Переезд.
21 декабря 2025 г., 20:24
***
Третья гипотеза: он искренне заботится обо мне. Доказательства за: Заявил, что я ему нравлюсь, весь я. (Хотя: помню это смутно. Может, ошибаюсь.) Чистил мой шкафчик. Отказался расставаться со мной. Заснул рядом с моей кроватью, судя по всему (проснулся сегодня утром, а он на полу). Доказательства против: Я — это я. Доказательства против убедительны. Необходимо искать дальнейшие подтверждения третьей гипотезы, прежде чем я... прежде чем приму её за истину. Вчера меня явно отравили. В какой-то момент отключился и проснулся в собственной постели. Фингал. Понятия не имею, что произошло. Машина Минхёка на подъездной дорожке. Скорее всего, он привёз меня домой. Утомительно. Пойду вниз и выясню. Сначала: прикрою Енджуна одеялом. Он выглядит замёрзшим.***
Енджун просыпается, прижав щеку к деревянному полу. Он стонет, прежде чем открыть глаза. Он никогда не чувствовал себя таким скованным. И похмелье... милая матерь Божья. Он собирается сказать Субину... Субин. Енджун собирался не спать всю ночь и присматривать за ним. Должно быть, он сам заснул. Он вскакивает, одеяло, которое он не помнит, чтобы накидывал, соскальзывает с его спины. Он в комнате Субина. И его кровать пуста. Ничего, кроме засохшего пятна крови на подушке, где висок Субина вдавился в ткань. Игнорируя пульсирующую головную боль и ноющую ломоту во всём теле, Енджун сбегает вниз. Он слышит Субина раньше, чем видит его: – Нет, Минхёк, боюсь, я отказываюсь. Енджун заворачивает за угол. Свежеодетый Субин сидит на диване, которого он никогда раньше не видел, – блестящем кожаном. Минхёк восседает на другом конце дивана, как переросший паук, с чашкой кофе в руке. Но Енджун не может оторвать глаз от Субина. – Доброе утро, Енджун, – говорит Субин. – Ты проснулся. – Ты... – Горло у Енджуна словно наждачная бумага. – Ты в порядке? – Что? Да, конечно, – рассеянно отвечает Субин. Его лицо выглядит лучше, чем ожидал Енджун. Под линией волос есть маленький пластырь, а скула и глаз отмечены синяками. Но его глаза всё так же ярки. Енджун так рад видеть их открытыми. – Завари себе чай, – говорит Субин. – Твой голос звучит, как ножовка. – Никогда не знал, чтобы ты приказывал кому-то пить что-либо ради его же здоровья, братец. – Минхёк делает изящный глоток кофе, но его глаза устремлены на Енджуна, как шприцы. Субин – глыба льда. – Ты никогда меня не знал, Минхёк. Напряжение между ними гудит. Енджун игнорирует его и подходит ближе к Субину. – Ты правда в порядке. – За исключением того, что мой брат заказал этот предмет мебели, который вопиюще не сочетается с моим текущим декором, да. – У тебя нет никакого декора, – замечает Минхёк. Субин хмуро смотрит. – Отсутствие и есть мой декор. Голова Енджуна всё ещё на несколько шагов отстаёт от остального тела. – Когда я нашёл тебя прошлой ночью... – Ты нашёл меня? – Голос Субина заостряется. – Очевидно, Минхёк, ты лжёшь так же легко, как и раздражаешь меня. – Я был тем эффективным человеком, который нашёл тебя. – Ты можешь продолжать быть эффективным и эффективно выйти в мою переднюю дверь. – Я заплатил за дом. Юридически это моя передняя дверь. Субин фыркает. – Мне уйти? – осторожно спрашивает Енджун. – Останься, – приказывает Субин как раз в тот момент, когда Минхёк говорит: – Да, я уверен, ты знаешь, где моя передняя дверь. Енджун раскладывает свой шезлонг, который был презрительно заброшен в угол, и садится в него. – У меня для тебя, Енджун, потенциально неутешительные новости, – объявляет Минхёк. – Неутешительные в зависимости от того, рассматриваешь ли ты моего брата так, как должен это делать здравомыслящий человек, а я не думаю, что ты так делаешь. Для всех остальных в этом городе это, несомненно, удача. Мы переезжаем. Всё замедляется и замирает. Переезжаем. – А у меня для тебя, Енджун, утешительные новости, – рычит Субин. – Я, собственно, не переезжаю. – А у меня для тебя, брат мой, неутешительные новости. – Минхёк оглядывается в поисках журнального столика, вздыхает и ставит пустую кружку на пол. – Ты в настоящее время мой иждивенец, и если я переезжаю, переезжаешь и ты. – Тогда и ты не переезжаешь. Радостные вести со всех сторон. Енджун всё ещё застрял на одном слове. Переезжаем. Уезжает. В смысле, упаковывает вещи и отправляется куда-то далеко. Где он, возможно, никогда больше не увидит Субина. Он ловит взгляд Субина, и что-то в его выражении лица, должно быть, удивляет того, потому что его рот слегка поджимается так, как это бывает только тогда, когда он застигнут врасплох. – Я никуда не уезжаю, Енджун. Енджуну требуется минута, чтобы осознать, что Минхёк переводит свой игольчатый взгляд с Енджуна на Субина и обратно. – Понимаю, – тихо говорит он. Енджун делает шаг вперёд, а затем ещё один, в основном чтобы разорвать взгляд Минхёка. И вот он рядом с Субином, и его рука как будто двигается сама по себе – большой палец проводит по синяку на скуле. – Ты уверен, что в порядке? – тихо спрашивает Енджун. Субин цепенеет, его глаза не отрываясь от его лица. Енджун быстро убирает руку. Должно быть, он сказал что-то не то. – Ты обзавёлся себе питомцем, Субин. Как мило. – Уходи, Минхёк, – сквозь зубы говорит Субин. – Сейчас же. – Не твой обычный остроумный ответ. Хотя это вообще не твой обычный случай, не так ли? Енджун не понимает, что происходит, но может уловить, что между двумя братьями проходит нечто значительное. Глаза Минхёка сужены, аналитичны. Субин холоден, как порыв ветра. – Мы переезжаем, Субин. – Старший брат откидывается на спинку, проводя указательным пальцем по узору кожи на подлокотнике. – Признаю, впечатляет, как быстро тебе удалось настроить против себя весь город, но я всегда давал себе слово перевезти тебя до того, как кто-нибудь попытается тебя убить. На этот раз, кажется, я опоздал. – Никто не пытался меня убить, – голос Субина подобен ножу. – Кто-то ударил меня по лицу. Едва ли попытка убийства. Енджун издаёт скептический звук в горле. Субин бросает на него взгляд, который говорит «не помогаешь». – Кто-то тебя отравил, а затем несколько человек били тебя по лицу в течение значительного времени. – Минхёк разглаживает переднюю часть своего галстука. – Ты мог бы умереть. – В данный момент я жалею, что не умер. – Субин яростно обдирает край подлокотника. – Я не могу уехать. У меня есть убийство, которое нужно раскрыть. – Раскрой его быстро, тогда. Потому что я буду заниматься приготовлениями сегодня же. Енджун никогда не видел Субина настолько злым. Всё его тело напряжено от этого, глаза ещё страшнее, чем когда он столкнулся с Чиу в коридоре. Субин встаёт, и на секунду Енджун уверен, что он ударит Минхёка, но вместо этого тот шагает к лестнице. – Пошли, Енджун. И затем он исчезает. Дверь наверху хлопает. – Какой драматичный, мой братец. – Минхёк расцепляет руки. Если Субин всегда напоминал Енджуну что-то умное и элегантное, вроде пантеры или ворона, то Минхёк двигается, как змея или сороконожка. – Можно мне на минутку выйти, Енджун? Он не совсем спрашивает. Он приказывает. Енджун бросает взгляд на лестницу, прежде чем последовать за ним. На крыльце Минхёк закуривает сигарету. – Ты куришь? – спрашивает Енджун, незаметно перемещаясь, чтобы загородить ему вид на расплавленный ботинок на земле. – А как ты думаешь, откуда Субин научился? Телефон Енджуна вибрирует. Субин: Не знаю, что заставило тебя спать на моём полу. Субин: У меня есть вполне приличная гостевая спальня. Минхёк бросает взгляд на экран. Его тёмные волосы залихованы назад, подчёркивая лоб. – Ты разочаровал меня, Чхве Енджун. – Я? – Сколько бы он ни хотел не заботиться о мнении странного старшего брата Субина, Минхёк кажется человеком, которого опасно разочаровывать. Вибрирует. Субин: Если Минхёк говорит, что это его комната, скажи ему, что ему нужно для начала хотя бы раз в ней поспать. Минхёк стряхивает пепел на крыльцо. – Кажется, я говорил тебе звонить мне, если Субин сделает что-то экстремальное. – Всё, что делает Субин, экстремально. – Енджун совершенно забыл о его просьбе. – Я скорее имел в виду всё, что может подвергнуть его опасности. – Всё, что он делает, подвергает его... – Он действительно на тебя влияет. – На секунду его голос теряет лекарственную гладкость и потрескивает от злости. – Ты почти так же раздражаешь, как он. Енджун не отвечает. День теплее, и солнце печёт его плечи. Ему не терпится броситься обратно внутрь и последовать за Субином наверх. Всё, лишь бы ускользнуть от маяка вертолёта, которым является взгляд Минхёка. Субин: Если Минхёк говорит, что беспокоится, что я убью его во сне, скажи ему, что его опасения обоснованны. – У меня есть кое-что важное обсудить с тобой, – говорит Минхёк. – Пройдись со мной и покажи район. – Тебе небезразличен район? – Мне небезразлично, чтобы мой брат не подслушивал. Окно наверху слегка приоткрыто. Енджун прочищает горло. Идти куда-либо с Минхёком кажется шагом в воды, кишащие пираньями, но он хочет знать, что тот скажет. Может, он сможет убедить его не переезжать. – Да, ладно. Они проходят небольшое расстояние по улице. Их улица – длинный пустой участок дороги, только его дом и дом Субина в конце. Вдоль неё всегда есть уродливые застройки, которые оказываются наполовину заброшенными, когда у подрядчиков кончаются деньги. Енджун засовывает руки в карманы. – Здесь действительно не так уж много района. – Как ты уже догадался, район меня довольно мало интересует. – Тогда что тебя интересует? – смело спрашивает Енджун. – Я не очень интересный. – Осмелюсь не согласиться, – говорит Минхёк. – Мой брат любит только интересные вещи. Садись. Он указывает на полуразрушенную скамейку под уличным фонарём, с сорняками, пробивающимися сквозь трещины в асфальте под ней. Енджун садится. Минхёк следует его примеру, доставая ещё одну сигарету из нагрудного кармана. Субин: Если он ведёт тебя завтракать, не пей кофе. Он его отравил. Минхёк выкуривает почти половину сигареты, прежде чем заговорить, пепел падает на землю, где его развевает ветерок. – Ты влюблён в моего брата. Показалось ли Енджуну? Он всё ещё немного в дурмане. Наркотик, должно быть, всё ещё в его крови – но затем он смотрит на брата Субина, а тот смотрит в ответ, и он это сказал, он действительно это сказал. Енджун закрывает глаза от вспышки головокружения. – Нет, это не так. – Не лги, если не умеешь. – Я не влюблён в него. – Влюблён. – Минхёк постукивает сигаретой о край скамейки. – Или почти влюблён. Ты сам это сказал. – Я ничего подобного не говорил, – шепчет Енджун. – Говорил. Я слышал, как ты говорил ему этим утром, каждый раз, когда спрашивал, всё ли с ним в порядке. Это настолько вопиюще очевидно, что только мой брат мог этого не заметить. Енджун встаёт. – Садись. – Я ухожу. – Садись, – приказывает Минхёк. Енджун садится. – Хороший мальчик. – Минхёк смотрит на заброшенные застройки, застывшие в полуразрушенном состоянии через дорогу. – Довольно уродливая улица, не так ли? – Чего ты хочешь от меня? – Грудь Енджуна сжата. – Я ничего от тебя не хочу. Я хочу кое-чего для тебя. Счастья, собственно. И ты не получишь его от моего брата. Субин: Он видел ботинок? – Субин не способен любить, – говорит Минхёк. – Он не человек. Он похож на человека, но он машина. Компьютер. Он вычисляет вещи, но не чувствует их. Он будет держать тебя рядом, пока считает тебя подходящим отвлечением, но он неизбежно разобьёт тебе сердце – не потому, что не понимает, как они работают, он знает, как работают сердца. А потому, что у него самого его нет. – Я тебе не верю. Минхёк выдаёт удивлённую улыбку. – И ты думаешь, что знаешь его лучше меня, зная его полтора месяца. – Да, думаю, что да. – Енджун стискивает зубы, чтобы голос не выдал его гнев. – Очевидно, нет, раз это твоя реакция. – Я имею в виду, я знаю, какой он. Я знаю, кто он. Я знаю, что он не... самый простой. Но я принимаю это. Я не собираюсь просто... – Енджун останавливается. – Я говорю о дружбе. Мы просто друзья. Через дорогу переходит кот, оглядывается на них и исчезает в одной из застроек. Глаза Минхёка следят за его движением. – У моего брата не бывает «просто друзей». Невозможно просто дружить с Субином. – Значит, ты ошибаешься. Потому что он мой друг. Субин: Ответь, или я пошлю за тобой Береговую охрану. Минхёк бросает окурок, раздавливая его каблуком своей сверкающей туфли. – Значит, ты говоришь, что не разорвёшь отношения с моим братом по эгоистичным причинам. Не сделаешь этого, чтобы не причинить себе боль. – Поздравляю, – холодно говорит Енджун. – Ты наконец-то понял кое-что правильно. – А сделал бы ты это, чтобы уберечь его от боли? – Ну... да. – Хорошо. Рад, что мы смогли прийти к соглашению. – Минхёк встаёт, отряхиваясь, как будто на нём могло скопиться много пыли за время, пока он сидел. – Но я не собираюсь причинять ему боль, – говорит Енджун озадаченно. – Так что это не имеет значения. – Согласился бы ты со мной, что Субину больше небезопасно в этом городе? – Теперь он нависает над Енджуном. – Я... это то, что я ему сам говорил. – Такой скандал не исчезнет волшебным образом. Кто-то снова причинит ему боль. И даже если никто не сделает этого физически, если ты так убеждён, что у него есть сердце, как ты думаешь, что сделает с этим сердцем жизнь в месте, где его так повсеместно ненавидят? Субин так уверен, что его никогда не могло заботить, что о нём думают, что не заметит, как это начнёт его разрушать. Он думает, что он неуязвим. Это не так. – У него есть я, – говорит Енджун. – И сколько добра это ему принесло до сих пор? – Минхёк достаёт ещё одну сигарету. – Ты не подходишь ему, Енджун. Ты не можешь ему помочь. Если бы ты мог, ты бы предотвратил то, что случилось прошлой ночью. Это как будто лезвие вонзается между рёбрами Енджуна. – Я пытался предупредить его... – Ты пытался. И у тебя не получилось. Это простой вывод. – Минхёк выпускает дым в воздух. – Уверен, мы оба согласны, что лучшее решение – для Субина переехать. Моя работа слишком важна, чтобы я тратил всё своё время на присмотр за ним. А присматривать за ним могу только я. Я всегда оберегал Субина, переезжая каждый раз, когда он влипал в подобные истории. У нас есть финансы, и ему это никогда раньше не мешало. Как ты думаешь, почему на этот раз ему мешает? – Он хочет раскрыть убийство, – шепчет Енджун. – Ему потребуется совсем немного времени, чтобы раскрыть это глупое убийство, и он это знает. Нет. Тут что-то ещё. – Это не я. Минхёк смеётся. – Это не я. – Енджун так устал. – Субин не стал бы оставаться здесь из-за меня. – Почему ты так говоришь? – Потому что... – Енджун трёт лоб. – Ему бы не было настолько не всё равно. Я не говорю, что он не может заботиться. Просто это я. Я не... гений или кто-то увлекательный, или захватывающая тайна, или что-то в этом роде. Субин: Береговая охрана отправлена. Военно-морской флот в пути. – Согласен, – говорит Минхёк. – Он едва ли заботится о тебе. Но из-за какого-то сбоя он сформировал небольшую привязанность к тебе, и это заставляет его хотеть остаться. Вероятно, он хочет проанализировать, почему ты терпишь его, когда никто другой не будет. Так или иначе, мой брат чрезвычайно упрям, и я не могу заставить его переехать, если он отказывается, если только не усыплю его. И тогда он будет ненавидеть меня вечно. – Он уже ненавидит тебя. – Горло Енджуна сжимается. Минхёк снова смеётся. – Так что же ты хочешь, чтобы я сделал, – глухо говорит Енджун. – Перестань общаться с моим братом. Как только он поймёт, что ты такой же, как все, он согласится на переезд. Это ради его же безопасности. Ты моральный человек, Енджун. Ты не стал бы держать кого-то в опасности ради собственных чувств. Я уверен в этом. Он прав. Енджун не может поверить, насколько он прав. Или насколько он был эгоистичен. – Значит, я должен... я должен сказать ему, что хочу... что хочу перестать с ним дружить. – Ничего столь драматичного. Просто перестань. – И это... это обезопасит его. – Обезопасит. Это лучшее для него. Лучшее и для тебя тоже. – Минхёк наклоняет голову. – Не переживай слишком сильно из-за этого, Енджун. У вас двоих всё равно никогда бы не получилось. Его охватило онемение. Тело тяжёлое, неповоротливое. Он боится встать со скамейки. Должно быть, остатки наркотика. Минхёк улыбается. Он протягивает руку. Увлажнённую. Ухоженные ногти. Вещи, которые заметил бы Субин. – Договорились? Енджун хочет протянуть руку, но не может найти на это сил. Минхёк наклоняется, поднимает его руку и пожимает её. – Вот и договорились, – говорит он. – Это было приятно. И с этими словами он уходит по улице, оставляя Енджуна одного на скамейке. Субин: Енджун? --- Субин пишет Енджуну девятнадцать раз за следующую неделю: Субин: Ошибся насчёт подозреваемых по убийству. Есть несколько теорий, которые хочу, чтобы ты выслушал. Субин: Всё ещё не переезжаю. Минхёк уехал. Говорит, обсудим, когда вернётся. Жалко. Субин: Тебя не было в школе. Согласно последнему слуху, я тебя убил. Субин: Хотел бы увидеть тебя, чтобы опровергнуть или подтвердить. Субин: Хотел бы увидеть тебя в принципе. Субин: Это было глупо. Беру обратно. Субин: Зашёл к тебе домой. Твоя мать говорит, что у тебя грипп. Субин: Она спросила, не твой ли я парень. Мы всё ещё поддерживаем этот фарс? Субин: Ты портишь свою посещаемость. Субин: Если заставишь меня сделать что-то столь домашнее, как принести тебе куриный суп, я сделаю слух о том, что я тебя убил, реальностью. Субин: Что тебе сказал Минхёк? Субин: Многие местные художники занимались моим шкафчиком. Субин: Надеюсь, один из них станет знаменитым, когда вырастет. Продам его онлайн за миллионы. Субин: Принёс тебе суп. Твоя мать говорит, что ты не хочешь меня видеть. Субин: Может, она поняла, что он из банки. Субин: Учитывая, что я принёс его прямо в банке. Субин: Экспериментирую, сколько сигарет я могу выкурить за четыре часа. Субин: Нужен кто-то, чтобы помочь вести счёт. Субин: У тебя не грипп. А затем сообщения прекращаются. Два дня спустя после того, как сообщения прекратились, мать Енджуна поднимается наверх. – Всё, – говорит она, распахивая шторы так, что свет заливает пол. – Ты не можешь всё ещё болеть. Ты идёшь в школу. – Я всё ещё болен, – говорит Енджун из-под одеяла. Свет режет глаза. – Горло болит. И голова болит. И... – Врач говорит, что ты здоров. – Врач ничего не знает. – Врач ходил в медицинский. А тебе нужно всего лишь ходить в обычную школу. Ты не можешь пропустить ещё неделю. При таких темпах тебя оставят на второй год. А у тебя и так достаточно заданий, которые нужно доделать. Твои оценки... – Мне всё равно. – Чхве Енджун, которого я знаю, очень заботится о своих оценках, – резко говорит его мать. – Чхвэ Енджун, которого вы знаете, ненастоящий. – Что ты сказал? – Ничего. Я пойду в школу. Енджун проходит через утро в тумане. Беспокойство матери, её болтовня, пока она везёт его в школу – всё это проплывает над его головой. Он на полпути по школьным ступеням, узлы тревоги, ушедшие, когда Субин переехал сюда, снова занимают своё место в его желудке, когда на него выпрыгивает Черён. Сегодня её волосы в хвостиках. Он мог бы отслеживать свою жизнь по прогрессии её причёсок. Бант был у неё в волосах, когда Субин впервые отказался представиться в классе. Зачем? Ты уже назвал моё имя. На данном этапе это немного излишне, не находишь? Енджун встряхивается, возвращаясь в настоящее. Черён тараторит ему. – Енджун, ты вернулся! Ты отсутствовал так долго. – Да. Грипп, – лжёт он. – Чёрт. Надеюсь, не заразился от меня. – Черён переминается с ноги на ногу. Они – остров на ступенях, люди льются в здание по обе стороны от них. – Ты не слишком хорошо выглядишь. Енджун не отвечает. Если бы он всё ещё был в постели. Он спал всю ночь и почти весь день вчера, и всё равно едва может держать глаза открытыми. – Я хотела извиниться, – решительно говорит Черён. – Насчёт вечеринки. Я не знала, что они планировали сделать это с Субином, и не знала, что Еджи подсыпала тебе в напиток. Я с ней больше не разговариваю. – Можешь разговаривать. – Ты не злишься? Енджун пожимает плечами. – Я бы злилась на твоём месте. Это же твой парень. – Он не мой парень. – Не твой? Вы расстались? – Мне нужно на урок, Черён. Енджун проходит мимо, отсекая остальные её вопросы. В коридоре он чувствует себя радаром, настроенным лишь на одну вещь. Но Субина нигде не видно. Несколько человек перешёптываются, увидев его, но большинство игнорируют. Кроме Лии, окружённой подругами у шкафчиков в научном крыле, которая усмехается, когда он приближается. Енджун останавливается перед ней. – Можно поговорить? Она закатывает глаза через плечо на своих подруг. – О чём? – Не делайте больше ничего подобного с Субином. – О, так ты догадался. – Она отходит от своей группы и внезапно застенчиво смотрит на свои ноги, её голос становится тише и дрожит. – Я просто... я не думаю, что это он... я всегда считала его хорошим человеком. – Она делает паузу и смеётся. – Я выиграла все награды в прошлом году на театральном отделении. Жаль, что твой парень этого не знал. – Он не мой парень, и оставь его в покое. – Да, я оставлю его в покое так же, как он оставил в покое Кая. Я слышала, Субин назвал твоё имя, прежде чем отключился. Наверное, его убило, когда ты бросил его. Жаль, что не буквально. Енджун смотрит на свои пальцы. Они дрожат. Он с удивлением сжимает руку в кулак. Неужели он действительно собирается ударить девушку? Лиа наклоняется. – Мы собираемся сделать его жизнь сущим адом, пока он не признает, что сделал с Каем. Таких, как он, нужно усыплять. Я так думала с той минуты, как впервые заговорила с ним и поняла, какой он урод... Енджун оставляет синяк на её челюсти. --- – Позволь мне уяснить, – говорит директор Ли. – Енджун, ты ударил Лию. – Ударил кулаком, – рыдает Лиа. – Он врезал мне по моей чёртовой морде. – И Енджун, ты признаёшь, что... – Директор Ли перебирает какие-то бумаги на столе. – Врезал ей по её чёртовой морде? Енджун просто кивает. – Хорошо. Лиа, ты можешь идти. Лиа встаёт, злые слёзы всё ещё капают с её подбородка, слегка распухшего. – Вы его лучше отстраните. Или исключите. Или посадите... – Он будет наказан, будь уверена. Лиа выходит вон. Енджун оглядывается, ошеломлённый. На стене висят фотографии трёх маленьких детей. На верхушке картотечного шкафа – головастик на пружинке. Он впервые в кабинете директора. Раньше у него никогда не было проблем. Директор Ли ставит локти на стол. Его лицо нормального цвета. Когда он не злится, он почти кажется настоящим человеком. – Я не склонен отстранять тебя, Енджун. Ты уже пропустил значительное количество занятий, и любые дополнительные пропущенные дни могут привести к тому, что ты останешься на второй год. – Можете отстранить меня, если хотите, – тихо говорит он. – Я просто не понимаю этого. – Директор Ли проводит пальцем по краю своих усов. – Ты всегда был одним из наших лучших и способнейших. Я говорил коллегам, что в этом году у нас будет хотя бы один студент, который поступит в Лигу Плюща. Я всегда слышал от твоих учителей только похвалу. Почему эта внезапная вспышка агрессии? Енджун пожимает плечами. – Если ты расскажешь нам, что происходит, мы сможем тебе помочь. – Вы отстраните меня или нет? Директор Ли вздыхает. – Это тяжёлое время для студентов, я знаю. После потери Хюнин Кая. И для тебя, я полагаю, особенно тяжело, после твоего брата. Енджун – гранит. Он твёрд, как уголь. – Неделя отработок, – говорит директор Ли. – И всё? – Это твоё первое нарушение. А также последнее. – Его челюсть сжимается, и Енджун видит в нём бывшего борца. – Это будет твоим последним. А теперь иди на урок. Ты опоздал. Субин в его первом классе. – Вы хотя бы отправите меня домой на день? – Если бы я не был умным человеком, Енджун, я бы сказал, что ты ищешь наказания. Я не отправляю тебя домой. Иди. На. Урок. Енджун идёт как можно медленнее в свой класс. Его сердце колотится. Опять тахикардия Чхве Субина. Когда он открывает дверь, он держит голову опущенной, полностью намереваясь игнорировать заднюю часть класса, но прямо перед тем как сесть, что-то пересиливает его, и он бросает взгляд назад. На лице Субина непривычный шок. – Ты опоздал, Енджун, – лениво говорит мистер Ким. – Мне придётся это отметить. Енджун поворачивается и дышит. Через минуту после возобновления лекции его телефон мигает. Субин: Вижу, ты вернул себе своё старое место. – Гражданская война велась с 1861 по 1856... Субин: Может, ошибался насчёт того, что ты не болен. Ты выглядишь ужасно. – Свыше шестисот тысяч жертв... Субин: Ты в порядке? Енджун закапывает телефон на дно сумки. Я слышал, как ты говорил ему этим утром, каждый раз, когда спрашивал, всё ли с ним в порядке. Это не имеет значения, потому что Енджун не любит его. То, что сказал Минхёк, было нелепо. Енджун провёл последние десять дней, повторяя себе это. Когда звенит звонок, он к нему готов. Он выскакивает. Он за дверью ещё до того, как звонок закончился, до того, как мистер Ким закончил говорить. Но Субин всё равно его догоняет. – Енджун! Он уже собирается броситься бежать, когда рука Субина хватает его за запястье. Енджун останавливается, но не смотрит на него. Всё, что ему нужно, – дышать. – Это из-за супа? Это так его удивляет, что он поднимает глаза. Жаль, что он это сделал. Он представлял лицо Субина несколько дней, но вот оно, так близко к его, слишком реально. Точно такое же, как было, за исключением следов почти сошедших синяков и лёгких теней под глазами. Высокие скулы. Чёткая линия подбородка. Волосы почти на глазах. – В интернете говорили приносить домашний суп, но так как идея была в том, чтобы тебе стало лучше, я решил избавить тебя от своей готовки. Я бы разогрел его у себя дома, но в микроволновке ещё осталось немного ботинка. А также явный недостаток тарелок. На лице Субина лёгкая нервная улыбка. Очень непохоже на Субина. Теперь коридор начинает заполняться людьми. Енджун не пропускает косые взгляды, которые они бросают на него, но Субин не отрывает от него глаз. – Я пытаюсь понять, что я мог сделать, чтобы тебя расстроить, – бормочет Субин. Почему это так сложно? Это не должно быть так сложно. – Ты ничего не сделал. Не расстроил меня. Мне нужно идти. – Енджун, – говорит Субин. – Я не понимаю. Люди сейчас смотрят на них обоих. Его тошнит от напоминания об их инсценированном расставании. – Здесь нечего понимать. – Если ты скажешь мне, что я сделал, я перестану это делать. Это не имеет значения, потому что Енджун не любит его. Он отстраняется. Его запястье выскальзывает из руки Субина. Голова кажется такой пустой, что он почти слышит эхо своего сердцебиения внутри неё. – Я иду на обед. – Минхёк что-то тебе сказал? – Лицо Субина меняется, как удар кнута – в одну секунду обида обнажена, а в следующую он выглядит как оружие. – Нет. – Тогда это должно быть что-то, что сделал я. Я думал, ты... – Я? – заканчивает за него Енджун. Он опустошён. Автоматически. Будто кто-то заранее записал его слова, и теперь они просто проигрываются через его рот без его участия. – Ты ничего конкретного не сделал. Просто ты не настолько приятный. Субин действительно делает шаг назад. Выражение на его лице заставляет Енджуна чувствовать, будто он парит. В плохом смысле. Дрейфует под водой, в секундах от утопления. – Пока, – механически говорит Енджун. Субин не отвечает. Это не имеет значения, потому что Енджун не любит его. --- После школы Енджун навещает Бомгю. Он не был на кладбище месяцами. Не со времён похорон. Там есть несколько цветов, но они старые. Увядшие. Он становится на колени и проводит по одному из них указательным пальцем. Все лепестки опадают разом. Чхвэ Бомгю. 1999 – 2020. Любим всеми, кто его знал. – Это мило. Не помню, кто это выбирал, – вслух говорит Енджун. – Интересно, что напишут на надгробии Субина. «Ненавидим всеми, кто его знал. Кроме Чхвэ Енджуна». Он растирает сухой лепесток между пальцами, уничтожая его. – Это глупо, – говорит Енджун. Надгробие не комментирует. – Жаль, что я его ненавижу. Лёгкий ветерок шелестит травой у его основания. – Я правда, правда не ненавижу его. Енджун садится на землю, скрестив ноги, и обводит гравировку «Б». – Надеюсь, я ошибаюсь насчёт него. Надеюсь, у него нет сердца, как верят все остальные. Потому что я видел его лицо сегодня после того, как сказал ему, что он не так уж приятен, и если у него есть сердце, думаю, я разбил его. Енджун касается надгробия. В нём нет ничего от Бомгю, кроме его имени. Не его смеха, не повязки, которую он всегда носил, не того, как он хлопал дверью, когда Енджун его раздражал. – Я не плачу. Прости. Я плох на кладбищах. Я был плох в этом после твоих похорон. Я не знал, что делать. Они – не люди. Так тихо. Было бы неплохо прилечь прямо здесь, под небом, и поспать. – Кто вообще так думает, – шепчет Енджун. – Я такой развалина. – Енджун? Енджун дёргается, оборачивается и яростно трёт глаза. Из всех людей на свете к нему приближается Кан Тэхён, переступая через несколько плоских надгробий, вмурованных в землю. – Тэхён? – Привет, – говорит он, широко раскрыв глаза. Он тоже не ожидал увидеть Енджуна. Его толстовка застёгнута до шеи. – Извини – я не знал, что ты будешь здесь – ты плачешь? – Аллергия на цветы. – А. Длинная пауза, в течение которой Енджун понимает, что практически всё плохое произошло из-за того, что он притворился, будто собирается переспать с Тэхёном. – А ты почему здесь? – спрашивает Енджун. Тэхён присаживается на корточки, обхватывая колени руками. Несколько облаков накатило на солнце, затемняя их обоих. – Я, эм. Я дружил с твоим братом. Иногда прихожу сюда. – Ты дружил с ним? – удивлённо спрашивает Енджун. – Я никогда не знал. – Мы не совсем в одних компаниях тусовались. – Тэхён вроде как улыбается. У него приятная улыбка. Не ироничная или вампирская, или чистая, как солнечный свет, как у Субина, а просто – улыбка. – Мы как-то сошлись. Я прихожу сюда, когда нужно подумать, понимаешь? С ним легко разговаривать. Енджун колеблется между тем, считать ли это жутким или трогательным, в итоге склоняясь к последнему. – Но я не очень часто вижу тебя здесь, – добавляет Тэхён. – Я не очень часто прихожу сюда. – Енджун садится обратно на землю, вероятно, пачкая штаны. – Наверное, это делает меня плохим братом. – Нет, нет. – И затем они оба замолкают, пока Тэхён явно пытается придумать, что сказать. Обычно Енджун делал бы то же самое, но он просто слишком устал. – Эй, эм... Чувствую, что должен сказать... Кай был моим бывшим. Енджун не может сказать «я знаю», поэтому просто кивает. – Но он не был моим бывшим, когда мы почти переспали. – Я не злюсь, если ты об этом беспокоишься. – Енджун не думает, что когда-нибудь снова сможет злиться. Это слишком яркий цвет. – Должно быть, тебе было тяжело, когда он умер. – Да. Да, до сих пор тяжело. – Глаза Тэхёна прикованы к основанию надгробия его брата. – Мы расстались как раз перед этим, и я так облегчённо вздохнул. Я был рад мысли, что больше никогда с ним не заговорю. И затем внезапно я действительно никогда не смогу с ним поговорить. Это было как... как будто я убил его, чувствуя это. – Ты не убивал его, Тэхён. Это сделал какой-то ужасный человек. – Ты прав, – бормочет он в землю. Затем вздрагивает. – Я не имею в виду, что это Субин. Я не из тех, кто думает, что это сделал Субин. Если полиция его отпустила, значит, он невиновен. Его имя. Просто его имя разрушает Енджуна. – Я не хочу говорить о Субине. – Почему? Я думал, вы встречаетесь. Енджун кладёт голову на колени. Он на кладбище, и он сидит в шести футах над телом своего брата с парнем, с которым почти переспал, и кому вообще есть дело до того, что он говорит. – Тэхён, если бы ты... если бы ты заботился о ком-то и знал, что он никогда не сможет чувствовать то же самое к тебе, и всё, что ты хочешь, – быть рядом с ним, но ты знаешь, что этого не может быть – что бы ты сделал? – Думаю, я бы попытался помочь издалека, – тихо говорит он. – Если бы не мог вблизи. – Ненавижу это. – Внезапно из Енджуна изливается горячность. – Ненавижу заботиться о людях. Было бы лучше, если бы я никогда его не встретил. Было бы проще, если бы его не было. Если бы все в школе просто... исчезли. – Ты правда так думаешь? – Извини. – Енджун трёт лицо тыльной стороной ладони. – У меня была довольно депрессивная неделя. – Ну, если это тебя как-то утешит, с тобой так же легко разговаривать, как с твоим братом. – Вот только я не мёртв. Даже если так кажется. Осторожно Тэхён кладёт руку на плечо Енджуна. Тот позволяет этому случиться. – Думаю... думаю, ты будешь в порядке. Понимаешь? Звучит так, будто этот парень, Субин, причиняет тебе боль, даже если не намеренно, и, возможно, к лучшему, если вы больше не можете быть вместе. – Да, – вторит Енджун. – Возможно. Капля жидкости попадает ему на щёку. Он поднимает глаза. Идёт дождь. Самый слабый. – Не волнуйся. – Тэхён держит руки над ним, как шуточный зонтик. – Говорят, прекратится до темноты, Бомгю... ой. О нет. Чёрт, извини. Я не хотел называть тебя... ты просто похож на него, вот и всё. Никто никогда не говорил ему такого раньше. Енджун улыбается ему. – Ты хороший парень, Тэхён. Тот улыбается в ответ. – А ты хороший брат.***
Когда Енджун приходит домой, у двери Субина сложены коробки. Хорошо, думает он.
