Список вещей которые выводят Фламбе из себя

      Голос мистера У́ра раскатился по классу в привычной манере.       — Уважаемые ученики, я хотел бы представить вам нового… ученика. — мужчина замялся, понимая, что слишком много повторяется. — Он приехал к нам из Вашингтона, да… Расскажи… расскажите о себе, да.       Иногда Фламбе казалось, что у учителя физики либо отсталости в развитии, либо ещё что похуже.       Парень крепко сжал в руке карандаш и убийственным взглядом впился в новенького. Где-то глубоко внутри Чад молился всем богам: лишь бы обознался, вдруг перепутал…       — Всем привет, меня зовут Роберт.       Блять.       Карандаш между пальцами с треском сломался пополам. Роберт на секунду метнул в сторону шума взгляд — абсолютно непонимающий взгляд.       Не узнал, сучонок. Ничего, зато у Чада с памятью всё в порядке.       Он прослушал всё, что о себе рассказал этот урод, зато чувствовал, как на него через весь класс пялится Невистерва.       С Кортни они так особо и не подружились, хотя и поставили крест на полной ненависти в день, когда Роберт перестал появляться в школе. С того момента они стали просто неплохо ладить, не пытаясь друг друга уничтожить.       Сейчас Кортни смотрела на него без удивления или злости, просто предостерегающим взглядом. «Подумай дважды», говорили её карие глаза.       Чад неопределенно кивнул, давая понять, что сейчас ничего делать не будет.        Пара шепотков пошли по классу, стоило Роберту упомянуть, что он уже учился в младшей школе СДН. Кто-то хихикнул и повернулся на Фламбе, кто-то без зазрения совести кривлялся и имитировал отсутствие зуба. Чад сжал челюсти.       Телефон в кармане завибрировал, и парень яростно вытащил его. Писала ему Кортни. Невисучка блять ПОЖАЛУЙСТА только роберта не трогай ща, он не виноват (8:06) Фламбе пошли вы оба нахуй окей (8:06)       Он услышал её тяжелый вздох и впился глазами в парту. И Кортни пусть идет нахуй. И Роберт. И всё вообще вокруг. 

***

      Со звонком Чад схватил рюкзак и первым вышел из класса. За собой он никого не слышал; все остальные остались в кабинете, поближе познакомиться с новеньким.       Конечно, все хотят пообщаться с Робертом Робертсоном. Новенькие в СДН просто восьмое чудо света, а еще и с интересным прошлым! Джекпот прямо таки.       Разъяренный Фламбе быстро дошел до кабинета истории, где уже ждали его Элис и Малевола, ещё одна их общая подруга, состоящая в тусовке «дрянных девчонок». Они хихикали и переговаривались, Призма прислонилась спиной к шкафчикам.       Вместо приветствия, Чад сбросил рюкзак на пол и на одном дыхании выпалил:       — Сучонок с которым трется Невистерва… это Роберт, блять, Робертсон.       До Призмы, казалось, доходило слишком долго, потому что Малевола выдохнула с широкими от шока глазами.       — Шутишь? — удивленно спросила она, открывая телефон и быстро записывая сообщение Кортни. В этот момент Элис громко выругалась.       — Так это он новенький?!       Чад мрачно кивнул.       В общий чат пришло уведомление — Малевола пытала Кортни вопросами. Фламбе даже не открыл телефон, имея представление, как именно вторая будет увиливать.       — Вот зачем он вернулся? — продолжила возмущенно тараторить Элис, откинув прядь розовых волос с лица. — Что ему в Вашингтоне не сиделось? Придурок-       — У него отец умер. — вставила Малевола, пряча свой новенький айфон в карман слишком коротких шорт.       Чад цокнул. Конечно, она уже была в курсе.       Малевола Гибб весь прошлый год провела в компании популярных девчонок, почти наравне с «Баунти». Конечно, она жесточайшим образом поссорилась с главой этого логова, но с остальными «крысками» сумела сохранить хорошие отношения, так что слухи лились к ней в руки со всей школы.       Но сейчас она была не с дрянными девчонками. Она была с аутсайдерами.       Чад хотел что-то сказать Элис, но девушка вдруг резко сморщилась и принялась рассматривать свои длиннющие ноготочки. Перемена в поведении подруги смутила парня, и он хотел уже уточнить, что произошло, как услышал за спиной голос.       — Привет. Ты Чад?       Ну да, он уже тут.       Фламбе напряженно повернулся и встретился с темно-карими глазами. Теперь у него было больше возможностей разглядеть эту наглую морду.       Веснушки, запомнившиеся с глубокого детства, всё еще выступали на щеках. Под глазами глубокие мешки, брови слегка сдвинуты к переносице.        Чад фыркнул. Вот же уродец.       — Пиздуй отсюда. — почти по-доброму посоветовал он, сложив руки в карманы.        Роберт не выглядел слишком довольным этой фразой, поэтому продолжил, игнорируя шепотки подошедшей Кортни.       — Да, рад встрече. Как жизнь?        — Я же сказал, дуй нахуй.       — …Окей, понял. Ты же в курсе, что я не помню об этом?       Роберт указал на щель между зубов Чада. Тот напрягся, сжимая руки в кулаки.       — И извиняться я не буду. — прямо закончил Робертсон, глядя на Фламбе снизу вверх. Не без внутреннего удовольствия Чад отметил их разницу в росте. — И мне жаль, что ты всё ещё обижен, хотя я думал, ты окажешься… ну, умнее. Хранить детские обиды так долго…       — Так, всё, пойдем.        Невисучка дернула Роберта за плечо и попыталась увести его в сторону.       Чад чувствовал, что ярость закипает в нем с новой силой. Он смотрел на это наглое ебало и едва ли сдержался чтобы не втащить этому уроду.       Ублюдок. Наглый. Самоуверенный.       Призма тоже коснулась его плеча, с раздражением глядя на Кортни.       — Да, не хватало нам ещё одной драки из-за Роберто Робертсона. — язвительно процедила Элис, особенно выделяя исковерканное имя новенького. Малевола прыснула.       Чад и Роберт еще пару секунд смотрели друг на друга: один с бесконечной яростью, другой с бесконечной скукой. В конце концов, Кортни пересилила волю более низкого парня и отвела его в сторону.       Напоследок, Роберт бросил через плечо, уже не глядя на Фламбе:       — Сходи к психологу, проработай детские травмы.       Рука Элис на плече сжалась крепче, не давая Чаду сорваться с места и отмутузить Робертсона до полусмерти. Фламбе глубоко дышал, возмущенный такой дерзостью.        Еще его напрягала причина этой злости. Он чувствовал, как каждое слово брошенное изо рта Роберта было пропитано ядом и жалостью. Даже сам Чад не ощущал такой лютой неприязни, как этот щуплый парень.       Почему он так резко его возненавидел?        — Эта сучка что-то ему наплела. — подтвердила мысленные догадки Малевола, выглядя не столько разозленной, сколько разочарованной. — Ну конечно, ищет себе подсосов.       Элис продолжила недовольно возмущаться, цветасто оскорбляя то Кортни, то её дружка, высказывалась про мертвых родителей и маленький член.       Чад выдохнул и повернулся к подругам.       — Если он хочет войны — он её получит. — как-то слишком торжественно произнес Чад.       Гибб фыркнула.       — Придурок, ты не в сериале.

***

      Итак, сложим известные факты.       Кортни явно затаила обиду на Фламбе, иначе её попытки натравить Роберта на него невозможно объяснить;       Роберт пиздец какой ведомый, раз позволил мелкой латинке им руководить;       Скорее всего, весь этот парад ненависти к Чаду строился не первый день, так что сделаем вывод — Невисучка и Роберт общались уже какое-то время до начала занятий.       Эти мысли занимали Чада весь учебный день, пока он бездумно пялился в тетради и учебники. Для него это не было чем-то непривычным.        Его частенько ненавидели или подставляли. Мигрант, слишком агрессивный, волосы не той длины — всё это складывало фундамент ярости, копившейся глубоко внутри.       И одну из ступеней формирования всепоглощающего огня злобы полностью занимал Роберт Робертсон.       Чада гнобили после драки — «ой, как же этот хилый Робби смог навалять Каборе!», «ты такой слабый, Чадди, тебе даже Робертсон задницу надрал!»       Гнобили за зуб — «да, Каборе никогда красавцем не был, а без зуба вообще уродом стал…», «о, да, я пригласила весь класс на день рождения, но кроме тебя, ты испортишь всё своим видом», «не улыбайся, пожалуйста, нам нужны хорошие фотографии».       Последние семь лет Чад активно подавлял эту злобу. Было и прошло, да! Почти забыл уже.       А потом этот уродец вернулся в СДН, завел сразу кучу друзей (Фламбе видел, как он тёрся с кучками ребят и хихикал) и выставил Чада позорищем на всю школу. Роберту всегда всё давалось легко, пока Чаду приходилось пахать ради признания обществом.        Рана загноилась. Ненависть воспылала с новой силой.       Лютая, убийственная.        И всему виной эта столичная мразь.       Ну ничего, Чад молчать не будет.       Сам напросился.