Без шуток, Шерлок.

***

Анализирую психологический портрет Чхвэ Енджуна. Отрицательные черты: Склонность к саморазрушению. (Пример: депрессия, отсутствие других выходов.) Ищет риск как форму самолечения. Сдержанный. Подозрительный. Склонен к чувству вины. Ставит видимость нормальности в приоритет. Скрытая агрессивная черта. (Пример: запеканка.) Верит в лучшее в людях. (Пример: Я.) Защищает других раньше себя. Плохо справляется с горем и потерей. Эмпатичный. (Пример: слишком сильно переживает.) Положительные черты: Сохраняет ясную голову в чрезвычайной ситуации. Преданный. Уровень интеллекта: Высокий. Скрывает это из-за страха выделиться. Основной страх: Привлечь к себе негативное внимание (побочный эффект известности из-за смерти брата). Предпочитает оставаться незаметным. Не хочет, чтобы люди смотрели на него достаточно долго, чтобы увидеть повреждения. Вторичный страх: Показаться нестабильным матери. Поддерживает видимость высокой функциональности во всех сферах с этой целью. Недавнее наблюдение: Трудно завоевать доверие, но чрезвычайно предан, как только доверие получено. (Тот факт, что он нашёл меня с мёртвым телом, не отвратил его от меня.) Предыдущий вывод: Заинтересован в нормальности, не будет общаться со мной. Вывод неверен. Общается со мной. Аномалия. Возможные умственные недостатки? Опровергнуто. Вторичный вывод: Использует меня как ещё одну форму риск-тейкинга. Я — отвлечение (так же, как он — отвлечение для меня. Был отвлечением. Всё ещё?) Находит ценность только в моём интеллекте. Вторичный вывод неверен. (Или, точнее, устарел.) Защищал меня в ущерб себе. Проявил беспокойство за мою безопасность. (Пример. Задействованы эмоции.) Третий вывод: Уточняется.

***

Енджун снова макает бумажное полотенце в свою бутылку с водой и продолжает тереть. Краска только начинает размазываться, но слова всё ещё читаются. «УБИРАЙСЯ ИЗ НАШЕЙ ШКОЛЫ, УБИЙЦА». Рука ноет. Он прислоняет лоб к холодному металлу. — Енджун? Енджун вздрагивает. Вода разливается по полу. — Ты должен быть на математике, — шипит Енджун. Енджун мгновенно выдаёт математическую формулу. — Верно. Но я спрашиваю, почему ты чистишь мой шкафчик. — Субин засовывает руки в карманы, наклоняясь. Енджун спешит скрыть граффити и ударяется локтем, закусывая губу, чтобы глаза не начинали слезиться, но это всё равно бесполезно. Субин уже всё увидел. — Я прохожу обучение, чтобы стать уборщиком. А ты как думаешь? — «Убирайся из нашей школы убийца», — читает Субин у него за спиной. — Здесь не помешала бы запятая. Если только они не предполагают, что у меня какой-то проникающий секс со школьным убийцей. Что значительно облегчило бы задачу выяснить, кто это. Субин никогда не перестаёт его удивлять. Енджун фыркает от смеха, но граффити маячит в периферийном зрении, и смех быстро замирает. Субин хмурится. — Если я шучу про секс, я ожидаю смеха продолжительностью не менее десяти секунд. Повторяю, почему ты чистишь мой шкафчик? Мне всё равно, как он украшен. — Я знаю, что тебе всё равно. — Енджун кладёт комок бумажных полотенец. Шкафчику в любом случае нужен новый слой краски. — А мне не всё равно. — Почему? — резко спрашивает Субин. — А почему ты не на уроке? — парирует Енджун. — Потому что я сомневаюсь, что разыскиваемый убийца, которого поймать достаточно умны только ты да я, сейчас решает математические задачи. Енджун поворачивается обратно к шкафчику, поднимая свою капающую бутылку с водой. — Я говорил, думаю, нам стоит держаться подальше. Оставить это полиции. — Я умнее полиции. Как и ты. Мои туфли умнее полиции. — Хотя и в большей опасности быть положенными в микроволновку. — Енджун встаёт, морщась от боли в коленях. Он занимался этим дольше, чем думал. — Если ты всё равно прогуливаешь третий урок, почему бы тебе просто не пойти домой? — Потому что у меня четвёртый урок с тобой. — Субин прислоняется к ряду шкафчиков. — И нам нужно расстаться. — Нет. Субин усмехается. — Ты не можешь помешать кому-то расстаться с тобой. Разве не так работают отношения? Енджун изо всех сил пытается скопировать пронзительный взгляд Субина, глядя прямо в его глаза не моргая. — Если мы расстанемся, все подумают, что это потому, что я верю, что это ты убил Кая. И если люди подумают, что твой парень считает тебя убийцей Кая, это только убедит их сильнее. — Они будут продолжать думать всё, что им угодно, независимо от наших действий, — говорит Субин. — Если мы не расстанемся, они начнут верить, что ты был причастен к убийству. — О, понимаю. — Енджун игриво прислоняется к шкафчикам и скрещивает руки, повторяя позу Субина. — Ты пытаешься защитить меня. — Это практично. — Потому что ты заботишься. — Енджун слегка тычет его в грудь, копируя усмешку Субина, чтобы ни капли тепла в животе не проступило на лице. — Мне всё равно. Мне абсолютно наплевать, что они думают. — Субин хмуро смотрит на него. — Тебе всё равно, что они думают о тебе. Тебе не всё равно, что они думают обо мне. — Енджун отталкивается от стены и закидывает рюкзак на плечи. — И ты хочешь знать, почему я чистил твой шкафчик. Субин молчит. Между его бровями залегает складка. — Пошли на урок, тупой гений. Понедельник, и четвёртый урок — единственный, который у Енджуна с ним. Они обедали в дальнем углу библиотеки, где их никто не видел. Даже так невозможно избежать враждебности по отношению к Субину. Она освещает школу, как радиация. Лишь немногие друзья Кая, его тихий круг, больше опечалены его смертью, чем разгневаны на Субина. Никого не волнует, что полиция его отпустила. Их волнует только то, что теперь у них есть повод его ненавидеть. Когда они входят в класс, над комнатой опускается глубокая заморозка. Все глаза устремлены на Субина. Страх и ненависть. Это в сто раз хуже всего, что испытывал Енджун, но Субин занимает своё место в заднем ряду класса, будто все остальные — невидимки. Енджун: Думаю, все забыли про мой фотошоп-член. Субин: Не обижайся. Это был отличный фотошоп-член. Енджун улыбается своему телефону и откидывается на спинку стула. Он ждёт, что кто-то прошепчет Субину что-то гадкое. Енджун к этому готов. Субин защищал его раньше. Теперь его черёд. Но никто не делает этого. Эта ненависть не мелочна. Она холодна и монолитна. Енджун чувствует, как эта скверна проникает внутрь него, и только вид Субина, безучастно смотрящего в окно, будто дерево снаружи бесконечно интереснее всего, что может произойти в этом классе, даёт Енджуну хоть какую-то силу. Сегодня урок ведёт заменяющий учитель. Она пишет своё имя на доске — миссис Квон — и начинает рассказывать про «Убить пересмешника», будто настоящая тема в головах у всех — не «Как убить Чхвэ Субина». В середине урока Субин встаёт. Все замирают. Енджуну почти слышны их сердечные ритмы. — У нас не сложилось, Енджун, — громко заявляет он. — Боюсь, я бросаю тебя. И он снова садится. Как будто Енджун позволит ему так легко отделаться. Поэтому он тоже встаёт, звук отодвигаемого стула почти оглушителен в тишине. — Да ни за что ты не бросаешь меня, Чхвэ Субин. Енджун снова занимает своё место. — Эм… возможно, если бы мы могли оставить это на потом… — пищит окаменевшая миссис Квон, замершая с маркером на полпути к доске. Класс — мёртвое тихое море взглядов. Субин угрожающе смотрит на него. Енджун сладко улыбается в ответ, и Субин снова поднимается. — Дело не в тебе, дело во мне, — говорит он. Неужели Субин читал руководство по расставанию? Наверное. Какой же он ботаник. Енджун тоже снова встаёт. — Дело не в том и не в другом. Дело в нас обоих. Что по-прежнему имеет значение, потому что мы не расстаёмся. — Личные вопросы… решаются за пределами класса, — пищит миссис Квон. Её никто не слушает. Енджуну кажется, класс вот-вот взорвётся. Субин щурится. — Мне нравятся девушки. Значит, достаёт тяжёлую артиллерию. — Не судя по прошлой ночи, — парирует Енджун. Один испуганный смешок вырывается у кого-то в первом ряду. — Прекрати, Енджун, — сквозь зубы говорит Субин, включая свой смертоносный взгляд на полную мощность. Енджун ухмыляется. Он побеждает. Сегодня ему не противны эти взгляды. Они — за правое дело. — А как же вчера, когда ты сказал, что не можешь жить без меня? — Енджун, — шипит Субин. — И позавчера, когда ты сказал, что хочешь пожен… — Понял, — рычит Субин, швыряя себя обратно на стул, будто надеясь, что тот сломается. — Вот так-то лучше, — говорит Енджун, широко улыбаясь. — Лапочка. И Енджун садится на место. — Что ж, — говорит миссис Квон, и её голос дрожит. — Если мы подумаем о том, что символизирует пересмишник… Минуту спустя приходит смс. Субин: Ты получал от этого явно слишком много удовольствия. Енджун: Ты меня винишь? Субин: Да.

***

Субин не поднимал головы десять минут. Он печатает почти так же быстро, как говорит, подтянув колени к груди на втором пластиковом шезлонге, который Енджун пожертвовал в его гостиную. Он по-прежнему отказывается покупать мебель. — Убийца — кто-то из клуба комиксов Кая. — Расскажи полиции, а не мне. — Кто-то, имеющий зуб и на Кая, и на меня. — Так иди расскажи полиции. — Кто-то физически сильнее Кая. Достаточно сильный, чтобы удерживать его, утопить, а затем перенести тело в спортзал. Скорее всего, мужчина. — Субин, — говорит Енджун. — Расскажи полиции. — Убийца умен. Когда пытаешься поймать мышь у её собственной норы, не бросаешься на неё в синей форме с протянутыми руками. Ставишь ловушку. — Ты нелеп. На. — Енджун протягивает свою кружку с чаем, но Субин всё ещё печатает. Енджун начинает ставить её на пол. Пальцы соскальзывают, и вдруг «Бигелоу» с бергамотом впитывается в ковёр. — Полиция будет мне мешать, — говорит Субин. Енджун пытается схватить кружку, но уже поздно. — Ну, они же проводят своё расследование, разве нет? Может, они разберутся раньше тебя. Субин смеётся. — Эта шутка была почти остроумной. Я на тебя влияю. Енджун потирает лоб. — Пойду, предположу, что бумажных полотенец ты не покупал. — В клубе комиксов пять парней и одна девушка, которая, я полагаю, достаточно сильна, чтобы одолеть Кая. Но мы также ищем того, кто связывался с Аресом по поводу соблазнения Тэхёна, а затем проследил, чтобы Кай увидел твоё фото. — Мы? — Говорил же, надо было позволить мне продолжать этим заниматься. Енджун ставит кружку прямо и встаёт. — Я понимаю, что практически всё, что ты говоришь, можно перефразировать как «Я же говорил». Субин ухмыляется, полностью игнорируя лужицу чая, растекающуюся у его ног. — Маловероятно, что несколько человек одновременно и захотят состоять в клубе комиксов Кая, и будут иметь на него серьёзную обиду. Достаточно серьёзную, чтобы разрушить его отношения, и достаточно серьёзную, чтобы убить. Енджуну следовало бы побежать и найти, чем убрать этот беспорядок, но он, вопреки себе, заинтригован. — Это довольно разные вещи. — Должно быть, они решили, что первого недостаточно. — Субин прекращает печатать и откидывается. — Пак Сонхун, Ли Дживон, Джей Пак, Ян Донён и Ким Сынъу. Один из них — убийца. Десять минут за компьютером, и Субин сузил круг до пяти человек из всех в их школе. — У кого из них есть обиды и на тебя? Субин откашливается. — На всех. — Серьёзно, Суб? Серьёзно? — Я сказал Сонхун, что его сестра спит с его девушкой. Дживон пригласила меня на свидание, и я, возможно, отказал ей… не слишком изящно. Я заметил в классе, что Донён и Джей списывали на экзамене. — А Сынъу? — Сынъу сказал что-то неприятное про тебя, а я сказал что-то неприятное, хотя и правдивое, про его мать. Это, кстати, была одна из драк, которые я выиграл. — Может, наверху есть бумажные полотенца? — бормочет себе под нос Енджун. — Мне нужно понаблюдать за ними пристальнее. — Субин распрямляет ноги и протягивает руку, чтобы остановить его, когда Енджун направляется к лестнице. — Пять секунд в присутствии каждого из них, и я смогу сказать, кто убийца, гарантирую. — Ты увидишь их всех завтра в школе. — Я не хочу ждать до завтра. — Субин оставляет свой ноутбук и встаёт, похрустывая спиной, а затем костяшками пальцев. — Давай нанесём визиты. — Я воспринимаю всё это как «нет» на бумажные полотенца. Кстати, это также «нет» на визиты. — Не говори мне, что тебя больше волнуют бумажные полотенца, чем убийцы, — говорит Субин. Теперь, когда он встал, Енджуну приходится закидывать голову, чтобы смотреть на него. Субин заработает ему проблемы с шеей. — Разве ты не хочешь поймать его? — Конечно, хочу, — говорит Енджун резче, чем планировал. — Но я не хочу, чтобы ты бегал и стучался в двери людей, которые считают тебя убийцей. Ты в опасности, Субин. — О, пожалуйста. Убийца не станет охотиться на меня. Кто бы это ни сделал, определённо имеет на меня зуб, иначе он не стал бы подставлять меня, но если бы он хотел убить меня так же сильно, как хотел убить Кая, он бы это сделал. Я как-то сомневаюсь, что наш убийца испытывает какие-либо угрызения совести по поводу убийства. — Я не это имел в виду. — Енджун стягивает толстовку и использует её, чтобы промокнуть лужу. Толстовку можно постирать. Ковёр нет. — Здесь у людей есть ружья. — Значит, ты думаешь, что кто-то убьёт меня, потому что считает неправильным, что я кого-то убил. Вот вам и круговая логика. — Им не обязательно убивать тебя, — сжато говорит Енджун. — Но они могут причинить вред. — Хотя мой интеллект значительно превосходит мою физическую силу, моя физическая сила всё же выше среднего. Я, вообще-то, привык к тому, что люди хотят причинить мне вред. И умею этому препятствовать. Енджуну хочется указать на ту единственную драку, которую Субин проиграл, но он не делает этого. — Меня очень трудно ранить, — говорит Субин. — Невозможно ранить? Нет таких людей. Момент тишины прерывает жужжание дверного звонка. Субин хмурится. — Не Минхёк. Он всегда держит его не менее четырёх секунд. Знает, что звук раздражает меня. Енджун оставляет толстовку впитывать лужу чая и идёт открывать дверь. На крыльце стоит девушка из клуба комиксов. Одна из друзей Кая. Лиа. Она крошечная и пытается сделать себя ещё меньше, сутулясь и смотря на него, как кролик. — Эм, — говорит Енджун, держа руку на ручке на случай, если она попытается протолкнуться мимо него в дом. — Привет, Лиа. — Привет, Енджун. — Её голос тонкий и нервный. Достаточно холодно, чтобы ему было неловко не приглашать её внутрь, но он всё равно не делает этого. Причина её визита вряд ли может быть хорошей. — Это адрес Субина, верно? Он дома? — Я… — Енджун оглядывается через плечо. Субин исчез из гостиной. — Он вроде как занят. Лиа делает глубокий, решительный вдох. — Хорошо, тогда передай ему, пожалуйста… что я не думаю, что это он. Я не думаю, что он убил Кая. — Её глаза наполняются слезами. — Он не хотел бы, чтобы люди верили в неправду. — Спасибо, — отвечает Енджун после паузы. — Я ценю это. То есть, он оценит. Но почему ты так уверена, что это не он? Это и правда не он, — добавляет он поспешно, — но ты же знаешь, какой он. Не могу винить людей за то, что они в этом убедились. — Все знают, какой он. — Она кивает и застенчиво отводит взгляд, с недоумением глядя на обугленный ботинок на подъездной дорожке. — Мой двоюродный брат тоже такой. Грубит людям, но это только чтобы скрыть, что он не знает, как с ними общаться. Таким Субин всегда казался мне. Вообще-то, я думала, не хочет ли он зайти сегодня ко мне. Домой. — Это мило с твоей стороны, но Субин не очень любит свидания. — Енджун мягко улыбается. Румянец, подобный огню, разливается по её лицу. — Нет! Не в таком смысле. Ты тоже приглашён. И что значит, он не любит свидания? Он встречается с тобой. И я знаю, что он с тобой встречается. Я не пытаюсь — то есть, я уже отказалась от… — Она делает ещё один глубокий вдох. — Я хочу сказать, я пригласила нескольких своих друзей, всего несколько, которые верят этим глупым слухам про него, и я хотела… надеялась, может, вы с ним могли бы прийти, и они могли бы узнать вас немного получше. Его, я имею в виду. Я уверена, они бы поняли, что он не опасен, когда увидят, как он разговаривает с тобой. Это очевидно, когда он разговаривает с тобой. — Она печально смеётся. — И тогда, когда они в это поверят, они, может, убедят других в школе. Не знаю. Прости, что болтаю. Мне просто плохо от этого. В общем, сегодня в девять. — Спасибо, но думаю, это может только ухудшить ситуацию. — Енджун смахивает чёлку с глаз и приоткрывает дверь пошире. — Социальные навыки Субина — катастрофа в трёх актах. — Каких актах? — Первый: он делает вдох. Второй: он открывает рот. Третий: он говорит. Уголки её губ вздёргиваются. — Ты хотя бы попробуешь его уговорить? — Он правда не захочет идти. Поверь мне. — Но… — Увидимся завтра, Лиа. — Он осторожно закрывает дверь перед лицом её возражений. Субин расхаживающим шагом выходит из кухни, с рулоном бумажных полотенец под мышкой. Бумажные полотенца. Енджун ненавидит его. — Кто это был? — спрашивает Субин. — Просто девчонка из школы. — Енджун заглядывает в окно. Лиа идёт обратно к своей машине. — Не совсем тот самосуд, который ты себе воображал. — Это была одна из девушек из клуба комиксов. — Енджун выхватывает у него рулон полотенец и возвращается в гостиную. — Она хотела, чтобы ты пришёл на посиделки к ней домой… — Отлично! — Субин говорит это так громко, что Енджун чуть не роняет полотенца. Субин сияет на него, внезапно полный огня. — Где?! Когда?! — Ты же знаешь, там будут люди. — Конечно будут. Именно те люди, что нужно. Люди из клуба комиксов. — О, Боже, ты хочешь пойти и просветить их всех насквозь. В доме этой бедной девочки, где она пытается убедить всех в твоей невиновности. — Если тебе так небезразлична эта бедная девочка, я уверен, ты предпочёл бы, чтобы она знала, кто из её друзей убийца. — Его глаза вспыхивают. — Нам следует оставить это полиции, — твёрдо говорит Енджун. — И ты можешь ошибаться насчёт людей из клуба комиксов. — Я никогда не ошибаюсь. — Да, ошибаешься. — Иди со мной или не иди. В любом случае, я иду. — Он достаёт телефон и начинает игнорировать Енджуна. Енджун стонет. — Субин, ты же знаешь, я пойду с тобой, если ты пойдёшь. — Ты прав. Знаю. Видишь — никогда не ошибаюсь. Да, Енджун определённо ненавидит его. --- Пять минут десятого, и это не маленькое собрание. Дом Лиа огромный. И люди заполняют каждый его сантиметр. Они выплёскиваются на ухоженный газон, смеются и небрежно сжимают банки пива. Кто-то блюёт в кусты роз, окаймляющие подъездную дорожку. Музыка густая, как кровь, пульсирует в воздухе. — Будет проблематично найти их в такой толчее, — бормочет Субин, стоя рядом с ним на тротуаре. Енджун вздыхает с облегчением. — Ладно. Пошли. — Я не сказал, что нам стоит уходить. — Субин уклоняется от красного пластикового стаканчика, вылетающего из воздуха. Тот отскакивает от груди Енджуна. — Ты что, правда напуган этим? Люди постоянно кажутся мне пьяными. Представь, как я себя чувствую. — Я не напуган, — отрезает Енджун, отшвыривая стаканчик ногой. — Там слишком много народу из нашей школы, и они все тебя сейчас ненавидят, и я не хочу, чтобы кто-то из них увидел тебя, когда у них понижены тормоза. Пьяный парень с бакенбардами пошатывается мимо Субина. Он здоровенный, но в одно мгновение Субин хватает его, поднимает с земли и переворачивает на спину. — Помогите, — слабо говорит парень. — Никто в этом доме не представляет для меня угрозы, Енджун. А теперь иди помоги мне поймать убийцу. И Субин уходит, шагая в хаос шума и людей, прежде чем Енджун успевает схватить его за рукав. Тот ругается и следует за ним, едва избежав удара двумя парнями, фехтующими клюшками для гольфа. Внутри дома люди превращаются в тёмные фигуры, пошатывающиеся в тусклом свете. Едкий запах разлитого алкоголя густ, как музыка. В гостиной диван и журнальный столик отодвинуты в сторону, чтобы устроить импровизированную танцплощадку. Кто-то взвизгивает, наступив на осколок разбитой рамки для картины. — Пак Сонхун! Голос Субина рассекает хаос. Енджун протискивается мимо двух целующихся девушек и замечает его. Невероятно, но он уже нашёл одного из своих подозреваемых — Сонхуна, долговязого третьекурсника, с которым Енджун в прошлом году учил химию. Тот замирает под лучом взгляда Субина, с банкой сидра в каждой руке. Через несколько секунд Субин издаёт резкий звук отвращения и отталкивает его. — Не ты. Сонхун сбегает. — Субин! — Енджуну приходится кричать, чтобы его услышали. — Это ненадолго. Просто подожди меня, Енджун. Кто-то налетает на Енджуна сзади, закручивая его. Он падает на перила лестницы. Это Лиа, смертельно бледная, с вазой в руках. Она чуть не роняет её, но Енджун поддерживает. — Ты говорила, что пригласишь всего несколько человек! — кричит Енджун поверх бьющего баса. — Я и пригласила, — рыдает она. — Но Донён спросил, можно ли ему привести кого-то, люди узнали, что мои родители в командировке, и потом… это не баскетбольный мяч! Енджун морщится, когда что-то разбивается за его спиной. — Держись, — говорит он, пока Лиа проносится мимо. Субин полностью исчез. Не видно его высокой тёмной фигуры на фоне всех остальных. Енджун совершенно один. Худшее, чем можно быть на вечеринке. Прежде чем паралич неловкости успевает охватить его, материализуется Черён, хватает его за запястье и тянет к стене, где её ждёт круг подруг. — Енджун! Я так рада, что ты здесь. Это, прямо сейчас, интервенция. — Я ни от чего не завишу, — отвечает Енджун, отстраняясь. На него уставились пять пар глаз, подведённых тушью. — О, ещё как зависишь, — заплетающимся языком говорит Черён, тыча его в грудь так сильно, что немного больно. Её волосы сегодня в растрёпанной косе. — Ты зависим от Чхвэ Субина. — Енджун, серьёзно, — выпаливает другая девушка. Её зовут Йеджи или вроде того. — Все знают, что он сделал с Каем. Ты не можешь продолжать с ним встречаться после этого. — Это предательство всего нашего сообщества, — важно заявляет одна из других девушек. Их лица все в тени, так темно. — Енджун. — Черён хватает его за плечи. Неясно, для драматизма или чтобы поддержать себя. — Он убийца. Убийственный убийца. Он убил бедного милого Хюнин Кая. — Я однажды одолжила ему карандаш, — хнычет Йеджи, и другая девушка похлопывает её по плечу. — Мы понимаем, Енджун, правда. Тело сексуальное. Мы понимаем. — Я правда не считаю его тело сексуальным, — говорит Енджун. Две девушки перешёптываются, и Йеджи суёт ему в руку банку пива. — Тебе нужно выпить. — Я не могу пить. Я приехал на машине. — Милый, твой парень убийца, тебе нужно это пиво. — Одно пиво не опьянит. Ты всё ещё сможешь вести машину. — Наука, — отмечает Черён. Его кожу скребет дискомфорт, а Субина всё ещё нигде не видно. Может, пиво сделает его менее тревожным. Может, если он выпьет, они перестанут так на него смотреть. Он хватает банку и отпивает. Йеджи и другая девушка дают друг другу пятюню. Спустя пять минут и спор о том, сексуальны ли британские акценты, всё вертится. Енджун закрывает глаза. Когда он открывает их снова, он прислонён к углу кухни, бормоча: — Он никого не убивал, — во второй или, может, в третий раз. Йеджи гладит его по волосам. — Всё в порядке. Просто успокойся. Он дёргается. Где Субин? Он поднимается на ноги и чуть не опрокидывает бутылку виски на стойке. Кто-то ругается на него. Он едва слышит. Звук пробивается сквозь что-то тяжёлое и туманное в ушах. Он выпил всего одну банку пива. Енджун пробирается сквозь группы людей. Все находятся на разных стадиях пошатывания, так что никто не замечает, как сильно ему приходится концентрироваться, чтобы ставить одну ногу перед другой. — Енджун? Это Субин. Это Чхвэ Субин. Глаза Енджуна действительно слезятся, он так рад его видеть. Его странный потрясающий сосед. Друг. Его странный потрясающий друг. — Субин! — Енджун падает на него. — Енджун. — Субин вроде как падает на него в ответ. Он не свой обычный жёсткий, собранный. Он кажется мягким и расслабленным. Или, может, это Енджун чувствует себя мягким и расслабленным. — Не понимаю, — заплетающимся языком говорит Енджун. — Выпил всего одну банку. — Я тоже. Сильная… штука. Енджун хмурится, щурясь так сильно, что почти не видит. — Ты… пил? — Глотнул. Для маскировки. Очевидно… очевидно, это… — Субин пошатывается. — Субин, — бормочет Енджун. Вслух. По крайней мере, он думает, что вслух. — Ты мне нравишься. Ты и твои дедукции и… бумажные полотенца и… губы. Субин опирается на плечо Енджуна, чтобы удержать равновесие. — Я тебе нравлюсь… губами? — Весь ты! Прости. Мне нравишься весь. Субин начинает хихикать. — А как насчёт моего левого мизинца? — Он протягивает прядь волос. — А этот кусочек волос? — Этот кусочек особенно, — дёргает за него Енджун, случайно притягивая его к себе так, что их головы сталкиваются. — А как насчёт… — голос Субина стихает. — Грубых и… высокомерных кусочков…? — Субин. Весь ты. Субин резко выпрямляется. — Ты мне тоже нравишься. Очень странно. Очень-очень странно. Не нравятся люди. Люди не нравятся мне. Четвёртый закон… термодинамики. — Не могу поверить, что ты сейчас можешь выговорить термо… термодинейт… — хихикает Енджун. — Термодинамики. — Да, это. Не могу поверить, что ты сейчас можешь… правильно это произнести. Субин ухмыляется. — Я даже гений в том, чтобы быть пьяным. Генний. Генивый. — Ты всё испортил. — Енджун задыхается от смеха. Субин прислоняется лбом ко лбу Енджуна, на самое короткое мгновение. Даже сквозь дурман он чувствует это. — Нет. Ты всё испортил. — Что испортил? — Мою гипотезу, — бормочет Субин. Это другой Субин. Енджун почти боится дышать. Боится разбить чары. Но они разбиваются без него. Субин отстраняется. — Мне нужно… найти ещё двух человек. Вернусь через пять минут. — Не уходи, — говорит Енджун, но в этот раз, кажется, не вслух. Цвета сливаются, и он снова закрывает глаза. На этот раз, когда он открывает их, он снаружи, влажная трава пропитывает его футболку. Небо бесконечно, его нарушает лишь Черён, которая смотрит на него большими встревоженными глазами. — Я выпил всего одну банку, — выдавливает Енджун. — Знаю… Может, у тебя аллергия. Не волнуйся, я присмотрю за тобой. — Который час? — Получается котрыйчс. — Не уверена. Прошло, думаю, часа два. Два часа? Это… неправильно. Почему неправильно? Должно было быть пять минут. Субин сказал, что управится за пять минут. — Где… Субин? — Субин здесь? — Глаза Черён становятся ещё больше. — Я его вообще не видела. Неужели он ушёл без него? Енджун поворачивает шею, движение вызывает такую тошноту, что ему кажется, он сейчас блюёт, но нет. И он видит то, что хочет. Мамину машину. Всё ещё припаркованную через дорогу. Дурак — ключи у него в кармане. Субин всё ещё на вечеринке. Он был на вечеринке два часа. Что он мог делать два часа? — Может, он где-то отключился, — беспокойно говорит Черён. Енджун с трудом поднимается. Ноги работают чуть лучше, на какую-то долю. Ему даже удаётся перешагнуть через кого-то по пути обратно в дом, не споткнувшись. Вечеринка всё ещё гремит шумом и людьми. Только теперь все пьяны, как он, или почти. Давай, глаза. Сосредоточься. Он протискивается сквозь толпу, и вот он на кухне, один на один с тремя людьми, наливающими различные бутылки алкоголя в чашу для пунша. Субина нет. — Енджун. — Это Йеджи, протягивает к нему руку. — Ты очнулся? — Конечно, очнулся, — бормочет Енджун. — Где Субин? Это дурман, или она напрягается? — Не волнуйся о нём. Эй, я отвезу тебя домой. К утру всё пройдёт. — Что пройдёт? Пиво? Она краснеет, слишком пьяна, чтобы сдержаться. — Да… именно. — Ты что-то подсыпала мне в напиток… — Енджун переходит на шёпот. — Нет. С чего бы я… давай. Пойдём найдём Черён. Енджун дёргается, отступая, пока не ударяется спиной о перила лестницы. — Я пойду искать своего друга. Он поднимается по лестнице, прежде чем она или кто-либо ещё успевает его остановить, цепляясь за перила, чтобы не соскользнуть назад. Он проверяет ванную. Какой-то парень писает. Он проверяет первую спальню — парочка целуется — и тянется ко второй, но парень, развалившийся у стены, говорит: — Не заходи туда. У них тройничок. Он не останавливается, чтобы спросить, кто это «они». Он слышит стон и отворачивается. Никто внизу не видел Субина. Никто снаружи не видел Субина. Енджун осматривает заднее крыльцо, когда снова появляется Черён, её лицо бледное. Она хватает его за руку. — Енджун, ты в порядке? — Она меня отравила, — говорит Енджун. Под крыльцом люди курят косяк, и запах кружит ему голову. — Твоя подруга. По непостижимым причинам Черён, кажется, близка к слезам. — Я не знала, Енджун. Клянусь, я не знала, что они задумали. Тошнотворное чувство разрастается у него в животе, не имеющее ничего общего с тем, что за наркотик у него в крови. — Где Субин, Черён? — Они сказали, хотят проучить его. Раз уж полиция не будет. Енджун хватает её за рубашку. — Где он? — Не знаю, — рыдает она. Он отпускает её. Если они увели его куда-то ещё, всё кончено. Енджуну нужно молиться, что он всё ещё здесь. И единственное место, которое он не проверил… Он снова заставляет себя подняться по лестнице, как бы ни слабы были его колени. Парень, что сторожил третью спальню, стоит в очереди в ванную. Он что-то бормочет ему, когда он проходит, но Енджун слишком быстр. Он первым достигает двери. Он открывает её, и внутри ярко. Ярче, чем внизу. Свет ослепляет его, и в первое мгновение, когда он входит в комнату, он слеп. В следующее мгновение — уже нет. Два старшекурсника, чьих имён он не знает, держат Субина. Ещё двое стоят у окна, курят. Чиу. Чиу здесь, его костяшки пальцев в крови. Он делает шаг к Енджуну и говорит что-то, что тому не достаточно важно, чтобы расслышать. Субин без сознания, его голова наклонена вперёд, так что Енджун не видит его лица, но он видит кровь, что стекает по его шее на рубашку. Бомгю висит на ремне безопасности, кровь, которая должна быть внутри него, струится по его лицу ручейками, реками… — Пятеро на одного, — хрипит Енджун. Как быстро вращается комната? — Пятеро на одного. И вам пришлось сначала его отравить. — Остынь, Енджун, — говорит Чиу. — Мы почти закончили. Все цвета, что расплывались, внезапно кристаллизуются в один чистый лист красного. Разум Енджуна работает кусками. Один кусок видит большой металлический футбольный трофей на тумбочке у двери. Другая часть его хватает его. — Вон, — слышит он свой голос. — На чём он? — говорит один из парней, держащих Субина, смеясь. — Я тоже хочу. Красный пересекается белыми линиями. Енджун моргает — он держит трофей перед собой, стоп-кадр — и он моргает снова, и вот Чиу уже на полу, орет на весь голос и хватается за плечо. — Бляять, — визжит один из парней у окна и отпрыгивает назад. Енджун швыряет в него трофеем. Тот задевает его плечо и разбивает окно. — Отведите меня вниз, у меня рука, блять, сломана, — орёт Чиу. — Давай найдём его друзей и пусть они разбираются, — говорит один из парней, что держал Субина, на выходе из комнаты. Друзья. У него только один друг. И он лежит на полу. Чиу ковыляет за остальными, и вот комната пуста, кроме Субина и него. Енджун запирает дверь, возясь с защёлкой, пока та не щёлкает, и падает на колени перед Субином. — Субин, — шепчет Енджун и касается его неподвижного лица. Пальцы возвращаются мокрыми от крови. — Как долго они тебя били? Нельзя паниковать. Определённо нельзя паниковать. Он тянется за телефоном, чтобы позвонить в 911, когда понимает, что тот уже звонит. — А-алло? — Чхвэ Енджун, — раздаётся смутно знакомый протяжный голос. — Я пытался дозвониться до брата, но он отказывается отвечать мне. Передай ему, что я почти вернулся из командировки. И что до меня дошли весьма тревожные сведения. — Минхёк, прости, мне нужно положить трубку, мне нужно позвонить в 911. Мгновение тишины. — Музыка говорит мне, что ты на вечеринке. Твой голос говорит, что ты пьян. Ты с моим братом? — Да. — Енджун смотрит на лицо Субина. — Он без сознания. — Он дышит? Енджун кладёт руку на грудь Субина. Та поднимается и опускается, слабо. — Он… да. — Адрес? — Я даже не знаю, не можешь отследить моё местоположение? — Я уже в пути. Не звони в полицию. Щелчок. И вот он один на один с Чхвэ Субином. Енджун шепчет его имя ещё два раза. Он разглаживает его волосы на лбу. Сколько людей разглаживало волосы Субина на лбу? Это как маленький подарок, только для него. Кажется, он немного плачет. — Я же говорил, что эта вечеринка — плохая идея. Теперь моя очередь сказать «я же говорил». Проснись, чтобы я получил свою очередь. Субин не просыпается. Енджун наклоняется, прижимаясь лбом к его лбу, как делал это Субин ранее. Всё туманно и ужасно. — Пожалуйста, не умирай, ладно? Ты не понимаешь, что со мной будет, если ты умрёшь. Ты не понимаешь, каким я был до того, как ты переехал по соседству. Ты всё изменил, Субин. Енджун не уверен, насколько это звучит связно или звучит вообще. Ручка двери дёргается, и из-за двери доносится пьяное приглушённое ругательство. Енджун берёт его руку. — Не меняй всё обратно, — шепчет он. — Енджун, пожалуйста, открой дверь, — доносится убитый голос Черён. Енджун игнорирует её и продолжает говорить бесконечным потоком, будто Субин ускользнёт, если он остановится. Он приклеен к месту пятном тепла, соединяющим их лбы. В конце концов, кто-то догадывается, как вскрыть замок. Он слышит, как это происходит, крошечные щелчки. Он сжимает руку Субина крепче. Они не прикоснутся к нему. Но это не Чиу и не его друзья. Минхёк входит в спальню, сбрасывая что-то с кончика своей рубашки с отвращением. — Всё ещё жив? — Его голос бархатистый и окрашенный, старшая версия голоса Субина. — Да, — шепчет Енджун. — Хорошо. Отойди. — Нет. — Если думаешь, что можешь унести его сам, будь моим гостем. Енджун отрывает лоб от лба Субина. Минхёк опускается на колени, перекидывает руку Субина через своё плечо и поднимает его с пола. Енджун спотыкается за ним, через коридор и вниз по лестнице. Дом совершенно пуст. Повсюду — оборванные следы вечеринки: пустые бутылки, пятна на полу, разбитое стекло. — Ты ранен? — резко спрашивает Минхёк. Его одежда выглядит дорогой. Она будет испорчена. — У тебя кровь на лбу. — Это кровь Субина. — Енджун спотыкается о порванную декоративную подушку. — Где все? — Ты удивишься, как быстро можно заставить толпу старшеклассников разбежаться, когда ты в костюме и кричишь «ФБР». Гнев нарастает в груди Енджуна. Без сознания брат этого человека перекинут через его плечо, а его тон холоден и клиничен, будто он заказывает рецепт в аптеке. — Они причинили ему вред. Нам нужно отвезти его в больницу. — Если мы отвезём его в больницу, будут вопросы. — Минхёк отшвыривает ногой ящик с пустыми пивными бутылками и открывает дверь. Прохладный ночной воздух врывается внутрь. — Если мы с Субином в чём-то и сходимся, так это в ненависти к глупым вопросам. Он не серьёзно ранен. Скорее всего, потерял сознание из-за того, что ему дали более сильную дозу того, что дали тебе. — Как ты узнал…? — Мой брат не пьёт. Если бы он что-то выпил, это была бы небольшая доза, которая могла бы так на него подействовать, только если бы её подмешали. Судя по недавней информации, которую я получил, большинство в вашей школе теперь убеждено, что он убийца. Предполагаю, это была какая-то детская форма мести. И, конечно, им пришлось его отравить. Его нелегко одолеть. — Ты как… второй Субин. — Енджун не собирался говорить это вслух, но всё ещё достаточно туманно, чтобы не различать, что вышло, а что нет. Минхёк улыбается, когда они достигают его машины, той же чёрной и гладкой. Он открывает дверь, укладывает Субина на заднее сиденье и поворачивается к Енджуну. — Я лучше Субина.