Брак по расчёту

Плата, добытая ценой безумного побега по крышам, лежала на бархатной подушечке в кабинете Реджины, как артефакт из другого мира. Символ «дерево в круге» под увеличительным стеклом выглядел ещё более загадочным: тончайшая гравировка, напоминающая не столько логотип, сколько сакральный символ. Тишина в особняке после той ночи была звонкой, наполненной невысказанными вопросами и ожиданием ответного удара. Утро началось с тревожного звонка от Марко. Его голос в трубке был приглушённым, полным страха: — Мисс Свон. Моя мастерская… ночью её обыскали. Аккуратно, профессионально. Ничего не сломали, но всё перевернули. Искали что-то конкретное. Они знают о сканере. — Вы в безопасности? — тут же спросила Эмма. — Пока да. Но я уезжаю из города. Ненадолго. К родственникам. То, во что вы ввязались… это глубже и опаснее, чем я думал. Будьте осторожны. И… спросите мисс Миллс о книге. О «Хрониках Основания». Если она ещё хранится в архиве мэрии. В ней могут быть ответы. Он положил трубку, не дав шанса задать вопросы. «Хроники Основания». Эмма тут же бросилась к Реджине, которая как раз спускалась по лестнице, уже одетая для рабочего дня, но тени под глазами выдавали бессонную ночь. — Мастерскую Марко обыскали. Он уезжает. И сказал спросить тебя о «Хрониках Основания». Что это? Реджина замерла на ступеньке, её лицо побледнело. — Откуда он знает?.. Это… легенда. Сборник мифов и историй о создании Сторибрука, составленный первыми поселенцами. Существует в единственном экземпляре. Хранится в сейфе в моём… то есть, в кабинете мэра, в старом несгораемом шкафу. Ключ и комбинация только у меня. Его не открывали десятилетиями. Все считают его сказками для детей. — А что в нём такого важного? — Я… не знаю. В детстве мне показывали пару страниц с иллюстрациями. Там были странные картинки. В том числе… дерево. — Она встретилась взглядом с Эммой. — Нам нужно достать эту книгу. Но день распланировал всё за них. Первым делом позвонил шериф Грэм. — Реджина. Вчера ночью были сообщения о «подозрительной активности» в районе библиотеки. Патруль ничего не нашёл, но… на стене возле пожарной лестницы остались следы обуви. И мои люди сообщают, что сегодня утром начался странный сбой в системе городского видеонаблюдения. Не глобальный, но несколько камер в центре выдают ошибку распознавания. Как будто… они чем-то повреждены изнутри. Вы ничего об этом не знаете? Реджина сделала паузу, оценивая риск. — Мы можем встретиться лично, Грэм. В мэрии. Через час. Одни. — Понял. Буду. Встреча в кабинете мэра была напряжённой. Грэм вошёл, закрыл дверь и, не садясь, уставился на них. — Так что произошло прошлой ночью? Я не дурак. Следы, сбой камер, ваш вид… вы что-то натворили. Эмма обменялась взглядом с Реджиной и кивнула: доверять ему сейчас было единственным вариантом. Она кратко изложила суть: плата, символ, переулок, побег. — Вы могли схватить пулю в спину! — вырвалось у Грэма, и в его голосе впервые прозвучала не профессиональная озабоченность, а личный страх. — Эти люди не церемонятся. Если бы вы не сбежали… — Но мы сбежали, — холодно парировала Реджина. — И теперь у нас есть это. — Она указала на плату, лежащую теперь в прозрачном зип-пакете для вещдоков. Грэм взял пакет, рассмотрел символ. — Дерево в круге… Я видел этот знак. На старом кладбище, на самых древних надгробиях. И… — он замялся, — на татуировке у одного из тех «охранников», которых я задерживал пару лет назад по делу о драке. Он тогда ничего не сказал, а адвокат Голда его моментально вытащил. — Это что-то вроде клейма? — спросила Эмма. — Или знак принадлежности к чему-то. К секте? К тайному обществу? — Грэм провёл рукой по лицу. — Хорошо. Я возьму эту плату. Передам своему контакту в ФБР официально, как улику, изъятую в ходе… ну, скажем, моей собственной проверки системы. Это даст им основание для более активных действий. Но вам двоим нужно залечь на дно. Особенно тебе, Эмма. После вчерашнего ты у них в топе списка. Но «залечь на дно» было невозможно. Позвонила учительница Генри, мисс Бланшар: у мальчика поднялась температура, он пожаловался на головную боль после первого урока. Реджина, сжав телефон до побеления костяшек, приказала секретарю отменить все встречи и рванула в школу вместе с Эммой. Генри лежал в медицинском кабинете, бледный, но в сознании. Школьная медсестра развела руками: — Температура 38.5, слабость. Похоже на грипп. Но странно быстро развившийся. Эмма, стоя в дверях, почувствовала ледяную волну паранойи. Она оглядела комнату: окно, вентиляция, стакан с водой на тумбочке. Ничего подозрительного. Но её инстинкты кричали. — Мы забираем его домой, — твёрдо сказала Реджина, уже помогая Генри надеть куртку. — Мам, ничего особенного, — пробормотал он, его глаза были стеклянными от жара. По дороге домой Эмма постоянно смотрела в зеркала заднего вида. За ними никто не ехал явно, но ощущение слежки было таким же плотным, как осенний туман. В особняке они уложили Генри в постель, дали жаропонижающее. Реджина сидела с ним, смочив полотенце и прикладывая ко лбу сына, а Эмма отправилась проверять периметр дома. Система безопасности была на уровне, но после истории с Марко она ничему не доверяла. Вечером, когда Генри наконец уснул, они вдвоем спустились в кабинет. На столе лежал ключ от старого сейфа в мэрии. — Я должна пойти за книгой, — тихо сказала Реджина. — Сейчас. Пока в мэрии никого нет. — Я с тобой. — Эмма, если что-то случится с нами обеими… Генри останется один. Логично, если пойду я. Я знаю здание, знаю охранников, у меня есть все коды. — И ты же будешь главной мишенью! — почти прошипела Эмма, хватая её за руку. — Ты думаешь, они не следят за мэрией? После вчерашнего? Они ждут, чтобы ты сделала что-то именно так, логично! Я пойду. Я смогу проскользнуть незамеченной. — Ты не знаешь план! — Так объясни! Нарисуй! Но мы идём вместе, иначе никак, сама же меня одну не отпускала. В конце концов, спор привёл к компромиссу, столь же опасному: они пойдут вместе, но разными путями. Реджина войдёт через главный вход, используя своё право, и отвлечёт ночного охранника. Эмма проникнет через старый служебный вход со стороны котельной, используя ключ, который Реджина достала из сейфа в особняке. Они встретятся у кабинета мэра на третьем этаже. Ночь была беспросветно тёмной, низкие облака поглотили луну и звёзды. Мэрия, монументальное здание из гранита, возвышалось над пустой площадью как гробница. Реджина, одетая в тёмное пальто, уверенной походкой направилась к освещённому главному входу. Эмма, пригнувшись, обошла здание с тыла. Запах угольной пыли и сырости встретил её у двери в котельную. Ключ повернулся со скрипом. Внутри царили полумрак и гул котлов. Она быстро прокралась по знакомому, благодаря плану, маршруту — узкой лестнице для обслуживающего персонала. Всё шло слишком гладко. Слишком тихо. Охранник внизу, судя по всему, куда-то отлучился с Реджиной. Эмма вышла в пустой главный холл, мраморный пол которого блестел в свете ночных ламп. Ни души. Она побежала по лестнице на третий этаж. Кабинет Реджины был в конце длинного коридора. Дверь была заперта. Эмма достала отмычки — навык, которому её учили не на курсах детективов. Через тридцать секунд щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине. Внутри пахло духами, кофе и властью. Эмма направилась к массивному, старому сейфу в углу, за портретом какого-то сурового предшественника. Ввела комбинацию, которую ей продиктовала Реджина. Сейф открылся с тяжёлым скрежетом. Внутри, среди папок с грифом «совершенно секретно», лежала огромная, потрёпанная кожаная книга. «Хроники Основания Сторибрука». Эмма схватила её. В этот момент свет в кабинете погас. Не аварийное освещение — полная, беспросветная тьма. И тишина. Гул системы вентиляции стих. Эмма замерла, прижав книгу к груди. Её рука потянулась к фонарику на ключах. Луч выхватил из мрака край стола, портрет на стене… и отражение в стеклянной дверце книжного шкафа. Движение у двери. Она рванулась не к выходу, а вглубь кабинета, к запасной двери, ведущей в маленький приватный гардероб. Едва она захлопнула её за собой, как в основном кабинете раздался мягкий шаг, потом ещё один. Не охранник. Тот, кто вошёл, двигался бесшумно, уверенно. Он знал, что она здесь. Гардероб был крошечным, без окон. Эмма прижалась к стене, стараясь не дышать. Сквозь щель в двери она видела полоску света от своего упавшего фонарика, который освещал теперь ноги вошедшего — тёмные брюки, дорогие ботинки. Не охранник. Помощник Голда. Он медленно обошёл кабинет. Она слышала, как он открывает ящики стола, его дыхание, ровное и спокойное. Он что-то искал. Или кого-то ждал. — Выходи, Свон, — раздался его голос, тихий и вежливый. — Неприлично прятаться, как ребёнок. Мы можем поговорить цивилизованно. О книге. И о том, зачем вы с мисс Миллс так интересуетесь нашим… общим наследием. Эмма стиснула зубы. Её рука нащупала в кармане компактный электрошокер — последняя линия обороны. Но против него, а возможно, и не одного, это была плохая карта. Вдруг в коридоре раздались шаги. Быстрые, уверенные. И голос Реджины, резкий и властный: — Что происходит?! Кто отключил свет? Охрана! Мужчина замер. Эмма воспользовалась моментом. Она тихо толкнула дверь гардероба не наружу, а в сторону стены, создав щель, и выскользнула прямо позади него, в глубь кабинета. Он, услышав шаги Реджины, развернулся к основному входу. Эмма оказалась у окна. Замок! Оно было заблокировано системой безопасности. Но провода… она увидела коробку управления жалюзи. Резким движением она вырвала её из стены. Искры, и механический щелчок. Окно было свободно. — Эмма! — крикнула Реджина, врываясь в кабинет с фонариком в руке. Луч света выхватил сообщника Голда и Эмму у окна. Мужчина рванулся к блондинке, но Реджина бросила ему под ноги тяжёлый стеклянный пресс-папье с её стола. Он споткнулся. Этого мгновения хватило. Эмма распахнула окно. Ледяной ветер ворвался в комнату. Внизу, в трёх этажах, была узкая каменная полка — карниз, а дальше — крыша надстройки первого этажа. — Нет! — закричала Реджина, осознав её намерение. Но противник уже поднимался. Эмма, прижимая книгу к себе одной рукой, перелезла через подоконник. Ноги нашли карниз. Камень был скользким от ночной влаги. Она прижалась к стене, двигаясь боком, как краб, к точке, где можно было спрыгнуть на нижнюю крышу. За ней, в окне, мелькнула тень — мужчина тоже полез наружу. Он был ловок и опасен. Эмма не думала. Она прыгнула. Приземление было жёстким, боль пронзила колено, но она удержалась на наклонной поверхности. Оглянулась. Преследователь уже стоял на карнизе, готовясь к прыжку. И в этот момент в окне кабинета появилась Реджина. В её руках был не фонарик, а маленький, но тяжёлый пожарный топорик, висевший на стенде в коридоре. — НЕ ДВИГАТЬСЯ! — её голос прозвучал нечеловечески громко и властно, заставив его замереть. Он посмотрел на неё, потом на Эмму, оценивая расстояние и риск. — Вы совершаете ошибку, мисс Миллс, — сказал он, но в его голосе впервые прозвучала трещина. — Ошибку совершаете вы, угрожая мне в моём же кабинете, — огрызнулась Реджина. — Охранник уже вызывает полицию. И шериф Грэм будет здесь через две минуты. Хотите объяснять ему, что вы здесь делали? Игра была на грани. Мужчина понял, что теряет преимущество. Он медленно, не спуская глаз с Реджины, отступил обратно в кабинет. Реджина не опускала топорик, пока он не скрылся из виду. Тогда она бросила взгляд на Эмму. — Можешь двигаться? — Да, — крикнула Эмма, поднимаясь. Колено горело, но держало. — Выход через парковку. Я встречу тебя там. Беги! Эмма побежала, хромая, по крыше, нашла водосточную трубу и, скрепя сердце, съехала по ней вниз. Через минуту она вышла на пустую парковку. С визгом тормозов подъехала машина Реджины. Эмма ввалилась на пассажирское сиденье, и они рванули с места, даже не закрыв дверь до конца. Только отъехав на безопасное расстояние, они остановились на обочине тёмной лесной дороги. Дрожь, которую они сдерживали, вырвалась наружу. Эмма тряслась, сжимая бесценную книгу. Реджина схватила её за плечи. — Ты ранена? Колено? — Ушиб. Ничего страшного. А ты? Он тебя не… — Нет. Я… я была готова, — выдохнула Реджина, и её голос сорвался. — Я была готова ударить его. Боже, Эмма, он мог тебя столкнуть! Их лица были в сантиметрах друг от друга в темноте салона. Адреналин, страх, ярость и невероятное облегчение смешались в коктейль, который смёл последние барьеры. Реджина притянула Эмму к себе в жёстком, почти отчаянном объятии. Эмма уткнулась лицом в её шею, чувствуя бешеный стук её сердца, совпадающий с её собственным. — Я не могла позволить ему забрать книгу, — прошептала Эмма в её кожу. — Чёрт с ней, с книгой! — вырвалось у Реджины, но её руки сжимали Эмму ещё сильнее. — Если бы он тебя… если бы… Они сидели так, не в силах разъединиться, пока дрожь не начала стихать, сменяясь ледяным осознанием произошедшего. Угроза перестала быть абстрактной. Это было покушение. В мэрии. В святая святых власти Реджины. Голд и Кора перестали играть в намёки. Наконец они разъединились, но Реджина не отпустила Эмму далеко, её рука легла на её плечо. В свете салонного плафона она увидела, как Эмма непроизвольно схватилась за колено, и тень боли мелькнула на её лице. — Покажи, — сказала Реджина, но на этот раз её голос звучал иначе — не приказом, а мягким, но не допускающим возражений требованием заботы. Она наклонилась, и её пальцы, обычно такие уверенные и быстрые, теперь двигались с осторожной, почти робкой точностью. Она отодвинула порванную ткань джинсов на колене Эммы. В тусклом свете была видна ссадина — неглубокая, но обширная, с проступившей кровью и уже начинавшейся отечностью. И грязь — мелкие камушки и пыль с крыши. — Нужно промыть, — тихо констатировала Реджина, и её голос дрогнул. Без лишних слов, она потянулась к бардачку, где хранилась небольшая автомобильная аптечка. Она достала антисептические салфетки в индивидуальной упаковке. Её руки были холодными, но движения — удивительно нежными. Она одной рукой придержала Эмму за лодыжку, чтобы та не дёргалась, а другой начала очищать рану. Сначала по краям, осторожными, промакивающими движениями, потом, когда Эмма вздрогнула от жжения, её пальцы стали ещё легче, почти воздушными. — Всё в порядке, — прошептала Реджина, больше успокаивая себя, чем Эмму. — Всё хорошо. Эмма сидела, затаив дыхание, наблюдая за её опущенной головой, за тем, как тёмные волны волос Реджины падают на лицо, за сосредоточенной складкой между её бровями. Боль от антисептика была острой, но её перекрывало совершенно новое ощущение — тепло от прикосновения Реджины, её абсолютная поглощённость этим маленьким актом заботы. Никто так о ней не заботился. Никогда. Даже в детстве ссадины просто заклеивали пластырем и забывали. Реджина достала чистую марлевую салфетку и аккуратно прикрыла обработанную ссадину, зафиксировав её тонким рулонным бинтом. Её пальцы завязывали узел с привычной ловкостью, но когда она закончила и подняла глаза, чтобы проверить, не слишком ли туго, её взгляд встретился со взглядом Эммы. И в этот момент в её карих глазах, обычно таких защищённых, было столько обнажённой тревоги, столько немого вопроса «Ты в порядке?», что Эмма почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. — Спасибо, — хрипло сказала она. Реджина лишь кивнула, быстро убирая остатки упаковок в бардачок, как будто пойманная на чём-то запретном. Но её рука ещё секунду лежала на перебинтованной ноге Эммы, прежде чем окончательно отпустить. — Книга, — тихо сказала брюнетка, пытаясь скрыть смущение. Эмма открыла «Хроники». Страницы предстали в странном, магическом свете. Текст был старомодным, с завитушками, но иллюстрации… Они были поразительны. Гравюры, изображавшие не просто основание городка. Там была карта, на которой Сторибрук был изображён внутри огромного круга с деревом в центре. Были изображения людей, которые выглядели подозрительно знакомо: человек, похожий на Голда, держащий что-то вроде волшебного клинка; женщина в короне из яблок, очень напоминающая Кору; мужчина с топором, в котором угадывался Марко; и молодая девушка в красном плаще — Руби. А на отдельной, самой старой и потрёпанной странице, было изображено то самое дерево. Но не простое. Его корни опутывали город, а ветви уходили в звёздное небо. И подпись гласила: «Древо Памяти. Источник Забвения и Вспоминания. Хранитель Границ». Эмма и Реджина смотрели на изображение, и в их сознании что-то щёлкнуло. Все странности Сторибрука, все дежавю, те мимолётные видения, сходство лиц… Это не было совпадением. Книга говорила о проклятии. Или о заклинании. И символ на плате был не логотипом. Это была печать. Печать на тюрьме. Или на убежище. — Что это за место? — выдохнула Эмма. — И что мы в нём значим? — Я не знаю, — ответила Реджина, её пальцы дрожали, когда она провела по странице с изображением женщины с яблоками. — Но я думаю, моя мать знает. И Голд знает. И, возможно… мы все знаем, но забыли. — Домой, — прошептала она, завела машину и тронулась в путь. Они раскопали нечто древнее и чудовищное. И теперь, когда они коснулись этой тайны, она начала оживать. А за ними, в лесу, в абсолютной тишине, вспыхнул и погас огонёк сигареты. За ними всё ещё следили. Игра в кошки-мышки закончилась. Началась охота. И они были добычей.