На полях сюжета

Просыпаться с осознанием того, что твоя жизнь — плохо прописанная пьеса, было чертовски утомительно. Особенно когда за окном лил противный ноябрьский дождь, а твоя рыжая шевелюра с утра обещала превратиться в необузданный куст, независимо от твоего новообретенного метафизического статуса. Джули, глядя в зеркало и безуспешно пытаясь приручить прядь волос, усмехнулась самой себе. «Актриса второго плана с плохим гримером», — подумала она. По крайней мере, теперь она могла давать своим состояниям точные, саркастичные определения. Это было маленькое, но приятное преимущество. За завтраком она решила провести эксперимент. Если она — персонаж в сценарии, то у ее реакций должны быть «горячие клавиши». Что произойдет, если нажать не ту? Рон, как обычно, намазывал на тост полдюжины ломтиков бекона. — Ты не боишься, что у тебя от такого холестерина уши начнут шевелиться самостоятельно? — спросила Джули вместо привычного «Рон, ты жадюга!» или игнорирования. Рон замер с ножом в руке, хлопнул глазами. — Что? — Ничего, — весело сказала Джули, откусывая от своего тоста. — Просто интересуюсь твоим долгосрочным гастрономическим стратегическим планированием. Карьера профессионального жернова пока не рассматривается? Гарри фыркнул в свою тарелку. Гермиона с недоумением посмотрела на Джули, но потом, как будто найдя логичное объяснение, сказала: «Очевидно, ты не выспалась». Т/И, сидевшая рядом, мягко улыбнулась: «Это смешно, Джули». Ее реакция была предсказуемо терпимой и одобряющей. Словно ее программа «доброта» просто подобрала подходящий ответ из базы данных: «Друг пошутил -> улыбнуться/поддержать». Но Рон… Рон продолжал смотреть на нее с легким, не прописанным в сценарии подозрением. Его персонаж был настроен на простые раздражители: еда, квиддич, дразнилки Малфоя. Сложный сарказм от младшей сестры явно выходил за рамки его ежедневного цикла «Война и мир по-грифиндорски». *Отлично*, — подумала Джули, чувствуя прилив азарта. *Можно вносить баги в систему. Главное — не перегрузить процессор.* На уроке Зельеварения она пару раз поймала себя на том, что смотрит на Симуса Финнигана не как на ходячую катастрофу, а как на возможного «статиста с комическим рельефом». Возможно, у него тоже была своя, очень короткая и взрывоопасная сюжетная арка. Мысль заставила ее хихикнуть над тигровым бальзамом, который у нее получался подозрительно хорошо. Профессор Снейп, скользнув мимо, бросил на нее свой знаменитый взгляд, полный презрения, но в нем читалась и досадливая растерянность: «Уизли хорошо варит зелье? В сценарии явный сбой». После уроков она почти на автомате пошла в библиотеку. Не потому, что ее туда тянуло сценарием, а потому, что у нее был настоящий, живой интерес. И, возможно, единственный собеседник, который не назовет ее сумасшедшей, а спросит: «И каковы были наблюдаемые отклонения?» Мистер Финч, как и обещал, был на месте. Он расставлял книги на верхней полке, стоя на небольшой лесенке. Увидев ее, он не удивился, лишь слегка кивнул. — Мисс Уизли. Я вижу, вы целы. Значит, мир не схлопнулся после вчерашнего инцидента с несостоявшимся зельем. — Пока что держится на честном слове и паре скрепок, — огрызнулась Джули, подходя ближе. Она понизила голос. — Но начались… глюки. Рон не понял моей шутки про бекон. Настоящий Рон всегда смеется над глупостями, особенно если они про еду. А этот задумался. Финч слез с лестницы, вытирая пыль с рук о темные мантии. В его глазах зажегся тот самый профессиональный интерес. — Любопытно. Второстепенные персонажи с простой мотивацией более жестко завязаны на ожидаемые паттерны реакции. Нарушение паттерна вызывает у них когнитивный диссонаанс. Они пытаются его игнорировать, но если аномалии повторятся… — Он не договорил, но смысл был ясен. — А что будет, если повторятся? — спросила Джули, чувствуя, как щеки горят от возбуждения. — Либо система подстроится, создав для вас новую, чуть более сложную подроль — например, «Джули Уизли с неожиданным чувством юмора». Либо… персонаж начнет вести себя неадекватно, пытаясь вернуться в комфортные рамки. Может стать раздражительным, замкнутым. В худшем случае — выпасть из ключевых сцен как нестабильный элемент. Джули представила Рона, который вдруг перестает есть на глазах у всех или начинает цитировать Шекспира. Картина была одновременно жуткой и истерично смешной. — Бедный Рон, — с фальшивым сочувствием сказала она. — Ему и так с Гермионой хватает головной боли. А тут еще сестра со сломанным сценарием. Финч впервые рассмеялся. Тихим, сухим смешком, больше похожим на покашливание. — Вы адаптируетесь быстрее, чем я предполагал. Большинство на вашем месте впали бы в экзистенциальный ужас или манию величия. — У меня большая практика, — парировала Джули. — Я выросла в одном доме с Фредом и Джорджем. Экзистенциальный ужас там — обычный вторник. А манию величия они проверяют на прочность тухлыми яйцами. Так что, что дальше? Я просто хожу и колдую над людьми саркастичными замечаниями, пока все не сойдут с ума? — Нечто подобное, но с большей стратегией, — сказал Финч, направляясь к своему столу в глубине отдела. — Вам нужно определить «швы» — моменты, когда выбор не критичен для основного сюжета. Мелочи. То, что вы едите на завтрак. Какую книгу берете в библиотеке. С кем болтаете на перемене, кроме предписанного круга. Вы расширяете зону своего контроля. А затем… начинаете влиять на более крупные «декорации». Он вытащил из ящика стола не светящийся манускрипт, а обычную, но очень старую тетрадь. — Вот. Для вас. Начинайте записывать свои наблюдения. Что видите как «сцену». Где чувствуете давление сценария. Где вам удалось отклониться. И главное — какие последствия это вызвало. Вы станете собственным летописцем апокалипсиса… в хорошем смысле. Джули взяла тетрадь. Кожаный переплет был теплым на ощупь. — Спасибо. Но я предупреждаю, почерк у меня ужасный, а сарказм еще хуже. — Это даже лучше, — ответил Финч. — Искренность — лучшая защита от навязчивых сюжетных линий. А теперь, мисс Уизли, вам пора. Через семь минут по сценарию вы должны «случайно» встретить на лестнице Плаксу Миртл и пожаловаться ей на сложности в любви. Не обязательная, но цветная сцена для развития вашего образа «несчастной влюбленной». Джули скривилась. — Общение с Миртл — это даже не наказание, это жестокое и необычное обращение с персонажем. Я лучше пойду и буду смотреть, как Гарри пялится на Чжоу Чанг. По крайней мере, там есть визуальная эстетика. Она развернулась и пошла к выходу, уже ощущая в кармане мантии вес тетради. Это был ее пропуск. Пропуск в свою собственную историю. — Мисс Уизли, — окликнул ее Финч. Она обернулась. — Будьте осторожны со Слизеринами. Особенно с Малфоем. Его сюжетная линия сейчас в активной фазе. Он… среагирует на любые аномалии рядом с объектом его внимания особенно остро. Он запрограммирован на гиперчувствительность в этом вопросе. — Поняла, — кивнула Джули. — Не тыкать палкой в дракона, который пытается влюбиться по сценарию. Звучит как правило выживания даже в обычной жизни. Выйдя из библиотеки, она не пошла на лестницу, где уже слышался знакомый всхлип. Она направилась в пустой класс на третьем этаже, села у окна и открыла тетрадь. На первой странице она вывела с нажимом: *«День первый после Пробуждения. Эксперимент «Бекон и сарказм»: успешен. Рон завис. Гермиона ищет логичное объяснение. Т/И улыбается шаблонно. Вывод: система хрупкая, боится остроумия. План: увеличивать дозировку. Также: Наблюдатель выдает тайные знания и канцелярские принадлежности. Пока что нравится. PS: Седрик сегодня выглядел как очень красивая, но совершенно пустая открытка. Грустно, но честно.»* Она закрыла тетрадь и посмотрела на дождь за окном. Мир за его струями казался немного менее реальным, чем кляксы ее чернил на бумаге. Но в этом было своё, новое очарование. Она больше не просто жила в истории. Она начала её править. И, черт возьми, она собиралась делать это со стилем.