила Реджина. — Спасибо, Грэм. Мы настороже. — Как там… мисс Свон? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная забота. — Она… работает, — сказала Реджина, и странная смесь гордости и страха сжала ей горло. — Мы обе работаем. Вечером они снова собрались в библиотеке, каждая принесла детали головоломки: Эмма — странное устройство от Марко, напоминающее Счётчик Гейгера с антенной, Реджина — фотографии документов. Они обменялись находками, и картина становилась всё яснее и страшнее. — Значит, они уже здесь. Эти чипы, — прошептала Эмма, глядя на техническое описание. — И Голд приложил к этому руку юридически. Это уже не просто подозрения. Это улики. — Но их недостаточно, — возразила Реджина. — Нужно физическое доказательство. Сам чип. Или запись с системы, доказывающая её истинные возможности. — Марко говорит, что если система активна, это устройство сможет её обнаружить. Я пойду сегодня ночью. — Одна? Нет. Я еду с тобой. — Реджина, это не твоё. Ты мэр. Если тебя поймают… — Если меня поймают, это будет скандал. Если поймают тебя — тебя могут просто «случайно» сбить на пустынной улице, — её голос дрогнул. — Я не могу… я не позволю тебе идти одной. Мы делаем это вместе. Или не делаем вообще. В её тоне не было места для споров. Это была не просьба, не приказ мэра. Это было заявление партнёра, который отказывался оставаться в безопасности, пока другой рисковал. Эмма увидела в её глазах тот же страх, что клокотал в ней самой, когда Реджина уходила в мэрию. Страх потери. — Хорошо, — сдалась Эмма. — Вместе. Подготовка к ночной вылазке была молчаливой и сосредоточенной. Они оделись в тёмное, взяли прибор, фонарики, рации. Генри, которому сказали, что у них «важное совещание», спал. Дом казался хрупким спасительным островком в штормовом море. Перед самым выходом, стоя в прихожей, Эмма не выдержала. — Реджина… если что-то пойдёт не так… Генри… — Ничего не случится, — резко прервала её Реджина, но её рука нашла и сжала руку Эммы. Холодные пальцы, мимолётное прикосновение. — Потому что мы осторожны. И потому что у нас нет другого выхода. Мы зашли слишком далеко, чтобы споткнуться сейчас. Их первый этап — центральная площадь у часовой башни. Ночь была беззвёздной, туманной. Фонари отбрасывали мутные блики. Эмма включила прибор, настроив его по инструкции Марко. Они сделали вид, что это просто прогулка. Прибор молчал. У первой камеры, установленной на фонарном столбе, он подал тихий, прерывистый писк. Не уверенный. — Слишком много фонового шума, — прошептала Эмма. — Электропроводка, Wi-Fi. Нужно ближе. Они двинулись дальше, к более тихим улочкам, где камеры висели на стенах домов. На третьей, в переулке за библиотекой, прибор загорелся зелёным светодиодом и издал ровный, низкий гул. — Вот оно, — выдохнула Эмма. — Сигнатура совпадает. Эта камера… она не простая. Реджина смотрела на безликий чёрный куполок, который она видела каждый день и никогда не задумывалась о нём. Теперь он казался глазом циклопа, немым свидетелем, доносчиком. — Нужно снять её, — сказала она. — Доказательство. — Сейчас? Это безумие. — У нас не будет второго шанса. — Реджина уже оглядывалась, ища, на что можно встать. В переулке валялся пустой деревянный ящик. — Помоги мне. Это было невероятно рискованно. Но азарт открытия и отчаяние толкали их вперёд. Эмма встала на ящик, вооружившись компактной отверткой с набором бит (Марко, как выяснилось, был предусмотрителен). Реджина стояла на стреме, её сердце колотилось так громко, что ей казалось, его было слышно на всю улицу. Эмма, с привычной ловкостью, открутила четыре винта, сняла защитный купол. Внутри, среди стандартной электронной начинки, она увидела небольшую дополнительную плату, припаянную аккуратными, почти ювелирными швами. На ней красовался логотип, которого не было в официальных спецификациях: стилизованное дерево внутри круга. Тот же символ со старого герба и с фотографии у озера. — Бинго, — прошептала она, доставая камеру телефона. Она сделала несколько фотографий крупным планом, потом аккуратно, стараясь не повредить, отсоединила дополнительную плату. — Что ты делаешь? Они заметят сбой в системе! — Марко сказал, что если просто отключить питание — да. Но если аккуратно изъять только эту плату, а основную камеру оставить работать… она просто станет «глухой и слепой» в плане продвинутых функций. На стандартный сигнал они, возможно, не отреагируют. Она закончила, вставила плату в карман на молнии, прикрутила купол обратно. Они спрыгнули с ящика, отдышались. Вдруг из темноты переулка раздался голос: — Поздняя прогулка, дорогие дамы. Проверяете городское имущество? Из тени вышел тот самый человек, помощник Голда, который угрожал Эмме на лесопилке. Но на этот раз он был не один. С ним были двое из тех самых «кукол» в тёмной униформе. Они блокировали оба выхода из переулка. Сердце Эммы упало. Реджина инстинктивно шагнула вперёд, заслоняя её. — Мы имеем полное право находиться на улицах своего города, — ледяным тоном произнесла она. — Конечно. Но не имеете права портить его. Это вандализм. — Помощник указал на камеру. — Мы видели, как вы с ней возились. И мы видели, что вы что-то положили в карман. — У вас нет доказательств, — сказала Эмма, чувствуя, как плата жжёт её бедро сквозь ткань. — Доказательства не всегда нужны в Сторибруке, — улыбнулся мужчина. — Иногда достаточно… подозрения. Мы можем решить этот вопрос цивилизованно. Отдайте то, что вы взяли. И мы забудем об этом инциденте. Ваша… семейная идиллия останется нетронутой. — А если нет? — бросила Реджина. — Тогда, боюсь, шерифу Грэму придётся завести дело о хулиганстве и краже. И о сопротивлении при задержании. А учитывая ваше положение и нестабильную… репутацию мисс Свон, судья Спенсер будет вынужден пересмотреть вопрос об опеке в срочном порядке. В пользу Коры, разумеется. Это был шах и мат. Они оказались в ловушке. Отдать плату — значит потерять единственное физическое доказательство. Не отдавать — потерять всё, включая Генри. Эмма смотрела на Реджину. В её глазах она видела ту же борьбу, тот же ужас. И вдруг — решимость. Реджина едва заметно кивнула в сторону глухой стены за спиной одного из головорезов. Это был безумный план. Но другого не было. — Хорошо, — сказала Эмма, делая вид, что опускает руку в карман. — Берите вашу железяку. В этот момент Реджина резко крикнула: — ГРЭМ! ЗДЕСЬ! Все, включая помощника, на мгновение отвлеклись, инстинктивно обернувшись. Этой доли секунды хватило. Эмма рванулась не к выходу, а к стене. Она нашла едва заметную железную скобу, торчащую из кирпича — остаток от старой вывески. Вскочила на неё, оттолкнулась и, ухватившись за край низкой крыши соседнего здания, рывком закинула на неё ногу. Реджина, не раздумывая, последовала за ней. Они оказались на плоской, засыпанной гравием крыше. — ВНИМАНИЕ! — заорал помощник Голда снизу. Но они уже бежали, прыгая с одной низкой крыши на другую, как в каком-то бредовом фильме про паркур. Выстрелов не последовало — слишком публичное место даже для Голда. Но они слышали за собой крики и быстрые шаги по переулку. Им нужно было исчезнуть. Они спустились через пожарную лестницу во дворе, вышли на другую улицу и, не останавливаясь, добежали до спрятанной в двух кварталах машины. Только когда захлопнули двери и Эмма рванула с места, они позволили себе выдохнуть. — Ты… ты кричала «Грэм»… — задыхаясь, проговорила Эмма. — Это сработало, — просто сказала Реджина, её лицо было белым как мел, но на губах дрожала безумная улыбка. — И ты… ты нашла скобу. Как? — Я заметила её, когда мы заходили в переулок. Старая привычка — всегда искать пути отхода. Они посмотрели друг на друга и вдруг захохотали — срывающимся, истерическим, но очищающим смехом, в котором был и ужас, и триумф, и невероятное облегчение от осознания того, насколько была мала вероятность выхода из этой ситуации, ещё и на их условиях. — Мы только что… убегали по крышам, — сказала Реджина, вытирая слезу. — Как настоящие ниндзя, — кивнула Эмма. — Но всё было не зря. Она осторожно достала из кармана небольшую материнскую плату. В тусклом свете приборной панели символ «дерево в круге» казался древним проклятием и ключом одновременно. Дома, запершись в кабинете, они положили плату на стол рядом со старыми фотографиями. Связь была очевидна. Тот же символ связывал прошлое и настоящее, дружбу и предательство, древний герб и современную технологию слежки. — Что это значит, Реджина? — тихо спросила Эмма. — Этот символ… он повсюду. — Я не знаю, — честно ответила Реджина. Она взяла плату в руки, её пальцы дрожали. — Но ясно одно, что теперь у нас есть не просто улика. У нас есть часть головоломки. И мы должны узнать, что это за дерево. И почему все так трясутся над этой тайной. Она подняла глаза на Эмму, и в них горела не только решимость, но и глубокая, искренняя благодарность. — Ты сегодня… ты была потрясающей. — Мы были потрясающими, — поправила её Эмма. И, не в силах сдержаться, добавила: — Я не думала, что мэр Сторибрука умеет так лазать по крышам. — Есть много чего, чего ты не знаешь о мэре Сторибрука, — усмехнулась Реджина, и в её взгляде промелькнула искорка вызова. Они сидели в тишине, слушая, как за окном начинает накрапывать дождь. Грязные, измотанные, с разбитыми коленями и адреналином, ещё бурлящим в крови. Но они были вместе. И у них на столе лежала тайна, которая могла спасти Генри или уничтожить их всех. А за окном, в промокших до нитки улицах Сторибрука, камеры продолжали молча смотреть в ночь, и где-то в тёмном кабинете мистер Голд, должно быть, уже знал, что игра вступила в новую, непредсказуемую фазу. И что две женщины, которых он считал пешками, только что превратились в королев, способных ходить по всей доске.