Глава 1
18 декабря 2025 г., 20:33
Очертания величественного замка появлялись из тумана постепенно, словно он не желал выдавать гостям все свои секреты сразу. Сначала показался утёс, отвес скалы которого был настолько прямым, что это выглядело почти пугающе. Складывалось ощущение, будто кто-то отрезал огромный кусок земли зубчатым ножом, словно мягкий торт на тарелке. Волны с глухим рёвом разбивались о величественные скалы у его подножия, вздымаясь белой пеной. Они омывали ставшие от времени гладкими камни и тут же скрывались в морской глубине.
Ветер тут гулял безумный, резкий и пронизывающий. Он яростно раздувал паруса, заставляя корабль опасно крениться набок.
Тэхён, до этого неподвижно стоявший на палубе и рассматривающий утёс, вцепился в перила, испугавшись того, что может упасть за борт. Капюшон тёмного дорожного плаща сорвало с головы, растрепав светлые волосы, перевязанные голубой лентой. Выбившиеся из причёски пряди неприятно хлестали его по лицу, но он не обращал на них внимания. Несмотря на неудобства, взгляд медовых глаз был вновь прикован к исполинскому утёсу и замку, расположившемуся на нём.
Теперь, когда они приблизились достаточно, чтобы туман почти полностью рассеялся, замок предстал перед ними во всем своём великолепии. Он выглядел огромным, вытянувшись вверх будто был продолжением скалы. Его стены и узкие башни потемнели от влаги и времени. Никаких излишеств или нарочитой роскоши, лишь мощь и суровая непоколебимость.
— Штормовой утёс, — произнёс капитан судна, появившись за его спиной.
Тэхён едва заметно вздрогнул и повёл плечами, выдавая своё недовольство. Конечно же, он знал, как назывался этот замок. О нём шептались при дворе, называя одним из самых неприятных мест во всём Эйрвальде. Он был опасен, но необходим. Пограничные владения, контролирующие морской путь.
Земли Сторнхельма. Владения лорда Чон Чонгука.
И теперь это место должно было стать его домом.
Сейчас эта мысль уже не вызывала того страха и волнения как в самом начале, лишь дикую усталость и желание как можно скорее покончить со всеми формальностями.
Последние недели высосали из него все возможные чувства и эмоции, оставив лишь достоинство, за которое Тэхён цеплялся подобно утопающему в бушующем море за гнилую доску.
Когда судно наконец-то причалило к берегу, погода только ухудшилась: ветер усилился, а дождь хлестал по каменному причалу как сумасшедший. Тэхёну становилось понятно, почему этот утёс назвали штормовым.
На берегу их встретили двое стражников в одинаковых тёмных плотных плащах. Лица альф были хмурыми и уставшими, и никто из них не предложил ему руки, чтобы помочь спуститься.
Хотя он бы её не принял, даже если бы ему предложили.
Конечно, цепей на нём не было, и казалось, будто он тут добровольно, но сам-то он хорошо понимал: это не свобода, а лишь другая форма заключения, без клетки и темницы, но всё та же тюрьма.
Подниматься наверх пришлось долго. Они шли по, казалось, тысяче каменных ступеней. К тому моменту, как ворота замка распахнулись, ноги Тэхёна, обутого в замшевые туфли, вымокли насквозь и жутко болели.
Внутренний двор выглядел просторно, всё вокруг было сделано из камня, словно выточено в самой скале утёса. И пока Тэхён оглядывался, осматриваясь, он не заметил появившуюся за его спиной тёмную фигуру. Лишь оглянувшись, он замер, столкнувшись взглядом с чёрными пронзительными глазами.
Лорд Чонгук.
Он был высоким, выше, чем Тэхён того ожидал, и шире в плечах. Он обладал той особой статью, которую не скрыть одеждой и не придать себе правильной позой: она либо есть, либо её нет.
Лорд не надел плаща, встретив Тэхёна в одном лишь тёмном строгом камзоле, застёгнутом наглухо. Дождь стекал по его волосам и острой линии скул, но казалось, что он этого даже не замечает.
До чуткого обоняния донесся терпкий альфий феромон, сильный и подавляющий, в ответ на который на краткий миг тело Тэхёна отозвалось непрошенной унизительной реакцией. Он подавил её на корню, лишь выше вскидывая подбородок, не отводя взгляда от чёрных глаз.
Во взгляде лорда Сторнхельма не было ни злости, ни жалости, лишь спокойный холод и внимательная оценка омеги, которого ему навязали обстоятельства.
— Лорд Чонгук. — Вперёд вышел посланник короны, сопровождавший Тэхёна в пути. Он почтительно склонил голову и продолжил: — По воле совета и Его Величества короля вам передается омега Ким рода Валльер, дабы…
— Мне известна воля совета, — перебил его Чонгук спокойным тоном.
В его голосе не было каких-либо эмоций, он даже не смотрел на посланника, как будто тот для него не существовал. Лишь махнул рукой в небрежном жесте, давая понять, что разговор окончен. Тот был для него лишь мошкой, которая села на окно его спальни во время шторма и которую тотчас же смыло водой.
Лорд Чонгук же смотрел на Тэхёна, не отводя глаз с того момента, как они столкнулись взглядом впервые.
И это безумно раздражало.
— Омега будет находиться под моей протекцией, — продолжил он после короткой паузы. — Как и было решено советом и короной.
Тэхён едва заметно усмехнулся. «Под моей протекцией», — передразнил лорда в своей голове. Как официально.
— Я не нуждаюсь в вашей защите, — произнёс он едко, и его слова повисли в воздухе.
Чонгук сделал два шага навстречу, приближаясь к нему чуть ли не вплотную. Его пронизывающий взгляд не отпускал Тэхёна.
— Не знаю, как в долине Валльер, а в Сторнхельме, — ответил он, даже не моргнув и не изменив тон голоса, — договор стоит выше чьих-либо нужд. — Лорд шагнул в сторону, освобождая путь к замку, и повел рукой, приглашая. — Добро пожаловать в Штормовой утёс, — он так и не отвел взгляд от Тэхёна, — супруг мой.
Это слово больно резануло по самолюбию Тэхёна. Он молча направился в замок, затылком ощущая пристальный взгляд лорда.
Внутри замок оказался под стать своей наружности: строгий в своей простоте. Широкие коридоры, высокие своды, каменные полы. На стенах отсутствовали гобелены, изображавшие сцены охоты, подсвечники были простыми, а не витиевато-вычурными. Обстановка разительно отличалась от знатных домов столицы.
До покоев Тэхёна провожал слуга, стражники позади несли его вещи. Чонгук не пошёл с ними, удалившись куда-то в одиночестве, и это принесло облегчение. Находиться рядом с ним сейчас хотелось меньше всего.
Комната, предназначенная ему, находилась в восточном крыле.
Она была просторной, но холодной: каменные стены, как и во всём замке, высокий потолок, большое окно, выходящее прямо на бушующее море.
У стены стояла широкая кровать с тяжёлым балдахином. Она была застелена свежим бельём, к его приезду явно готовились. В камине горел слабый огонь, и Тэхён подумал о том, что растопить его нужно сильнее, он не сможет спать в таком холоде.
— Если милорд пожелает… — начал было слуга.
— Ничего не нужно, спасибо, — перебил Тэхён.
Всё, чего ему хотелось, это остаться в одиночестве.
Стражники оставили его сундуки, слуга поклонился, и только тогда, когда они дружно покинули покои, Тэхён выдохнул с облегчением.
Он медленно стянул перчатки, бросил их на стол, на котором лежали письменные принадлежности. Подойдя к камину, он снял с подставки для дров пару поленьев и бросил их в огонь, который сразу же весело заплясал, разгораясь ярче.
Пальцы слегка дрожали, но не от холода, а от накопившегося во всем теле напряжения. Он позволил себе опуститься в кресло и на несколько мгновений закрыть глаза.
«За что мне всё это?» — пронеслось в его голове.
Ответ, конечно же, был очевиден.
Род Валльер всегда был костью в горле короны: слишком сильный и независимый, чтобы полностью подчиниться власти. Да и омеги их рода не отличались покорностью, это было известно всем при дворе, и многим не нравилось.
И когда нашёлся повод их устранить, совет и корона сразу же за него зацепились. Измена короне? Пффф. Какая несусветная чушь! Тэхён прекрасно знал, что его отец ни за что бы не стал связываться с вражеским государством и передавать информацию. Да и зачем? У них было всё: деньги, влияние, знатное происхождение. Долина Валльер своими виноградниками ежегодно пополняла сундуки с золотом.
Сейчас Тэхён был рад, что его папа уже ушёл в мир иной, когда всё это свалилось на их несчастные головы. Его бедные отец и брат! Их сразу же казнили. Земли Валльеров перешли под управление короны, имя рода очернили, а его самого отдали как какую-то вещь.
И кому? Пограничному лорду. Альфе, который был, как и Валльеры, слишком силен и мог представлять опасность.
Поначалу Тэхён не мог понять, для чего это всё. Зачем его выдавать за лорда Сторнхельма?
Ответ был ужасен: слежка. Им нужна была крыса в стенах Штормового утёса, тот, кто будет докладывать короне и совету обо всех делах лорда Чон Чонгука.
Казалось бы, он мог отказаться, выбрать казнь вместо такой незавидной участи. Но нет. Корона всегда знала, как правильно убеждать.
Оказалось, что у его брата и одного из омег с виноградников была интрижка, и тот понёс. Родил крохотного альфочку — бастарда. Он был последней веточкой рода Валльеров, и Тэхён просто не мог позволить ему сгнить в забвении. Пусть у него не будет имени и денег, но в нём будет жить память о его покойных отце и брате.
Так он и оказался тут, в Штормовом утёсе, принудительно отданный лорду Сторнхельма. Лорду, которого заставили взять в мужья омегу Валльера, чтобы доказать лояльность короне, потому что они его втайне боялись.
«Корона всегда получает то, что хочет», — усмехнулся Тэхён, поднимаясь из кресла и бросая взгляд на стол с письменными принадлежностями. Они ему ещё пригодятся.
***
Ближе к полудню, когда дождь прекратился, Тэхён вышел к утёсу. Узкая тропа вела вдоль стены замка, а затем обрывалась. За ней был лишь камень, поросший мхом, а внизу — беснующееся море. На краю обрыва гулял дикий ветер, который сразу же ударил ему в лицо запахом морской соли. Длинный плащ, который он накинул на плечи перед выходом, рвало во все стороны. Стоя у самого края, он чувствовал, как его подол бился о ноги, а холодный ветер пробирался под воротник, заставляя поёжиться. Это место одновременно восхищало и ужасало. От вида гигантской пропасти, внизу которой волны накатывали на скалы с глухим тяжёлым звуком, перехватывало дыхание. «Как можно прожить в таком месте всю жизнь?» — подумал Тэхён. Для него, привыкшего к земле, равнинам и мягким перевалам, казалось немыслимым добровольно заключить себя в клетку из камня и моря. Задумавшись, он не услышал шагов позади. И лишь когда до его носа долетел уже знакомый феромон, что тяжестью осел в лёгких, понял, что он тут, прямо за его спиной. Близко. Слишком близко. — Здесь опасно, — голос звучал, как и раньше, спокойно, приглушённый порывами ветра. — Это очевидно, — обернулся Тэхён. Чонгук подошёл ближе, и теперь он ощущал его альфий феромон ещё ярче. Это раздражало. — Вам необязательно доказывать мне, что вы смелый, — произнёс Чонгук, и показалось, его голос чуть смягчился. — Я ничего никому не доказываю, я просто смотрю, — усмехнулся Тэхён. Ветер усилился, и его плащ так сильно рвануло в сторону, что он невольно сделал шаг назад, ближе к краю обрыва. В следующую же секунду тёплая рука перехватила его за локоть. Хватка была крепкой, но не грубой. Тэхён замер, почувствовав себя птичкой, пойманной в силки. Пальцы вокруг его руки смыкались, уверенно удерживая. Контролируя. — Осторожно, — низкий голос прозвучал прямо над ухом. — Я же говорил, что тут опасно. Можно было бы подумать, что в этих словах сквозит забота, но Тэхён слишком много слышал о лорде Сторнхельма, чтобы купиться на эту уловку. Он медленно повернул голову. Они стояли слишком близко, лицом к лицу. Ветер трепал волосы Чонгука, а плащ Тэхёна бился между ними, касаясь их поочередно. Пристальный взгляд лорда, глаза в глаза, словно ошпарил. — Отпустите, — процедил Тэхён сквозь сомкнутые зубы. Не сразу, но Чонгук разжал пальцы. Секунда, может, две, но этого было достаточно, чтобы сердце Тэхёна сбилось с ритма. — У меня нет желания вас удерживать, — голос лорда звучал твёрдо. — Это не мой выбор. — Но вы уже удерживаете, — ответил Тэхён. — Просто иначе. Где-то в глубине души он желал, чтобы Чонгук сам отказался от этого союза. И тогда ему не пришлось бы делать то, что он должен сделать. Но лорд просто принял решение короны и совета. Взгляд Чонгука метнулся к его губам, а после вернулся к глазам. Он смотрел так, словно видел больше, чем Тэхён позволял. Или ему это показалось, ведь в следующий момент он отвёл взгляд в сторону. — Возможно, — сказал он после небольшой заминки, — но не так, как вы думаете. Казалось, ветер только усиливается. Тэхён поежился, ощущая, что его плащ совсем не греет. Чонгук, заметив это, снял свой, тяжелый и теплый, и быстрым уверенным движением накинул ему на плечи. — Здесь холодно, — добавил он будто в оправдание. От плаща слишком сильно пахло альфой, голова начала кружиться. — Я не просил, — произнёс Тэхён еле слышно сквозь порывы ветра, но плащ не снял, растворяясь в его тепле. — Ждать просьб не входит в мои привычки, — отрезал Чонгук, а после развернулся и пошёл обратно к замку. Тэхён стоял у края утёса, сжимая пальцами чужой плащ, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, чем должно биться. Лорд Сторнхельма казался не таким, как про него говорили, и это вселяло ещё больше страхов в душу омеги. Очнувшись от удушающих мыслей, Тэхён, подгоняемый ветром и холодом, вернулся в замок чуть ли не бегом. Лишь войдя в отведённые ему покои и с силой захлопнув за собой дверь, он позволил себе остановиться и сорвать с себя чёртов плащ. Тэхён отбросил его на кресло так, словно он был ядовитой змеёй. — Идиот… — выдохнул он, проводя рукой по лицу. Но злился он далеко не на Чонгука, он злился на себя. На своё тело, что неправильно реагировало на запах альфы, на то, как его дыхание сбилось в тот миг, когда чужая тёплая рука сомкнулась на его локте. На секунду — всего одну проклятую секунду — в которой он не думал о долге, о принудительном браке, о том, что его лишили выбора. Он чувствовал, что это реально. И этого не должно было быть. Тэхён подошёл к зеркалу. Отражение встретило его усталым взглядом. Лицо осунулось за последние недели, под глазами залегли тени, губы были сжаты в тонкую линию. — Ты здесь не для этого, — сказал он, глядя в своё отражение. — Ты здесь, потому что тебе не оставили выбора, не забывай об этом. «Ким Тэхён, омега рода Валльер, всегда помни, кто ты», — прогремели в голове слова отца. Он, стиснув зубы, резко отвернулся от зеркала и подошёл к окну. Море всё ещё бушевало, и этот звук приводил в чувства. «Никакой альфа не будет иметь надо мной реальную власть, — думал Тэхён. — Никакую. Ни телесную. Ни эмоциональную».***
На ужин Тэхён спускался как на казнь. Столовый зал встретил его такой же аскетичной обстановкой как и весь замок. Длинный стол, громоздкие кресла, свечи в тяжёлых канделябрах — всё это угнетало. Чонгук уже был там, сидел на своём месте во главе стола. Безупречный тёмный камзол подчеркивал его фигуру, волосы были слегка влажными, словно он омылся прямо перед тем, как спуститься на ужин. Тэхён занял место справа от него, как и полагается супругу, которым, к слову, он ещё не был, но спорить не стал, когда слуга отодвинул для него стул. Альфий феромон ощущался не так сильно, как там, на краю утеса, но всё равно витал в воздухе, напоминая о себе. Видимо, придётся к нему привыкать. Слуги подали первое блюдо, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Тэхён ел медленно, почти рассеянно. Он чувствовал кожей пристальный давящий взгляд, и это раздражало. — Вам не нравится местная кухня? — спросил Чонгук, накалывая на вилку сладкий картофель и отправляя себе в рот. Он, в отличие от омеги, отличался зверским аппетитом, поглощая всё без разбора. — Я не привык есть в местах, где за мной так пристально наблюдают, — ответил Тэхён, не поднимая глаз от тарелки. — У сторнхельмцев наблюдательность — врождённая черта, — ответил Чонгук, ничуть не смущаясь укола в свою сторону. — Мы всегда должны быть начеку. Тэхён усмехнулся и наконец посмотрел на него. — Разумеется, а как иначе на пограничных землях. Столько лишних забот во благо короны, верно? — Он демонстративно оторвал большой кусок от лепешки и начал смаковать хлеб, макая его в подлив. — Корона должна быть уверена, что её верный пёс не отвернётся от руки, которая его кормит. Слуга, обслуживающий их, на секунду замер испуганным кроликом, но тут же продолжил разливать вино, делая вид, что ничего не слышал, его выдавали лишь дрожащие руки. Чонгук медленно повернул голову в его сторону, и впервые за вечер в его взгляде что-то изменилось. — Осторожнее, — произнёс он тихо. — Такие слова могут быть истолкованы неверно. — Правда? — Тэхён отложил приборы. — Мне показалось, в этом замке ценят прямоту. Или это правило действует только для договоров, что стоят выше чьих-то нужд? Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. — Вы слишком быстро осваиваетесь, — ответил Чонгук, не повышая голоса. — Я просто учусь выживать, — голос Тэхёна опустился до шепота. — Раз уж оказался здесь. — Здесь вы под моей защитой. Тэхён наклонил голову, словно раздумывая над этими словами. — Забавно, — произнёс он. — То же самое сказала корона, когда отдавала меня вам. «Вы будете под защитой лорда Сторнхельма, вам ничего не будет грозить», — вспомнились их слова. Да, пока он не узнает, что я крыса. Чонгук прищурился, а после сделал глоток вина. — Вы забываетесь, — сказал он наконец, — я не корона. — Вот именно, — тихо ответил Тэхён. — И это единственное, что пока удерживает меня от откровенной ненависти к вам. В чёрном взгляде промелькнуло нечто незримое. Чонгук отвернулся, и ужин завершился в напряжённом молчании. Когда Тэхён вернулся в свои покои, замок уже погрузился в ночную темноту. За окном завывал ветер, а где-то внизу, в бездне под ними, бушевало море. Он подошёл к окну, вглядываясь в непроглядную тьму, силясь разглядеть тёмную воду. Сейчас в замке, в своей комнате, где-то там находился Чонгук. Вскоре они поженятся, и ему придётся делить с ним постель. Эта мысль вводила в ужас. Но ещё страшнее было то, что ему совершенно не хотелось его предавать. Хоть он его не знал, хоть слышал о нём только плохое из слухов во дворце. Ему просто не хотелось становиться оружием в чьих-то руках, пусть даже против такого человека. А страшнее всего было стать его оружием против себя самого. Такого он точно не допустит. Он не позволит приручить себя. Он — омега Ким рода Валльер, его душа навсегда останется свободной, пусть его тело в заложниках. Кровать оказалась удобнее, чем он ожидал, в комнате уже заметно потеплело. Тэхён закрыл глаза. За окном бушевала буря, как и во многие другие ночи, которые он проведёт в Штормовом утёсе. И это странным образом успокаивало. Он впервые за много недель провалился в крепкий сон.
