Список вещей которые выводят Фламбе из себя

      Вы же знаете о Лос-Анджелесе?       Город возможностей, полный широких улиц и громких людей… Там, где заканчивается боль и начинается надежда.       Так вот о чем я.       Мы говорим не о Лос-Анджелесе.       К северу от мегаполиса, где-то в пятистах километрах, среди густого леса и заводов, затерялся Сейнт Девидс Нук. Не самый худший, но и не самый лучший город планеты, с населением всего-то пару тысяч человек.        Довольно приемлемый. Особенно для семьи мигрантов.       Чад Каборе перебрался из Афганистана в Штаты около двенадцати лет назад. Ему было всего пять, он никогда в жизни не ходил в детский сад и не умел нормально ни писать, ни читать.       Поэтому буквари он суматошно разглядывал в вагонах грузовых поездов, пока его мать и отец прятали его беременную сестру под мешками картошки. Считать он пытался людей внутри минивэна, куда его затолкнули с дюжиной таких же афганцев.       Маленький Чад всегда тянулся к знаниям. И Америка стала для него глотком воздуха.        В СДН (так все местные коротко называют свой город) он впервые поступил в детский сад, по программе для детей-беженцев. И именно там он познакомился со своим врагом номер один.       Роберт Робертсон.       Изначально этот громкий и веселый пацан с всклокоченными рыжевато-коричневыми волосами и щербинкой меж зубов был даже крутым.       Они везде ходили чуть ли не за руку, Роберт таскал другу свои книжки и дарил своих лего-человечков. Единственное, чем за это мог отплатить Чад, была защита от хулиганов. Потому что, честно говоря, Роб был супер хилым.       И так, вместе, мальчики протаскались до третьего класса. Чад души не чаял в своем товарище — первом друге, с которым он мог разделить всё что угодно. Да, абсолютно всё. От стакана молока до тетради по математике, где на одной странице Роберт выписывал задачи, а на второй Чад рисовал зомби.       Всё было хорошо, пока к ним в класс не перевелась девчонка по имени Кортни Смит. Умная, хитрая и ужасно злая — уж такой её запомнил маленький Каборе.       С первого дня существования в одном классе, Чад и Кортни начали молчаливую войну. Войну за внимание Роберта Робертсона.       Девочка вцепилась в него мертвой хваткой, а Чад уж точно не собирался его отпускать. Самому же Роберту, казалось, было совершенно наплевать. Мальчику просто очень нравилось заводить друзей.       Кортни приглашала Роберта в гости — значит и Чад должен его пригласить. Кортни помогала Роберту на английском — тогда Чад вставал вместе с ним в пару на физкультуре.       Роберт не парился; он уделял внимание и новой подруге, и старому другу, даже пытался их заставить дружить между собой! Конечно, все попытки были тщетны, и оканчивались синяками и следами укусов на руках.       Казалось, все и должно было остаться так. Но потом они как-то случайно вступили в тот возраст, когда девочки постепенно начали вызывать у мальчиков маломальский интерес, и наоборот.       По какой-то причине, Чада вся эта любовная мутотень не привлекала. Его интересовали только баскетбол, кошки и Роберт, остававшийся его единственным другом. Роберт же как-то странно поглядывал на эту Кортни, протяжно вздыхал и прятал глаза.       Пару раз Чад уточнял, не умирает ли его товарищ и не нужна ли ему помощь.        Но Роб отмахивался. Потом начал с виноватым видом отсаживаться на занятиях поближе к дуре-Смит. Потом виноватый вид пропал.        А вскоре Роберт совершенно перестал отходить от девчонки, болтая с ней все перемены напролет.        Чада это расстроило.        Расстроило и разозлило. Он пуще прежнего возненавидел Кортни, а вскоре и возненавидел Робертсона. Как он мог променять пять лет дружбы на какую-то психованную десятилетку с тупыми косичками?       Чад возненавидел их и весь мир. До такой степени, что в один из дней почти схватил мирно читающего Роба и потащил за школу, собираясь избить.       К сожалению, мальчик не учел погодные условия. Стоял декабрь, по всем улицам — ужасный гололед.        В общем, Каборе немного не рассчитал силу замаха, поскользнулся и ударился лицом о бордюр, потеряв зуб. Роберт же, испугавшись летящего на него товарища, дернулся и проткнул себе ушную раковину ржавым гвоздем, неудачно вбитым в балки школьных трибун.       С того дня они никогда больше в жизни не разговаривали. Роберт ещё неделю не ходил в школу — гвоздь занес небольшую инфекцию, и часть уха пришлось удалить, оставив на завитке полукруглое отверстие.       Полтора года Чад активно его игнорировал в коридорах и на занятиях, как-то быстро найдя себе друзей — коротышку Кольма и зубрилу Виктора. Роберт же не отлипал от Кортни и её второй подружки, брюнетки Мэнди.       Спустя то время показушного игнорирования, Каборе заметил, что Робертсона буквально нет. По всем слухам, он уехал с отцом в Вашингтон, оставив домик на содержание старого друга семьи.       Что ж. Одной проблемой меньше.

***

      В этом году сентябрь выдался невероятно теплым. Солнце грело, птички пели. И бла-бла-бла.       Чад не был слишком рад. Это было его одиннадцатый класс, почти выпускной, и мыслей о будущем он особо не имел, хотя стоило.       Куда поступать?       Кем работать?       Чад раздумывал над пожарным или армией. Защищать страну, принявшую его в детстве и подарившую буквально всё, что он имеет сейчас, парень считал своим долгом.       Единственное, он сомневался над городом для поступления. Он не хотел оставаться в СДН, это точно, но и далеко уезжать от семьи точно не хотел, что было особенно проблематично — до ближайшего мегаполиса было пять часов дороги…       Но, собственно, время на раздумья у него ещё есть. А вот на сборы в школу — нет.       Утро встретило парня ослепляющим светом и шумом.       С кряхтением, Чад разлепил глаза, и единственное, что увидел перед собой, это супер яркий свет. На мгновение ему показалось, что он умер.       Да, не стоило вчера с Элис на спор мешать пиво с ликером.       — Что за хрень… — пробормотал Каборе, проводя рукой перед лицом и натыкаясь на что-то холодно-металлическое, сразу за этим раздался детский смех. — Да, очень смешно, Баха, убери фонарик слезай нахуй с моей кровати.       Это был его племянник, Бахрам, старший сын сестры Чада, самый хитрый и смешной мальчик которого видел СДН за последние двенадцать лет — после маленького Фламбе, конечно.       — Мама сказала что изобьет тебя, если ты продолжишь ругаться передо мной. — самоуверенно протянул мальчик, но сполз на пол и убрал фонарь за спину.       — Еще твоя мама говорила что убьет меня раз пять. Но я всё ещё тут.        — Ты, кстати опаздываешь. Madar bozorg* просила тебя разбудить.       Глаза Чада расширились, когда он взглянул на Баху, а следом перевел глаза на часы. Уже восемь утра. У Чада полчаса. Блять.       — Всё, двигай отсюда, старшим надо собираться. — «старший» подтолкнул мальчишку к выходу из комнаты. За полчаса надо много успеть.       За секунду Каборе натянул какую-то футболку, которая не очень сильно воняла, залез в носки и джинсы, и, недовольно ругаясь, запихнул ноги в кроссовки.       Задача «одеться» — выполнена.       Осталось протиснуться через, казалось бы, поток бесконечных афганских детишек, умыться и быстро дернуть из дома.       За всё то время, сколько Чад с семьей живет в Америке, они успели перевезти через границу еще несколько человек. Нескольких даже легально. Так что в прилично большом доме — отец Фламбе сколотил состояние после лет работы на заводах и в шахтах — теперь сосуществовало неприлично большое количество людей.       Чад вышел из комнаты, хлопнул дверью и чуть не сбил с ног маленькую девочку с косичкой.       — Прости, Азиза.        — Я Гульнар!       — Да, да, извини.       Дойти до ванной оказалось легче, чем Каборе думал, где он почти закрылся и очень быстро начал чистить зубы. Сзади него то и дело шастали люди, мелькали женские платки и мужские бороды. Чад решил тоже глянуть в зеркало. Как будто за ночь он забыл, как выглядит.       Волосы были в очевидном беспорядке. Щетина слегка отросла, и парень знал, что побриться не успеет. Синяки под глазами нашли свое место, и…       Он не заметил, как коротокостриженная женщина подошла к нему сзади и влепила жесткий подзатыльник.       — Ай! — почти подпрыгнул Чад не столько от боли, сколько от неожиданности.       — А я говорила тебе не ругаться при моих детях?        Ну конечно. Мадина. Старшая сестра.       Чад закатил глаза и сплюнул пасту в раковину.       — Мне очень жаль, я бы послушал как ты меня отчитываешь, но я очень опаздываю. Очень.       Мадина сложила руки на груди, отходя с прохода. Естественно, она была на взводе — трое из её детей сегодня идут в школу, и ей нужно было контролировать всё происходящие вокруг.       Каборе сполоснул щетку и почти выбежал из ванной.

***

      Школьный автобус был переполнен придурками.       Чад уселся на какое-то кресло, закидывая рюкзак под ноги и включая в наушниках какой-то малоизвестный трек ещё более малоизвестного исполнителя.       Хотелось хоть на секунду почувствовать в голове тишину, особенно после суматошного утра в огромном семейном доме.       Бездумно Фламбе провел языком по щели между зубами — малое напоминание о старых обидах и начальной школе.       Тогда жизнь казалась проще. Сейчас всё было немного иначе.       Чад немного заторможенно понял, что автобус остановился перед школьными воротами, и быстро вынырнул с толпой вонючих подростков.       Старшая школа «Сейнт Девид Нук» представляла собой самое опрятное, но в то же время грязное место в городе. Нежно голубые стены прятали за собой разнообразные сплетни и интриги, а за светлыми жалюзи скрывались самые сокровенные разговоры.       Стоя у ворот, Чад оглядывал прибывающих. Ему легко это давалось из-за высокого роста и зорких карих, почти желтых глаз. Среди темных и светлых макушек, парень зацепился глазами за бирюзово-розовый островок.       Элис Призма, выглядящая убийственно, как всегда.       Она тоже заприметила Фламбе в толпе и замахала рукой, быстро подходя ближе. В нос ударил аромат её духов, очень сладких и немножко острых.        — Привет, детка. — промурлыкала девушка, обнимая Каборе. Тот аккуратно приобнял её в ответ.       С Элис парень начал общаться с конца третьего класса, когда девочка начала каждую перемену делиться с ним яблочными дольками.       Кто-то думал что они встречаются, даже распускал об этом слухи. Забавно, учитывая что Призма в позапрошлом году совершила каминг-аут.       Друзья зашагали к школе. Чад позволял Элис щебетать рядом, слушая каждое слово и не встревая ни в одно предложение.       — Ты же в курсе, что у нас новенький? — хитро спросила девушка, поправляя челку. — Я слышала, он приехал из Вашингтона…       — Захера кому-то ехать из столицы в нашу дыру? — фыркнул Фламбе.       — Малевола говорила что-то про проблемы с отцом. Типо, то ли родители развелись, то ли ещё что-то…       Каборе махнул рукой. Вообще-то, у него первым уроком физика. Стоило бы придать скорости.

***

      Перед кабинетом выстроилась группка учеников-физматов. Ни с кем из них, кроме фиолетововолосой метиски Невидивы, Чад не общался, поэтому молча прислонился плечом к стене и расслабленно листал инсту.       Невидива терлась с каким-то невыразительным веснушчатым парнишкой, на которого даже смотреть не хотелось. Единственное, что интересовало Чада сейчас, это то как быстро Невисучка меняла своих пассий.        Чад открыл директ с Призмой. «Невистерва опять с каким-то новым парнем лол»       Прежде чем ответ от подруги пришел, звонок на урок прозвенел, и толпа зашла в кабинет. Чад занял свое привычное место в самом конце класса и расслабленно вытянул ноги вперед.        В ожидании учителя, профессора Ур, Чад не нашел лучшего занятия, чем разглядывать сидящего слева впереди нового парня Невисучки.       Непонятный рыже-каштановый цвет волос. Еле заметные веснушки. Какая-то то толстовка. Самый обычный парень, но что-то в нем зацепило.       Когда Чад пробежался глазами по парню, его взгляд остановился на ушах.        Воздух почти выбило из груди. Чад заметил то, чего замечать очень не хотел.       На правом завитке уха было отверстие. Идеально полукруглое.